В первой части статьи было показано, что в регионе Балтийского моря первыми обладателями паруса были южнобалтийские народы (венеды, варины), а германоязычные скандинавы начали осваивать парусную оснастку не ранее рубежа VII-VIII вв., как это следует из работ скандинавских историков и археологов. Теперь своевременно обратиться к вопросу о том, чего достигли скандинавы к IX в., т.е. каким флотом обладали выходцы из скандинавских стран в этом столетии, в которое им стали приписывать особую роль в русской истории?
 

 
Были ли у них в это время суда, на которых они чисто технически могли бы совершать как морские экспедиции, так и ходить по восточноевропейским рекам для осуществления приписываемой им миссии открывателей Волжско-Балтийского пути или освоения пути «из варяг в греки»? В своих работах я уже рассматривала этот вопрос и, опираясь на результаты исследований в области подводной археологии, как российской, так и скандинавской, представляла совершенно определенный ответ: в скандинавских странах в викингский период не обнаружено судов, годных для плавания по русским рекам, подробнее см. здесь и здесь.
 

Поддержите проекты по ДНК-генеалогии: ваше пожертвование – это дальнейшее изучение истории наших предков, выпуск тематических книг, организация научных мероприятий, исследование палео-днк и ещё многое другое. У нас пока нет других помощников, кроме вас. Поэтому если вы считаете нашу работу полезной, нужной и можете её поддержать, то будем благодарны. Сделать пожертвование от 100 до 5000 руб. можно буквально в один клик по этой ссылке.

 

Традиционные скандинавские килевые суда с несущей клинкерной обшивкой, обнаруженные в Дании и Норвегии, были хороши для морских экспедиций, но не подходили для плавания по восточноевропейским рекам с порогами и волоками. Как отмечает научный руководитель проекта «Подводное наследие России» к.т.н. А.В. Лукошков, их длинные корпуса с выступающим вниз на 40-50 см килем в принципе не имели возможности пройти между торчащими вдоль русла многочисленными камнями.
 
Но еще более невероятной, по словам А.В. Лукошкова, кажется возможность волока, не говоря уже о переноске любого из известных сегодня типов скандинавских кораблей вокруг порога Айфур – Неасит. В первую очередь, из-за большой массы. Ведь эти выдающиеся по своим мореходным качествам суда имели массивный киль и штевни, на которые крепились бортовые доски толщиной 25-30 мм. Причем крепились «внахлест» с перекрытием в 20-30% от их ширины, что соответствующим образом увеличивало массу дерева. Известно, что собственная масса датируемого 850-ми гг. судна из Гокстада составляла 9 тонн, а вместе с экипажем, провиантом и оружием – 18 тонн при осадке пустого корпуса на 0,75 м, а загруженного – на 0,9 м. С экипажем в 70 человек при волоке даже пустого корпуса на долю каждого приходилось бы по 130 кг веса. Ни поднять такой груз на плечи, ни толкать его по настланным бревнам физически невозможно. И уж тем более, экипаж не мог поднять такой груз на крутые днепровские берега и тащить его 9 километров в обход порога по прибрежным холмам (Лукошков А.В. Флот Древней Руси в плаваниях на Константинополь: находки и реконструкции // Начала Русского мира. Труды международной конференции. СПб., 2011. С. 207-208).
 
Проект «Подводное наследие России» (первое его название «Тайны затонувших кораблей»») начал свою работу в 2002 г. в Санкт-Петербурге (сама подводная археология как научная область имеет более длительную историю). Основными направлениями работы проекта стали поиск, регистрация и постановка на учет останков судов всех типов и классов, плававших на Балтике на протяжении десяти веков, а также – предварительное детальное обследование наиболее ценных исторических объектов.
 
Аналогичные проекты в рамках исследований по подводной археологии проводятся и в других странах, в частности, в Швеции. Один из отчетов шведских подводных археологов я приводила в моих работах, поскольку в нем затрагивалась проблема пригодности скандинавских судов для плавания по русским рекам. Это отчет шведского археолога Рюне Эдберга под названием «Водный путь в районе Сигтуны и тайна ненайденных викингских кораблей» (Edberg Rune. Sigtunaleden – och mysteriet med de saknade vikingaskeppen // Situne Dei. Årsskrift för Sigtunaforskning. Utgiven av Sigtuna Museum. Sigtuna, 2007. S. 79-97). Вывод шведских подводных археологов был аналогичен приведенному выводу А.В. Лукошкова: имеющийся у скандинавских исследователей археологический материал не содержит доказательств популярных ранее представлений о том, что скандинавы путешествовали по Руси на клинкерных судах викингского типа. Нет и надежных свидетельств письменных источников (Ibid. S. 90).
 
Кроме того, оказалось, что длинные корабли викингского периода обнаружены только в Дании и Норвегии, а шведских длинных кораблей викингского периода не найдено. Были найдены только малые суда (лодьи) длиной до 9,5 метров. Таким образом, у шведов пока вообще не обнаружено судов, которые в викингский период были пригодны для заморских экспедиций. Нашли пока только те, что годились для каботажного плавания. Из этого следует законный вывод: Руотси от шведских гребцов, названия Днепровских порогов от древне-скандинавского, контроль над Балтийско-Волжским путем – всё плывет по воде и исчезает за горизонтом переливчатой фантазии.
 
Что же касается ненайденных у шведов «викингских» кораблей, то никакой тайны это, на мой взгляд, не составляет, поскольку данный факт хорошо накладывается на историю освоения прибрежной полосы Упланд, основная часть которой, как показано в моих работах, довольно поздно поднялась со дна моря, причем в ходе этого поднятия образовывалось сначала множество островов и островков. Для освоения этой «дармовой» земли, а также островной акватории достаточно было простых малых лодий для каботажного плавания.
 
Но российские норманисты продолжают держаться за рудбекианистские мифы и уверять российское общество в том, что именно на драккарах плавали викинги, основавшие династию Рюриковичей (Журнал «История», 2011, № 14. С. 3, 14, 15). Несмотря на то, что в собственно шведской медиевистике все больше этих мифов разлетается в прах, поскольку изучать приходиться свою реальную историю, что выводит выдуманную историю за пределы науки. Раньше шведские историки были уверены, например, что свеи основали колонии на востоке Балтики. Сейчас от этой идеи отказались за неимением доказательств. Гробин, – задается вопросом шведский историк Д. Хариссон, – может, и добирались туда свеи, но колония, нет, так думали в 30-е годы, а доказательств-то не нашли. Но Гробин как пример колонии свеев на «восточном пути» по-прежнему есть у российских норманистов.
 
Роскошные находки VII-VIII вв. из погребений в ладье из Венделя и Вальсгерде современный шведский археолог О. Хиенстранд связывал с переселением отдельных групп населения с европейского континента (т.е. не свеев) на территорию современной Швеции, которые и привезли с собой эти предметы роскоши, а также навыки их изготовления. Эта группа существовала как замкнутая колония, считал Хиестранд, и постепенно вымерла. Традиции производства предметов роскоши прервались вместе с ними, не оставив никакой преемственности. Есть немало других памятников археологии в скандинавских странах, которые норманисты стараются подтянуть к системе своих «доказательств».
 
В качестве примера можно привести замечательные археологические находки на острове Хэльгё (первое название острова – остров Маленький/Lillön) в оз.Мэларен. Это поселение российские норманисты обычно привлекают как пример начального этапа урбанизации в Швеции: «Вместе с тем уже в VI-VII вв. в Скандинавских странах …появляются поселения, которые исследователи …на основании относительно развитой торгово-ремесленной деятельности и определяют их как протогородские (или предгородские) центры… в Швеции до VIII в. функционируют Экеторп и Хельгё…» (Мельникова Е.А. Начальные типы урбанизации и становление государства (на материале Древней Руси и Скандинавии) // Древняя Русь и Скандинавия. Избранные труды. М., 2011. С. 77).
 
История археологического изучения острова такова. В 1950 году один владелец летнего домика на острове случайно наткнулся на следы древнего поселения. Четыре года спустя начались археологические раскопки, продолжавшиеся до 1981 г. Результаты исследований показали, что на этом месте было поселение, которое существовало не менее шестисот лет, с III по IX вв. Оно располагалось на северо-востоке Хельгё и носило черты древнего центра ремесла и торговли. В этом качестве поселение стало формироваться около III в., посему оно на 500 лет старше Бирки. Уже в V в. здесь имелись свои квалифицированные ремесленники, обнаружены следы золотых дел мастерских и других ремесленных мастерских. Расцвет поселения на Хельгё приходится на период Великого переселения народов (V – сер. VI вв.) и на вендельский период (сер. VI-IX вв.). Торговцы с острова должны были среди своих заказчиков/клиентов иметь знатных людей вендельского периода – на это указывают остатки шелковых тканей, стекло, пряности.
 
В течение VII в. бронзовое литье высокого качества и ремесло исчезают, и поселение на Хельгё приобретает вид усадьбы. В конце вендельского периода (сер. VIII в.) возникает Бирка и становится главным центром торговли в области озера Мэларен вплоть до конца X в., после чего роль торгового центра перемещается в Сигтуну. Шведский археолог Ярл Нордблад писал, что на Хельгё было открыто около 40 домов, более ста погребений, древнее крепостное сооружение. Кроме того, были обнаружены такие предметы из дальних стран, как фигурка Будды из Индии, коптский христианский крестильный ковшичек из Египта – оба предмета датируются VI в., ирландский епископский посох IX в., монеты из Равенны, Рима, Византии и арабских стран – все это указывает на значение данного поселения как торгового центра. К периоду V-VII вв. относятся 3-4 группы домов, расположенные у подножия горы и как бы окружавшие долину с двух сторон, и при них – место погребений. В одной из групп домов были найдены названные предметы, привезенные из дальних стран, а также – из разных областей Ботнии и Балтики. В другой группе домов были обнаружены предметы ремесленного производства высокого уровня: бронзовое литье, золотые украшения, бисер, железные поковки, предметы камнетёсного ремесла. Третья группа домов была связана с сельскохозяйственным производством: земледелием и скотоводством (Nordbladh Jarl, I guldets tid // Sveriges historia. 13000 f.Kr. – 6000 e.Kr. Stockholm, 2009. S. 405-413).
 

 
Помимо этого, к поселению на Хэльгё относился и значительный сакральный центр. Сакральной функцией – организацией пиров с ритуальными возлияниями – наделялось явно особое помещение типа холла, где были обнаружены такие специфические находки как стеклянные осколки бокалов, оружие как жертвенные приношения и золотые или золоченые фигурки «человечков». Золотые «человечки» – тончайшие пластинки золота размером 5-40 мм, на которых выдавлены изображения мужчин или женщин, иногда – изображения животных. Являлись ли эти изображения оберегами-амулетами или просто украшениями, пока неясно. Но их обнаруживали вблизи пиршественных и культовых помещений – холлов. Кроме Хэльгё золотые «человечки» отыскиваются на датских островах: на Борнхольме, Фюне, а также на Эланде, в Уппокре и в прибрежных областях Южной Швеции, немного – на побережье центральной Норвегии, но их нет в Исландии. Эти изображения, вероятно, отражали культовую традицию, сконцентрированную в пределах Скандинавского полуострова, в основном, его южной и восточной областей. С наступлением «викингского» периода данная традиция умерла.
 
При культовом помещении были обнаружены также хирургические инструменты: пинцеты и скальпели, бронзовая игла в чехольчике, напоминающая иглу, использующуюся при оперировании катаракты. Лечение, вероятно, рассматривалось как часть ритуала. Эти инструменты напоминают аналогичные находки хирургических инструментов в Уппокре в слоях III-VII вв., и также при культовом помещении. Там же были найдены ритуальные пожертвования оружием. Было бы интересно проанализировать более глубоко сакральные традиции, отразившиеся в археологических находках Хэльгё и Уппокры, но это тема другой работы. Здесь же надо ответить на вопрос – кто были те торговцы на Хэльгё, трудами которых доставлялись товары из Индии, из Египта, из Равенны, Рима, Византии и арабских стран, ведь для осуществления подобных торговых экспедиций необходимо было обладать и соответствующим флотом.
 
Относительно Уппокры я высказывала уже предположение, подкрепленное историческими сведениями о венедах и варинах, а также – данными ДНК-генеалогии о наличии западнославянских гаплогрупп на юге Швеции до миграций сюда германоязычных скандинавов, о том, что торговцами-мореходами в этом регионе Балтики были южнобалтийские варины или венды. Но я также приводила сведения о том, что в Средней Швеции при раскопках древней крепости Дарсйэрде была обнаружена керамика восточноевропейского происхождения, а также – остатки бревенчатых конструкций, находившие аналоги в Восточной Балтии. Эти сведения уводят нас в Восточную Европу и ставят нас перед вопросом о том, какие судоходные традиции имелись там.
 
Можно начать с того, что результаты исследований дна рек Волхова, Невы, Венты, нижнего течения Даугавы, Ладожского озера и Рижского залива в рамках подводной археологии в течение 2006-2008 гг., представленные А.В. Лукошковым на нескольких конференциях, однозначно свидетельствуют о том, что «все найденные на территории России и Латвии суда построены по южнобалтийской конструктивной схеме» и что «практически полное отсутствие деталей скандинавских судов особенно наглядно на фоне гигантского объема находок фрагментов плоскодонных судов, построенных по южнобалтийской технологии» (Лукошков А.В. Конструктивные особенности найденных на дне Волхова древненовгородских судов в контексте традиций балтийского судостроения // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Материалы научной конференции, посвященной 80-летию академика РАН В.Л.Янина. Новгород Великий, 2009. С. 220-226).
 
Таким образом, результаты исследования в области подводной археологии ясно свидетельствуют о том, что традиции древнерусского и южнобалтийского судоходств развивались в рамках либо сотрудничества, либо обмена опытом, и данное явление мы должны начать внимательно изучать, как важную страницу русской истории.
 
Далее, мы располагаем данными о том, что у русов был популярен особый вид судна, который обладал необходимой устойчивостью для плавания по морю, а также соответствовал требованиям для плавания по речной гидросистеме, включающей мелководные реки и волоки между ними. Это были струги или суда, изготовленные из цельных стволов деревьев методом выстругивания внутренней части древесины. Согласно А.В. Лукошкову, толщина стенок при этом доводилась до 10-20 мм, что позволяло разводить их под воздействием горячей воды и пара в стороны, создавая широкий, плоскодонный и герметичный корпус. Низкие борта струга наращивались вверх досками, которые, судя по находкам останков стругов, нашивались к основе с помощью гибких корней. Это конструктивное решение подтверждается находками остатков стругов при раскопках в Великом Новгороде.
 
Особенности традиционного русского судостроения очень обстоятельно описаны в книге С.Г. Дмитренко «Морские тайны славян» (СПб., 2004). В ней автор подчеркивает, что в основе традиционного русского судостроения лежала технология соединения (сшивания) деталей корпуса гибкой вязью. Это касалось поморских, волжских, каспийских, днепровских и др. судов. Хочется отметить, что с точки зрения современных ценностей, это была экологически чистая технология. От слова «шить», поясняет Дмитренко, происходят названия таких судов, как шитик и расшива. Ещё Константин Багрянородный (X в.) сообщал об изготовлении у древних русов обшитых досками «набойных лодий». При этом русы крепили доски обшивки к набору и между собой не только деревянными гвоздями (нагелями), но также гибкой вязью, изготовленной из ивовых прутьев, корней можжевельника (вицы), стволов и корней молодых, маломерных елочек и связок лыка. Технология сшивания судов настолько сильно была укоренена в русском судостроении и была так хорошо отработана, что, несмотря на суровые приказы Петра I перенимать европейские «новоманерные» способы постройки судов, они сохранились у русских поморов практически до наших дней.
 
А технология использования долбленого из ствола днища была хорошо известна у поморов и использовалась, например, при изготовлении поморских набойных лодок, у которых к долбленому из бревна днищу (трубе) нашивалось от двух до трёх рядов досок, образовывавших борта судна. Однако использование долбленого ствола в качестве днища-киля, подчеркивает Дмитренко, наблюдалось не только на Русском севере, но и на Волге, и на Днепре. По аналогичной технологии строились, например, днепровские чайки – суда запорожских казаков (Дмитренко С.Г. Морские тайны славян. СПб., 2004. С.25-35).
 
Но интересно, отмечает Дмитренко, что точно также строились и некоторые древние индийские суда, и ссылается на известного историка судостроения и мореплавания А.Б. Снисаренко, который писал, что «…греческий автор «Перипла Эритрейского моря» (по существу – лоции Индийского океана), написанного в конце I в., упоминает, что у индийцев «есть местные суда.., связанные из больших одноствольных судов, так называемые сангары; те же, которые ходят в Хрису Золотую (Маллаку) и Ганг, очень велики и называются коландиями…». В этом названии, скорее всего, проглядывает арабское «кил» – парус. Из обмолвок других авторов, например Марко Поло, можно набросать их примерный портрет. Это широкие грузовые суда грузоподъемностью до тысячи тонн, вмещавшие до 150 человек. Киль коландия был выдолблен из одного ствола, на него наращивали доски обшивки… По-видимому, из коландия произошла и арабская многопалубная трёхмачтовая шаланда…» (Снисаренко А.Б. Рыцари удачи. СПб., 1991. С. 48-49).
 
Читаешь рассуждения этого известного автора о том, что в индийской коландии проглядывает арабское «кил», и просто диву даешься. Единственной «маркой» судна, которую арабы могли привнести в традиции судоходства, был корабль пустыни – верблюд, все остальное в арабском судоходстве – от индийцев и иранцев, соответственно, и коландия должна восходить к индоевропейским языкам. И ответ находим в рассуждениях С.Г. Дмитренко об индийских коландиях: «Еще одним широко распространенным типом восточных судов являются лодки, у которых в качестве киля-днища используется долбленый ствол дерева – колода. К этому днищу для увеличения высоты борта при помощи гибкой вязи прикрепляются доски… Суда эти широко распространены по побережью Индии и Пакистана, на Цейлоне, а также на восточном побережье Африки… Сама конструкция говорит об их очень древнем происхождении» (Дмитренко С.Г. Указ.соч. С. 151).
 
Вот видите, как просто: древнеиндийская коландия и русское слово колода – однокоренные слова, основной компонент в них коло-, т.е. круг. Слово колода осталось в русском языке и в значении долбленый челн. Занимаясь исследованием слова коло (как топонима, теонима и пр.), я называла его соответствия и в санскрите, приводя рассуждения известного индолога Н.Р. Гусевой о том, что древнерусское коло сближается с санскритскими голсолнечный шар и гола – круг, сфера. (Гусева Н.Р. Славяне и арьи. Путь богов и слов. М., 2002. С. 191).
 
Сейчас известно достаточно много фактов, подтверждающих сходство древнерусской и арийской традиций в области духовной культуры. Но начинают появляться исследования, которые показывают поразительное сходство древнерусской и арийской материальной культур в самых разных областях, например, в такой консервативной области как традиционная архитектура и строительство. На Переформате публиковалась работа А.В. Рачинского и А.Е. Фёдорова о сходстве древнерусской и индийской традиционной архитектуры. На основе обширнейшего материала авторы показывают, что традиционные русские архитектурные формы и композиции, такие, например, как кокошники, бочки, маковки-луковицы, шатры и многие другие, имеют большое сходство с индоиранскими, т.е. с арийскими архитектурными формами и композициями. Это говорит о том, что русская и индийская архитектуры произошли из единой, более древней архитектуры, существовавшей до выделения ариев. Данный вывод подтверждается и сходством строительной лексики.
 
Книга С.Г. Дмитренко раскрывает еще одну область, в которой сохранились следы древнейшего сотрудничества древних русов и ариев, – это область традиционного судостроения. Правда, показывая глубинные традиции русского судостроения, автор не может понять, откуда эта древность у русских. Рассуждая чисто умозрительно, он полагает, что если финно-угры и балты были в Восточной Европе до славян, то это они и развили те традиции судостроения, которые переняли от них славяне, а потом все это как-то увязалось с древнеиндийскими традициями. Зная теперь о том, что носители гаплогруппы R1a освоили Русскую равнину задолго до переселения сюда представителей уральской языковой семьи, мы избавляемся и от затруднений отыскать истоки сходства традиционного русского судостроения с индийским и иранским. Эти истоки – в древней общности происхождения этих народов. И данный фактор служил стимулом для поддержания контактов самого разного характера на протяжении многих и многих столетий.
 
В качестве иллюстрации к сказанному скажу еще немного о традиционных судах. Судостроительная технология с использованием долбленого из ствола днища, хорошо известная у поморов, длительное время использовалась и в Иране. Такого типа суда описаны в книге о Волге и волжском судоходстве (тоже приводится у Дмитренко). Это персидские суда киржимы, заходившие с Каспия на Волгу. Они были плоскодонны, с выдолбленной из целого ствола «трубой». Строились эти суда в Баку, Ленкорани и других метах. Чайки запорожских казаков строились точно так же, как и большинство русских судов, и так же, как персидские киржимы и древние индийские коландии. У всех у них к долбленой колоде («лодье») «пришивались» доски обшивки, шпангоуты и штевни. Все эти суда ходили как на веслах, так и под парусом.
 
Кроме того, в книге С.Г. Дмитренко приводится сравнительный анализ традиционной арабской и традиционной поморской судостроительной технологий, где также обращается внимание на их поразительное сходство даже в деталях. При этом С.Г. Дмитренко напоминает, что название «арабский тип судна» чисто условное, поскольку аналогичные суда изготавливались и на Лаккадивских островах, где они строятся и поныне, и в Индии, а также на иранском берегу Персидского залива (Дмитренко С.Г. Указ. соч. С. 30-34). Иначе говоря, «арабский тип судна» – это та же арийская и древнерусская судостроительные традиции.
 
Сейчас мы располагаем убедительными свидетельствами того, что между потомками ариев, расселившихся на гигантских пространствах Азии, и древними русами осуществлялся торговый обмен в течение длительных периодов. В частности, археологические исследования Прикамья и Приуралья показывают, что этот регион с древнейших времён вёл с восточными землями (и не только) международную торговлю впечатляющих масштабов. Согласно данным археологов Приуралья, начало связей этого края с югом лежит в глубокой древности: прослеживается с энеолита и бронзы. Но более документированы торговые связи для раннего железного века, когда в VIII-VI вв. до н.э. посредством товарного обмена в Прикамье с Северного Кавказа (реже из Закавказья) поступали готовые модели оружия и орудий труда, а также металл (Голдина Р.Д., Голдина Е.В. Скандинавия и Верхнее Прикамье: контакты во второй половине I тыс. н.э. // Шведы и Русский Север. С. 5-11; Кузьминых С.В. Металлургия Волго-Камья в раннем железном веке (медь и бронза). М., 1983).
 
В бассейне Камы вплоть до Урала найдены памятники греческой культуры VI в. до н.э., т.е. этот регион был в сфере греческой торговли, также как побережье Балтийского моря аналогичного периода, где в Познани был обнаружен клад афинских монет времен Писистрата, а в Бранденбурге были найдены художественные вещи из «электрона», предположительно, работы ионийских мастеров (Лурье С.Я. История Греции. СПб., 1993. С. 138).
 
Во второй половине VI-IV вв. до н.э. прикамское население имело интенсивные контакты с савроматским миром, саками, народами Казахстана и Средней Азии. Причём подчёркивается, что связи эти носили более глубокий характер, чем просто торговый обмен: в ареале ананьинской культуры (Прикамье, бассейн Вычегды, Приуралье) появились некоторые типы наконечников стрел, железных кинжалов и мечей, деталей конской сбруи, предметов звериного стиля, идентичных савроматским (Кузьминых С.В. Указ. соч. С. 178-179). Ананьинский железоделательный очаг функционировал в VIII-VII вв. до н.э. наряду с северокавказским, среднеднепровским, скифскими (Солнцев Л.А., Фомин Л.Д., Шрамко Б.А. Начальный этап обработки железа в Восточной Европе (доскифский период) // СА, 1977, № 1. С. 57-74).
 
На рубеже эпох вещи из южных земель в Прикамье пополняются многочисленными стеклянными бусами, а также плакетками из голубого египетского фаянса в виде скарабеев, львов, медными римскими кастрюлями. В первой половине I тыс. н.э. в Прикамье наблюдался массовый приток ближневосточных бус, множество вариантов римских провинциальных фибул из мастерских Северного Причерноморья, а также изготовляемых поздними скифами Поднепровья и сарматами Нижнего Поволжья. В могильниках III-V вв. Среднего Прикамья обнаружены десятки раковин моллюсков, добытых в тропических частях Тихого и Индийского океанов. Распространение прикамских вещей на запад в Среднее Поволжье, в район Сурско-Окского междуречья, свидетельствует о развитии контактов в западном направлении (Голдина Р.Д., Голдина Е.В. Указ. соч С. 7-8).
 
В V-VIII вв. южный экспорт в Прикамье продолжает нарастать: это, по-прежнему, стеклянные и каменные бусы, серебряные ожерелья, поясная гарнитура, парадное оружие и другие предметы причерноморского, ближневосточного, среднеазиатского происхождения. Привлекают внимание многочисленные находки парадной серебряной посуды и монет. В Прикамье известно 123 пункта, содержащих 187 серебряных сосудов византийского, иранского, среднеазиатского происхождения. Кроме того, найдено более 200 сасанидских драхм, около 300 византийских и около 20 хорезмийских монет. Время притока сасанидского серебра в Прикамье датируется по-разному, в рамках периода III-VII вв. (Бадер О.Н., Смирнов А.П. «Серебро Закамское» первых веков н.э. // Труды Государственного исторического музея. Вып. 13. М., 1954; Вощинина А.И. О связях Приуралья с Востоком в VI-VII вв. н.э. // СА, 1953, Т. XVII. С. 183-196).
 
Особой интенсивностью был отмечен приток драгоценностей в Прикамье с юга в VI-VII вв. Примером служат так называемые Бартымские клады, т.е. сокровища, обнаруженные в окрестностях Бартымского селища в бассейне р. Сылвы. Так, были найдены 3 хорезмийские чаши, сасанидские чаша и кубок, чаша «бактрийского круга» и византийское блюдо (Бадер О.Н. Уникальный сасанидский сосуд из-под Кунгура // Вестник древней истории. 1948, № 3. С. 166-169; его же. Бартымская чаша // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. М., 1949. Вып. 29. С. 84-91; его же. О восточном серебре и его использовании в древнем Прикамье (К последним находкам) // На Западном Урале. Молотов, 1952. С. 182-200).
 
В одном из сосудов были обнаружены 264 серебряных миллиаресиев императора Ираклия. Вдобавок к ним на этом же месте было найдено ещё 8 монет и ножка серебряного кубка. Клад оценивался археологами как уникальный и по количеству предметов (272 монеты), и по их качеству: монеты были хорошего качества, принадлежали к монетам раннего выпуска (около 615 г.), 59 экземпляров было изготовлено одной парой штемпелей. По оценке исследовавшей клад Л.Н. Казамановой, он принадлежал к одному выпуску и не был разрознен обращением (Казаманова Л.Н. Бартымский клад византийских серебряных монет VII в. // Труды государственного исторического музея. Вып. 26. Ч. 2. М., 1957. С. 70-76).
 
Приведённые материалы дают основание археологам говорить, что торговля южных областей с Прикамьем в I тыс. н.э. являлась одним из важных и хорошо освоенных торговых направлений и была настолько организована, «что из весьма отдалённых областей купцами поставлялись сюда крупные партии дорогих товаров. О том, что в Прикамье приезжали напрямую купцы с большими ценностями, свидетельствуют не только Бартымские клады, но и находка гирьки византийского купца, найденная на Верх-Саинском городище.., расположенном в 2-х км от Бартымских кладов и посёлка… археологические материалы убедительно свидетельствуют о том, что… население давно освоило торговые операции и располагало большим количеством престижных ценностей (бусы, украшения, оружие, серебряные сосуды, монеты), которые, наряду с мехами, воском и мёдом, могли служить эквивалентом при обмене» (Голдина Р.Д., Голдина Е.В. Указ.соч. С. 8-9).
 
Кроме юга, Прикамье имело торговые контакты и с прибалтийскими землями. В качестве примера указываются обычно находки так называемых поясов неволинского типа, хорошо известных по памятникам Верхнего и Среднего Прикамья (в бассейне р. Сылвы, верховье р. Чепцы, по р. Вычегде и др.) и характерных для женских захоронений, датируемых концом VII-VIII вв. Это – неширокие кожаные пояса, украшенные пряжкой и многочисленными бронзовыми накладками и привесками, состоящими из бус и других украшений. Умерших подпоясывали этими поясами поверх платья, из шерстяной ткани местного производства или из шелковой привозной ткани. Как отмечает Р.Д. Голдина, «судя по многочисленности поясов (не менее 72 – Л.Г.), разнообразии их вариантов, находкам полных, со всеми привесками экземпляров, эти предметы изготовлялись именно здесь – в Сылвенском поречье. Такие пояса есть и на соседних территориях, в частности, на р. Чусовой… Довольно много их в… Верхнем Прикамье» (Голдина Р.Д. Хронология погребальных комплексов раннего средневековья в Верхнем Прикамье // Краткие сообщения института археологии. Вып. 158, 1979. С. 79-90). Доказательством же того, что товары из Прикамья, действительно, «странствовали» на большие расстояния, служит обнаружение небольшого количества неволинских поясов в Сибири, в могильниках близ Томска (Голдина Р.Д., Голдина Е.В. Указ. соч. С. 10).
 
Для данной работы интересен тот факт, что значительное скопление поясов неволинского типа было выявлено на финском побережье Балтийского моря, где в нескольких захоронениях было обнаружено 19 поясов. Пояса этого типа датируются в Финляндии началом VIII в. Появление здесь поясов неволинского типа объясняется развитием торговой деятельности купцов из Прикамья, освоивших торговые пути на Балтику на рубеже VII-VIII вв (Мейнандер К.Ф. Биармы // Финно-угры и славяне. Л., 1979. С. 35-40). Пояса неволинского типа рассматривались как признанные предметы роскоши. Об их престижности говорит тот факт, что один такой пояс был обнаружен в Швеции, в королевском кургане в Уппсале (Callmer J. The beginning of the Easteuropen trade connections of Scandinavia and the Baltic Region in the eighth and ninth centuries A.D. // Internationale Konferenz uber das Fruhmittelalter. – Szekszard, 1989. S. 25).
 
Археологические находки вроде поясов неволинского типа красноречиво свидетельствуют о том, что развитие торговли в Восточной Европе в широтном направлении изначально шло с востока на запад, а не наоборот. Подтверждается данный вывод и анализом такого археологического материала как бусы. Шведский археолог Юхан Каллмер, исследовавший происхождение бусинного материала в наборах бус 800-1000 из памятников на территории Скандинавского полуострова, выделил разновидности восточных бус, поступавшие в Скандинавию из Восточной Европы. Среди них, например, бусы, выполненные в технике миллефиори («тысяча цветов»), во множестве представленные как в Скандинавии, так и в Восточной Европе: в Подонье, Поволжье, Прикамье и на Кавказе. А вместе с тем, другие типы бус (круглые бусы, сделанные из палочки с последующим прокалыванием цвета аметист, сердоликовые сферические бусы, циллиндрические бусы с выступающими сине-белыми глазками), также хорошо известные на Ближнем Востоке, Кавказе, Волге, Каме и в странах Скандинавии. Отсутствие их в странах Западной Европы указывало на их поступление в Скандинавию через Восточную Европу.
 
Каллмер сопоставлял некоторые варианты восточных бус с находками поясов неволинского типа и пришел к выводу, что приток в Скандинавию указанных типов восточных бус, а также неволинских поясов был связан с торговой деятельностью купцов из Восточной Европы, из Волго-Окского междуречья или Камского бассейна. Российские археологи Р.Д. Голдина и Е.В. Голдина в результате тщательного изучения бус неволинской культуры в Приуралье определили, что все вышеперечисленные типы ранних восточных бус, обнаруженные в Скандинавии, не только хорошо известны в могильниках неволинской культуры, но и появились в Приуралье значительно раньше (VI в.), чем на Балтике.
 
Чрезвычайно важен факт того, что в могильниках III-V вв. Среднего Прикамья обнаружены десятки раковин моллюсков, добытых в тропических частях Тихого и Индийского океанов. Общеизвестно, что раковины типа каури – раковины тропических моллюсков, использовались как разменная монета, как платежное средство в международной торговле, иными словами, как валюта в течение тысячелетий и на огромных пространствах от Филиппин до Африки. Следовательно, области их распространения указывают хронологию и направление торговых путей для дальней торговли в древности. Оговорюсь сразу, что прочее использование раковин различных видов (как украшения, как декоративный элемент женского костюма, как материал для создания декоративных предметов и пр.) известно чуть ли не с палеолита и едва не по всему миру. Об этом есть интересная книга Р.Н. Буруковского «О чем поют ракушки».
 
Но вот в качестве денег, как считается, эти раковины стали впервые использоваться в Китае 3500 лет назад. В Индии они появились более 2000 тысяч лет назад. Наибольшего распространения в качестве денег раковины достигли в IV-XIV вв. В могильниках Среднего Прикамья, как уже было упомянуто, они обнаруживаются среди находок III-V вв. Но на территории России известны археологические памятники, относящиеся к более древним временам, где обнаружены раковины каури. Прежде всего, следует назвать могильник в Дагестане (селение Башлыкент Каякенского района, у реки Акяр), датируемый примерно концом II тыс. до н.э. Найдены раковины каури в Забайкалье, в так называемых плиточных могилах – особая культура, просуществовавшая с конца II тыс. до н.э. до первых веков н.э. В них также обнаруживаются раковины каури.
 
 
 
Еще одним археологическим памятником, где обнаруживаются раковины каури, являются таврские могильники в Крыму с датировкой от VI-V вв. до н.э. Там они находятся среди богатого погребального инвентаря: оружия (кинжалов, стрел), конской сбруи скифских типов, многочисленных бронзовых украшений (кольца, браслеты, височные подвески, гривны, бляшки, серьги), бус.
 
Анализируя распространение каури в качестве платежного средства, можно отметить, что подобные находки на территории России очерчивают гигантский ареал международной торговли, начиная с эпохи бронзы. И данная проблема имеет непосредственное отношение к древнерусской истории, поскольку возникновение международной торговли такого впечатляющего масштаба было естественным результатом миграций носителей индоевропейских языков или гаплогруппы R1a, шедших из Восточной Европы на Иранское нагорье, в Среднюю Азию, южную Сибирь, Индийский субконтинент. Одной из таких волн миграций, пришедшей в Южную Сибирь с запада, были афанасьевцы (середина III-II тыс. до н.э.), другой волной – были носители андроновской культуры (XVI-XIV вв. до н.э.).
 
Считается, что именно андроновцы обеспечивали функционирование древнейшего торгового пути – Великого Нефритового пути, связавшего Прибайкалье с Волго-Камьем на западе и шан-иньским Китаем на востоке. Его возникновение относится к середине II тыс. до н.э. Это был путь, по которому распространялись шлифованные украшения из нефрита и бронзовые изделия. Он шел из Прибайкалья вдоль современной Транссибирской магистрали, проходил Уральские горы и достигал р. Камы, а также Волги близ устья Оки, соединяя Южную Сибирь и Восточную Европу. Другой отрезок пути шел на восток, в Китай, показывая, что импорт нефритовых изделий шел в Восточную Европу именно из Сибири.
 
Можно предположить, что это был тот изначальный путь, по которому пошел денежный поток «валюты-каури» из Китая в Восточную Европу: Китай – Прибайкалье (плиточные могилы) – Кавказ (могильник в Дагестане) – Крым (таврские могильники) т.д. Но известно также, что данный торговый путь связывал Китай и с Волго-Камьем уже с середины-конца II тыс. до н.э. Великий Нефритовый путь был предшественником караванной дороги Великий Шелковый путь, связавший со II в. до н.э. Восточную Азию и с Восточной Европой, и со Средиземноморьем. Древние торговые пути имели много ответвлений, связывавших Восточную Азию со странами Центральной и Передней Азии. Эти пути шли в Хорезм, Иран, Индию и уже своей, Южной дорогой соединяли эти страны с Восточной Европой.
 
Но в русскую историю такие древности «не пускают». В русской истории, согласно тверди научной, все должно начинаться с IX в. и с пришествия скандинавов (у которых в IX в. и для себя-то ничего не было). Поэтому и о каури как платежном средстве для русской истории традиционно писали, относя вопрос только к периоду не ранее средневековья, как, например, в работе И.Г. Спасского «Русская монетная система. Денежное обращение в XII-XIII вв.» (Л., 1962). Автор отмечал, в частности, что в археологических комплексах Северо-Западной Руси XII-XIII вв., включая новгородские и псковские раскопки, как и в более ранних археологических находках, неоднократно были встречены раковины Cypraea moneta (каури). В погребальных комплексах Псковской земли они занимают место кун-монет; в некоторых случаях они были обнаружены даже в виде своего рода кладов. В Северо-Восточной Европе и на Руси отдельные экземпляры их были отмечены даже в кладах куфических и западноевропейских монет. Археологи и этнографы знают их в Сибири и среднем и верхнем Поволжье. В России свое товарное значение они дольше всего сохраняли в сибирской торговле – до начала XIX в., но трудно сказать, как рано русские купцы взяли в свои руки снабжение народов Сибири этим традиционным для нее товаром. Хотя об укорененности этого «товара» в русской традиции говорит множество созданных для него названий: ужовка, жуковина, жерновок (жерновка) и одно из наиболее употребительных – змеиная головка.
 
Как видим, советскому историку непонятно, как рано каури появились в сибирской торговле, поскольку ему и в голову не приходит, что истоки надо искать во II тыс. до н.э. Но если не начинать историю с самого начала, то в ней многое будет непонятно.
 
Теперь – выводы к статье. Все приведенные археологические материалы свидетельствуют о том, что Восточная Европа, начиная с середины-конца II тыс. до н.э., была вовлечена в международную торговлю значительного масштаба. Зная сейчас, что 4900-4600 тысяч лет тому назад первыми верифицируемыми в языковом отношении насельниками Восточной Европы стали представители гаплогруппы R1a, к которым принадлежали и предки современных русских – древние русы, история этих древних международных торговых контактов должна рассматриваться и как часть древнерусской истории.
 
Сравнительный анализ традиционного древнерусского и арийского судостроения обнаруживает сходство судостроительных технологий такого типа, которое могло возникнуть только в случае, если эти технологии с древнейших времен развивались в условиях тесного длительного сотрудничества. Отсюда вывод – древние русы с арийских времен обладали такими видами судов, которые могли обеспечивать функционирование дальних торговых перевозок между Восточной Европой и странами Востока, а также со Средиземноморьем с использованием как морских, так и речных путей. Соответственно, плавания по Черному или Каспийскому морям, а также использование восточноевропейской гидросистемы (Волжско-Балтийский путь, путь «из варяг в греки») обеспечивались насельниками Восточной Европы (древними русами, ариями) собственными силами, начиная с глубокой древности. Поэтому и в IX в. здесь не требовались «открыватели» этих путей со стороны, тем более, такие «открыватели», у которых были либо утлые простые суденышки, либо громоздкие суда, годные только для морских экспедиций.
 
Иное дело – Скандинавский полуостров, который долгое время нуждался в поставщиках со стороны, в частности, в поставщиках со стороны Восточной Европы, осуществлявших торговлю с Индией, Египтом, Средиземноморьем и другими дальними странами. Не требуется особой логики, чтобы догадаться, что торговые фактории типа Хэльгё (оз.Мэларен) были основаны именно этими торговцами и именно ими были доставлены туда фигурка Будды из Индии (VI в.), коптский христианский крестильный ковшичек из Египта (VI в.), монеты из Равенны, Рима, Византии и пр. Расцвет этой фактории приходился на V-VI вв. Это совпадает с периодом экспансии торговли с югом в Прикамье (V-VIII вв.). Судя по значимости языческих капищ в факториях типа Хэльгё или Уппокры, можно предположить, что их основателями были небольшие группы восточноевропейских или южнобалтийских переселенцев – поклонников определенного культа, не встретивших понимания на «исторической родине». Но вера – верой, а коммерция – коммерцией, поэтому торговые контакты с областями убытия – Восточной Европой и южнобалтийским побережьем – получили свое развитие в той степени, в какой это требовалось.
 
Косвенным подтверждением этих рассуждений служат и данные из истории судостроения на Балтике. В первой части статьи я приводила наскальное изображение корабля с мачтой и парусом с восточного побережья Сконе, датируемое XIV в. до н.э. Материалы по дальней торговле, которая велась из Восточной Европы в эпоху бронзы, позволяют связывать данное изображение с мореплавателями из Восточной Европы или древними русами (R1a-Z280). Другим интересным фактом является так называемое судно из Хъёртспринга (Hjortspringsbåden, ca 350 f.Kr.), найденное в 1920-х годах на датском (ныне) острове Альс.
 

 
Данное судно, датируемое IV в. до н.э., создано по технологии поморских набойных лодок с использованием долбленого из ствола днища. Согласно описанию, приведенному в книге С.Г. Дмитренко, при постройке этого судна к днищевой доске, представлявшей собой лодку-долбленку, через специальные выступы (клампы) привязаны шпангоуты и бортовые доски. Из всех типов поморских судов ближе всего к данному виду относятся набойные лодки (осинка, набоина и др.), у которых к долбленому из бревна днищу (трубе) нашивалось от двух до трех рядов досок, образовывавших борта судна. К этому можно добавить еще одну важную деталь, приведенную С.В. Цветковым: интересно, что железо полностью отсутствует в конструкции этого судна (Цветков С.В. Корабли кельтов и славян // Цветков С.В., Черников И.И. Торговые пути. Корабли кельтов и славян. СПб., 2008. С. 255). Как известно, железо отсутствовало и в традиционных русских судах, и в судах «арабского типа», т.е. использовалась особая, экологически чистая технология.
 
Выше я приводила высказывание А.В. Лукошкова о том, что все найденные на территории России и Латвии суда построены по южнобалтийской конструктивной схеме. Думается, что традиции древнерусского и южнобалтийского судоходств развивались скорее в рамках сотрудничества или взаимообмена опытом. Кроме того, хочется отметить, что гребное судно из Хъёртспринга от IV в. до н.э. выглядит более приспособленным даже для плавания в открытом море, чем шведская лодья из Орби (Årbybåten) из Средней Швеции (IX – перв. пол. XI вв).
 
И завершающий «аккорд»: все, изложенное в статье, показывает, что рассказы норманистов о скандинавах – открывателях Волго-Балтийского пути есть ветшающий рудбекианистский миф, никакого отношения к науке не имеющий. У германоязычных скандинавов не было судов, подходящих для эксплуатации гидросистемы Восточной Европы. Кроме того, низкий уровень социополитической эволюции в скандинавских странах IX в. не позволил бы обеспечить необходимую организацию подобного проекта.
 
Специфика эксплуатации восточноевропейской гидросистемы требовала раннего появления у древних русов института верховной власти для координации работ по регулярному обновлению флота. Подобный институт требовался также для решения многочисленных вопросов, связанных с организацией и поддержанием дальней торговли. На сегодняшний день наличие древнерусского института верховной власти до середины IX в., т.е. до призвания «норманна» Рюрика, в российской науке отрицается. Поэтому в следующей статье поговорим о норманнах и о викингах, а также о том, как они соотносятся с выходцами из скандинавских стран.
 
Лидия Грот,
кандидат исторических наук
 
Перейти к авторской колонке
 

Поддержите проекты по ДНК-генеалогии: ваше пожертвование – это дальнейшее изучение истории наших предков, выпуск тематических книг, организация научных мероприятий, исследование палео-днк и ещё многое другое. У нас пока нет других помощников, кроме вас. Поэтому если вы считаете нашу работу полезной, нужной и можете её поддержать, то будем благодарны. Сделать пожертвование от 100 до 5000 руб. можно буквально в один клик по этой ссылке.

 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

40 комментариев: Норманистский миф о скандинавах на Волжско-Балтийском пути (2)

  • Николай говорит:

    Здóрово!

  • Александр из Петербурга говорит:

    Спасибо Лидия, огромное. Начинаю обретать утерянную в веках родную землю и родные народы. В буквальном смысле родные) Вместо пустого информационного поля относительно того, что и с кем происходило на моей земле начинают проступать, пока локальные, фрагментарные, факты об истории и жизни моей земли и народов на ней живших в те стародавние времена.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Вместо пустого информационного поля…
       
      Уважаемый Aлександр! Спасибо за добрые слова. Только если бы наше поле было пустым! А то ведь оно завалено буреломом, заросло сорным чапыжником. Но как говорили люди в старину: глаза страшат, а руки делают.

  • Юрий ВК говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна! Просьба к вам, чтобы вы высказали свое мнение по поводу обычая сожжения покойников в ладье, поскольку у наших норманистов это одно из основных доказательств присутствия викингов на Руси.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Просьба к вам, чтобы вы высказали свое мнение по поводу обычая сожжения покойников в ладье…
       
      Уважаемый Юрий ВК! Не только мнение выскажу, но и подготовлю публикацию по этому вопросу. Я планирую пройтись по всем вопросам, которые были обозначены здесь. Так что и ладья Вам будет, и покойник в ней. А если серьезно, то традиции похоронных обрядов у европейских народов в средневековый период – тема важная и актуальная. Постараюсь дать обстоятельный материал.
       
      >> …поскольку у наших норманистов это одно из основных доказательств присутствия викингов на Руси.
       
      Поэтому прежде необходимо разобраться с норманистскими «дефинициями». Вот, например, используемое Вами слово «викинг». Когда коллектив шведских, датских, норвежских поэтов, писателей, художников-романтиков с начала XIX в. подсоединил к рассказам о скандинавах, которые якобы норманны, еще и словечко «викинг», изъятое из некоторых исландских саг, то в простоте душевной не знали они, что слово значит просто «пират». Теперь это доподлинно известно. Поэтому проделайте для себя нехитрый эксперимент: попробуйте везде, где есть слово «викинг», подставлять вместо него слово «пират». И Вы увидите, что в норманистских «доказательствах» глупость заиграет всеми помутневшими от времени гранями.

  • Елена Иванова говорит:

    Спасибо, Лидия Павловна, за статью! Вот и про раскопки в Гробине, а то про Латвию приходилось самой домысливать. В Латвии норманизм тоже цепко держится, на сайте про средневековые замки Латвии, например, тоже про колонию скандинавов в Гробине сказано. Упомянут шведский археолог Биргер Нерман, проводивший там раскопки с 1929 года. В 9 веке уже живут курши, есть отсылка к «Житию св. Ансгара», но ранее – только скандинавы, с острова Готланд. И ни слова про Д. Хариссона с его отрицанием этой идеи, хотя он вряд ли один такой. Один вид судов на всю Евразию – это… круто! И веское доказательство. Ещё и в названиях параллели. Как здорово, что есть такие люди, как вы, Лидия Павловна, которые отыскивают такие факты и восстанавливают истинную картину прошлого.

    • Liddy Groth говорит:

      >> В Латвии норманизм тоже цепко держится, на сайте про средневековые замки Латвии, например, тоже про колонию скандинавов в Гробине сказано.
       
      Уважаемая Елена Иванова! Норманизм как родился из политического мифа, так им и остается. Сейчас особо политкорректно подчеркивать, что все позитивное должно иметь западное происхождение, потому котировки «скандинавов» опять поднялись. Надо видеть, что делается, например, в Польше и в Литве. На недавней конференции в Польше польский историк делал доклад о том, что скандинавы создавали у них города. Это поморские-то города, о которых так много известно! Положительно, люди от политики глупеют.
       
      >> Упомянут шведский археолог Биргер Нерман, проводивший там раскопки с 1929 года.
       
      Нерман принадлежал к тому старшему поколению шведских археологов, которые жили мифами И.Магнуса и Рудбека: предки шведов создали все и везде. Но где-то с 60-х годов накопилось достаточно реальных знаний, в том числе и археологических, которые просто заставили шведов начать пересматривать нафантазированное. И процесс пошел, хотя и не так быстро. Но за пределами Скандинавии по-прежнему, коснеет традиция 30-х годов – это определяется политикой.
       
      >> …но ранее – только скандинавы, с острова Готланд.
       
      Готланд – проходной двор, как все острова, и осваивался или окультуривался, прежде всего, с Южной Балтики (см. здесь).
       
      >> И ни слова про Д. Хариссона с его отрицанием этой идеи, хотя он вряд ли один такой.
       
      Ну, разумеется, не он один. Работа, на которую я ссылаюсь, это последнее издание «Истории Швеции», – труд, обобщающий и работу многих шведских археологов. Сам Харрисон – историк, но он пользуется результатами современных археологических исследований.

  • Анатолий Мармазов говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна. Возможно ли, что в долетописные времена и нынешний Скандинавский полуостров, и южное Балтийское побережье, и территория Восточной Европы представляли собой некую этнокультурную общность с единым религиозным (языческим) мировоззрением и близкими друг другу языками? И возможно ли, что в эти районы уходили массы разноплеменного народа, несогласного с христианизацией Европы? Из этой «смеси», в частности, и появились славяне. Тогда и набеги викингов можно воспринять как некое возмездие за захваченные христианами территории и уничтожение древней веры, а не просто как обычное пиратство. Интересно, что исчезновение викингов, в принципе, можно связать со временем устойчивой христианизации Скандинавии. Если это так, то у древних славян и у древних скандинавов найдется много общего, а нынешнее различие в языках связано как раз с влиянием немецких «просветителей».

    • Сергей В. Ч. говорит:

      Только не надо всё сводить к войне с крестоносцами. Там и до них славная сеча была. Ререги рубились с викингами, а в перерывах ободриты, руги и велеты устраивали резню меж собой. Подробнее о непростых взаимоотношениях славян юга Балтики друг с другом и с соседями можно прочесть в статьях Андрея Пауля.

    • Андрей Климовский говорит:

      Я бы иначе сформулировал: «норманское» время в истории Европы началось после первых попыток начать христианизацию циркумбалтийского региона. Религиозные жители гостям были рады, но до тех пор, пока те не лезли в дела веры и не начинали «учить жить» и правильно верить в «правильного» бога.

      • Андрей Климовский говорит:

        И, кстати, ожесточённым атакам норманов подверглись места исхода христианизаторов – Британия и нынешняя Франция. Франкам удалось превратить саксов из своих злейших врагов в вассалов только окрестив их, после этого эпизода саксы получили полную поддержку в своём «дранг нах остен», а франки из прежних союзников стали для балтийских славян врагами.
         
        Кстати интересный сюжет: значительная часть славян достаточно рано приняла христианство, но оно не было ни католическим, ни византийским. Известно, что вандалы, свебы и готы были арианами, это говорит о независимом и очень раннем источнике обретения новой веры. Также очень интересна русская, например, прикладная религиозная терминология. Слова «церковь», «алтарь» и многие другие не являются заимствованиями ни из греческого, ни из арамейского, как то должно было быть в случае, если христианская традиция пришла на Русь от греков.

        • Игорь говорит:

          Ожесточенным атакам норманнов подвергалось не только побережье Британии и Франции, но также и все Атлантическое побережье Европы, в том числе и Пиренейский полуостров, где страдали от этих набегов как христиане, так в равной мере и мусульмане. Славяне и окрестившихся саксов не раз били, а вот настоящий «дранг нах остен» начался после утверждения в Восточнофранкском государстве саксонской династии, а если быть точнее, то с наиболее ее яркого представителя Генриха Птицелова.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Возможно ли, что в долетописные времена…
       
      Уважаемый Анатолий Мармазов! Мне такая хронология непонятна… Эпоха: бронза, железо? Какой век?
       
      >> и нынешний Скандинавский полуостров, и южное Балтийское побережье, и территория Восточной Европы представляли собой некую этнокультурную общность с единым религиозным (языческим) мировоззрением и близкими друг другу языками?
       
      Мне такое неизвестно, но если Вы поясните, о чем идет речь, где и что Вы читали по затронутой Вами тематике, то я могла бы Вам помочь разобраться.
       
      >> Из этой «смеси», в частности, и появились славяне.
       
      Из какой «смеси» и когда появились древние славяне, на сайте Переформат разъясняется в работах А.А. Клёсова, И.Л. Рожанского. Вы читали их работы?
       
      >> Тогда и набеги викингов…
       
      Набегов викингов не было, были набеги норманнов.
       
      >> …а нынешнее различие в языках связано как раз с влиянием немецких «просветителей».
       
      Нынешнее различие в языках связано с существованием различных языковых семей – славянской и германской, которые образовывались, как и другие языковые семьи. А о каких «просветителях» идет речь?

      • Анатолий Мармазов говорит:

        Уважаемая Лидия Павловна. Забыл уточнить, что долетописные времена – это примерно до появления ПВЛ. Что же касается некогда единой «этнокультурной общности» Скандинавии, Южной Балтики и Восточной Европы (до принятия ими христианства), то встречается мнение, что те же шведы до относительно недавнего времени говорили вовсе не на шведском. Вот только что найденный сайт с этим утверждением. Конечно, можно говорить, что это результат влияния прибалтийских славян, но также можно сказать, что современный шведский – результат влияния немецкого языка. А еще можно сказать, что это подделка. Может и так, но вопрос остается.
         
        Про работы Клёсова и Рожанского знаю, и даже кое-что читал, но, увы, сложновато для меня. Хотя я использовал выводы ДНК-генеалогии в своей статье о том, как появился Рюрик в нашей истории. Что касается норманнов и викингов, то не думаю, что норманны-балтийские славяне и даны так уж участвовали в нападениях на Западную Европу, – они «культурно» взимали дань (таможенную пошлину) с проходящих по Балтике купеческих судов. Отсюда Дания. В санскрите dhana – добыча, прибыль, деньги, состояние, богатство, дар, подарок. А ведь Дания буквально «закупоривает» Балтику. Мимо нее не «прошмыгнешь». Увы, народы, проживавшие на западном побережье Скандинавии и в ее глубине, были этого лишены… Поэтому, среди них и появились викинги, массово нападавшие на Западную Европу, в обход Балтики. Конечно, те же «эсты», проживавшие в восточном углу Балтийского моря могли также заниматься грабежом близлежащих территорий, но вдоль всей Балтики они вряд ли ходили.
         
        «Просветители» – это те, кто «через колено» ломал язык коренного народа, который не мог скрыться в непроходимых лесах, как славяне и финны. Говорят, чтобы читать коран новообращенному мусульманину нужно было в срочном порядке изучить арабский язык. Взрослым это давалось с трудом, дети учили быстро. Конечно, все это было высказано мной лишь в качестве предположения.

        • V. M. говорит:

          >> долетописные времена – это примерно до появления ПВЛ.
           
          Например, XI век =)
           
          А про «плачевную речь» не читайте фантазеров. Про неё здесь уже было. И тогда не надо будет «ломать язык через колено» и «переименовывать» Данию в Деньгию =) Извините, не удержался.

        • Liddy Groth говорит:

          >> Что же касается некогда единой «этнокультурной общности» Скандинавии, Южной Балтики и Восточной Европы (до принятия ими христианства), то встречается мнение, что те же шведы до относительно недавнего времени говорили вовсе не на шведском. Вот только что найденный сайт с этим утверждением. Конечно, можно говорить, что это результат влияния прибалтийских славян, но также можно сказать, что современный шведский – результат влияния немецкого языка. А еще можно сказать, что это подделка. Может и так, но вопрос остается.
           
          Я вообще-то, сразу догадалась, что Вы фантазируете в связи с «Плачевной речью», но хотела, чтобы Вы сами это выразили. А теперь рекомендую Вам посмотреть мою статью. Все объяснения, которые Вы перечислили, заимствованы у малограмотных дилетантов, которые все свои выводы берут из воздуха, поскольку работать с источниками не умеют, а зуд творчества испытывают. А Вы – читатель Переформата, поэтому у Вас есть возможность получить серьезные научные консультации. Только избегайте выражений типа «встречается мнение», поскольку как не устает повторять А.А.Клёсов, мы здесь работаем по науке, а не по мнениям.
           
          >> Что касается норманнов и викингов, то не думаю, что норманны-балтийские славяне и даны так уж участвовали в нападениях на Западную Европу, – они «культурно» взимали дань (таможенную пошлину) с проходящих по Балтике купеческих судов.
           
          Опять уноситесь на крыльях фантазии. Вы хоть какие-нибудь источники о норманнских походах знаете? Или Вам без источников свободнее? Посмотрите хотя бы Адама Бременского. В этом источнике хорошо рассказано, что делали норманны, а что делали викинги.
           
          >> Отсюда Дания. В санскрите dhana – добыча, прибыль, деньги, состояние, богатство, дар, подарок.
           
          Дания совсем не «отсюда», dhana здесь совершенно не причем. Здесь Вам посмотреть Саксона Грамматика. В общем, поменьше фантазии, побольше источников, и тогда Вы разберетесь в увлекающих Вас вопросах.

          • Анатолий Мармазов говорит:

            Уважаемая Лидия Павловна. Вы совершенно правы, с выложенной наспех ссылкой на «Плачевную речь» я, как говорится, «дал маху». В сущности, в чем заключался мой вопрос? Не могло ли быть так, что пресловутые варяги были этническими славянами, проживавшими на скандинавском побережье Балтики? Конечно, если они прибыли оттуда, а не из балтийского Поморья. Некоторые ученые считают варягов из ПВЛ франками, а почему это не могут быть, опять же, славяне-язычники, изгнанные из империи франков и обитавшие на Балтийском побережье? Не чужих приглашали – своих, пусть и не совсем похожих на них самих в силу проживания в других краях. По поводу «Дании» – «богатой» страны могу сказать одно: очень много значимых слов из современного русского языка можно напрямую объяснить из санскрита. Даже тех, которые до сих пор не объяснены. Возможно, родственный ему язык был широко распространен во времена варягов на территории проживания славян. Конечно, это вопросы не профессионала-историка, – Вы уж извините. И спасибо за ответы.

    • Николай говорит:

      Я не Лидия Павловна, но попробую ответить. До вторжения «эрбинов» (КлёсовА.А.), т.е. до примерно 4500 лет назад, судя по всему, Европу населяло хоть и разноплемённое, но достаточно миролюбивое население, строившее «мегалиты», но не крепости! «Культура мегалитов» «отметилась» по всей Европе – «с верху до низу», а вот крепостей настроить не смогла – парадокс? После резни, устроенной вторгшимися с Африки и М.Азии (см.работы Клёсова А.А.) «эрбинами», уцелели те, кто ушёл (или жил) в «партизанские края»: Скандинавия, Карпаты, В.Европа. «Культура мегалитов»,единая для всей Европы, была утеряна навсегда, народы, создавшие её, оторванные друг от друга, развивались какое-то время обособленно, но сходство религии, обычаев и языка более-менее сохранили. Кстати, в диалогах Платона «Тимей» и «Критий» как раз и говорится о том, что предки греков уничтожили царство атлантов, покоривших до этого «весь мир».

  • илья говорит:

    Вот все изложенное позволяет применить термин «скандобесие».

  • Михаил Бернгардт говорит:

    Интересная статья! Особенно импонирует стремление автора вникнуть в такие детали, как характер поселений, тип застройки, судоходство и т.д. В то же время, настораживает некоторая бескомпромиссность суждений, основная мысль которых сводится к неспособности малоразвитых скандинавов «учить жизни» великоруссов или их прародителей. Как будто бы не было варяжской Гарды или Гардарики, и не собирали дань варяги с местного населения, и никто их за это не прогонял, а потом не звал обратно. Скорее наоборот, чудь и меря с соплеменниками приносили пожертвования из арабских монет скандинавам, чтобы не было соблазна погрязнуть в роскоши и похоти. Как будто нет скандинавских хроник и Первичной летописи, нет арабских источников, а всё «впервой и внове».
     
    По поводу кораблей и парусов хочу обратить внимание на наличие у варягов в VIII-XI вв. кораблей, приводимых в движение как мускульной силой, так и парусами из овечьей шерсти. Размеры этих судов классифицировались на длинные, средние и малые. Последние имели 20 сидений для гребцов и небольшой парус, были особо удобны для плавания по рекам и транспортировки волоком. Такие суда времён викингов есть в музеях, например, городов Рибе и Осло.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Как будто бы не было варяжской Гарды или Гардарики, и не собирали дань варяги с местного населения, и никто их за это не прогонял, а потом не звал обратно.
       
      Уважаемый Михаил Бернгардт! Обо всем этом рассказывается в источниках, но при чем здесь свеи, гёты, даны, т.е. скандинавы? Рассказывается-то о варягах.
       
      >> Как будто нет скандинавских хроник…
       
      Назовите хотя бы одну скандинавскую хронику.
       
      >> …Первичной летописи…
       
      А это что за летопись?
       
      >> …арабских источников…
       
      Тоже неплохо бы уточнить, о чем конкретно идет речь.
       
      >> По поводу кораблей и парусов хочу обратить внимание на наличие у варягов в VIII-XI вв. кораблей … Последние имели 20 сидений для гребцов и небольшой парус, были особо удобны для плавания по рекам и транспортировки волоком.
       
      Это Ваши соображения вообще или Вы пишите, имея в виду конкретные данные источников?
       
      >> Такие суда времён викингов есть в музеях, например, городов Рибе и Осло.
       
      Есть такие суда, ну и что? Какое отношение суда из Рибе и Осло могут иметь к истории освоения Волго-Балтийского пути?

  • И. Рожанский говорит:

    >> Тогда и набеги викингов можно воспринять как некое возмездие за захваченные христианами территории и уничтожение древней веры, а не просто как обычное пиратство.
     
    Вы рассуждаете с позиций христианской морали, дополненной ценностями Нового Времени. Никому «викинги» не мстили. Для жителей приморских регионов пиратство во все века и во всех землях было вполне законным промыслом, как рыболовство или солеварение, только более выгодным. Организация походов в самые богатые, но и самые защищенные города, требовала высокого мастерства в судостроении и оружейном деле, а также не менее высокого уровня организации. Воспетая Гомером Троянская война была, по сути, ничем иным, как хорошо организованным пиратским набегом. Что донесли до нас мифы? Греки разграбили Трою, поделили добычу и вернулись по домам, но никто не присоединял эти земли к своему царству и никто не основал там своих колоний. Ничего это не напоминает? Недаром в «Илиаде» список кораблей занимает едва ли не центральное место в поэме.
     
    С походами викингов ситуация та же самая. Вот только свой Гомер не успел у скандинавов родиться, потому что усилиями центральной власти и христианских проповедников пиратство было вскоре объявлено вне закона, и ни одна хвалебная песнь в адрес особо удачливых предводителей не имела шансов перерасти в эпос, подобный гомеровскому. Греки имели запас времени в несколько столетий, что отделяли Троянскую войну от начала Великой колонизации, когда пиратство стало реальной помехой дальнейшему развитию, и с ним стали бороться. В течение этих столетий, называемых еще Темными Веками, уклад жизни древних эллинов был таков, что едва ли их можно было считать культуртрегерами и основателями государственности где бы то ни было за пределами собственной этнической территории. А вот от более развитых соседей они все это время впитывали знания, как губка, что и вылилось впоследствии в феномен античной цивилизации.
     
    Различные творцы легенд о викингах пытаются средствами современной культуры сотворить нечто подобное тому, что мог бы сочинить несостоявшийся скандинавский Гомер, но из-за слабого знания реалий того времени и совершенно другой ментальности история повторяется в виде фарса.

    • Liddy Groth говорит:

      >> С походами викингов ситуация та же самая.
       
      Уважаемый Игорь Львович! Не было походов викингов, были походы норманнов. А это, как говорили в Одессе, две большие разницы. Смешение норманнов с викингами – конструкт XIX в., слепленный поэтами и художниками-романтиками из скандинавских стран при поддержке скандинавских политических кругов.
       
      >> Вот только свой Гомер не успел у скандинавов родиться…
       
      Место Гомера занимают собиратели исландских саг, чья деятельность осуществлялась при горячей поддержке королевской власти и как раз в период укрепления христианства. Но согласна – Гомера у скандинавов не родилось.

      • И. Рожанский говорит:

        >> Смешение норманнов с викингами – конструкт XIX в., слепленный поэтами и художниками-романтиками из скандинавских стран при поддержке скандинавских политических кругов.
         
        Лидия Павловна, конечно, я в курсе, но, во-первых, хотел бы словом «викинг» подчеркнуть цели походов, а, во-вторых, оно давно уже оторвалось от своего первоначального значения (пират) и в него сейчас вкладывают совсем другой смысл. Иногда совсем уж неожиданный. К примеру, в японском словом «байкингу» (транслитерация с английского viking) называют рестораны, что соответствуют «шведскому столу» в русском. Историкам вообще не привыкать к новоделам в терминологии. В то же самое время: когда скандинавские романтики стали «раскручивать» полузабытое слово «викинг», в обиход вошло искусственно придуманное название «Византийская Империя». На всем протяжении своей истории она именовалась Римской Империей (Βασιλεία τῶν Ῥωμαίων), или сокращенно Романией. Если руководствоваться логикой тех, кто ввел его в оборот, то Российскую Империю следовало бы переименовать в Янисаарскую, по прежнему, полузабытому названию ее столицы. И ничего, все привыкли к этому откровенно западноцентристскому названию.

        • Liddy Groth говорит:

          >> …конечно, я в курсе…
           
          Уважаемый Игорь Львович, я в этом не уверена, что и покажу ниже.
           
          >> …хотел бы словом «викинг» подчеркнуть цели походов…
           
          Такую цель как грабеж? Конечно, дело вкуса, но в таком контексте можно обойтись и без слова «викинг».
           
          >> оно давно уже оторвалось от своего первоначального значения (пират) и в него сейчас вкладывают совсем другой смысл.
           
          Вот эта Ваша фраза показывает, что Вы не вполне в курсе. Произошло так, что в слово «викинг» как раз с самого начала вложили «совсем другой смысл», не имея понятия о его первоначальном смысле, и так оно до сих пор и пребывает с этим «другим смыслом». Первоначальный смысл слова «викинг» я нашла у ирландцев, и пару лет тому назад представила эти сведения в моей книге, а также – в публикациях на Переформате. Читали Вы о слове «викинг» в значении «пират» где-то еще? Тогда сообщите, пожалуйста, буду благодарна.
           
          Вот что я нашла о первоначальном смысле слова «викинг» у известного ирландского историка Фрэнсиса Бирна – эти данные я приводила в моих публикациях, но не грех и повториться. Так, Бирн напомнил в одной из своих работ, что этимология слова «viking» – предмет длительных дискуссий. Этот термин, отметил он, известен только в Западной Европе. Однако само слово, указал Бирн, старше, чем эпоха «The Viking Age», поскольку оно встречается уже в староанглийском языке в VIII в., где uuicingsceade было обнаружено в значении пират (uitsing в старофризском), а в староверхненемецком того же периода слово Wiching было найдено как имя личное. И явно от этого личного имени, а не от нарицательного имени, убеждён Бирн, произошло название Wicklow (Vikingal’o или викингская луговина), так же как и ирландское имя Uiginn.
           
          Бирн констатирует, что все попытки произвести слово викинг из старонорвежского оказались лингвистически невозможными. Толкование «vik-king» или «король фьорда», по мнению Бирна (а так считают и многие другие учёные), невозможно чисто лингвистически, поскольку в старонорвежском слово «king» существовало в форме konungr, более того, не все викинги были «seakings». Давно отвергнута, говорит Бирн, как лингвистически невозможная мысль о том, что слово произошло от гидронима Вик (название фьорда Осло на юге Норвегии) в качестве названия местных жителей, которые известны в источниках как vikverjar (Byrne F.J. The Viking age // A New History of Ireland. I. Prehistoric and early Ireland / Ed. Dáibhí ó Cróinín. Oxford, 2005. P. 609-634).
           
          Из приведенных данных видно, что слово «викинг» является заимствованным в скандинавских языках, оно пришло в эти языки с континента, где уже в раннее средневековье было известно как обозначение для «пирата» и имелось в кельтской и фризской лексической традициях, откуда и распространилось в германские языки, начав с верхненемецкого.
           
          У современных российских норманистов эти сведения никак не просматриваются. Они продолжают отыскивать несуществующую скандинавскую этимологию. Т. Джаксон, например, сообщает, что убедительным считается толкование Ф.Аскеберга, производящего термин vikingr от глагола vikja – «поворачивать, отклоняться» и понимающего викинга как человека, изменившего свой образ жизни, ушедшего из дома, покинувшего родину. Это мнение, согласно Джаксон, признано наиболее авторитетным. Однако, комментирует она, уход из дома – не самое главное в характеристике викинга. Поэтому, полагает Джаксон, интересным является мнение Пера Торсона, возводящего дисл. vikingr к прагерм. корню *wig со значением «битва, убийство», встречающемуся в существительных – дисл. vig, да. wig и др. – и в родственных глаголах – дисл. vega «убивать», wigan «бороться» (Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе. М., 1993. С. 82).
           
          Если заглянуть в статью «Викинги» в Вики, то там по-прежнему крутятся и все отвергнутые «этимологии». Показательно, что этимологии, которые выводили слово «викинг» за пределы скандинавских языков, с ходу отвергались. Например, была попытка производить термин vikingr от да. wic, восходящего к лат. vicus и обозначающего «укреплённый лагерь». Но эта попытка, поясняет Джаксон, была отвергнута, поскольку маловероятно, чтобы воинственные скандинавы получили имя от обозначения своих или чьих бы то ни было лагерей в Англии.
           
          На мой взгляд, если слово викинг в значении пират хорошо было известно на Атлантике в раннее средневековье, то оно, естественно, могло повлиять и на образование прагерм. *wig – «битва, убийство». Далее очень логично предположить, что слово это было перенесено носителями упомянутых языков на Британские острова, откуда оно проникло и в лексику исландских саг.
           
          В XIX в. скандинавских странах появилась потребность создания собственной скандинавской идентичности, отдельной от немецкой, под влиянием которой скандинавские общества находились, начиная с XVI в. Тогда и выудили слово «викинг» из некоторых исландских саг, будучи убежденными, что в исландских сагах все скандинавского происхождения. Затем это вновь обретенное «скандинавское» слово стали подставлять в переводы или пересказы западноевропейских хроник там, где упоминались норманны – традиция приворовывать из чужих историй и приписывать их своим скандинавским предкам у скандинавских литераторов – с XVI в. Подобная порча источников, во-первых, до неузнаваемости изменила историю норманнских походов, т.е. практически у нас сейчас нет понимания, кто были норманны из этих хроник, а во-вторых, слово норманны есть и в источниках, важных для русской истории. В эти источники норманисты также недрогнувшей рукой пропихивают скандинавов, что превращает рассказы источников в нелепость. Поэтому бездумное использование слова «викинг» наносит большой ущерб русской истории.
           
          >> К примеру, в японском словом «байкингу» (транслитерация с английского viking) называют рестораны, что соответствуют «шведскому столу» в русском.
           
          Датский медиевист Линд в одной статье полужалобно отметил, что викингская тема сильно эксплуатируется международной индустрией туризма, где крутятся все грубые стереотипы, но что же, дескать, нам, ученым делать?! С другой стороны, иногда и нам кое-что от сил рынка перепадает. Мне же от сил рынка ничего не перепадает, поэтому я свободна отстаивать интересы науки.
           
          >> Историкам вообще не привыкать к новоделам в терминологии. В то же самое время: когда скандинавские романтики стали «раскручивать» полузабытое слово «викинг», в обиход вошло искусственно придуманное название «Византийская Империя».
           
          Разве название «Византийская Империя» стало использоваться с XIX в.?
           
          >> Российскую Империю следовало бы переименовать в Янисаарскую, по прежнему, полузабытому названию ее столицы.
           
          Остров, на котором построили столицу, назвался Заячий остров или на финском Jänissaari, но столица изначально стала называться Санкт-Питербурх.

          • И. Рожанский говорит:

            >> Читали Вы о слове «викинг» в значении «пират» где-то еще? Тогда сообщите, пожалуйста, буду благодарна.
             
            Читал в самих исландских сагах. Точнее, в их русском переводе, что был опубликован в сборнике «Исландские саги. Ирландский эпос» из серии «Всемирная литература». Было это давно, еще в студенческие годы, но запомнил еще с тех времен контекст, в котором слово «викинг» там употреблялось. Поищите в Интернете, например, текст «Саги о Ньяле» в переводе И. Стеблина-Каменского, эпизод стычки с викингами в ХХХ главе не оставляет сомнений, кого автор саги, сочиненной в XIII веке, имел в виду. Я уже не раз отмечал, что советская школа перевода с древних языков отличается высокой точностью и практически полным отсутствием отсебятин и анахронизмов. Оригинальный текст на стаонорвежском найти не удалось, но, думаю, что переводчик верно передал стилистику этого эпизода.
             
            >> В XIX в. скандинавских странах появилась потребность создания собственной скандинавской идентичности, отдельной от немецкой, под влиянием которой скандинавские общества находились, начиная с XVI в. Тогда и выудили слово «викинг» из некоторых исландских саг, будучи убежденными, что в исландских сагах все скандинавского происхождения.
             
            Возможно, Вы не в курсе, но эта история один в один копирует возникновение названия «Шотландия» (Scotland), случившееся тысячелетием раньше. Оно восходит к позднелатинскому слову Scoti, которым хронисты называли отряды, грабившие бриттские и англосаксонские поселения на севере и западе Британии. Его этимология туманна, но известно, что ни один из современных им источников не упоминает о народе с таким названием. Это явно какой-то собирательный термин. Да и сама Шотландия по-гэльски называется совсем другим словом – Alba (т.е. белая). Затем это слово, по смыслу, очевидно, близкое к древнеисландскому Viking, распространили на позднелатинское название страны Scotia, куда переселялись гэлы из Усльстера, которых стали отождествлять (не знаю, насколько правомерно) со Scoti. Их англизированные формы Scotland и Scott в итоге вытеснили все остальные варианты, во многом из-за желания правящей элиты Шотландского королевства дистанцироваться как от англосаксов, так и от ирландцев. Однако темная история этого имени совсем не мешает современным шотландцам по праву гордиться своей страной.
             
            >> Разве название «Византийская Империя» стало использоваться с XIX в.?
             
            Что касается русской историографии, то да. В «Истории» В. Татищева (1744 г.) слово «византийский» уже встречается, но не по отношению к государству, которое у него называется или просто империей или, в цитатах из источников, Римской Империей. Н.М. Карамзин также избегает в «Истории государства Российского» (1827 г.) прямого сочетания «Византийская Империя», предпочитая не называть империю греков по имени, но в сочетаниях «византийский двор» или «византийский император» уже вводит это определение в оборот. Это значит, что в его время оно еще не было общеупотребительным, что и требовалось доказать.

            • Liddy Groth говорит:

              >> Читал в самих исландских сагах.
               
              Я Вам кратко представила историю вопроса о толковании слова викинг и показала, что норманисты избегают толковать викинг как «пират». Приводят какие угодно толкования, кроме пират – я Вам привела те толкования, какие существуют. Подумайте, почему так? Ведь из тех оригинальных источников, где есть слово викинг, понятно, что речь идет о банальных пиратах, ни о чем более. Типичным примером, совершенно верно, может послужить «Сага о Ньяле»: «На другое утро они поплыли в Равали и встретили там викингов. Они, не медля вступили с ними в битву…» или «Викинги взяли меня в плен, – ответил Тови, – и высадили на берег здесь…».
               
              Так же, как у Вас, у меня не остается сомнений в том, кого имел в виду автор. Но так в источниках. Я-то обращала Ваше внимание на то, что в литературе дается мутное, виляющее толкование слова викинг как «человек, покинувший дом…» и прочая чушь. Зачем? Да затем, чтобы замести под ковер тот неудобный факт, что слово викинг – не древнескандинавского происхождения, это слово заимствованное в лексике исландских саг, и это вполне естественно, зная, в русле каких культурных влияний составлялись исландские саги (я написала об этом в предыдущем комментарии, но Вы не обратили на это внимания). Я Вам сейчас приведу еще более ранние примеры использования слова викинг – это небольшой фрагмент из моей книги.
               
              Выводы относительно слова викинг как заимствованного в скандинавских языках из старофризского и староанглийского подтверждаются дальнейшими исследованиями. Так, другое более раннее, нежели в Скандинавии, использование слова викинг отыскивается также в англосаксонской литературной традиции – в английском героическом эпосе «Видсид» (Widsith), сохранившемся в Эксетерской книге – самом большом сборнике англосаксонской поэзии X в., хранящемся в библиотеке Эксетерского собора. В этом произведении скальд по имени Видсид описывает прославленных правителей, а также страны и народы, которые он посетил. Слово викинг упоминается дважды: в рассказе о том, как конунги Хродвульф и Хродгар из Лейре на Зеландии прогнали викингов (wicinga cynn), и в перечне тех народов, в чьих землях герой «Видсида» побывал, упоминая при этом свеев, гётов, вендов, вэрингов, викингов и др. В его рассказе видно отчётливо, что викинги и вэринги были известны создателям «Видсида» как различные субъекты.
               
              Заимствованный характер слова викинг в жизни обществ скандинавских стран отразился, на мой взгляд, и в записях на рунных камнях Швеции, что видно из различия в контексте его использования. Рунные камни, которые содержат упоминания о людях, уходивших в викинги, находятся на юге современной Швеции, которая в средневековый период подчинялась королям данов. Таковы, в частности, рунные камни Västra Strömmonumentet в Сконе (конец X в.) и «Gårdstångastenen» в районе Лунда. Но есть и рунный камень из Упланд (Brostenen U 617) – сердца будущих шведских земель, где упоминается Ассур, сын ярла Хокана, который был участником обороны против викингов (vikinga vörðr). Чтобы пояснить, что может скрываться за данными на рунных камнях, проиллюстрирую её дополнительно выдержками из труда Адама Бременского.
               
              Адам Бременский упоминает слово викинги (Wichhingos) только один раз и совершенно определённо говорит о викингах как о некоторой части пиратов, основным театром действия которых в его время были острова в западной части Балтийского моря: «От пиратских грабежей там (имеется в виду острова Зеландия, Фюн и др. – Л.Г.) собралось много золота. Морские разбойники, которых здешние жители называют викингами, а мои соотечественники – аскоманами, платят дань королю данов взамен позволения делать своей добычей диких жителей, населяющих берега этого моря…» («Aurum ibi plurimum, quod raptu congeritur piratico. Ipsi vero pyratae, quos illi Wichingos appellant, nostri Ascomannos, regi Danico tributum solvunt, ut liceat eis predam exercere abarbaris, qui circa hoc mare plurimi abundant»).
               
              Термин аскоманны Адам Бременский употребляет и в другом месте, но уже не соединяя его со словом викинги: «В это время (конец X в. – Л.Г.) морские разбойники, которых мои соотечественники называют аскоманны, прибыли со своим флотом в Саксонию и разграбили всё побережье Фризии и Хадельн…» («Ferunt eo tempore classem pyratarum, quos nostri Ascomannos vocant, Saxoniae appulsam vastasse omnia Fresiae atque Haduloae maritima»). В немецком издании к этой фразе дано пояснение: Asch gleich Schiff (корабль, судно), т.е. аскоманны – это буквально «корабельщики» или пираты.
               
              Что можно увидеть из всех приведённых примеров? Слово викинг выступает в них одним из обозначений пирата. Его наиболее раннее употребление, начиная в VIII в., обнаруживается в старофризском или в староанглийском, явно в связи с пиратством в водах Атлантики, охватившим западное побережье Атлантики и Британские острова ещё с середины первого тысячелетия н.э. Поэтому оно и прослеживается ранее всего в произведениях англосаксонского эпоса или в топонимике на Британских островах, а также в ирландском именослове.
               
              Двести лет спустя это слово начинает обнаруживаться в лексике жителей островного архипелага в западной части Балтийского моря в связи с тем, что там к этому времени сложился свой пиратский угол – как бы местная «Карибия», т.е. какая-то часть западноевропейского пиратства, известного на Атлантике чуть ли не с эпохи Великого переселения народов, сделала часть островов на западе Балтики своей постоянной базой. Пираты – сообщество международное без конкретной родины, хотя в истории пиратства в отдельные периоды выделялись английские пираты или итальянские и французские, породившие даже соответствующие наименования на своих языках – корсары, флибустьеры, а сегодня, например, говорят о сомалийских пиратах.
               
              Тот факт, что старофризское (и староанглийское) слово викинг получило с конца X в. распространение в западной части Балтийского моря, показывает, что исконные носители этого имени пришли туда с Атлантики, с побережья Северного моря, имея за плечами вековые пиратские традиции. Сообщения о том, что они делились добычей с местными королями данов, не может вызывать удивления и знакомо из истории пиратства более поздних времен. И английская корона, и французская были связаны с пиратством, обосновавшимся на какое-то время в водах Атлантики, и использовали его в своих интересах. Но корона всегда оставалась короной, а пиратство – пиратством. Понятно также, что жители Скандинавского полуострова и южнобалтийского побережья при возможности уходили к пиратам, присоединялись к их разношёрстному братству.
               
              Но также понятно даже из приведённого здесь краткого обзора, что пираты-викинги не состояли исключительно из скандинавов и вообще не выступали как общескандинавский феномен. Поэтому и рунные камни, и исландские саги (другой источник, где имеются рассказы с использованием слова викинг, которые я здесь не привожу, чтобы не перегружать этот параграф материалом) говорили о викингах применительно к истории данов или к истории исландцев, т.е. применительно к тем обществам, которые были ближе связаны с атлантическим пиратством благодаря своему географическому положению. Но для средневековой истории Швеции, например, понятие викинг было чужеродно. Это хорошо видно из труда О.Магнуса – слова викинг он не использует, удовольствуюсь латинским словом пират.
               
              >> советская школа перевода с древних языков отличается высокой точностью и практически полным отсутствием отсебятин и анахронизмов. Оригинальный текст на стаонорвежском найти не удалось, но, думаю, что переводчик верно передал стилистику этого эпизода.
               
              Не будьте так уверены. Норманизм – это вера, и ее адепты очень часто манипулируют и переводами, и толкованиями. Примеров – несчетное количество. Вот один из них в связи с переводом того же О.Магнуса на современный шведский язык уже на рубеже веков, когда слово викинг было раскручено в лоне скандинавизма. В переводах его труда на современный шведский язык слово викинг подставляется совершенно свободно вместо слова пират, написанного в оригинале. Например, в главах 18-27 О.Магнус рассказывает о дочери одного из королей гётов Альвиле, которая, чтобы избежать навязываемого ей брака с сыном короля данов, сбежала из дома и начала пиратствовать. Рассказ озаглавлен «De piratica illustrium virginium» – «О пиратских походах высокородной девы», а в переводе на современный шведский язык глава называется «Om högättade ungmörs vikingatåg» – «О викингских походах высокородной девы». Аналогично переводятся, например, фразы «piraticæ princeps creata» – «выбрали предводительницей пиратов», которая в шведском переводе выглядит как «valde henne… till ledare af vikingafärden» – «выбрали её предводительницей в викингском походе», или такая фраза как: «cum fratre de regno Noruegie piratica contendentem» – «с помощью пиратской флотилии сражался со своим братом за норвежский престол», в переводе на шведский читается как: «med en vikingaflotta stred med sin broder om Norges rike» – «с помощью флотилии викингов сражался со своим братом за норвежский престол». Поэтому чтобы проверить, что было в оригинале саги, нужно действительно видеть наиболее ранние тексты саг, поскольку в более современных изданиях, исландских или норвежских уже могут быть подмены.
               
              Теперь давайте вспомним, о чем мы собственно, спорим? Я среагировала на Ваше выражение «походы викингов», поскольку слово викинг, что есть пират, вкупе со словом «походы» есть классика норманизма. Пиратский набег, стычка с пиратами – это бывало. Но пиратские походы или пиратские завоевания, или пираты – создатели государственности – это уже перебор. Поэтому викингские походы – это та «классика», с помощью которой из скандинавов лепится то, чем они никогда не были.
               
              >> эта история один в один копирует возникновение названия «Шотландия» (Scotland)…
               
              По-моему, история слова викинг и история названия Шотландия не то, что не копируют друг друга, а две совершенно разные истории.
               
              >> слово, по смыслу, очевидно, близкое к древнеисландскому Viking…
               
              Viking – не древнеисландское слово! В этом весь уксус!
               
              >> Разве название «Византийская Империя» стало использоваться с XIX в.?
              >> Что касается русской историографии, то да.
               
              А почему русская историография? Я-то говорила об историографии вообще. Но о какой бы историографии ни говорить, и политоним Византийская империя, и другие политонимы, как и обстоятельства их возникновения, на мой взгляд, к нашему разговору о викингах не имеют никакого отношения.

    • Анатолий Мармазов говорит:

      Уважаемый Игорь Львович. Конечно, в основном, все набеги викингов, или норманнов, были связаны с единственной целью поживиться. Про месть я упомянул в связи с предположением, что среди этих людей могли оказаться недавние выходцы-язычники из западноевропейских земель. Какой-нибудь изгнанный князь вполне мог организовать подобную вылазку. Но в этой мысли главное, все-таки, не возможность мести, а предполагаемое наличие в те времена среди викингов-норманнов непримиримых противников христианства.

  • Юрий ВК говорит:

    Недавно мне попалась в руки книга «Викинги» из серии «Иллюстрированная мировая история», выпущенная издательством «Росмэн» как пособие для школьников. В целом книга информативная и полезная, с прекрасными рисунками. Но вот что я прочитал в ней о викингах и русах: В VII веке отряды шведских воинов-купцов двинулись на восток через Балтийское море, занимаясь разбоем и торговлей. К началу VIII века они по рекам проникли в глубь Восточной Европы. Сначала викинги грабили славянские племена. Но позднее они перешли к оседлой жизни, а шведские вожди стал править славянскими городами – Новгородом и Киевом. Славяне называли викингов русами, поэтому территория, где расселились русы, получила название Русь (впоследствии – Россия). Арабский посланник Ибн Фадлан встретил отряд русских купцов и описал их: «высокими, как пальмы, со светлыми волосами и румяными лицами».
     
    Как видим, норманисты имеются не только в России, поскольку авторы книги – Ф.Уингейт и Э.Миллард, под редакцией Д.Чизхольм. И они с успехом морочат головы детям. Очень хотел бы я уточнить у авторов: когда и где именно славяне называли викингов русами? С какого потолка они это взяли, от какого фонаря плясали и из какого пальца высасывали? Описывая киевских князей от Рюрика до Ярослава как «викингов», они почему-то не упомянули Святослава. Видимо потому, что его внешность, описанная Львом Диаконом, никак не совпадает с образом викинга.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Как видим, норманисты имеются не только в России, поскольку авторы книги – Ф.Уингейт и Э.Миллард, под редакцией Д.Чизхольм. И они с успехом морочат головы детям.
       
      Уважаемый Юрий ВК! Дело в том, что на Западе научных исследований по русской истории просто нет, а есть только то, пример чему Вы привели. Это кстати и беда, и проблема Запада, поскольку получается, что историческое изучение половины Европы выпало из науки. Я немного писала об этом здесь.

  • Александр из Петербурга говорит:

    Анатолий Мармазов – интересная мысль. Я про влияние христианизации Европы на исторические процессы в ней и на роль викингов-пиратов. Фан движение христиан было не только миролюбивым, но и крестоносным, уничтожающим несогласных, уничтожающим документы, противоречащие христианским догматам, огнём и мечом обращая в свой фанклуб нехристей… Естественно, они должны были встречать сопротивление. Лидия Павловна, были ли попытки рассмотреть с такой точки зрения факты тех времен?

    • Liddy Groth говорит:

      >> были ли попытки рассмотреть с такой точки зрения факты тех времен?
       
      Уважаемый Александр из Петербурга! Не совсем ответ на Ваш вопрос, но, тем не менее, о норманнах и крестоносцах посмотрите, пожалуйста, здесь.

  • Скловинод говорит:

    >> Анатолию Мармазову.
     
    Нынешнее различие в языках никак не связано с деятельностью немецких «просветителей». Славянские и германские языки сформировались не 500 лет назад, а гораздо ранее. Славянские и германские языки отличались друг от друга и тысячу лет назад, и две тысячи лет назад. Взглянем на фонетику тысячелетней давности: германские языки в своем составе никогда не имели аффрикат, а имели полумягкие согласные – г'(гь), к'(кь), д'(дь), т'(ть), б'(бь), п'(пь), а славянские имели как минимум аффрикаты д’ж'(дьжь), ч'(тьшь), д’з'(дьзь), ц'(тьсь), а скорее всего так же б’з'(бьзь), п’с'(пьсь) в говорах без второй палатализации, а со второй – еще и б’ж'(бьжь), п’ш'(пьшь), кроме того, германские языки имели сонорный дрожащий увулярный R, а славянские – сонорный дрожащий корональный r, последнее различие особо заметно даже сейчас. А если взять морфологию, то славянские языки тысячу лет назад были одними из самых архаичных среди всех индоевропейских языков, т.е. одними из самых близких к праязыку, а германские языки из-за своих перемещений кое-что утеряли. Вышеперечисленных отличий более чем достаточно, чтобы сделать вывод о том, что тысячу лет назад германские и славянские языки имели существенные отличия, а потому не составляли общности, а архаичность древних славянских языков показывает, что не из какой «смеси» славяне не произошли. Славяне как пришли 4,5 тысячи лет назад на Русскую равнину, так и живут по сей день, и архаичность славянских языков тысячелетней давности именно из-за этого.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Нынешнее различие в языках никак не связано с деятельностью немецких «просветителей».
       
      Совершенно верно. И благодарю Вас за нужный комментарий. Хотела бы пояснить, что Анатолий Мармазов исходит в своих рассуждениях из довольно распространенного заблуждения, о котором рассказывается здесь.

    • Игорь говорит:

      Все бы хорошо, но гидронимика и археология загоняют славян изначально в Прикарпатье и Припятские болота, при этом польские исследователи упорно тянут одеяло на себя, а есть же еще поразительная связь Дуная с Дунайцами, и некоторые другие гидронимические артефакты в Подунавье.

    • Андрей Климовский говорит:

      Славянская лексика сохранила арийскую основу, но тем не менее ушла вперёд в ходе закономерного развития по сравнению с лексикой германских, сохранивших треть доарийской лексики. Например, возьмём простые слова «Mann», оно же «Manu», оно же «Manas» и т.д. и «shiff», оно же «ship», или «zee», оно же «sea».

      • Скловинод говорит:

        Уважаемый Андрей, давайте определимся в терминах. Под праславянским языком я понимаю общеславянский язык примерно 7-го века нашей эры, под древнерусскими диалектами – нецерковные восточно-славянские диалекты в период домонгольской Руси, под церковно-славянским – церковный древнеболгарский, под церковно-русским – церковно-славянский древнерусского извода. Под названием арийский я понимаю язык последнего периода трипольской культуры, начального периода ямной культуры и культуры шнуровой керамики около 4500 лет назад. А вы?

  • Александр Фёдоров говорит:

    Уважаемый Скловинод, Вы прекрасно разбираетесь в тонкостях фонетики, Вы делаете совершенно правильный вывод. Но никто кроме Вас не понимает то, что вы пишете. А форум – это то место, где люди пишут для всех, в том числе и для людей, имеющих только школьное образование. Тот же вывод, о большей близости русского языка к «праиндоевропейскому» можно сделать не углубляясь в фонетические тонкости, и сделать его может любой человек, не получивший филологического образования. Речь идёт о фонетико-семантическом анализе.
     
    Он основывается на том, что исследуются только согласные. Мы привыкли (приучены) сравнивать слова целиком. Или корни слов, но тоже целиком. Но вот в чём дело: 1) гласные во всех языках крайне неустойчивы. Даже в одном они меняются. Вспомните оканье-аканье, русское произношение «е» и «и» порой с заменой одного звука другим. Переход «у» в «о». Я не буду приводить примеры. Вы сами их найдёте. То же самое в любом другом языке. Приведу два примера: «серьёзно» и «сурёзно», «сер» и «сур». Но ведь здесь не меняются только согласные – «ср». Вот санскрит: van – любить, venā – любовь (эти слова подходят к теме «венеты»). 2) Поэтому при фонетико-семантическом анализе рассматриваются только согласные. 3) Но и согласные могут меняться. Даже в одном языке. Это – чередование. В русском, например – цоканье и чоканье, «к» переходит в «ч» и «ц» (рука – ручной; руки – руцы (ц.-слав.). Есть и другие, эти просто на виду. Поэтому чередующиеся согласные рассматриваются как одно и то же. Т.е. «к»=«ч»=«ц» и т.д. Это сплошь и рядом в кристаллохимии. Например, вещества NaCl и KCl рассматриваются с точки зрения кристаллохимии как одно вещество.
     
    Далее надо брать словарь, и проводить полный фонетико-семантический анализ. Т.е. рассматривать согласные, как «основу» слова, и рассматривать все варианты сочетания этих согласных со всеми гласными. А затем, рассмотреть варианты основных чередований согласных. И для них – то же все варианты с гласными. Например: «крест». 1) рассматриваем: «крст», «карст», «корст», «керст», «кирст», и т.д., затем, «караст», корест», и т.д., «краст», «крест», «крист», и т.д., 2) «хрест», «хрст», «хараст» и т.д., в том числе будет и «хруст». Это большая работа. Но будет научный результат.
     
    Затем следует важнейший этап – выявления того общего, что есть у собранных Вами слов. Т.е. тех смыслов, которые объединяют эти слова. Может быть несколько смыслов, может быть несколько групп со своими смыслами. Для анализа надо брать семантическое «ядро» слова – то, что мы обычно называем «корень» (но это вовсе не корень, если заглянуть в серьёзные работы по грамматике, нас просто учили в школе упрощённо). И ещё один совет участникам форума – избегайте научной терминологии. Надо говорить на том языке, который понимают все, а не 5 человек, получивших особенно высокое образование. О чередовании согласных можно узнать в книге прот. Герасима Павского «Филологические наблюдения над составом русского языка» (1841), репринт 2012, М., Книжный дом Либроком (можно заказать через интернет). Если в каком либо языке слово является древним, «коренным», то оно обязательно входит в большой фонетико-семантический ряд. Если слово заимствовано, то ряд либо отсутствует, либо очень короткий.
     
    Вот пример фонетико-семантического анализа слова «Сварог» (бог солнца у славян), имеющего фонетико-семантическое ядро «свр»/«сур» (звук «в» легко переходит в звук «у»):
     
    1. Русский язык. Смыслы: «Сила», «Могущество» «Суровость»: «свирепый», «свара» (ссора, брань, драка, отсюда «сварливый»), «свергать», «сверло»,, «свирепый», «север» (суровый край), «севрить» (понимать, разуметь, смекать), «севрюк» (угрюмый, суровый человек (ср. «Северская земля» (соответствует современной Курской обл.), «земля суровых людей» – население её – потомки половцев), «зверь», «сувережа» (вред), «Сибирь» (суровая земля; звук «в» легко переходит в «в»), т.к. звук «в» легко переходит в звук «у», то в этот же ряд входят: др. русск. «суръ» (герой, муж), русск. «суровый» (от «суръ»), «сурьёзный» (от «суръ»), «суразный» (видный, пригожий, казистый); Смысл «Сиять»: «сверкать», «сурядный» (опрятный, порядочный, чистоплотный); Смысл «Издавать звук»: «свирель», «сурдина», «суром» (шум, гам, крик); Смысл «Сакральность»: «сурок» (сглаз, порча), «сурочить» (испортить знахарски, сглазить). Учитывая то, что звуки «с», «щ», «ч» легко переходят друг в друга, сакральный смысл ядра «свр»/«сур» хорошо раскрывается в именах солнечного бога славян: «Чурила», «Щурила», «Чур» (ср. санскр. Cūr [чур] – гореть, пылать.
     
    Вывод: Фонетико-семантическое ядро «свр»/«сур» несёт смыслы: «мощь», «суровость», «сияние», «звучание», «сакральность». Существует множество других русских и славянских слов, имеющих семантическое ядро «свр»/«сур», с теми же смыслами. Это говорит о том, что ядро «свр»/«сур» является «коренным» в славянских языках.
     
    2. Санскрит. В этот же ряд входят санскритские слова, несущие также смысл «Святость»: «svarga», «svar» – Солнце, солнечный свет, свет, блеск; Небо; пространство или небо; Свар (священное слово, означает Солнце, солнечный свет, Свет, Ярость; Яркое Небо или Небеса; Небесный Мир; вода) 2) ругать, 3) издавать звуки, звучать, звучать громко, петь, восхвалять, 4) вредить, ранить, убивать. Svarus – молния, Svaru – большое бревно, столб, (особ.) жертвенный столб, Sura – бог; мудрец; Солнце, Sūr – Солнце, свет, блеск; небо, Небеса, Sūra – сома, стекающий с пресса, Sūra – Солнце, мудрый человек, учитель Sūrya – Солнце; Сурья (божество Солнца). Т.к. звуки «с» и «ш» легко переходят друг в друга, в этот ряд входят: Śura (шура, ср. с русск. «Суръ») – лев; герой. Śūra (шура, ср. с русск. «Суръ») – мужественный, отважный; герой; воин; лев; Шура (распространённое мужское имя; ср. с русск. именем «Шура»). Существует огромное множество санскритских слов, имеющих семантическое ядро «свр»/«сур», с теми же смыслами. Это говорит о том, что ядро «свр»/«сур» является «коренным» в санскрите. Русские слова порой полностью совпадают с санскритскими фонетически и семантически. Например, русск. «суръ» и санскр. «Śura» (шура): русск. имя «Шура» и санскр. имя «Śura» (шура); русск. «сверкать» и санскр. «svarga» (блеск), «svarus» (молния).
     
    3. Английский язык. В этот же ряд входят английские слова: «Sever» (отделять, отрезать, отрубать, отрывать), «severe» (строгий, суровый) (заимствованы из французского), «sovereign» (суверен, монарх, правитель, властелин, повелитель) (заимствовано из французского); «sur-» (приставка, обозначающая преодоление, лишнее) Swear (клятва); «swirl» (водоворот, кружение. Ср. с русск. «сверлить»); «sword» (меч), «sure» (уверенный; несомненный, верный; надёжный; действительно, конечно). Мы видим, что ряд слов, имеющих семантическое ядро «свр»/«сур» в английском языке очень короткий, что свидетельствует о заимствовании семантического ядра «свр»/«сур» из других языков.
     
    Для фонетико-семантических исследований надо иметь словари с более чем 50 000 словами. Для русского языка это словарь В.И.Даля, для древнерусского – И.И.Срезневского, для церковно-славянского – словарь о. Григория Дьяченко.

    • Admin говорит:

      Предупреждение. Комментарии не по теме основного авторского поста (тем более такого объёма) в будущем будут удаляться.

  • И. Рожанский говорит:

    >> Славянская лексика сохранила арийскую основу, но тем не менее ушла вперёд в ходе закономерного развития по сравнению с лексикой германских, сохранивших треть доарийской лексики.
     
    Вопрос относительный. Например, у которого из нескольких внуков сохранился больший процент ДНК их деда? Генетика отвечает однозначно – у всех один и тот же (казуистические случаи кровнородственных браков не в счет). Разумеется, по фенотипу кто-то из них будет иметь больше общих черт с дедушкой, но критерии сходства неизбежно будут очень субъективны. Для одного решающим аргументом окажется один и тот же цвет глаз, для другого – рост и телосложение, для третьего – черты характера.
     
    С языками та же самая ситуация. Все попытки обосновать, что современный язык Х находится в большей степени родства с древним языком-предком, чем восходящий к нему же современный язык Y, равносильны попыткам обосновать более близкое родство деда и одного из нескольких внуков. Если не выхватывать один из признаков из контекста, а сравнивать языки в целом, то в каждой из ветвей индоевропейской семьи наберется много черт, характерных только для нее. Например, в славянских многие из названий частей тела (рука, нога, голова, грудь, лицо и т.д.) не имеют аналогов в общеиндоевропейской лексике. И это при том, что все они принадлежат к разряду слов, крайне редко подверженных заимствованию.
     
    Постоянно здесь проводимое противопоставление славянских и германских народов – это сравнительно недавнее явление, причем обусловленное почти исключительно религиозно-политическими реалиями Средневековья, а не какими-то фундаментальными разногласиями этнического свойства. Судя по огромному количеству германо-славянских изоглосс, восходящих, самое позднее, к временам Тацита, и данным археологии, предки современных славян и германцев, скорее всего, жили в одно и то же время на одной и той же территории. Такие ключевые в истории Восточной Европы археологические культуры, как Пшеворская или Вельбарская, были, по всей видимости, полиэтническими, как можно судить по разнообразию погребальных обрядов.
     
    Очевидно, поселения древних славян, германцев и тех, кого можно условно назвать прото-балтами располагались по соседству друг с другом, а то и вообще вперемешку. Это предполагает широкое распространение двуязычия, в том числе и через обычаи экзогамии (когда жен всегда берут из другой деревни), что характерны для подобных обществ. В силу довольно большой разницы в исходных языках конвергенции германских и славянских не произошло, что, вероятно, также связано с разными религиозными культами народов, живших на одной и той же территории. И те, и другие племена были довольно воинственны, но стычки между ними вряд ли имели этнический или религиозный подтекст. Это реалии намного более поздних времен. Подобная этническая мозаика без явного перевеса какого-либо компонента – это скорее правило, чем исключение для обществ, живших до создания великих империй. Мы ее наблюдаем, например, в древнем Митанни, евразийских степях домонгольской эпохи, на современном Северном Кавказе и в странах Западной Африки.
     
    Что касается Восточной и Центральной Европы, то относительный баланс там был, скорее всего, нарушен в результате вторжения кимвров (асов из древнескандинавских мифов?) на территорию Южной Германии, а затем завоевания Галлии Римом. Все пришло в движение, и некогда жившие бок о бок разноязычные племена стали расходиться в разные стороны, объединяясь под властью своих военных вождей. В результате «поляризации» какие-то славяноязычные этнические группы перешли на германские языки, и наоборот, какие-то германские племена (особенно на востоке) подверглись славянизации. Это во многом зависело от того, на каком языке говорила основная часть вновь образованного племенного союза. Тогда же вышли из употребления реликтовые индоевропейские языки Северной Европы, о существовании которых напоминает гидронимика этого региона. Тогда же впервые появляются сведения о немцах. Это племя под названием Nemetes, упомянутое Юлием Цезарем в «Записках о Галльской войне». По правилам латинской грамматики, в именительном падеже единственного числа оно должно иметь форму Nemet, Nemes или Nemets. Вряд ли такое сходство со славянским *němьcь можно объяснить случайным совпадением, поскольку это племя, жившее на территории Баден-Вюртемберга, видимо, было германоязычным.

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья