В 1997 году меня пригласили принять участие в симпозиуме «Шведы и Русский Север: историко-культурные связи», который проводился в Кирове. В период Северной войны в городах Вятской земли и Северного Прикамья размещали пленных шведских военных. Поэтому от того времени в архивах и библиотеках данных городов сохранилось немало ценных документов и разнообразных материалов, которые не в полной мере были введены в научный оборот. Для привлечения внимания к этим ценным источникам, а также в связи с юбилеем архитектора А.Л. Витберга (1787-1855), проживавшего и работавшего в Вятке в 1835-1840 гг., и был организован симпозиум.
 

 
А.Л. Витберг, как известно, был сыном «лакировальщика шведской национальности», перебравшегося в Петербург и прочно обосновавшегося в русской столице, так что в 1818 г. он даже стал дворянином Российской империи. Тогда же его сын Карл-Магнус принял православие и в честь восприемника от купели императора Александра получил при миропомазании имя Александр. Вот все перечисленные обстоятельства и послужили к тому, что 14-16 мая 1997 г. в Кирове состоялось научное мероприятие. А поскольку я уже несколько лет проживала в Швеции и работала в рамках различных шведско-русских проектов по сотрудничеству, то и получила от Н.Н.Толстой – коллеги по одному из таких проектов – приглашение приехать в Киров. До переезда в Швецию я была историком с достаточно солидным опытом, но занималась научно-исследовательской работой в области востоковедения. За годы жизни в Швеции, после того, как я освоила шведский язык, то заинтересовалась работами шведских историков, в том числе и по русской истории. Многое в них вызвало мое изумление, я стала набрасывать кое-какие заметки по ходу чтения. Названные заметки я и оформила в тезисы для симпозиума, они были позднее опубликованы в сборнике «Шведы и Русский Север». Это была моя самая первая публикация по тематике русской истории. И посвящена она была именам древнерусских князей и критике версии их шведского происхождения.
 

Нужна ваша поддержка: продолжается сбор средств на проекты ДНК-генеалогии! Это дальнейшее изучение настоящей истории наших предков, выпуск тематических книг, организация научных мероприятий, исследование палео-днк и ещё многое другое. Один из проектов – издание учебника А.А. Клёсова «ДНК-генеалогия. Практический курс». Кнопки для оплаты пожертвования внизу по этой ссылке. Можно перевести пожертвование от 100 до 5000 руб. любым удобным для вас способом в один клик. Также сообщаем о новой книге А.А.Клёсова и К.А. Пензева, которую можно приобрести в книжных магазинах или онлайн.

 

Как и всякая первая небольшая публикация по теме, она в значительной степени строилась на предположениях и просто обычной логике. Шведские этимологии русских летописных имен Олега и Ольги с первого взгляда поразили меня своей нелогичностью, что я и постаралась показать в тезисной форме, при этом, не имея никакого понятия, в какое осиное гнездо сунула палку. В той научной отрасли, в которой я до этого работала, не возбранялось выступать с рабочими гипотезами, хотя дискуссии по новым концепциям могли принимать и очень жесткий характер.
 
Итак, в моей первой публикации об именах Олега и Ольги я написала, что утверждение о происхождении имени Олег от скандинавского Хельге (Helge) в значении святой/helig представляет из себя абсурд, ибо святые – понятие, связанное с христианством, а христианство получило широкое распространение в скандинавских обществах не ранее конца XI в., соответственно, тогда и могло появиться имя Хельги как производное от слова helig – святой. Поэтому, по логике вещей, оно не могло быть заимствовано в IX в. на Руси и превратиться там в русские имена Олег/Ольга (Грот Л.П. Мифические и реальные шведы на севере России: взгляд из шведской истории // Шведы и Русский Север: историко-культурные связи. Киров, 1997. С. 153-155).
 
С тех пор прошло изрядное количество лет, в течение которых мои исследования по проблематике начального периода русской истории, начавшиеся по чистой случайности, превратились в постоянную профессиональную работу. В ходе этой работы мне удалось выяснить три столпа, на которых покоится система взглядов, известная как норманизм. Первый – это скандинавское происхождение летописных варягов, второй – Рюрик был вождем скандинавских отрядов, причем, не то завоевателем, не то контрактником (за 200 с лишним лет норманисты так и не договорились, кем же он был на самом деле), и третий – это древнескандинавское происхождение имени Руси, – всё это есть плод нечестивого союза шведского политического мифа под названием рудбекианизм и западноевропейских утопий от готицизма до теории Общественного договора (подробнее см. здесь и здесь).
 
Ни один из упомянутых постулатов норманизма не имеет научного происхождения и, следовательно, научными методами не может быть доказан просто по определению. Поэтому ни один из них до сих пор и не доказан, ибо одно только неустанное повторение названных постулатов как мантры за научную аргументацию выдаваться не может.
 
Помимо выявления общей ненаучной гносеологии норманизма мне удалось показать в своих в работах, что шведская область Рослаген, которую нам в течение 200 с лишним лет навязывали в качестве прародины Руси (дескать, русы вышли из Рослагена, из Средней Швеции), не существовала в IX веке, т.е. ее не имелось в природной наличности в то время, с которым связывается призвание Рюрика с братьями. Области этой не было в силу геофизических особенностей развития восточного побережья Швеции — подъема дна Балтийского моря. Уровень моря был на 7-8 м выше нынешнего, а из-под воды никто прийти не мог.
 
Кроме того, сейчас хорошо известно, что ни в Дании, ни в Норвегии не имелось судов такого типа, которые могли бы плавать по восточноевропейским рекам. Традиционные скандинавские килевые суда с клинкерной обшивкой, приспособленные для морских плаваний, не годились для плавания по русским рекам с порогами и волоками, а в Швеции вообще пока найдены только суда, пригодные для каботажного плавания (см. здесь и здесь). Поэтому выходцам из скандинавских стран вообще не на чем было бы добираться до Новгорода, не то что, до Киева.
 
Нокаутирующий удар по норманизму, выражаясь словами И.Л. Рожанского, нанесла ДНК-генеалогия, результаты исследований которой показали, что скандинавский субклад Z284 не обнаружен на территориях Древней Руси в количествах, подтверждающих миражи норманизма.
 
Но привычка – страшная сила. Несмотря на то, что сейчас совершенно очевидно, что не было никаких выходцев из скандинавских стран на Руси в средневековый период, бессмыслица о скандинавском происхождении русских летописных имен продолжает крутиться в сознании россиян, как мусор в вешних водах. Поэтому сейчас, затратив изрядное количество лет на выявление ненаучной гносеологии норманистских постулатов вообще, я перешла к критическому анализу норманистской фантазии о скандинавском происхождении русских летописных имен, для чего придется подробно рассматривать каждое имя в отдельности.
 
Осенью этого года на конференции в Липецке я представила доклад «Великий русский князь Олег: имя и личность». Материалы конференции были опубликованы. Поэтому всем, кто интересуется научным анализом древнерусских имен Олег/Ольга и как в свете научного анализа выглядит их утверждаемое скандинавистами тождество с именем Хельги, рекомендую ознакомиться с этой статьей по ссылке. Но данная статья – только краткий вариант раздела о русских летописных именах, который я отправила в четвертый выпуск серии «Изгнание норманнов из русской истории» и который находится в производстве. Поэтому для желающих более подробно узнать о результатах моего исследования имени и личности князя Олега предлагаю следить за сообщениями на Переформате: мы известим читателей о том, когда четвертый выпуск «Изгнания норманнов…» выйдет из печати.
 
И сразу могу сказать, что мои первые выводы 17-летней давности, продиктованные больше интуицией (ведь первая публикация – это всегда только первый шаг), подтвердились: заявления норманистов о том, что древнерусские имена Олег/Ольга произошли от скандинавского Хельги есть абсурд. А подробности – в статье, далее – в книге.
 
Но я понимаю, что этих работ будет недостаточно, поскольку наша историческая мысль настолько засижена норманизмом, что придется терпеливо рассматривать многие факты каждый в отдельности, в особенности, факты использования личных имен, которые пытались привязать к идее «скандинавства» русских имен. Так, в связи с моей статьей о Рослагене одним читателем недавно были заданы вопросы, касающиеся упоминания имени Helgi в шведских рунных надписях и датировки этих надписей. В вышеназванной статье я не приводила данных по имени Helgi из шведских рунных надписей за ненадобностью (как думалось мне!) в силу того, что современные поиски скандинавского прототипа для князя Олега передислоцировались на датско-норвежских «героев». Однако видимо адепты идеи прародины Руси из Швеции не желают покидать кущи рудбековской «Атлантиды», поэтому разбор шведских рунных надписей, где упоминается имя Хельги, придется сделать для читателей Переформата. Постепенно я рассмотрю их все, но начну с одного из тех рунных камней, по которому был задан вопрос.
 


Это SM101 – рунный камень из Смоланд, Ноббельсхолм, приход Нэвельшъё. Он представляет собой высокий узкий столбик из гранита, на котором высечена не совсем обычная надпись, согласно которой некоего Гуннара его брат Хельги похоронил по христианскому обряду в Англии, в Бате. А дома в Нэвельшъё его сын Гуннкель установил в честь отца памятный камень. Камень орнаментирован христианским крестом. Надпись на камне гласила:
 
: kun(t)(k)el : sati : sten : þansi : eftiR : kunar : faþur : sin : sun : hruþa : halgi : lagþi : han : i : sten:þr : bruþur : sin : a : haklati : i : baþum
 
Gunnkell setti stein þenna eptir Gunnar, fôður sinn, son Hróða. Helgi lagði hann í steinþró, bróður sinn, á Englandi í Bôðum.
 
Gunnkel satte denna sten efter Gunnar, sin fader, Rodes son. Helge lade honom, sin broder, i stenkista i England i Bath.
 
Гуннкель установил этот камень в память своего отца Гуннара, сына Роде. Хельги, его брат сделал для него саркофаг и похоронил его по христианскому обряду в Англии, в Бате.
 
Камень стоит на границе трех селений при проселочной дороге. Вероятно, он служил межевым знаком, разделявшим Восточный и Западный херады или сотни, т.е. административно-территориальные единицы. Известны и другие рунные камни в Смоланд, использовавшиеся в качестве межевых знаков.
 
Шведский ученый Рагнар Кинандер (Ragnar Kinander), исследовавший рунное наследие Смоланд, отметил, что в данной надписи упомянуты три поколения одного семейства. Братья Хельги и Гуннар находились в Англии, где Гуннар скончался, и его брат Хельги устроил ему достойные похороны, заказав для погребения в Бате каменный саркофаг. При этом, отмечает Кинандер, на память невольно приходит найденный в 1852 г. в соборе Святого Петра в Лондоне фронтон саркофага с рунами, датируемый серединой XI в.
 
Этой фразой Кинандер как бы пытается установить возможную точку отсчета для датировки памятного рунного камня в Смоланд – это середина XI в. То, что ранее XI в. надпись не могла возникнуть, подтверждается и данными использования имени Гуннар. В шведском именослове оно зафиксировано на рунных камнях с XI в. (Ivar Modéer, Svenska personnamn. Lund, 1964. S. 61), а в датских именословах – с XII в. (Danmarks gamle parsonnavne. Under medvirkning af Rikard Hornby. København, 1936-40. S. 410). Смоланд была областью, больше подверженной датскому влиянию в силу близости к Халланд и Блекинге, долгое время находившихся под властью королей данов.
 
Но есть и другие соображения, в силу которых данное событие – смерть в Англии выходца из Смоланд Гуннара и установка ему мемориального камня на родине можно отнести к более позднему времени. Для более точной датировки надо сделать комплексный анализ источника, т.е. рунной надписи.
 
Первое, что следует отметить, это то, что надпись, безусловно, сделана верующим христианином, причем христианином не в первом поколении, а как минимум, в третьем. История распространения христианства в Смоланд известна. Утверждение там христианства связывают с крестовым походом норвежского короля Сигурда Крестоносца (1090-1130), совершенного в 1123 г. Осталось описание этого похода и характеристика населения, еще тогда настолько приверженного язычеству, что только немногие из них соглашались креститься. Преувеличено ли значение Сигурда Крестоносца в распространении христианства в Смоланд или нет (сейчас даже подвергают сомнению и сам факт крестового похода Сигурда в Смоланд), но с именем этого короля и его отца связаны также походы на Британские острова. Отец Сигурда король Магнус Босоногий совершал завоевательные походы в Ирландию и на север Британии, в результате которых ему удалось подчинить часть островов в Ирландском море (о. Мэн) и в Атлантическом океане (Гебридские острова).
 
В 1098 г. Магнус и его отряды вмешались в борьбу между английским королем Вильгельмом II Руфусом и Уэльсом на стороне валлийцев. Магнусу удалось разбить англо-норманские отряды и приостановить завоевание Уэльса англичанами. Сигурд сопровождал отца в походах на Британские острова и оставался править как король Мэна и других островов в отсутствии отца, возвращавшегося в Норвегию.
 
Возможно, эти походы норвежских королей увлекли на Британские острова и выходцев из Смоланд, тем более что вопрос о том, власти какого короля была подчинена Смоланд, очень долго оставался открытым. Договор о границах между датским и шведским королем в южных землях современной Швеции, согласно П. Сойеру, был заключен только в XIII в., а не во второй половине XI в., как предполагалось ранее (Sawyer P. «Landamæri 1». The Supposed Eleventh – Century Boundary Treaty between Denmark and Sweden // Fesrskrift til Olaf Olsen på 60-års dagen. København, 1988). Бат же до начала XIII в. являлся резиденцией епископа Уэльса и был, таким образом, престижным местом для упокоения состоятельных людей, в том числе и иностранцев.
 
Теперь сложим воедино все имеющиеся в нашем распоряжении кусочки мозаики: активность короля Сигурда в Смоланд, его участие в походах отца на Британские острова, которые, наверняка, предоставляли неплохую возможность как для короля, так и для его людей по законам войны улучшить свое экономическое положение. По крайней мере, это единственное реалистическое объяснение тому, как братья Хельги и Гуннар попали в Бат, где Гуннар незадачливо скончался, однако, был похоронен с подобающим достоинством. Ведь область Смоланд вплоть до XII в. была одним из самых глухих уголков будущей Швеции. На начало XI в. ее население насчитывало всего 7800 чел. (Грот Л.П. Ранние формы политической организации в истории скандинавских стран в освещении шведской историографии // Ранние формы политических систем. СПб., 2012. С. 213). И выходит, что более исторически достоверной для рассматриваемой рунной надписи из Смоланд представляется первая половина XII в.
 
В завершение вернусь к вопросу читателя, заинтересовавшегося шведскими рунными надписями с именем Хельги. Его привела в смущение вычитанная где-то версия норманистов о том, что Gunnar – это посол Игоря, а Helgi – это якобы Ольга. Буду очень просить читателя дать ссылку на поле чудес, где пасется такой дремучий, такой забыдущий норманизм. Так значит, кто-то в этой среде может думать, что князь Игорь отправлял своих послов не только в Византию, но и в Англию, транзитом через Смоланд, где и поставили межевой камешек? Ну, что тут посоветовать нашему читателю?
 
Во-первых, отправить творцам этой «версии» этикетку: «Записки сумасшедшего» а ля Н.В. Гоголь и с датировкой, как у гоголевского героя – мартобря 86 числа, между днем и ночью. Во-вторых, быть осторожнее с норманистскими перлами: глупость может оказаться заразной. И в-третьих, перечитать еще раз мою статью, из которой совершенно ясно, что Helgi – это уменьшительная форма мужского имени, в силу чего Ольгой никак не может быть. А кроме того, раз это уменьшительное имя (Вася, Коля, Ваня), то оно не может употребляться и для княжеского/королевского имени, о чем также подробно рассказывается в статье.
 
Продолжение следует…
 
Лидия Грот,
кандидат исторических наук
 
Перейти к авторской колонке
 

Нужна ваша поддержка: продолжается сбор средств на проекты ДНК-генеалогии! Это дальнейшее изучение настоящей истории наших предков, выпуск тематических книг, организация научных мероприятий, исследование палео-днк и ещё многое другое. Один из проектов – издание учебника А.А. Клёсова «ДНК-генеалогия. Практический курс». Кнопки для оплаты пожертвования внизу по этой ссылке. Можно перевести пожертвование от 100 до 5000 руб. любым удобным для вас способом в один клик. Также сообщаем о новой книге А.А.Клёсова и К.А. Пензева, которую можно приобрести в книжных магазинах или онлайн.

 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

35 комментариев: Об имени Хельги: с него все началось

  • Евгений Нефёдов говорит:

    Роскошно!

  • СергейС говорит:

    Так и хочется сказать, как всегда превосходно.
     
    >> …Волга всем рекам мати. Т.е. в народной памяти образ Волги для древних русов закрепился как образ священной реки, персонифицированной в образе Волги-матушки.
     
    Для тех, кто вырос на берегах Волги естественно называть Волгу Волгой. И так режет слух, когда относительно Волги слышишь «речка», «на речку», сразу понятно, что не местные или не с детства живут на Волге. Когда их поправляешь, они искренне не понимают, что не так?.. И наоборот, бывая в деревнях, расположенных на берегах Волги, приятно услышать от местных жителей: «Вы куда, на Волгу?».

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый СергейС! Согласна с Вами: Волга – это не речка, это – Река со священным древнерусским именем Волги. Но состояние российской исторической мысли долгое время было таково, что все сакральные начала были потеряны, поэтому и великое священное значение имени Волга было погружено на дно памяти и занесено илом забвения.

  • Александр говорит:

    А не может быть так, что окажутся отчасти правы и сторонники норманизма, и его противники?! Об этом я стал задумываться после прочтения утверждения Мавро Орбини, что славяне вышли из Скандинавии за 1460 лет до прихода Христа. А может и нет особых противоречий в двух «непримиримых» теориях? А точнее, возможно истина находится в разумном синтезе этих теорий?

    • Виктория В.С. говорит:

      Очевидно, что Вы не удосужились прочесть саму основную статью, на которую автор даёт ссылку («Великий русский князь Олег: имя и личность»). У Лидии Павловны как всегда всё разложено «по полочкам». В IX в. у скандинавов имя Хельги могло быть, но только как аналог уменьшительного имени типа Ваня или Петя или прозвища (и даже не святой для IX в., а, например, горбатый). Нет никаких свидетельств, чтобы в те времена правители попадали в хронику, как теперь президенты сша (бил, джек))). Ну типа, Вова Ленин или Йося Сталин.

      • Liddy Groth говорит:

        Уважаемая Виктория В.С.! В очередной раз с удовольствием отметила точность и глубину Вашего восприятия моих публикаций. В силу того, что мне почти все время приходится, с одной стороны, идти по научной «целине», с другой – расчищать Авгиевы конюшни как продукт деятельности норманистов, материал публикаций бывает часто непрост. Поэтому так важно иметь читателей, которые понимают, что читатель играет активную роль в процессе научного познания.

    • Liddy Groth говорит:

      >> …отчасти правы и сторонники норманизма, и его противники.
       
      Если разговор принимает такой серьезный оборот, то пора уточнять категории. Дайте ваше определение норманизма, и после этого будет проще нащупать миротворческую линию.
       
      >> …утверждения Мавро Орбини , что славяне вышли из Скандинавии за 1460 лет до прихода Христа.
       
      Вообще-то в моих статьях о древнерусских князьях речь идет о совершенно другом периоде: IX в. «после прихода Христа», X в. «после прихода Христа» и т.д. Что же до М. Орбини, то он по-своему отстаивал идею древнего происхождения славян. Сейчас мысль о древних корнях славянства прекрасно подтверждена ДНК-генеалогией, согласно которой древние предки современных славян уже 4600-4900 лет до н.э. вышли на Русскую равнину с Балкан и с южнобалтийского побережья (с части территории современной Германии). 4200 лет тому назад образовалась новая славянская ветвь R1a-M458, которая сейчас преобладает у западных славян, но просматривается и на самом юге современной Швеции. Так что мысль Орбини о древности предков славян подтвердилась, но относительно Скандинавского полуострова получается так, что древнейшие славяне не выходили со Скандинавского полуострова, а заходили туда с Европейского континента.
       
      >> …возможно, истина находится в разумном синтезе этих теорий.
       
      Была бы признательна, если бы представили Ваш вариант такого синтеза. Как конкретно Вам это представляется?

  • Slava говорит:

    Поясните, пожалуйста, эти цифры о 7-8 метрах. Речь здесь явно не идет об изменении уровня Балтийского моря. А как дно его могло так интенсивно изменяться за такой короткий геологический срок в несколько (2-3) столетий?

  • Юрий ВК говорит:

    Е.С. Галкина соотносит имя князя русов Олег с иранским Халегу – «творец», «создатель».

  • Константин Анисимов говорит:

    Здравствуйте. С большим интересом прочел эту новую статью. Хотелось бы кое-что уточнить (как раз пишу книгу, посвященную Вещему князю и нужно сделать обзор всевозможных версий). Главное, что осталось без объяснения – это датско-английские эпические герои. Пусть они изначально были не «святыми», а «шлемоносцами», но почему в таком случае англосаксонский эпос сохранил именно усеченную форму? Насколько я понял, Вы это объясняете аналогией с русским Алешей Поповичем. Не могу согласиться, так как «Алеша», скорее всего, просто переосмысленное имя вроде «Лешко». Имя Хэльмгер мне не попадалось, оно нашло отражение в источниках или же это конструкт Модеера? Ну и последний вопрос: если в Швеции имя «Гуннар» появляется так поздно, то откуда шведы его заимствовали, на ваш взгляд? Заранее спасибо за ответ.

    • Виктория В.С. говорит:

      Уважаемый Константин, не забывайте, что когда речь идёт об Олеге нужны версии, возможные для IX в. Про англо-датское (где Хельги и Гуннар) для конкретного примера Автор приводит обоснование, почему это относится к XI в. В это время имя Хельги (в смысле святой), на мой взгляд, тоже маловероятно, но прозвище вполне уже могло быть. У военных до сих пор распространены прозвища, позывными называются.
       
      Теперь про имя Хельмгер, которое Вам не встречалось. Вот, пожалуйста, сайт на эту тему. Оно там встречает в трёх вариациях. И там, наверняка, найдётся множество древних имён, которые не упомянуты ни на камнях, ни в сагах. Но с содержательной точки зрения важно совсем другое. А именно, в традиции имятворчества были распространены формы имён от «шлема» (хотя, я думаю дело не в шлеме, а в другом значении этого слова, связанного с возвышенностью). Там основ около 30-ти, а с вариациями и вдвое больше. При этом имён с основой «Helig» в таблице сайта всего четыре. При этом только само Helgi и ещё Heligolf могут претендовать на самостоятельное происхождение. Два других вполне возможно поздние «модернизации шлема». И, что показательно, одно из них как раз от Хельмгера, который превратился в Хелихгера.

      • Константин Анисимов говорит:

        Спасибо, Виктория. Собственно, мне необходимо лишь уточнить ряд неясных вопросов. Лидия Павловна любезно это сделала. Я вообще убежденный сторонник славянского (во всяком случае, дунайского) происхождения как самого Олега, так и его имени. Благо, до недавнего времени это было в ходу у чехов в тех же формах, что и у нас (Olek/Wolek = Олег/Вольга), равно как в мужской, так и в женской форме.

      • Liddy Groth говорит:

        Уважаемая Виктория! Вы совершенно правы, напоминая о том, что рассматриваемые варианты для имени Олег должны соотноситься с периодом жизни и деятельности князя Олега. Но еще важнее, на мой взгляд, осознать, наконец, что имя Олега выросло из именословной традиции древних русов, и его распространение шло из Восточной Европы на Запад, а не наоборот. Исходя из этого и должны отыскиваться «версии» имени Олег. Я дам на Переформат статью, где я рассматриваю версии имени Олег, истоки которых связаны именословной традицией древних русов. Этим я как бы дополню опубликованную статью, где основной фокус сосредоточивался на скандинавском материале, поскольку было важно показать, что скандинавские варианты Хельги не имеют никакого отношения к имени Олег.
         
        Несколько примечаний по ходу. О «шлеме» и о значении, связанном с возвышенностью: в статье есть данные о начальном именной компоненте Hiælm- / Hælm- от др.-шв.hiælmber < *helma- (др-исл. hjalmr) «шлем» в таких именах, как Hiæmdor, Hiælmger, Hiælmvast или женские Hælmborgh. Но есть и именной компонент Holm- от др.-швед. holmber «маленький остров» в таких именах как Holmbiorn, Holmgeir (в более позднее время m редуцировалась и имя получило форму Holger) или в женском имени Holmfrid. Данные именные компоненты схожи по звучанию, но имеют различную этимологию, могут и при написании выглядеть очень похоже. Это лишний раз свидетельствует о том, что именной материал – зыбкий источник, который в историческом анализе играет подсобную роль, но никак не базовую. В каталоге, на который Вы дали ссылку, есть имя Heligbert. Когда я писала в статье о Helgi как гипокористике и как о прозвище, то я имела в виду, прежде всего, скандинавские именословы. Heligbert – это европейский континент, в частности, имя Heligbert зафиксирован в 794 г. в Утрехте или бывшем Вильтенбурге (Фризская Славония). Этот пример дает нам третью линию исследования helgi как именного компонента в двусоставных именах на европейском континенте (не на Скандинавском полуострове), и там открывается своя, очень интересная история. Результаты исследования этой истории есть в книге, которая находится в издательстве. Как видите, helgi должно было исследоваться в рамках нескольких направлений (гипокористика, прозвище, именной компонент), а не загоняться в бессмысленную догму норманизма.

        • Виктория В.С. говорит:

          Уважаемая Лидия Павловна! Конечно, ждём новые статьи и книгу(и)! Но вопросы всё равно крутятся «на языке». Мы ведь не малые дети в классе. И даже при полном осознании своего уровня на «шкале дилетанства», имеем в своей голове какую-то картину, которая не даёт покоя))).
           
          >> …и его распространение шло из Восточной Европы на Запад, а не наоборот.
           
          Очень интересно, как Вы продолжите наполнять содержанием эту, для меня очевидность, которая прописана в европейских маркерах днк. Но я помню (по обсуждениям), что Ваши предыдущие статьи в этом русле пока не воспринимаются во всей своей целостности. Если бы дело было просто в «целине», но Вы переворачиваете всё на 180 градусов, а взгляды, которые привыкли «стоять на голове» сопротивляются переворачиванию «на ноги». По-настоящему Ваши труды будут прочитаны и поняты в другом поколении.
           
          Я совсем далека от «тонкостей» лингвистики, но основы языкознания пыталась освоить, иначе многое в понимании исторических вопросов повисает в воздухе. Что касается нынешнего состояния лингвистических воззрений, то они очень далеко отстоят от переосмысления, которое должно произойти на базе данных днк-генеалогии. Недавно зашла на форум сайта одной из групп днк-генеалогов МОЛГЕН, а там в полный рост обсуждают гаплотипы вперемешку с якобы существовавшими славянскими койне (даже во множественном числе).
           
          Хоть режьте меня, никогда не поверю, что из койне в короткий исторический период может родиться синтетический язык. И не просто родиться синтетическим, а ещё и повторить множество грамматических правил другого языка, который описан 2500 л.н. за тысячи км на восток. Этого не может быть, значит, всё было иначе.
           
          Есть реальный исторический пример, что происходит, когда для расширения коммуникаций формируется койни. Язык синтетический у древних греков превратился у нынешних в аналитический. По другому в деталях, но по тому же принципу сформировался английский и болгарский, хотя лексическая основа в основном от языков, имеющих синтетические компоненты. Для того, чтобы не сочинять «славянское койни» в истории Руси не требуется даже днк-генеалогия, а только логика самого языкознания, тем не менее…
           
          А уж ожидать чего-то иного, кроме «распространения с Запада на Восток» не приходится от специалистов, воспитанных на «дереве» языков, где германские образовались раньше, чем балто-славянские. Даже «посчитано», что значительно раньше)). Ирония в том, что это дерево-то на самом деле существует, но смысл «вилок» в нём совершенно иной, чем принято в языкознании. Эти разветвления отражают объединения разноговорящих групп, когда была не смена языка одной группы на другую, а синтез языков.

    • Liddy Groth говорит:

      >> …почему англосаксонский эпос сохранил усеченную форму? Насколько я понял, Вы объясняете это аналогией с Алешей Поповичем.
       
      Мысль статьи по этому вопросу следующая: именословы литературные (эпических произведений, поэтических произведений и пр.) и именословы реальные, конкретно, именословы правителей составляются на основе разных принципов и выполняют разные функции. Поэтому если литературные герои могут носить «усеченную» форму имени: уменьшительное имя или прозвище, то в именословах правителей такие именные формы не применялись. Именно эту мысль я объяснила, приведя пример с Алешей Поповичем. Поэтому в англосаксонском эпосе, по законам жанра, могли встречаться «усеченные» формы, а у реальных исторических правителей мы таких форм не обнаруживаем.
       
      Ваш вопрос относительно того, почему то или иное имя литературных героев англосаксонского эпоса использовалось в «усеченной» форме, мне понятен: норманисты, пересыпая из пустого в порожнее более двухсот лет, так и не смогли привести убедительное объяснение по этому вопросу. Об этом я пишу в статье. Но об этом же начинают говорить и в норманистских кругах. В подтверждение привожу статью А.А.Романчука – этот автор, правда, позиционирует себя как бы «над схваткой», но в журнал, где его статья напечатана, никого со стороны не допустили бы. В данной статье сказано четко: рассуждения норманистов (конкретно, имеется в виду работы Мельниковой) о происхождении имени Хельги в его литературной форме (в том же англосаксонском эпосе) никакого доказательного содержания не имеют. Правильно, согласна с этим, о чем и говорю в своей статье. Не нашли этой связи норманисты, поскольку, повторяю, они не работают с источниками, а тупо перепевают выдумки рудбекианизма. А я, работая с источниками, эту связь нашла и достаточно подробно проследила в своей книге, которая сейчас находится в производстве, а статья представляет краткий фрагмент из нее. Подождите выхода книги, ознакомьтесь с представленным там материалом, и если останутся вопросы, приходите – обсудим. Переписывать же всю книгу для ответа не вижу смысла. Могу только намекнуть: в названных Вами эпических произведениях Хельги присутствует не как гипокористика, а как прозвище (в статье я называю две формы – гипокористику и прозвище). Мне удалось найти очень интересные материалы, которые показывают, каким образом возникло такое прозвище, с какой целью (люди всегда работают, исходя из целеполагания) оно стало использоваться в литературных произведениях и пр. Дождитесь книги, тогда и продолжим разговор.
       
      >> …Алеша, скорее всего, переосмысленное имя Поповича, вроде Лешко
       
      Для профессионального историка рассуждения, предлагаемые в форме «скорее всего» и пр. доказательствами не являются. Тем более, что я и не исследовала вопрос о том, путями какого «переосмысления» попало в былину имя Алеша. И при чем здесь Лешко? Я вела речь о том, что литературный именослов (былинный и пр.) возникает по своим правилам, отличным от реальных именословов. Взаимоотношения реальных и литературных именословов таковы, что имена или прозвища реальных исторических деятелей или имена богов – теонимы, а также именословы религиозных систем влияют на имяобразование литературных героев, но вряд ли бывает наоборот. Классический пример – имя богатыря Святогора, которое так и осталось былинным символическим именем, не перешедшим в княжеские именословы. Так и за именем Хельги из англосаксонских и скандинавских произведений не отыскивается реальных исторических деятелей из датско-норвежской среды. Перечитайте внимательно Адама Бременского: у него все исторические скандинавские персонажи рассматриваются очень внимательно.
       
      >> …Имя Хэльмгэр мне не попадалось…
       
      А Вы с какими источниками работали? Это имя зафиксировано в «Nordisk runnamnslexikon», Uppsala, 2007. В осовремененной форме Hjalmar, Helmer оно дожило до наших дней, является календарным именем.
       
      >> …это конструкт Модеера?
       
      У Модеера нет конструктов. Он собирал только реальные имена, встречавшиеся ему в шведских источниках: в рунных записях и пр.
       
      >> …если в Швеции имя Гуннар появляется так поздно, то откуда шведы его заимствовали?
       
      Во-первых, почему Вы решили, что XI в. для шведской истории – это поздно? А во-вторых, шведские, как и другие скандинавские именословы развивались под влиянием импульсов с европейского континента. Причем имена целиком большей частью заимствовались уже в христианскую эпоху, а в более ранние времена (в дохристианские) заимствовались часто не имена целиком, а именные компоненты, которые в соответствие с принципом варьирования образовывали различные имена. Посмотрите в статье, например, данные об именном компоненте gunnr/guðr, то как шло освоение, переосмысление и варьирование этого компонента с течением времени.

      • Игорь говорит:

        Уважаемая Лидия Павловна! После смерти в 882 году Габдулы Джилки правителем Волжской Булгарии стал Святогор. Не менее реальны Светогор и Чернояр.

        • Liddy Groth говорит:

          Уважаемый Игорь! Спасибо за комментарий. Я, правда, имела в виду русские княжеские именословы (надо было поконкретнее уточнить), куда некоторые былинные имена вошли, а некоторые – нет. Эти княжеские именословы затрагивают (если говорить условно) Новгородчину и Киевщину или Русь-Славию и Русь-Куявию. У меня в планах начать писать и о Руси-Арте, где обнаружится более широкий круг имен.

  • Oleg говорит:

    >> в моей первой публикации об именах Олега и Ольги я написала, что утверждение о происхождении имени Олег от скандинавского Хельге (Helge) в значении святой/helig представляет из себя абсурд, ибо святые – понятие, связанное с христианством, а христианство получило широкое распространение в скандинавских обществах не ранее конца XI в., соответственно, тогда и могло появиться имя Хельги как производное от слова helig – святой.
     
    Я сам являюсь противником теории норманнов, но не вижу никакой проблемы в том, что Хельга/Хельге были заимствованы из старонорвежского языка. Вы пишете об абсурде понятия «святой» в дохристианском обществе, что очень странно. Неужели «святость» может касаться только христианства? Кстати, правильнее переводить не святой, а священный, протонорвежское *Hailaga переводится как посвящённый богам (ссылка).
     
    Der Name Helge (Nebenform Helgo, weibliche Form Helga) stammt aus Skandinavien, von dem schwedischen Wort hailac («gesund») bzw. von helig («heilig»). Helge bedeutet somit «der Heilige» oder «der Gesunde». Также кроме значения «священный» имеет место значение «здоровый», что нашло отображение во многих германоязычных языках, в том числе английском – healthy, holy. В финском языке имя также популярно, несмотря на то, что финский язык даже не индоевропейский (ссылка).

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Олег! К этой публикации на Переформате приложена ссылка на статью, в которой буквально разжевывается, почему Хельги из скандинавских именословов не имеет ничего общего с древнерусскими именами Олега и Ольги. Именно эта статья и обсуждается читателями, а не заметка, которую я написала 17 лет тому назад и которую упомянула только для того, чтобы восстановить хронологию. Потрудитесь, пожалуйста, ознакомиться со статьей, если хотите принять участие в дискуссии на достойном уровне.
       
      И не ставьте себя в неловкое положение, приводя в качестве аргументации данные с популярного сайта Википедия, пусть хоть и с англоязычного, с использованием «протонорвежского» языка. Автор этой статьи просто тиражирует квинтэссенцию норманистской мудрости, где ни за одним утверждением нет научных доказательств. Я не знаю, что такое «протонорвежское *Hailaga», но знаю, что попытка перевода helig как священный – это как раз притянутая за уши, натужная попытка подтянуть helig в значении «святой» к дохристианской эпохе. Научных доказательств с опорой на источники для этого нет. Или уж будьте любезны, приведите те источники, в которых фигурирует протонорвежская *Hailaga со значением «посвящённый богам».
       
      >> …Также кроме значения «священный» имеет место значение «здоровый», что нашло отображение во многих германоязычных языках, в том числе английском – healthy, holy.
       
      Вы без зазрения совести просто печатаете все тривиальности норманизма, да еще с таким видом, как будто это Ваши собственные открытия. В статье у меня все это рассматривается. Вам бы сначала немного подначитаться по вопросу, а потом встревать в дискуссию.
       
      >> …В финском языке имя также популярно, несмотря на то, что финский язык даже не индоевропейский (ссылка).
       
      Вот это я понимаю, аргумент так аргумент! Значит, если у финнов популярно имя Хельги, то князю Олегу сам бог велел быть скандинавом! А замечание о том, что финский не относится к индоевропейским языкам просто венчает все. Правда, какое отношение это имеет к именословам, я уж и не пойму. Вот, у славян популярно имя Иван, а славяне однако – не евреи.

    • Игорь говорит:

      Также являюсь противником норманизма, но меня до сих пор интересует, с кем можно интерпретировать упомянутого в Кембриджском документе Хельгу, который воевал с хазарским военачальником Песахом. При этом данные события происходили уже после смерти князя Олега.

      • Liddy Groth говорит:

        Уважаемый Игорь! Я выложу на Переформате продолжение статьи, там будет и про Кембриджский документ.

  • Константин Анисимов говорит:

    >> Могу только намекнуть: в названных Вами эпических произведениях Хельги присутствует не как гипокористика, а как прозвище (в статье я называю две формы – гипокористику и прозвище).
     
    Пожалуй, соглашусь тут с Вами. Я отношусь к той группе исследователей, которая считает, что генеалогии Скьельдунгов и ранних Инглингов на самом деле основаны на эпической традиции народов эпохи Великих Переселений. В Скандинавию их, скорее всего, принесли герулы, когда бежали из Подунавья. В частности прототипом скьельдунга Хельги один исследователь-любитель, который обладает просто энциклопедическими знаниями в области истории и эпоса той эпохи, Александр Рогожин (http://aloslum.livejournal.com), считает Амала Винитария.
     
    >> Тем более, что я и не исследовала вопрос о том, путями какого «переосмысления» попало в былину имя Алеша. И при чем здесь Лешко?
     
    Дело в том, что русское диалектное «алеша» и польское «Лешко» имеют общее значение «хитрец», а описание победы Лешко Попелюша над «Александром Македонским» по сути литературно обработанная хронистами былина о победе Алеши Поповича над Тугарином. Так что, это как раз яркий пример того процесса, который вы описываете в статье – наполнение новым христианским смыслом древних эпических имен, ставших уже не понятными. Возможно, вам это будет интересным. Хотелось бы добавить, что история знает пример, когда в летописи попадают именно гипокристики – первый исторический персонаж польской истории Мечислав вошел в историю именно под таким «усеченным» именем – Мешко.
     
    >> Имя Хэльмгэр мне не попадалось…
     
    Я специально этой темой никогда не занимался. Разве что саги читал и исторические исследования по эпохе викингов. Для себя уточнить хотел.
     
    >> Посмотрите в статье, например, данные об именном компоненте gunnr/guðr, то как шло освоение, переосмысление и варьирование этого компонента с течением времени.
     
    В статье не отображено происхождение интересующего меня имени. Имя определенно существует в 10 веке. Любопытно, где искать его истоки.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Я отношусь к той группе исследователей, которая считает, что генеалогии Скьельдунгов и ранних Инглингов на самом деле основаны на эпической традиции народов эпохи Великих Переселений. В Скандинавию их, скорее всего, принесли герулы…
       
      Боюсь огорчить Вас, но у скандинавских исследователей, конкретно, у датских и шведских историков, отношение к Саксону Грамматику или к Перечню Инглингов давно изменилось: их относят сейчас к литературным произведениям или художественному вымыслу. В книге у меня об этом подробнее. Если Вы приобретете мою книгу, можно будет поговорить более предметно. А так, искать исторические аналоги легендарной династии Скьелдунгов все равно, что искать исторические прототипы для династии Гороховичей от царя Гороха.
       
      >> …история знает пример, когда в летописи попадают именно гипокристики – первый исторический персонаж польской истории Мечислав вошел в историю именно под таким «усеченным» именем – Мешко.
       
      Я не очень уверена, что княжеское имя Мешко – это гипокористика от Мечислава. Возможно, это какая-то иная форма, отражающая особенности имяобразования у западных славян. Ведь имя Мешко передавалось в этой же форме по наследству и служило отчеством: Мешко Мешкович (Mieszko Mieszkowic). Надо будет посоветоваться с теми, кто хорошо знает польские именословы.
       
      >> …В статье не отображено происхождение интересующего меня имени. Имя определенно существует в 10 веке. Любопытно, где искать его истоки.
       
      Назовите, пожалуйста, в каком источнике 10 в. Вы видели интересующее вас имя, и я, может, помогу Вам.

      • Константин Анисимов говорит:

        >> Назовите, пожалуйста, в каком источнике 10 в. Вы видели интересующее вас имя, и я, может, помогу Вам.
         
        Я имел ввиду Гунаря из договора Игоря с греками.

        • Liddy Groth говорит:

          Здесь может иметь место либо созвучие, либо первичность имени Гунарь, повлиявшего на образование имени Гуннар – именословные традиции русов, южнобалтийских славян оказали очень большое влияние на развитие западноевропейских именословов. Но я не хочу гадать. Я собираюсь постепенно пройти по всем летописным именам и поработать с ними, оставив норманистские «теории» отдыхать на обочине. Это займет определенное время, но когда-то надо начинать разбирать Авгиевы конюшни норманизма.

  • И. Рожанский говорит:

    Детский вопрос: а что делать с другим княжеским именем – Игорь? К какому славянскому корню его привязать, притом настолько убедительно, чтобы отвергнуть его сходство со скандинавским Ingvar? Эти два имени по своим фонологическим переходам органично вписываются в такие славяно-германские изоглоссы, как «утка» – «Ente», «князь» – «*kuningas», «якорь» – «Anker» и т.д.
     
    С другой стороны, само наличие подобных фонологических переходов работает против прямого заимствования имени Ingvar из Скандинавии IX-X веков, поскольку уводит в намного более ранние времена протославянских-протогеманских контактов, когда предки шведов и норвежцев еще жили в континентальной Европе, а жители Скандинавского полуострова говорили на языках, не относившихся к германской группе.

    • V. M. говорит:

      Имена всё же разные. Пример: рязанский князь Ингварь Игоревич (ум. 1235), сын рязанского же князя Игоря Глебовича (ум. в 1194 г.). Причем если бы имя Ингвар было бы заимствованным и «русифицировалось» бы в Игоря, то логичнее было бы отцу и сыну «обменяться» именами. Допустим, отец получил «модное заморское имя», сына назвали также, но уже «на русский манер». Однако мы этого не видим, всё наоборот. Мать Ингваря – Аграфена Ростиславна, совсем не из Скандинавии. Но если присмотреться к генеалогиям внимательнее, то бабушка Аграфены – Христина Шведская (мать Ростислава), дочь шведского короля Инге Старшего (Inge den äldre, ум. ок. 1110). Таким образом, Инге Старший – прадед рязанского Ингваря по материнской линии. Теоретически Ингваря могли назвать в честь него, т.е. далекого прадедушки (какие другие версии?). Если так, то его и назвали Ингварем, а не Игорем. Славянские языки знают такую же форму: польск. Igor, словацк. Igor, словен. Igor, хорв. Igor, чеш. Igor, болг. Игор, серб. Игор. В имени Ингваря Игоревича история оставила нам очень показательный пример того, что не следует путать имена.

    • Liddy Groth говорит:

      >> …что делать с другим княжеским именем – Игорь?
       
      То же, что и с именем Олег – нормально работать, выведя норманизм за скобки. До тех пор, пока с именем Олег не работали, а просто повторяли до одурения, что оно от скандинавского Хельги, то «воз» стоял без движения. А теперь я смогла предложить результат реального исследования: Хельги – гипокористика и совсем другое имя. «Воз» сдвинулся с места и, набирая скорость, пошел по пути дальнейших открытий. То же будет и с именем Игорь – работать надо. Но будем торопиться медленно. Давайте сначала наговоримся как следует об имени Олег. Скоро будет опубликована статья-продолжение. Надеюсь, там будет, о чем поговорить.
       
      >> …заимствования… из Скандинавии IX-X веков…
       
      Прямые заимствования имен из Скандинавии IX-X вв. на Русь – это мираж. Думаю, что и в более поздние времена такого не наблюдалось. Скандинавские страны были, в основном, принимающей стороной.

  • Дмитрий Логинов говорит:

    Обращает на себя внимание история бытования имён Олег и Игорь в княжеской среде в период раздробленности. В «Лаврентьевской летописи», начиная с поколения сыновей Ярослава Мудрого, в роду Рюриковичей названы 4 Игоря и 7 Олегов (судя по всему, с XII в. под влиянием Скандинавии начало распространяться также имя «Ингварь», которое не следует путать с «Игорь»); из других источников известны ещё по меньшей мере 3 Игоря и 5 Олегов. Из этих 19 представителей княжеского рода не связанными с юго-восточной Русью оказываются лишь трое: Игорь Ярославич, посаженный великим князем во Владимир Волынский и скончавшийся в 1060 г.; его внук Игорь Давыдович, владевший, судя по всему, каким-то уделом в Волынском княжестве, и Олег Ярославич («Настасьич») – внебрачный сын Галицкого князя Ярослава Осмомысла. Все остальные – князья бывших северских земель (Черниговское, с позднее образовавшимся Брянским), Новгород-Северское (с Курском) княжества, а также Муромо-Рязанское княжество, выделившееся из Черниговского, и сохранявшее с югом прочные связи), представители двух ветвей потомков Святослава Ярославича – Олега (в Черниговской, Новгород-Северской, Курской, Брянской землях) и Ярослава (в Муромо-Рязанском княжестве) Святославичей. Выделенные исключения скорее из числа таких, которые только подтверждают правило. Игорь Ярославич родился ещё в эпоху расцвета централизованного Русского государства, Игорь Давыдович получил имя, судя по всему, по широко распространённому в раннем средневековье обычаю называть внука в честь деда, в случае же с Олегом «Настастьичем» обращает на себя внимание уже сама необычность его не вполне официального статуса. Возможно, в довольно чёткой географической привязке распространения двух княжеских имён (заметим, никак не соотносимой со скандинавским влиянием) следует искать разгадку их происхождения.

  • Admin говорит:

    Продолжение темы: http://pereformat.ru/2015/01/oleg-olga/

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья