Первая часть… Историческая «идентификация» чуди как «финландцев либо естландцев» вошла в российскую историческую науку с 30-х годов XVIII в. непосредственно из шведского политического мифа, проводником которого в данном конкретном случае явилась диссертация профессора из Або Альгота Скарина «De originibus priscæ gentis Varegorum» (1734). Но надо сказать, что это был не единственный его вклад. Русская история обязана ему введением того, что я назвала бы хронологическим ограничителем. Как известно, начало русской истории cвязывается ныне с расселением славянских племен в Восточной Европе, которое сейчас относят к V в. (сравнительно недавно относили к VI в.). Это та стартовая черта, от которой до сих пор отсчитывается русская история. И она была обозначена как раз Альготом Скарином и именно в указанной диссертации, в которой он стал делить историю России (или Восточной Европы) на период «до расселения славян» и «после расселения славян».
 

 
По мысли Скарина, Россия, бывшая одной из областей империи Одина, до расселения славян была населена гуннами. Скарин считал, что гунны были в родстве с готами, поскольку и тех, и других он относил к скифам. На основе их тесного родства и военных союзнических отношений, согласно версии Скарина, возникло даже общее название «Gothunnen». В какой-то период его правления, повествовал Скарин, Один разделил свою империю так, что возникло два рейха (rike). Один из них – это свея-готский рейх или Свеция (Маннхейм), который наряду со свея-готами включал Норвегию и Данию. Другой – королевство Хольмгардия или Гардарика, которое включало в себя восточные области по Ботническому и Финскому заливу, Эстляндию, Ингерманландию и Карелию, подчинявшиеся Шведскому рейху и столетиями выплачивавшие дань. Шведские короли ставили туда своих родственников в качестве властителей и малых королей с поручением защищать страну от нападения пиратов. Аргументацию для приведенных рассуждений Скарин черпал из исландских саг.
 

Проекты Академии ДНК-генеалогии – это новый взгляд на историю наших предков, исследование прошлого всех народов России, выпуск книг, организация научных мероприятий и многое другое. Исследования в области ДНК-генеалогии не только серьёзно продвигают науку, но и показывают обществу жизненно важные ориентиры – кто мы, откуда и куда движемся дальше. Если Вы – сторонник развития ДНК-генеалогии, то приглашаем Вас стать членом Академии ДНК-генеалогии. Мы вместе делаем историю!

 

Важной задачей тамошних правителей было закрыть сухопутный и морской пути в Скандинавию чужим народам, особенно, славянам (Sclavii) или вендам (Venedi), которые вторгались в соседние с ними регионы. Властители Хольмгардии подчинили славян и венедов, сделали их данниками и использовали их помощь в качестве наемников. Славяне пытались скинуть это ярмо, но они затрудняли торговлю Хольмгардии, им не удалось подчинить скандинавские области севернее морского залива, поскольку шведы охраняли Хольмгардию с помощью других вспомогательных войск.
 
Из-за этого древнего господства скандинавов над славянами проистекают, согласно Скарину, и до сих пор их особые политические права: «Именно по старинному праву господства над Сарматией шведские и датские правители считаются королями вендов». Королями, маркграфами и пограничной стражей Хольмгардии были в те времена шведы, и они защищали страну от чужих племен. Но в V веке гунны, сообщает Скарин, покинули эти места, и в опустевших областях стали распространяться славяне и венды, ищя нового места жительства. С тех времен и идут конфликты славян (Цит. по Scholz, Birgit. Von der Chronistik zur modernen Geschichtswissenschaft. Die Warägerfrage in der russischen, deutschen und schwedischen Historiographie. Wiesbaden, 2000. S. 266-267, 269, 277).
 
Стоит обратить более пристальное внимание на то, что и Байер, и Миллер шли след-вслед за Скариновской версией истории Восточной Европы, из которой русские изгонялись вплоть до V в., поэтому продолжайте следить за руками…
 
Так, в своей нашумевшей диссертации/речи «О происхождении имени и народа российского», произнесенной в сентябре 1749 г., Миллер постулировал: «Из древних российских летописцев, которых довольное число имеем, известно, что россияне в сих землях за пришельцев почитаемы быть должны (выделено мной – Л.Г.). Чудь… по российски называются все прежние всяких земель жители до пришествия россиян (выделено мной – Л.Г.) во оных находившиеся. Ибо мною примечено, не токмо в самой середине России и в местах северных, но и в пределах южных при Волге реке, при Тоболе, при Иртыше, при Оби, при Енисее, при Селенге, да и на самых китайских границах, что ежели кто увидя старинное какое укрепление, достопамятные здания, могилы, палаты, статуи и другие сим подобные вещи, спросить, какого то народу? Россияне ли то соорудили? То везде отвечают: Делали то чудь, в древнейшие времена в тех местах жившие. А когда упоминается в российских летописцах о чуди, которые прежде россиян жительство имели в северной части России, то особливо разуметь должно чухонцев, корелов и естландцев. Ежели кто похочет назвать их первоначальными сих стран жительми, то я в том не спорю… (выделено мной – Л.Г.) (Миллер Г.Ф. О происхождении имени и народа Российского // Фомин В.В. Ломоносов. Гений русской истории. М. 2006. С. 372).
 
И далее в этой же речи читаем: «Новгородский летописец объявляет, будто Гостомысл бы в Новегороде князем, а сын его Словен близ того места, где ныне Псков, построил город, где он по трилетнем владении скончался, оставя наследником сына своего Избора, который от угрызеия змеи умер. Помянутый город по Словене сперва Словенск, а потом по Изборе Изборск назван. Но всяк видит, что все вышенаписанное новгородцами вымышлено (выделено мной – Л.П.) токмо для своего прославления. В Несторовой яко в древнейшей российской летописи о новгородских князьях славенского рода ничего не упомянуто, но наипаче объявляется, что новгородцы были без владетелей, пока варягов для принятия княжения назад не призвали» (Там же. С. 396).
 
За истекшее после опубликования статьи Байера «О варягах» десятилетие Миллер, разумеется, подучил русский язык настолько, чтобы не путать Феодосьев или Киево-Печерский монастырь с «аббатом» Феодосием, а также, чтобы научиться понимать древнерусские предания о чуди в путешествиях по Сибири (эти предания вполне идентичны тем, что записывались и в XIX в.) но он явно, по-прежнему, не научился понимать такой источник как русские летописи.
 
Поэтому совершенно справедливой представляется отповедь Ломоносова, который в возражениях на диссертацию Миллера заявил: «Новгородский летописец весьма дерзновенно опровергается… ежели автор против того важные возражения имеет, надлежало бы ему, предложив о Славене, Русе, Болгаре, Комане, Истере, о создании Славенска и Старой Русы, о двух запустениях Славенска и о обновлении оного и пременении в Новгород и проч., и купно сообщить свое мнение, а не так совсем без основания откинуть (выделено мной – Л.Г.). По моему мнению, сего древнего о Славенске предания ничем опровергнуть нельзя. И хотя внешними писателями не утверждается, однако само собою стоять может, и самовольно опровергать его в предосуждение древности славенороссийского народа не должно (см. об этом Ломоносов М.В. Возражения на диссертацию Миллера // Фомин В.В. Ломоносов. Гений русской истории. М., 2006. С. 412).
 
Но после Миллера явился Шлецер, который ни много, ни мало взял на себя труд осуществить «восстановление первоначальных Нестеровах слов» и «издать очищенного Нестора». Поразительное самомнение для человека, который для работы с летописями нуждался в помощи русско-немецкого переводчика. Шлецер высказался, разумеется, и о чуди. Интересно все-таки обратить внимание на то, как вопрос о чуди споро и дружно обсуждался этими немецкими академиками на протяжении XVIII – начала XIX вв., переходя от одного к другому, прямо как по эстафете, пока окончательно не застрял в механизме российской исторической мысли и не начал нескончаемое вращение в работах российских историков, археологов, этнографов.
 
Сила представителей западноевропейской мысли – в эффекте корпоративной замкнутости на самих себя и в непоколебимой уверенности в исключительной ценности всего, что изрекается представителями этой мысли, даже если это – абсолютная глупость. Сложился этот менталитет как раз в русле готицизма, о котором я уже немало писала, и который к XVIII в. был окончательно оприходован трудами западноевропейских просветителей. Выступление в качестве слаженного хора при тиражировании западноевропейских утопий применительно к русской истории типично для Байера, Миллера и Шлецера. Это проявилось в вопросе о варягах, что достаточно хорошо известно. Но мало обращалось внимания на то, что корпоративная сплоченность касалось и вопроса о чуди. А ведь вопрос о чуди не менее важен, чем вопрос о варягах. Причем он важен и для исследования проблемы российской государственности, и для исследования генезиса российской полиэтничности.
 
Но вернемся к Шлецеру. Вот что можно прочитать у него о чуди там, где он разбирает перечень народов, названный летописцем в «Афетовѣ же части»: «…Он (летописец – Л.Г.) перечисляет вдруг 16 народов; но первое название не должно входить здесь в исчисление, а вставлено сюда переписчиком (на первом месте в летописи стоит русь, но это не укладывается в голову Шлецера, поскольку не соответствует стереотипу о руси из Скандинавии, поэтому это неправильная русь, от «переписчика» – Л.Г.). Хотя оно находится во всех списках, почему я не осмелился его выбросить; …очень видно, что Нестор исчисляет здесь древнейшие народы, начальных жителей России; а нельзя оспорить того, что Руссы пришли в нее гораздо позже (выделено мной – Л.Г.) …Исчисляет здесь одни только Финские и Летские племена, а Русов не причисляет ни к которому из оных… и по сию пору во всей Сибири до самых китайских границ слово Чудь означает неизвестных старинных тамошних жителей. …Чудь как имя нарицательное, значит чужой, иностранец. Здесь под Чудью разумеются нынешние Эсты (Естландцы)… Они составляли особенный самобытный народ, хотя и были в тесной связи с соседними Славянами, с коими вместе призвали трех братьев…(Шлецер А.Л. Нестор. Русские летописи на древле-славенском языке. Часть I. СПб., 1809. С. 62-65).
 
Известно, что безапелляционное тиражирование Байером, Миллером и Шлецером идей шведского политического мифа, в конце концов, оказало свое влияние на российскую историческую мысль, когда ее представители стали проникаться верой в то, что весь свет идей – с Запада. Уже в «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина видим мы концентрат этого мифа, вполне освоенный сознанием просвещённых российских кругов. Взгляды Карамзина впитали и Русь из шведского Рослагена, и чудь как финские народы. Слова Карамзина о Руси из Рослагена хорошо известны: «…мы желаем знать, какой народ, в особенности называясь Русью, дал отечеству нашему и первых государей и самое имя… историки находят основательные причины думать, что Несторовы варяги-русь обитали в королевстве Шведском, где одна приморская область издавна именуется Росскою, Ros-lagen. Жители её могли в VII, VIII или IX веке быть известны, в землях соседственных, под особенным названием… Финны, имея некогда с Рос-лагеном более сношения, нежели с прочими странами Швеции, доныне именуют всех ее жителей вообще россами, ротсами, руотсами…» (Карамзин Н.М. История государства Российского. Кн. 1. Т. I. М., 1988. С. 29-30, 67-68).
 
А в предыдущей главе под названием «Финские или Чудские народы в России Карамзин передал и Скариновскую трактовку мифа о чуди как «финнских племен», не забыв, вслед за Миллером, презрительно отозваться о русских источниках, собранных в «Сказании о Словене и Русе» – как видим, этот источник попал под настоящий обстрел и подвергся подлинному преследованию в форме охоты за ведьмами: «Древний летописец не сообщает никаких обстоятельных известий о построении Новгорода: зато находим их множество в сказках, сочиненных большею частью в XVII в., и внесенных невежами в летописи», и Карамзин приводит «Сказание о Словене и Русе», а затем продолжает: «И многие верили сим нелепостям! Верили (умалчивая о другом), верили, что на берегах Волхова был у славян город за 4200 лет до нашего века! …подобными историческими баснями отличался у нас какой-то диакон Холопьего монастыря (доныне существующего при устье реки Мологи), именем Тимофей Каменевич Рвовский. Он жил и писал около 1699 году. Я нашел его сочинения в Синодальной библиотеке, в рукописной книге, названной о древностях Российского государства…» (Там же. С. 18-24, 39).
 
Итак, все было кончено. С этими словами Карамзина волны западноевропейских утопий сомкнулись над русской историей и погребли ее многовековую непрерывную историографическую традицию, истоками своими восходившую к древнерусскому летописанию, русской книжной учености и русской устной традиции, а также – к античности и западноевропейским гуманистам эпохи Возрождения (см. вышеупомянутые возражения Ломоносова на диссертацию Миллера). Северорусские летописцы, русские писатели, Каменевич-Рвовский и Ломоносов были объявлены невеждами, а Байер, Миллер, Шлёцер, совсем не владевшие или едва владевшие русским языком, кроме того проявлявшие поразительную некомпетентность в знании русских источников, сделались первейшими экспертами и учителями в русской истории по всем главным вопросам, включая и представления об этнической карте Восточной Европы в древности.
 
Следующим этапом в развитии данных представлений, порожденных в лоне мифологизированной шведской историографии, стала деятельность крупных финских филологов и фольклористов, таких как А.М. Шёгрен (1794-1855), М.А. Кастрен (1813-1853), Д. Европеус (1820-1884) и др.
 
Но прежде чем перейти к рассмотрению творчества этих деятелей, следует вернуться в Або начала XVIII в., поскольку там в это время зародилось финское соответствие шведскому рудбекианизму – финский миф о вымышленном величии финской истории в древности. Епископ и профессор в университете Або Даниель Юслениус (1676-1752) в 1700 г. начал полемику с Рудбеком (к этому времени вышли три тома его «Атлантиды», 1679, 1689, 1698 гг.). Юслениус представил перечень древних королей Финляндии и стал утверждать, что финский язык происходит от древнееврейского и древнегреческого, а от финского уже произошли русский, польский, венгерский и др. языки. Согласно его видениям, праотцом финнов был библейский Магог. Возражая Рудбеку, который уверял, что шведы принесли науку и письменность в Древний Рим, Юлениус заявил, что все эти знания шведы получили от финнов, но завистливые шведы, завоевав Финляндию, уничтожили все следы древней финской культуры для того, чтобы сломить финский патриотизм (Elmgren Ainur. Kalevala. Finlands epos – myt och historia som nationens stöttepelare. Scantia, 2008. S. 113-123). По словам Юслениуса, потомки Яфета под руководством Магога после потопа переселились в Финляндию и основали город Або. Под именем вандалов или готов выступали все народы между Доном, Вислой и Финским заливом, и все они происходили от финнов (Цит. по Latvakangas A. Riksgrundarna. S. 349).
 
Вот как следует пиарить свой народ в истории – надо этому учиться, учиться и еще раз учиться! При сем подумайте, что имея такие пиарные пристрастия, представители западноевропейской исторической мысли, как то Миллер, а за ним и вся плеяда прочих критиков «Сказания о Словене и Русе», пытаются попрекать этот источник в стремлении создать псевдовеличие русской древности?! Эта «плеяда» внесла фактически в русскую историю «Дядюшкин сон» Достоевского, когда действительность стала выдаваться за «сон», а западноевропейские утопии или «сон разума» – за историческую действительность.
 
Теперь обратимся к названным финским лингвистам и филологам. Эти финские деятели культуры принадлежали поколению финской интеллигенции, сложившейся на волне пробуждения национального самосознания в Финляндии в первой четверти XIX в. Тогда образованные круги финского общества с энтузиазмом обратили свои усилия на изучение финского языка, финского фольклора для того, чтобы исследовать корни народной культуры и показать место «финского племени» во всемирной истории. В немалой степени этот энтузиазм подогревался утвердившимся в западноевропейской культуре принципом, рождённым в эпоху Просвещения, считать главным цивилизационным признаком наличие национальной письменной культуры, выраженной в памятниках письменности, а народы, письменных памятников не имевшие, отодвигать в разряд «неисторических» и стоящих вне цивилизационных процессов. Тем самым одним махом обездоливались в плане их исторической роли многие европейские народы, культура которых развивалась и хранилась в лоне устной традиции – к таким народам относились и финны.
 
Издание Э. Лённротом «Калевалы» в 1835-1849 гг. показало европейскому сообществу, что памятники устной традиции ничуть не менее ценны, чем памятники письменной традиции, и сыграло большую роль в привлечении внимания европейской общества к проблемам культур финноязычных народов. Не меньшую известность получили труды Шёгрена и Кастрена по сравнительному языкознанию и исторической лингвистике финно-угорских языков, а также вклад Европеуса в собирание и систематизацию финского фольклора.
 
Заслуги названных учёных, а также их коллег, перед мировой наукой в области языкознания и литературы бесспорны, но историю они учили под безусловным влиянием стереотипов шведского рудбекианизма, откуда и почерпнули свои представления о финнах, как первых насельниках в Восточной Европе. С этими взглядами они начали свой путь в российской науке, уже априорно имея перед своим взором картину сплошного финно-угорского мира, якобы существовавшего в древности от Саян до Балтики и давшего, в частности, на севере Восточной Европы первое в языковом отношении определяемое население – носителей финно-угорских языков.
 
Первым в числе упомянутых финских деятелей культуры следует назвать А.М. Шёгрена – известного языковеда, этнографа, прославленного путешественника, считающегося основателем российского финно-угроведения. Шёгрен был уроженцем юга Финляндии, образование получил в университете в Або. В 1821 г. он переехал в Петербург и посвятил себя изучению финно-угорских народов. Его первые работы по финскому языку и литературе обратили на себя внимание. В 1824-1829 годах Шёгрен совершил научную экспедицию по Европейскому Северу России.
 
По оценкам современных исследователей, в ходе экспедиции Шёгреном был собран ценнейший материал для изучения финно-угорских народов. Шёгрен собирал материалы по истории, географии, археологии, лингвистике. Написанные по результатам поездки научные работы А.М. Шёгрена расцениваются как крупнейшие сочинения по финно-угроведению первой половины XIX в. Маршрут научной экспедиции Шёгрена охватывал Север России и другие российские области, а также пограничные территории Великого княжества Финляндского. Во время путешествия учёный посетил Петербургскую, Олонецкую, Архангельскую, Вологодскую, Костромскую, Вятскую, Пермскую, Выборгскую губернии, Улеаборгскую губернию Великого княжества Финляндского, а кроме того Финскую и Русскую Лапландию до Норвегии и Варангерфьорда и др. (см.: Киселева Т.В. Андреас Иоган Шёгрен – основатель финно-угроведения в России. Дисс. Петрозаводск, 2007). В 1844 г. Шёгрен был избран ординарным академиком по филологии и этнографии финских и кавказских племен, а в следующем году назначен директором этнографического музея академии. Полный список трудов Шёгрена, напечатанных им с 1821 по 1854 г., помещен в «Ученых Записках Императорской Академии Наук по I и III отд.», 1850, стр. 569-583.
 
Рассмотрение чуди или чудских племен занимают важное, едва ли не ключевое место в концепциях Шёгрена относительно истории финно-угорских народов в Восточной Европе. Вряд ли надо говорить о том, что чудь и чудские племена являются у Шёгрена синонимом финно-угорских народов. Основные идеи по названному вопросу раскрываются в его статьях «Über die ältern Wohnsitze der Jemen. Ein Beitrag zur Geschichte der Tschudischen Völker in Russland» (О древних обиталищах еми. Материалы по истории чудских народов в России) и «Wann und wie wurden Sawolotschje und die Sawolokschen Tschuden Russisch? Ein kritischer Versuch zur Aufklärung der Geschichte des Russischen Nordens» (Когда и как обрусели Заволочье и заволочская чудь? Критический взгляд на историю Русского Севера»), опубликованных в ««Mémoires de l’Acad. imp. des sc. de St.-Pétersburg.», 1832, VI-я серия, т. I. S. 263-346; 461-526.
 
Картины истории чуди, которую Шёгрен отождествляет с летописной емью, представляются им как война русских против Финляндии и Эстонии, начавшаяся в правление Ярослава Мудрого и затем продолжившаяся в течение XI в. и далее. Эти картины базируются на двух летописных упоминаниях о еми – народе, который отождествляется Шёгреном с чудью: походе в 1042 г. Владимира против еми и бегстве новгородского князя Глеба в емь в 1079 г.
 
О походе на емь в ПВЛ есть только краткое упоминание: «В лѣто 6550. Иде Володимеръ, сынъ Ярославль, на Ямь, и побѣди я. И помроша кони у вой Володимеръ…» (Повесть временных лет. Подготовка текста, перевод, статьи и комментарии Д.С.Лихачева. Под редакцией В.П.Адриановой-Перец. 3-е издание. СПб., 2007. С. 67). Ничем более примечательным этот поход не отмечен.
 
О правлении новгородского князя Глеба и о его бегстве в Заволочье имеется обстоятельный рассказ в монографии Фроянова «Древняя Русь IX-XIII вв. Народные движения. Княжеская и вечевая власть», изданной в 2013 г. В ней показано, что жизнь в Новгороде при князе Глебе в 1070-е годы была окрашена волнениями, вызванными общей неблагополучной обстановкой, обусловленной неурожайными годами. Волнения принимали антихристианскую направленность, что подтверждается в монографии подробными ссылками на летописи: «Сице бе волхв встал при Глебе Новегороде; глаголеть бо людем, творяся акы Бог, и многы прельсти, мало не всего града, глаголашеть бо, яко проведе вся и хуля веру хрестьянскую, глаголашеть бо, яко «Перейду по Волхову пред всеми». И бысть мятежь в граде, и вси яша ему веру, и хотяху погубити епископа. Епископ же, взем крест и облекъся в ризы, ста, рек: «Иже хощеть веру яти волхву, то идеть за нь; аще ли верует кто, то ко кресту да идеть». И разделишася надвое: Князь бо Глеб и дружина его идоша и сташа у епископа, а людье вси идоша за волхва. И бысть мятежь велик межи ими. Глеб же возма топор под скутом, приде к волхву и рече ему: «То веси ли, что утро хощеть быти, и что ли до вечера?» Он же рече: «Проведе вся». И рече Глеб: «То ти веси ли, что ти хощеть быти днесь?» «Чюдеса велики створю», рече. Глеб же, вынем топор, ростя и, и паде мортв, и людье разидошася. Он же погыбе теломь, и душею предавъся дьяволу». Таков рассказ Повести временных лет о смуте, которую посеял волхв в Новгороде. В Новгородской IV летописи сказано, что в Новгороде была «молва не мала», возбужденная волхвом. Историки, показывает Фроянов, относят начало деятельности новгородского кудесника и соответственно, начало новгородского «мятежа» к 1069 г.
 
«Мятеж» вылился в форму противоборства язычества с христианством. При этом, подчеркивает Фроянов, деятельность волхва в Новгороде надлежит рассматривать в тесной связи с аналогичными выступлениями волхвов в Суздале и Ростове в 1024 и 1071 гг., происходившими на фоне неурожайных лет. Князь Глеб в первые годы волнений сумел одержать победу над волхвом, лишив его жизни. Но в 1075 г. в Новгородской земле опять случился недород. И в конце 1077 года или в начале 1078 года Глеб был изгнан новгородцами из города, и тогда он бежал «за Волок». К 1079 г. относит НПЛ гибель Глеба: «Убиша за Волоком князя Глеба, месяца маия в 30 день».
 
Изгнание, как справедливо заключает Фроянов, сопрягалось, вероятно, с великой опасностью для князя. Бегство Глеба из Новгорода — знак, говорящий о чрезвычайности обстановки, вынудившей правителя оставить город. Видимо, жизнь Князя находилась под угрозой, идущей от новгородцев, обвинявших его в несчастьях (недороде плодов земных), которые постигли Новгородскую землю. Перед нами, подводит итог Фроянов, религиозный и бытовой конфликт общины со своими высшими властями, сходный с тем, что имел место в Ростово-Суздальской земле также в XI в. (Фроянов И.Я. Древняя Русь IX-XIII веков. Народные движения. Княжеская и вечевая власть. М., 2013. С.116-134).
 
Летописец пометил гибель Глеба годом раньше: «В год 6586. Бежал Олег, сын Святослава, в Тмутаракань от Всеволода, месяца апреля в 10-й день. В этом же году убит был Глеб, сын Святослава в Заволочье. Был же Глеб милостив к убогим и любил странников, радел о церквах, горячо веровал, был кроток и лицом красив. Тело его было положено в Чернигове за Спасом, месяца июля в 23-й день». Казалось бы, летописные сведения не оставляют особого простора для различных толкований. Гибель князя Глеба в Заволочье была явно обусловлена конфликтом на религиозной почве: князь бежал из Новгорода в условиях разгоравшегося языческого «мятежа», но ведь Заволочье, где он пытался укрыться, было еще более языческим краем, где легко могло быть спровоцировано убийство князя-христианина. Поход князя Владимира Ярославовича на емь не оставил особого следа в памяти летописцев. Но в жизнеописании князя Владимира подчеркиваются не столько его ратные подвиги, сколько его служение христианству. Князь Владимир прославлен тем, что в 1045 году заложил в Великом Новгороде на месте сгоревшей деревянной церкви каменный собор в честь Святой Софии. За эти деяния он был причислен к лику святых и почитается как святой благоверный князь Владимир. Возможно, поход на емь также был связан и с распространением христианства. Такова историческая обстановка, на фоне которой произошли указанные события: поход князя Владимира на емь и бегство князя Глеба в Заволочье. Обратимся теперь к вышеназванным работам Шёгрена.
 
В основу своих рассуждений Шёгрен положил выводы ак. А.Х. Лерберга (1770-1813) о том, что летописная ямь/емь – это название исторической области на юге Финляндии Häme (шв. tavastland, лат. tavaste), поэтому финны, жители этой области, называемые hämäläiset – это прямые потомки летописной еми, а летописная емь должна рассматриваться как прямые предки финнов. Вот на таком шатком, основанном только на декларируемом созвучии строит Шёгрен свою теорию. И какую теорию!
 
Если емь – это предки финнов, то следует признать, утверждает Шёгрен, что поход князя Владимира Ярославовича в 1042 г. совершался против нынешней Финляндии. Аналогичным походом можно признать и события, связанные с князем Глебом Святославовичем, который в 1079 г. отправлялся в емь, где и был убит. Так сказано у Татищева, напоминает Шёберг, который, вероятно, использовал сведения какой-то неизвестной летописи (Sjögren M. Über die ältern Wohnsitze der Jemen. Ein Beitrag zur Geschichte der Tschudischen Völker in Russland» // «Mémoires de l’Acad. imp. des sc. de St.-Pétersb.», 1832, VI-я серия, т. I. S. 264-267).
 
Надо сказать, что для носителей имени еми у Татищева приводится четкая локализация, явно не совпадающая с рассуждениями Лерберга и Шёгрена. Разбирая вопрос о Биармии из исландских саг, Татищев писал: «Сей предел по описанию Олая Магна, видится от Финляндии к востоку до гор Поясных, а от Белого моря к югу до Дины (Двины – Л.Г.) и Полоцкой области… И сия вся часть… издревле от времени пришествия славенских или вандальских владетелей ко власти руской принадлежала… и у руских на разные звания разделялась: зачав от Финляндии – Корелия. Подле оной к востоку – Емь или Ям, дале двиняне, югдоры, зыряне, печора, или самоядь, и пермь…» (Татищев В.Н. Собрание сочинений. Т I. М., 1994. С. 283).
 
В этом высказывании Татищева важно обратить внимание на два момента. Во-первых, взгляды Татищева на древние корни владения славянорусскими князьями областей от Белого моря до Подвинья совпадают со Сказанием о Славене и Русе. И это не удивительно, поскольку Татищев (1686-1750) был младшим современником таких писателей, как Т. Каменевич-Рвовский, т.е. начал складываться как мыслящая личность в эпоху, когда тьма западноевропейских утопий еще только сгущалась над российской исторической наукой. Во-вторых, Татищев совершенно определенно помещает емь к востоку от Карелии и перед двинянами. Это – область реки Емцы, притока Северной Двины. Следовательно, несложно предположить, что емью называлось население, жившее по реке Емце. И для славянорусской традиции это было вполне типично: от реки Моравы прозвались моравы, от реки Полоты прозвались полочане, от Северной Двины – двиняне и т.д., что совпадает со стремлением древнего мифопоэтического сознания наделять природные феномены, прежде всего, реки и горы, именами сакрального значения.
 
То, что летописная емь населяла области по Емце, подтверждается и рядом косвенных фактов. Емца была важной транспортной артерией – частью пути из Новгорода к Белому морю. Название Емцы было найдено на деревянном цилиндре-замке № 1, найденном в Великом Новгороде в Неревском конце в слое третьей четверти XI века («Емьця гривны 3»), а также на цилиндре-замке № 4, найденном в слое XI в. («Емца 10 гривен»). Кроме этого, название другого левого притока Сев. Двины реки Ваги и села Усть-Вага упоминается на поверхности цилиндра № 19, найденного на Троицком раскопе в слоях последней четверти XI века – начала XII века: «Оустье Вагы. Мецьниць мъхъ 3 гр(и)в(ь)н(ы)», т.е. указаны: место сбора подати (Усть-Вага), принадлежность (мешок мечника) и стоимость (три гривны) и на цилиндре № 30, найденного на Троицком раскопе, в слое последней четверти XI века. В 1137 г. на Емце был основан погост Емецк.
 
Эти замки-пломбы или цилиндры, найденные в ходе раскопок Новгорода в слоях конца X – первой четверти XII вв., представляли собой обрезки берёзового или ольхового стволов и использовались для «пломбирования» мешков с собранными в виде пушнины государственными доходами, поскольку, отмечает В.Л. Янин, на поверхности они содержали надписи, указывающие принадлежность содержащегося в мешке князю или сборщикам налогов, а сами «…ценности распределялись на месте их сбора между получателями (князь, церковь, вирник) и опечатывались… Цилиндры – замки служили верной гарантией против подмены шкурок менее качественными по пути в Новгород» (об этих интереснейших находках см. работы академика В.Л. Янина «У истоков Новгородской государственности» и «Очерки истории средневекового Новгорода»).
 
Все представленные факты хорошо проясняют походы Новгородских князей на емь, например, поход князя Владимира Ярославовича в 1042 г. Никаких межэтнических отношений в них не просматривается. Эти походы отражали отношения между представителями древнерусской верховной княжеской власти, традиции которой уходили на Русском Севере к периоду расселения предков русских в Восточной Европе, начиная с 2409 года до н.э. (см. статьи о чуди) с областями, издревле связанными с этой княжеской властью архаичным общединастийным родством. В XI в. эти отношения окрашивались и религиозной рознью между христианством, которое отстаивали представители верховной княжеской власти, и древними дохристианскими верованиями, от которых не хотели отказываться местные славянорусские правители, в частности, правители на Русском Севере. Поэтому приведенные рассуждения Шёгрена о том, что поход князя Владимира Ярославовича в 1042 г. совершался против нынешней Финляндии, чистейший вымысел, навеянный историческими утопиями О. Рудбека и Д. Юслениуса, которые явно были живы в университете в Або в период обучения там Шёгрена.
 
Объединив замечание Татищева о еми в районе Сев.Двины с рассуждениями Лерберга о летописной еми как народе häme на юге Финляндии, Шёгрен начинает очерчивать гигантскую территории обитания еми или финнов от Сев. Двины до Южной Финляндии и от Ладоги и Онеги до Белого моря. Но тут же оговаривается: все летописи, говоря об этой территории, называют ее Заволочье и употребляют только данное название. В Новгородских летописях, напоминает Шёгрен, иногда сообщается о том, что князь Глеб был убит чудью в Заволочье. Следовательно, речь шла о так называемой заволоцкой чуди. Где проживала заволоцкая чудь и что означало это имя? – задается вопросом Шёгрен. Известно, что Заволочье происходит от слова «волок», поэтому Заволочье буквально означало «за волоком». Волок, согласно имеющимся пособиям, напоминает Шёгрен, имеет несколько значений: 1. оно означает полосу земли между реками, текущими в противоположных направлениях, от слова «волочить», «переволакивать», т.е. то, что финны называют walka или walkoma; 2. может иметь другие значения, такие, как «обширный, гигантский, необитаемый лесной массив (waldung), и в последнем значении это слово было распространено по всей Северной России, а также встречалось в Сибири. Ссылаясь на географические сочинения русских авторов, Шёгрен объяснял дело так, что новгородцы, пробираясь через северный лесной массив, называемый волоком, вплоть до реки Печеры, стали называть местность за волоком как Заволочье, а карелы, выступавшие под именем еми и проживавшие по другую сторону лесного массива (waldung), т.е. за волоком, стали называться заволочской чудью (Ibid. S. 267-272).
 
Шёгрен был уверен, что слово волок было занесено в Сибирь русскими, а изначально образовалось на восточноевропейском севере, в области между Онегой и Двиной, где слово волок (wolok) было обычным в употреблении. Идеи Даниеля Юслениуса о древнем европейском происхождении финнов, по-прежнему, были сильны среди многих образованных финнов. Кроме того, Шёгрену казалось явно соблазнительным придать русскому слову волок финноязычный облик, поэтому он и подставлял к нему финские walka, walkoma. А для еще более полной «дерусификации» названия Заволочья Шёгрен к значению волока как лесного массива подставляет в скобках немецкое waldung, как бы набрасывая на Заволочье германо-финскую вуаль.
 
Создав из Русского Севера фантомную территорию обитания предков финнов или еми/häme, Шёгрен развернул на этой территории войну Ярослава и его сыновей против предков финнов, которую русские князья начали с целью колонизации исконной территории финнов. Поход против еми сына Ярослава князя Владимира Шёгрен характеризует как событие чрезвычайной важности, поскольку, считает он, данный поход был организован во главе с самим сыном великого князя, следовательно, это было государственное мероприятие, направленное против финских земель. Поэтому, считает Шёгрен, этот поход следует расценивать как свидетельство того, что в правление Ярослава началась война против соседних финнов, живших в северо-западных и северных областях. Результатом этой войны стало то, что емь была присоединена к Новгороду. А бегство князя Глеба мыслилось Шёгрену как обычный грабительский поход, как авантюру в норманнском духе под главенством природных варягов, положившихся на свою смекалку и удачу. Надо принять во внимание, что Шёгрен был правоверный норманист, веривший в скандинавское происхождение летописных варягов и способный манипулировать словом «норманны» самым вольным образом.
 
Следы чудского, то бишь финского языка Шёгрен видел в топонимике, особенно, в названиях рек и озер. Прежде всего, все гидронимы, имеющие окончания на -енга/-га – это, по убеждению Шёгрена, измененные финские -jogi/-joki. Среди таких финских названий Шёгрен называет озера Онегу и Ладогу. Название Онежское озеро Шёгрен толковал из финского ääni – звук, голос, следовательно «звучащее (шумливое) озеро» (у Европеуса – Äänis-järvi). И это толкование – пример абсолютной лингвистической умозрительности. Кроме Онежского озера или озера Онего есть река Онега в Архангельской области, впадающая в Онежскую губу в Белом море (о названии реки Онеги на справочных сайтах категорически заявляется, что оно не имеет никакого отношения к Онего-озеру. А почему это, позвольте спросить?!). У Онего-озера есть вариант Онига, как явствует из истории Юрьева монастыря, в записи 1391 года: «…вотчина возле Онига озера Спаский погост…». Есть река Анига – явный вариант гидронима Онеги/Ониги. Анига – устаревший вариант названия реки Авлоги во Всеволожском районе Ленинградской области. У Авлоги зафиксированы и такие названия как Вола и Влога. Вариант Авлога/Влога дает возможность предположить, что река Нига в Пудожском районе Карелии и река Нига в Калужской области тоже выступают как варианты к гидронимам Онега/Онига. Все чередования в приведенных вариантах гидронима Онега укладываются в правила русского языка, финно-угорские языки здесь явно ни при чем.
 
Как показывает новгородский исследователь В.П. Васильев, изучавший архаичную топонимику Новгородской земли, такие гидронимы как Онега/Онига являются историческими вариантами гидронима Онегость. Так, вариантные названия Онегость или Омигость носил ручей Онега/ Онига, лев. пр. Пинеги, пр. притока Паши в среднем течении. Первое, считает Васильев, возводится либо к личн. Оногость, ср. сербохорв., словен. личн. Onogost, чеш. Onomysl с местоименным компонентом onъ «тот, этот», сюда же геогр. Onogošt’, Onogošta в Герцеговине и Словении (со ссылкой на Роспонда и Миклошича); либо к личн. Унѣгость, ср. др.-чеш. Uněhost с компаративом uně «лучше» в первой части сложения. Второе − Омигость, не находящее этимологического обоснования, судя по всему, просто модифицировано из Онегость, первичность которого подтверждается и старописьменными усеченными вариантами (Онега, Онига), содержащими согласную н, а не м. В данном аспекте, подчеркивает Васильев, очень показательными кажутся геогр. Онега, Онига – исторические варианты гидронима Онегость басс. р. Паши (см. о нем выше): эти сокращенные формы есть не что иное, как отражение на топонимическом уровне закономерности усечения соответствующего антропонима на -гость (Васильев В.Л. Архаическая топонимия Новгородской земли. Великий Новгород, 2005. С. 156, 161).
 
Историк Петр Золин в статье, приведенной на сайте Великого Новгорода, дополняет изыскания об Онеге такими данными. Онежицы дер. на правом берегу р. Луги близ гор. Луга. Впервые в письменности появляется с 1500 г., перечисляется среди деревень Дмитреевского, Городенского пог. Вод. пятины. Ранний топонимический вариант – Онѣжицы, далее Онежицы, Онижицы, Онижец. Поблизости был еще один пункт Онежицы (Нежицы), превратившийся к концу XVIII столетия в Пустые Онежицы. На иной территории параллельное геогр. Онежицы дер. фиксировалось приправочной книгой 1551 г. в Вельевском пог. Дер. пят. Название содержит основу др.-слав. личн. *Онѣгъ. Последнее принадлежит к разряду префиксально-корневых, ср. структурные антропонимические аналоги с общим корнем -нѣг-: др.-новг. личн. Вънѣгъ (бер. гр. № 613, 710, 240), Рознѣгъ (бер. гр. № 119), Перенѣгъ (гр. Ст. Р. 36), равно как соответствия с общим префиксом.
 
Онег ур. на левом берегу Волхова к северу от Новгорода, ранее – населенный пункт, часто фиксируемый источниками нач. XVI в. Первоначально отмечен как дер. Над Онѣгом Антоновского пог. на Волхове Вод. пят. 1500 г. В материалах более позднего времени по этому погосту название варьируется: дер. Под Онегом 1540 г., дер. Онег 1570/71 г., пуст. Под Омугом (?) 1582 г., дер. Онеги 1646 г., ус. Онег 1669 г., дер. Онега 1678 и 1718 г., дер. Онегино 1709 г., сельцо Онег 1788 г. Рядом в пог. Петровском на Волхове, некогда значился второй одноименный пункт: дер. Онѣг 1500 г., затем дер. Ониф 1540 г., пуст. Онега 1570/71 г. Этот пункт, надо полагать, территориально и топонимически имел определенное отношение к Онегу Антоновского погоста. Ранние формы «Под Онегом», «Над Онегом» свидетельствуют о вторичном характере ойконима, продублировавшего, очевидно, название ручья, впадающего в Волхов. Последнее обусловлено др.-слав. личным именем *Онѣгъ, которое отложилось еще в геогр. Онежицы. Максимально близким соответствием новг. геогр. Онег, быть может, является гидроним Оњег в Сербии.
 
Богатство приведенного материала, связанного с названием/именем Онега, показывает, что оно было самого что ни на есть исходного индоевропейского, а на восточноевропейском севере – коренного, идущего от древних русов, происхождения, о чем свидетельствует укорененность и многовариантность этого имени в русском языке. Важно, что Онег/Онегость выявлен как имя личное. Особая важность заключается в наличии именного компонента -гость, что позволяет трактовать имена с этим компонентом не только как антропонимы, но и как теонимы, поскольку имена с конечным компонентом -гость/гост (Радогост, Велегост) и др. были изначально именами божеств или обожествленных предков. Без учета аспекта сакральности понять роль компонента -гость/гост невозможно. Это иллюстрируется и высказыванием Васильева о том, что «элемент -гост, будучи в постпозиции, является семантически опустошенным и по сути дела, выполнял, прежде всего, строевую функцию, благодаря чему препозитивный элемент нес на себе основную смысловую нагрузку» (Васильев В.Л. Указ.соч. С. 126). Семантическая «опустошенность» могла развиться в ходе тысячелетий, но в архаичную древнерусскую эпоху компонент -гость/гост имел совершенно определенную смысловую нагрузку, и надо только отойти от понимания компонента -гост как современное гость, т.е. посетитель, восходящего к примитивной трактовке Г.Миллером личного имени Гостомысла как «к чужестранным склонный».
 
Гость в древнерусской традиции – это покойник, предок, дух/душа умерших родственников. Поэтому гость в архаичной традиции – это посредник между миром мертвых и живых, носитель судьбы, могущий повлиять на все сферы жизни. Отсюда и погост – церковь с прилегающим к ней участком и кладбищем. Поскольку феномены природы были также сакрализованными объектами поклонения, ассоциировавшимися с «предками», то и их могли приглашать как «гостей» в Сочельник или в канун Крещения. Следовательно, гость – это табуированная иносказательная форма имени, под которой скрыто запретное имя божества или обожествленного предка. Поэтому этот элемент использовали в названиях топонимов как оберег для родной земли и как название – посредник между миром живых потомков и миром умерших предков для снискания заступничества последних перед высшими силами. Ближе всего к этому божеству древних русов стоит древнегреческий Гермес – обладатель тайного знания – хитроумия, проводник душ умерших. По этой древнейшей функции у него было и особое прозвище Психопомп, где psychē – душа сходно по значению с *ghostis: spirit, soul (spirit), genius, geist. Как известно, *ghostis возводится к эпохе индоевропейской древности, которую сейчас можно отождествить с эпохой ариев и древних русов в Восточной Европе. Таким образом, именной компонент -гост/-гаст (компонент -га есть один из его сокращенных вариантов), выступавший как иносказательная форма древнерусского теонима, имевшего обережный смысл и оттого бывшего таким продуктивным и долговечным во всех областях ономастики, прежде всего в топонимике и антропонимике.
 
Здесь следует вспомнить, что на территории Южного Оленьего острова в Онежском озере находится могильник эпохи мезолита-неолита. Согласно результатам недавних исследований, останки одного из погребенных обнаружили гаплогруппу R1a (см. «Massive migration from the steppe is a source for Indo-Europian languages»). На мысах и островах восточного берега Онежского озера обнаружено большое количество петроглифов, возраст которых определяется в 4-2 тысячи лет. Во многих наскальных изображениях отразилась символика солнцепоклонства: солярные знаки, зооморфные изображения солнца, например, изображения лебедя и великана северных лесов лося – аналога оленя. Очень богато собрание петроглифов на Бесовом мысу. Самым известным в этом собрании является антропоморфное изображение, называемое «бесом». Считается, что название этой фигуре размером в 2,3 метра было дано в XVI в. монахами-миссионерами. Окружение у «беса» соответствующее. В 200 метрах от Бесова мыса в озере находится небольшой скальный остров под названием Бесиха. В одном километре от мыса на континенте – заброшенная деревня Бесоносовка. Гигантская фигура «беса» в окружении солярных символов уводит мысль к велету-великану древнерусских сказаний, за которым скрывалось солнцебожество Волоса/Велеса.
 
Анализ названия Онего-озера, исходя из современных научных данных и их объективного рассмотрения, показывает полную беспочвенность убеждения Шёгрена в том, что топонимы Русского Севера должны этимологизироваться из финского языка. К сожалению, этимологические трактовки Шёгрена русской топонимики укоренились в российской науке. Ссылки на него можно, например, увидеть у известнейшего историка С.М. Соловьева в его «Истории России с древнейших времен», у исследователя исторической географии Н.П. Барсова и др. В XX в. идею о том, что географические объекты на Русском Севере имеют в основе финские, карельские или вепские слова или корни, развивали, например, М. Фасмер и А.К. Матвеев. А уж на современных справочных сайтах кишмя кишит от объяснений, что русское Онего-озеро – это Äänis-järvi от финского ääni – звук, голос.
 
Мне трудно судить, насколько лингвистически безупречно сопоставление финского häme, hämäläiset с летописным этнонимом емь/ямь, но если такая связь будет доказана (насколько я знаю, сомнения в этом есть), то это от летописной еми в ходе ее миграций могли образоваться häme, hämäläiset на юге Финляндии, а не наоборот. Согласно результатам исследований в области ДНК-генеалогии, ко времени расселения носителей гаплогруппы N1c1 в Восточной Европе, там давно жили носители гаплогруппы R1a, говорящие на индоевропейских языках, поэтому мигранты гаплогруппы N1c1 не были в Восточной Европе автохтонами. По словам А.А. Клёсова, «южно-балтийская» часть мигрантов N1c1 прибыла на берега Балтики примерно в середине I тыс. до н.э., а «финская» часть мигрантов – в начале I тыс. нашей эры. Южные балты смешались с индоевропейской (по языку) гаплогруппой R1a, и в итоге сами перешли на индоевропейский язык. Северные популяции гаплогруппы N1c1 сохранили свой финно-угорский язык, ссылка. Исходя из этого и следует изучать весь материал по летописной еми, сохраненный русским летописанием.
 
Другим известным исследователем финно-угорских языков первой половины XIX в., чьи труды оказали влияние и на трактовку летописной чуди как финно-угорского народа, был Кастрен М.А. (1813-1852) – выдающийся лингвист, считающийся основоположником сравнительной уралистики. Кастрен закончил Гельсингфорский университет и посвятил себя занятиям финской словестностью. В 1838-1840-х годах он совершил путешествие в Финскую Лапландию, а затем в Карелию, в Архангельскую губернию. Путешествовал также на Урале, Алтае и Саянах, где собирал лингвистические и этнографические данные. К.Ф. Тиандер назвал М. Кастрена основателем финнологии. Cоздатель советского финноугроведения Д.В. Бубрих определял деятельность Кастрена как переломную точку в истории финно-угорского языкознания. До Кастрена, подчеркивал Бубрих, финно-угорского языкознания как научной дисциплины, в сущности, не было. Действительно, М. Кастрен отбросил многие фантазии в духе рудбекианизма, примером чего были идеи Д. Юслениуса, и это было, безусловно, позитивно.
 
«Нам придется раз навсегда отказаться от родства с эллинами, с десятью коленами Израиля и другими привилегированными нациями», — говорит он, обращаясь к финнам (V, 122). «Но пусть нам служит утешением, что каждый человек сын своих дел. Меньше риску быть сыном сапожника, чем сыном сенатора. Пока мы бобыли, так будем утешаться сознанием, что наши отцы тоже были бобылями. Я же с своей стороны совсем не забочусь о благородных предках, и больше люблю таких, у кого в отцах состояли мельники, каменщики, вязальщики. Такова моя вера и я горжусь, что с каждым днем открываю все больше совпадений между финским и сибирскими языками» (II, 144) (из статьи: Богораз-тан В.Г. Кастрен – человек и ученый // Памяти М.А. Кастрена: к 75-летию дня смерти. Л., 1927. С. 3-35).
 
Но одновременно с вытеснением из научного обихода одной части фантазий в рудбекианистском духе, Кастрен зацементировал другую его часть – мысль о финно-угорском субстрате на Русском Севере. В 1842 г. М.А. Кастрен, после путешествия по Кольскому полуострову, стал априорно утверждать, что от Кандалакши до Кеми многие топонимы образованы из финского и карельского языков, хотя в поселениях, расположенных по побережью, в основном проживали русские и лишь отдельными семьями среди них – карелы и финны. Эти его утверждения оказали сильное влияние на исследования по исторической географии. Не вижу необходимости детально разбирать примеры топонимов, приводимые Кастреном, и показывать надуманность попыток найти для них финские этимологии. В качестве информации для размышления приведу только один пример – с топоосновой кол-, которую Кастрен анализировал в гидрониме Колва (есть в Пермском крае, в Коми, в Ненецком округе). Кастрен истолковал его значение как Рыбная вода от саамского Kuolle – рыба и va – вода (Castren M.A. Vorlesungen ueber die Finnische Mythologie // Nordische Reisen und Forschungen. S. 98).
 
Эта «рыбная вода» или «рыбная река» (в случаях с иным окончанием) преследует науку до наших дней. Данное толкование перешло на одну из крупнейших рек Кольского полуострова реку Колу, которую пытаются этимологизировать от саамского Кульйок, где куль – «рыба», предлагая значение Рыбная река (Минкин А.А. Топонимы Мурмана. 1976, Мурманск. С.14-21), хотя нет ни одного картографического источника, который бы подтверждал, что река Кола когда-нибудь называлась Кульйок, то же самое можно сказать о Колве – чисто умозрительное словопроизводство. К тому же название должно выделять называемый предмет из числа других предметов, показывать, чем он отличается от других. Принимать семантику «рыбная река» для названия реки – значит, увлекаться чисто внешней «прозрачностью». Ибо из этого должно следовать, что в реках с другими названиями только раки водились. А.И. Соболевский показал в своих работах, что гидронимы на -ва- распространены и за пределами расселения финно-угров. При этом окончание -ва может чередоваться с -во или с -а (Пожва и Пожа, Косьва и Коса и др.) (Соболевский А.И. Названия рек и озер русского Севера. М.,1927. С. 11-12). Окончание ва- может быть редуцированным от -ава (Влтава, Морава) или выступать как : Колва и его явный вариант Кола.
 
Кроме того, в гидронимах с основой кол- окончание -ва чередуется с окончанием -ба (Колба – приток Маны в бассейне Енисея, другая Колба впадает в озеро Малое в Верхнеобском бассейне, есть Колба – приток Серты в бассейне Чулыма-Оби. Но есть Колба и в Новгородской области: Колбой называется исток реки Ларинки; есть Колба, приток Шепелюхи в Ярославской области и др.). Сюда же стоит причислить такой интересный вариант гидронима как река Калба (чередование а/о обычно в русском языке) на Алтае, где, согласно археологу С.С. Черникову, началась добыча ценных руд около 1400 года до н.э. древними рудознатцами неустановленного наукой этнического происхождения.
 
Но есть у этого гидронима и такие варианты окончаний как Колпь (Колпь – приток Суды, Колпь – приток Гуся в Рязанской и Владимирской областях, Колпь во Владимирской области), и при этом известны и топонимы в форме Колопна (сейчас, в основном, названия деревень), а также – Колпец. Не углубляясь далее в топонимические изыскания, можно и на этом наскоро отобранном материале увидеть, что неизменяемой основой в этих топонимах остается кол-, все остальное – различные формы окончаний, не несущие смысловой нагрузки.
 
Я проводила исследования топонимов или топооснов кола-/кол-, и часть этих исследований опубликована на Переформате. В них я обращала внимание на то, что топонимы с этой топоосновой имеют необычайно широкое распространение на всем гигантском евразийском пространстве: и в Восточной Европе, и в Сибири. Это многочисленные топонимы Кольского полуострова Мурманской области: река Кола, Кольский залив, название самого полуострова, острова Колгуев и др., это древнее название Кавказа у Гекатея Милетского (конец VI-V вв. до н.э.) как Кольские горы; на юго-восток от полуострова Колы – летописная Колопермь и р. Колва, далее – Колыванский камень как сохранившееся в народной традиции название Урала, поскольку слово «камень» в древнерусской традиции означало и отдельную гору, и горный кряж; далее через Урал – Колыванская дорога, Колыванский ключ, Колывани Западной Сибири вплоть до Колывани камнерезной на Алтае вблизи реки Колыванки, озера Колывань и Колыванского хребта; Колывань/Таллинн и Колобжег на Балтийском Поморье, а также город Коло в нынешнем Кольском повяте (районе) Великопольскоого воеводства. Есть, кроме того, есть многочисленные Колывани в Поволжье, в центральных областях России и т.д.
 
Некоторые примеры по Колывани мне присылали читатели. Вот часть из них: Колыбань (укр. Колибань) – село в Хмельницком районе Хмельницкой области Украины; Малая Колыбань (укр. Мала Колибань) – село в Хмельницком районе Хмельницкой области Украины; Колыбаевка (укр. Колибаївка) – село в Каменец-Подольском районе Хмельницкой области Украины; Колыбабинцы (укр. Колибабинці) – село на Украине, находится в Хмельницком районе Винницкой области; Колыбань (белор. Калыбань) – деревня в Комаринском поселковом совете Брагинского района Гомельской области Белоруссии; Колыбаниха – деревня в Харовском районе Вологодской области.
 
Но кроме топонимики, имя Кола или его основа кол- получили распространение в антропонимике: есть царское имя Колаксай из скифской истории, а также имя Кол из договора князя Игоря (Егри, Уто, Кол, Гуды). В древнерусских песнях упоминаются богатыри Колыван сын Иванов, Иван Колыванович, Самсон Колыванович. Прославился в русской истории рязанский боярин, воевода и богатырь Евпатий Коловрат – герой народного сказания XIII в. Известно в династийном именослове венгерских государей имя Коломан, известен чешский дворянский род Коловраты.
 
Особую важность имени Колы в древнерусской традиции придает то, что оно имеет и астральные проекции. Колой в Древней Руси называлось важнейшее созвездие северного полушария – созвездие Большой Медведицы. Интересно, что наименование Большой Медведицы Колой отмечено также и у иллирийцев. Основа кол- образует название Полярной звезды: казаки называли Северную Полярную Звезду Прикол-звезда, а в Томской губернии она была известна под именем Кол-звезда. С какого-то времени астральная природа Колы соединилась и с солнечным культом, поскольку в русском языке слово кола/коло вобрало и сохранило значения большинства главных солярных символов: коло – это «круг, колесо, дуга», а также –«окружность, обод», «повозка на колёсах, телега». Перечисленные предметы относятся к общеизвестным атрибутам или символам солнца, сохранившимся в обрядах, фольклоре, народном искусстве. В русской, малоросской и белорусской традициях празднование зимнего торжества в честь декабрьского солнцеворота носило имя Коляды. Интересно отметить, что у болгар месяц декабрь носил название коложег.
 
Имя Колы в русском языке легло и в основу слова колесница. Обозначение созвездия Большой Медведицы как колесницы или воза/повозки было выявлено у многих индоевропейских народов. В «Ригведе» колесница ассоциируется с ритой: «сверкающая колесница (вселенского) закона». Термин рита в арийской традиции является одним из наиболее древних индоевропейских терминов для обозначения организующего принципа, благодаря которому из Хаоса возникла Вселенная. В ряд определений многозначного понятия рита входят такие как круговращение или движение регулярного и циклического характера, ибо рита являлась законом круговращения вселенной, обеспечивавшим правильность функционирования природы и человека.
 
Но и в русском языке лексема кола- входит в такие понятия как коловорот или коловращение, то есть круговорот, непрерывное вращение, вихрь – те же образы первозданного созидательного хаоса. Таким образом, семантика, содержащаяся в древнерусском имени Колы, связывает это имя с ведийским вселенским законом риты, т.е. и в имени Колы заключается основополагающая идея индоевропейского мировоззрения. Неслучайно, что колесница как зримое воплощение вселенского закона и высшей организующей силы сделалась постепенно атрибутом ряда божеств у многих индоевропейских народов, прежде всего, божеств солярного культа. В своих исследованиях я пришла к выводу о том, что пронизанное солнечной символикой имя Колы – колесницы выступало в русской традиции одним из обозначений солнцебожества. А поскольку древние русы, как и арии, являлись в начальные периоды своей истории солнцепоклонниками, естественным было и отмеченное широкое распространение топооснов кола-/кол-.
 
Следовательно, топонимы с топоосновой кол-/кола остались от древнерусских солярных культов, в них отразилось древнерусское религиозно – мифологическое наследие, т.е. тот индоевропейский субстрат, следы которого с помощью имени Колы прослеживаются на всём евразийском пространстве от Балтики до Алтая. Их изучение помогает выявлению того древнего культурно-генетического пласта, который запечатлелся в древнерусской космогонии. Но, кроме того, имя Колы содержит один из ключей к пониманию природы схожести части русских и сибирских солярных мифов. Данная схожесть уже какое-то время тому назад привела меня к мысли о том, что предки русских и предки части нынешних народов Сибири и Севера имели в древности периоды, когда они были связаны в рамках единой сакральной общности с Солнцем как главным божеством (Грот Л.П. Солярные культы в древнерусской традиции и у народов Сибири: анализ топонима Кола // Культурологические исследования в Сибири. 2009, №2 (28). С. 56-65; Грот Л.П. Древнейшие традиции этнокультурного взаимодействия на евразийском пространстве: солярные культы // Культура как ресурс социально-экономического развития. Улан-Удэ, 2010. С. 278-287).
 
Причем не только – сакральной общности. В первой статье о чуди я напоминала о том, что в русской устной традиции сохранилось название «Подсолнечное царство»/«Солнечное царство»/«царство под Солнцем» (т.е. царство под Колой), которое легко накладывается на указанную территорию и говорит о том, что гигантская древняя полития славянорусов-солнцепоклонников, очертившая словно солнечным лучом территорию от Кольских гор на Северном Кавказе до многочисленных Коло-гор на Кольском полуострове, а также от Колывани на Балтике до Колываней на Алтае (почти современная Россия), была создана ими в полиэтнической среде, объединившей представителей индоевропейской и алтайской языковых семей на основе единого мировоззрения – солнцепоклонства, бывшего «визитной карточкой» именно носителей ИЕ. Поэтому, вероятно, и название древнейшей политии славянорусов было выбрано не по имени титульного, т.е. самого крупного этноса, а по имени их великого бога – Солнца. В русской устной традиции образ Подсолнечного царства обнаружил удивительную укорененность и вплоть до XVI в. выступал народным синонимом для Русского государства (см. например, Веселовский А.Н. Сказание о красавице в тереме и русская былина о Подсолнечном царстве // Журнал министерства народного просвещения. СПб., апрель 1878. C. 183-238. В статье ссылки на «Песни, собранные П.Н.Рыбниковым», изданные в четырех частях. Петрозаводск, 1861-1867. III. С. 319-328).
 
В этом ключе ни древнерусские солярные культы, ни солярные культы народов Сибири и Севера не изучались, хотя и та, и другая тематика имеют достаточно богатую историографию. Но древнерусские солярные культы изучаются в рамках общеславянской мифологии, а солярные культы у народов Сибири рассматриваются как автохтонные представления этих народов, т.е. каждый – в своем отдельном мире. Родственные черты в древнерусских и сибирских солярных (даже шире – космологических) традициях, давно обратившие на себя внимание учёных, объясняются как отголоски «общей для всех народов стадии мезолитическо-неолитического охотничьего и оленеводческого быта» или как влияние финно-угорского субстрата на русских, если речь идёт о севере Восточной Европы (Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1997. С. 100). Однако с помощью стадиального подхода пока не удавалось удовлетворительно объяснить все многообразие схожих черт в древнерусской космогонии и космогонии народов – носителей урало-алтайской семьи языков.
 
Идея финно-угорского субстрата в Восточной Европе, как я показываю в своих работах, восходит к шведскому политическому мифу, а не к научному источнику, отсюда и все трудности современной науки в изучении начального периода российской истории и генезиса российской полиэтничности. Пример с Колой демонстрирует, что вместо богатства и сложности религиозно-мифологического наследия мы получили одну «рыбную реку».
 
В контексте данной статьи важно показать, что Кола имеет связь и с чудью через культ Велеса, олицетворявший и солнцепоклонство. Многочисленные топонимы, варьирующие имя Волоса/Велеса, приведенные в первых статьях о чуди, часто выступают в окружении топонимов с топоосновой кол-. Одним из примеров может послужить название Вологда – река и город на реке. Правда, наука, связанная долгом на Русском Севере отыскивать финно-угорские этимологии, предлагает вепсское происхождение слова Вологда от древневепсского valgeda – белый. Но я такой обязанностью не связана, поэтому вижу связь топонима Вологды (согласно словарю П.П.Семенова, Вологда или Вологода), где корень вол-, с топонимами, рожденными именем Волоса/Велеса. В Вологодской области есть деревня Волшницы (а в Тверской губернии – Волшница). Волшница, согласно современным толковым словарям, это – место, где совершались предсказания жрецом-прорицателем. Волшница-Волшницы – почти Влашичи, но женского рода. Поэтому ритуалы на волшницах совершались, наверное, не жрецами, а жрицами. И именно в Вологодской области наблюдается особое скопление гидронимов с основой кол-. В частности, это реки Колба, Колпь и ее приток Колодинка, далее Колошма, Колпица, Коленьга, Колодня, Колоденка (исток – озеро Колоденское), Кольдюга. Стоит вспмнить, что в северных говорах есть волохница как речка без устья, уходящая в тундру. Интересно также, что в Вологодской области на берегу реки Колпи есть деревня Перунь, а Колпь впадает в р. Волочну, в этом же районе есть урочище Волосово, а севернее Колпи – болото Волхово.
 
Идолы Волоса были известны на территории от северорусских земель до Владимиро-Суздальской и Ростовской земель вплоть до X-XI вв. И там же, где находились капища Волоса, имелись и гидронимы с основой на кол-/коло-. Например, Волосов во имя святителя Николая Чудотворца женский монастырь Владимирской и Суздальской епархии, созданный, по преданию, на месте капища Волоса, находился на р. Колочке – притоке Колокши (впадает в Клязьму). По преданию, образ свт. Николая неоднократно покидал храм и «являлся на дереве, висящим на волосах». Но у отмеченного топонимического «союза» Кола-Волос просматривается и связь с чудью. В Ростове Великом был Чудской конец – и там стоял идол Велеса: «…чудьскы конець поклоняхоуся идолу каменоу» (из жития Авраамия Ростовского). На месте идола, по преданию, был возведен Богоявленский Авраамов монастырь – один из древнейших монастырей России, по имени преподобного Авраамия, «сокрушившего» Велеса. В этих же местах в 991 году был заложен собор Успенья Божьей Матери, «от древес дубовых», т.е. деревянный. Он находился неподалеку от притоков Волги – Большая Колокша и Малая Колокша. Здесь же в Ярославской области протекает и вышеупомянутая река Колба. Еще один пример. Историк и известный исследователь российской исторической географии Н.П. Барсов отметил к югу от Тихвина на реке Воложбе погост Колбежицкий, а вблизи – село Чудский конец (Барсов Н.П. Очерки русской исторической географии. География начальной (Нестеровой) летописи. Варшава, 1885. С. 226).
 
Приведенный анализ топонимов с топоосновой кола-/коло- вкупе с анализом топонимов, образованных от теонима Волос/Велес и обнаруживающих связь с этнонимом чудь, показывает, какой гигантский пласт информации по древнему периоду русской истории исчезает при вторжении в нее утопии, в частности, при попытке толковать индоевропейскую субстратную топонимику севера Восточной Европы, исходя из финно-угорских языков.
 
Кастрен был талантливым лингвистом. Многие его исследования в этой области, по свидетельству современных ученых, и по прошествии полутора столетий не утратили своей научной ценности. Но привнесенные им в российскую историческую географию стереотипы шведского политического мифа оказали на науку самое деструктивное влияние. «Земля есть книга, где история человеческая записывается в географической номенклатуре», – справедливо подчеркнул один из русских исследователей XIX в. Н.И. Надеждин (Надеждин Н.И. Опыт исторической географии русского мира. СПб., 1837. С. 3). Да, земля – есть книга, но ее нельзя читать вверх ногами – получишь сапоги всмятку.
 
Идею финно-угорского субстрата в восточноевропейской топонимики развивал и такой финский фольклорист и этнограф как Даниель Европеус (1820-1884). Но рассматривая работы этого финского исследователя, стоит, прежде всего, отметить, что уже у него обнаружилась проблематичность толкования «географической номенклатуры» Русского Севера из финских языков, причем проблематичность эта была как научного, так и политического характера. В последнем нет ничего удивительного, поскольку финно-угорский субстрат в Восточной Европе – часть политического мифа, и в этой своей сущности будет обязательно проявляться, что мы видим и сегодня.
 
Разумеется, Европеус не отказался от идеи позднего появления русских на восточноевропейском севере. В его статье «К вопросу о народах, обитавших в средней и северной России до прибытия славян» красной нитью проходят такие формулировки как «нерусские названия дославянского периода» или «дорусские названия» относительно топонимики нынешнего Северо-Запада России. Но Европеус уже высказывает несогласие с тем, что эти «нерусские» названия дославянского периода в северной и средней России имеют исключительно финское происхождение и пытается доказать, что первопоселенцами во многих областях, которые наука «отводила» финнам, было угорское население.
 
И вот очень интересно, что в качестве аргументации Европеус приводит тот довод, что отстаивание финского происхождения указанных топонимов исходило от тех, кто «…стараясь возбуждать по возможности более враждебное настроение мыслей между Венграми, Финнами и Эстами, с одной стороны, и Русскими, равно как и другими славянскими народами, с другой, утверждают, что Русские, как будто первоначальные и вековечные враги Финнов, вытеснили их из средней и северной России в тот суровый северо-западный край, где они и теперь еще живут. И это они утверждают, не взирая на то, что хорошо знают, что названия местностей собственно финские к югу почти не простираются далее нынешних пределов собственного финского и чудского племени. К востоку эти названия в Архангельской губернии простираются до низовья Двины и по реке Пинеге, но не далее. Около этих рек они смешаны с названиями югорского происхождения» (Европеус Д. К вопросу о народах, обитавших в средней и северной России до прибытия славян // ЖМНП, 1868. С.56-60).
 
Таким образом, идея о насильственном вытеснении финнов в ходе славянской колонизации (у Шёгрена это прямо-таки война русских князей против финского населения!) и о русских, якобы завоевавших северо-западный край, проистекшая из диссертации А. Скарина, стала со временем размываться отсутствием аргументов, на что и обращает внимание Европеус. Единственным поводом для закрепления этой идеи Европеус считает политику, которую сегодня назвали бы русофобской, поскольку она возбуждала, по словам Европеуса, «…враждебное настроение мыслей между …Финнами и …Русскими». Очень неглупая догадка, поскольку коренная идея шведского политического мифа именно в том и заключалась!
 
Однако просто заменив финнов на угров, и Европеус недалеко ушел от этого мифа. Так, он сообщает, что в справочной литературе встречается несколько тысяч (!) гидронимов с нерусскими названиями. В числе «дорусских» гидронимов Европеус называет реки Вычегда, Печегда, Вологда, Судогда, Шижегда, или же Вышера, Кашира, Нившера, или Печенга, Мехренга, Нименга, Лапшенга, озера Котростыр, Линнидер, Пудор, Имандра, Кезадра, Неведра и пр. Название Вологда/Вологода я бегло рассмотрела выше – это, без сомнения, древнерусский гидроним. Варианты вепсской этимологии выглядят для него совершенно вымученными, что признается и в современной научной литературе. Здесь уместно напомнить, что в «нерусских» до сих пор числится и имя Волги (в общем-то, однокоренное с Вологдой): побыв какое-то время с финской этимологией, имя Волги было наделено балтской этимологией (о лингвистической эквилибристике вокруг гидронима Волга см. здесь).
 
А.И. Соболевский среди древних индоевропейских гидронимов (он их условно определяет скифскими) называет, в частности, такие как Вычегда, Судогда (бассейн Клязьмы), Печегда, Печенга. Гидронимы с окончанием на -ра (Кодра, Котра, Нодра) зафиксированы в средней и южной России, речка Чечора в Москве повторяется как название речек в Могилевской, Орловской и Тульской губерниях (Соболевский А.И. Названия рек и озер Русского Севера. М., 1927. С.13,19, 25). Свои исследования Соболевский сопровождал выводами о том, что главная масса изученных им топонимов Поволжья и Севера «не объясняется при помощи финских языков». Поэтому, хочется добавить, наука должна всерьез заняться пересмотром «географической номенклатуры» и реально проверить, что останется от продекларированных «нескольких тысяч» (!) нерусских названий на восточноевропейском севере.
 
Но вернемся к Европеусу. Он считал, что финские названия, «встречающиеся на восток от Нарвы, простираются на юг не дальше как верст тридцать ниже Финского залива и его притока из Ладожского озера. …В прибрежьях Северной Двины встречаются они в смешении с древне-остяцкими названиями. Мы имеем достаточно причин предположить, что Финны заняли низовья Северной Двины после Остяков». Доказательством локализации финнов на Северной Двине для Европеуса служит производимая им этимологизация гидронима Северная Двина из финского языка: «…ясно говорят о финском населении по реке Вино (Winå – Двина, по фински Wienan-joki)…» (Европеус Д. К вопросу о народах, обитавших в средней и северной России до прибытия славян // ЖМНП, 1868. С. 56-60).
 
Вот совершенно очевидный пример того, что идея финно-угорского субстрата на восточноевропейском севере покоится не на объективном изучении топонимики, а на неподтвержденном фактами убеждении, что Fenni и Estones населяли Северо-запад задолго до русских. Соответственно, трактовка общеизвестного индоевропейского гидронима Двина, как финское Wienan-joki показывает, что и остальной анализ Европеусом северной гидронимики опирался только на веру в то, что любому гидрониму в Обонежье достаточно просто подобрать хоть какое-нибудь, пусть самое умозрительное, соответствие в финском языке.
 
Или из другой работы Европеуса: «…вся древняя и новая область этой Обонежской Чуди не имеет никакой примеси местных имен не чисто финского происхождения, разумеется, – за исключением появившихся впоследствии (выделено мной – Л.Г.) русских названий. Сюда относятся окрестности южных притоков Свири и Паши. И названия этих самых рек принадлежат собственно к олонецко-финским и только более или менее изменены русскими; так Свирь, по олонецки-фински собственно Sűväri – глубокая, Оять, правильнее Ajatti – несущаяся и Паша Paksujoks – густая, то есть мутная; в верхнем течении обеих последних рек еще до сих пор живет первобытная финская Чудь. Точно также Онежское озеро, в старину Анизское, по-фински Äänis-järvi, «голосистое», то есть бушующее озеро, от ääni, голос (следовательно, Онего-озеро есть не коренная, а напротив позднейшего образования)…» (Европеус Д. Несколько соображений о древних обитателях Европы. По поводу раскопок в древней финско-угорской области // Отдельно отпечатано из Известий И.Р.Г.О., т. XV, вып. 5 С. 2)
 
О названии Онего-озера разговор шел ранее, а относительно гидронима Свирь и его принадлежности к олонецко-финским названиям сходу можно указать в Белоруссии на озеро Свирь (Мядельский р-н) и севернее его – на озеро Свирнище. Но так далеко финские деятели культуры не заглядывали: поле их исследований ограничивалось пределами шведского политического мифа. Хорошей иллюстрацией этой ограниченности служат параллели из санскрита, которыми со мной любезно поделился А.Е. Федоров и которые лишний раз демонстрируют, как надо искать этимологию гидронимов Русского Севера. Привожу часть из предложенных А.Е. Федоровым примеров:
 
Savara – вода; «Разнообразный» (эпитет Шивы);
Suvīra – очень смелый, мужественный, героический; герой, воин;
Suvīrya – очень сильный или мощный; мужество, доблесть; сила;
Suvŗt – двигающийся (букв. «крутящийся») легко (о колеснице);
Svara – голос, звук;
Svāra – звук, шум, всхрапывание (коней);
Svarga – передвигающийся в небе; ведущий на небо, к свету; небесный, божественный; небо; небеса, обитель света и богов; Сварга (назв. одного из 7-ми миров традиционной индийской космогонии), (особ.) Небо света или Небо Индры, Царя богов;
Svarus – молния;
Svaru – большое бревно, столб, (особ.) жертвенный столб; (ср. «свая».) – ср. svojas – обладающий большой силой, очень сильный; очень могущественный, Svāyasa – сделанный из хорошего металла (о мече, ноже и т.п.), Svāyatta – зависящий только от себя самого, контролирующий себя сам;
Sviṣṭa – правильно принесённый в жертву; хорошо прославленный; правильное жертвоприношение, угодная жертва;
Sviṣṭi – успешное жертвоприношение, македонск. sвизне – ударить, треснуть;
Русск. «зверь», «свирепый», «свирель»;
Śva – идти, двигаться; изменяться, надуваться; раздуваться, увеличиваться в объёме.
 
Анализ топонимики не является основной темой данной статьи, поэтому ограничусь приведенными примерами и продолжу рассказ о Европеусе. Как было отмечено выше, и Европеус, просто заменив финнов на угров, недалеко ушел от этого мифа. И эти его идеи живут и занимают воображение некоторых современных исследователей. Писатель из Петрозаводска Агапитов В.А. в статье «Были ли угры в Заонежье?» вновь обращается к концепции, предложенной Европеусом, и вслед за ним отыскивает в Заонежье следы топонимики, которую, по его мнению, можно объяснять из языка хантов или манси, при этом изумляя читателей сообщением, что даже русское название Онежского озера – Онего – созвучно мансийскому слову яниг – большой. Ну, и что? – хочется спросить. Созвучно, а дальше что? Но почему-то считается, что достаточно воспрянуть, отыскав «дорусское» созвучие русскому гидрониму, и на этом многозначительно замереть.
 
Многолетние усилия доказать наличие финно-угорского субстрата Восточной Европы значительно осложнили исследования в области исторической географии и внесли изрядную путаницу в источниковедческие и исторические исследования русской истории. Одним из негативных результатов явилось превращение славянорусской чуди в «эстонские племена». Были отторгнуты источники, из которых явствовало, что слову чудин/чудъ, зафиксированному в южнославянской языковой среде, соответствовало значение великан. Во второй статье о чуди я прихожу к выводу о том, что если южнославянское чудин образовано по аналогии с южнославянским русин, тогда чудъ сравним с общеславянским рус. Русин и рус в русском языке дают этноним русь женского рода. Следовательно, таким же образом из славянских чудъ и чудин должен был в русском языке образоваться и этноним женского рода чудь, в котором и грамматическая форма, и этимология славянские, присутствие финно-угорских языков никак не просматривается.
 
Ранее я уже показывала фонетическое и семантическое родство южнославянского чудъ и, соответственно, русского слова чудь с санскрит. cuda [чуда] – кончик, вершина и kuta [кута] – вершина, пик, наивысшая точка, имеющими значения высоты, возвышенного положения над окружающими предметами. Очень важным является семантическое родство санскр. cuda/kudu с русскими словами, имеющими корень куд-: «кудесник» (чудесник) – волхв; «кудесить» – волховать, колдовать, ворожить; «кудеса» – чудеса; «кудеса» – название святок с переодеванием; «кудъ» – чёрт, бес, поскольку эти значения уже на более широком семантическом поле роднят чудь с волотами, которые являлись иносказательным прозвищем божества Волоса/Велеса как волхва и кудесника. Фонетическое родство македонских и словенских слов, имеющих значения эмоционально возвышенного состояния, с русскими понятиями чудеса и кудесник дополнительно подкрепляет отмеченную связь. Выявленное семантическое родство названия чудь с древнерусскими волотами, а также связь этого слова с кругом понятий, означавших колдовство, волхование и др. прочно привязывает чудь к русской языковой традиции, а параллели в санскрите и южнославянских языках говорят об архаичной природе этого слова в ИЕ, т.е. задолго до появления в Восточной Европе носителей финно-угорских языков. В продолжение этих рассуждений следует подчеркнуть, что чудь было самоназванием одного из славянорусских племен, согласно «Сказанию о Словене и Русе».
 
Но с укоренением в российской науке взгляда на чудь как на «эстонские племена» этноним чудь превратился в экзоэтноним или, скорее, в экзопрозвище, что видно из рассуждений Н.П. Барсова в его «Очерках исторической географии»: «Чудь – следует считать чисто Славяно-русским словом для обозначения Финнского племени. Оно до сей поры живет в народе и имеет варианты: чудаки, чудоки, чужаки…». Как видим, в XIX в. от истории имени чудь стал отрезаться весь начальный период и, следовательно, была уничтожена связь этого слова с древнерусскими волотами, с такими понятиями, как колдовство, волхование, а во внимание начали приниматься явно очень поздние значения, отпочковавшиеся в процессе лексического развития от таких вариантов «кудеса» – чудеса, в частности, от варианта «кудеса» как названия святок с переодеванием, т.е. с принятием чудесного, но также чудаковатого облика. Однако эти поздние значения отражают самостоятельную жизнь слова уже как филологического феномена, не имеющего прямой связи ни с именем чуди, ни с самим летописным народом чудь.
 
В завершение этой статьи надо сказать, что вслед за исторической географией идея финно-угорского субстрата стала влиять и на археологические исследования в России, о чем будет рассказано в продолжении…
 
Лидия Грот,
кандидат исторических наук
 
Перейти к авторской колонке
 

Проекты Академии ДНК-генеалогии – это новый взгляд на историю наших предков, исследование прошлого всех народов России, выпуск книг, организация научных мероприятий и многое другое. Исследования в области ДНК-генеалогии не только серьёзно продвигают науку, но и показывают обществу жизненно важные ориентиры – кто мы, откуда и куда движемся дальше. Если Вы – сторонник развития ДНК-генеалогии, то приглашаем Вас стать членом Академии ДНК-генеалогии. Мы вместе делаем историю!

 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

60 комментариев: Следите за руками: как чудь превратилась в «эстонские племена» (2)

  • Роман говорит:

    Так и вспоминается Тарас Шевченко – “Как немец покажет. И к тому и историю. Нашу нам расскажет”, и это считалось тогда (в 17-18 веках) абсолютно нормальным (кроме Ломоносова никто не возразил) и сейчас считается в академической “науке”. Возможно ли в Европе, да и где угодно, найти пример подобного самоуничижения? И после этого удивляемся, за что нас считали/ют отсталыми дикарями и недочеловеками.

  • Роман говорит:

    >> Славяне в Восточной Европе только с V-VI веков.
     
    Все письменные источники(Иордан, Прокопий из Кесарии) называет славян местным, изначально там (в Вост. Европе) живущим народом, но у академической “науки” славяне одномоментно падают с неба в Восточную Европу, без предков и неизвестно откуда. Хотя происхождение и этногенез склавинов-славян абсолютно естественно и обычно, всё как у всех. Англичане при расселении в Новый Свет дали канадцев, американцев, австралийцев, новозеланцев, португальцы – бразильцев, испанцы – несколько латиноамериканских наций. Причём эти дочерние и сыновние народы стали и называться по новому и культура их очень изменилась и трансформировалась (сравните англичан 18-19 веков и канадских трапперов или американцев того же времени – вооружённых до зубов, живших в дощатых лачугах, носивших макасины и снимавших с индейцев скальпы), про бразильцев и латиноамериканцев и говорить нечего. Так и “распространённые на безмерных пространствах”, “сильные многочисленностью” венеты породили при расселении в Причернаморье и Подунавье – антов и склавинов-славен, а затем ещё более многочисленные племена (часть которых в VII-VIII веках вернулась на Русскую равнину уже в трансформированном виде, как славяне) которые естественно весьма изменились в том числе и в археологическом смысле, в материальной культуре то есть. Но академическая “наука” венетов еле-еле видит, задаётся вопросом о их “славяноязычии” (тоже самое, что рассуждать о том говорили ли в Лондоне по австралийски), называет их “другими германцами” (Еременко)… Предков славян всё куда-то втискивают по углам – “часть пшеворской культуры”, “окраинные варианты черняховской культуры”, “некоторые зарубинские памятники” и т.д. и т.п.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Все письменные источники(Иордан, Прокопий из Кесарии) называет славян местным, изначально там (в Вост. Европе) живущим народом, но у академической “науки” славяне одномоментно падают с неба в Восточную Европу, без предков и неизвестно откуда.
       
      Уважаемый Роман! Все верно. И в моих статьях я стараяюсь показать, откуда в академическую «науку» явился жесткий хронологический ограничитель для появления славян на исторической сцене: ничего… научного, только западноевропейский политический миф.
       
      >> Но академическая “наука” венетов еле-еле видит, … называет их “другими германцами” (Еременко)…
       
      Да уж, германцев в «науке» – пруд пруди, разводят их с Хлестаковским азартом: германцы, германцы, тридцать тысяч одних германцев…

      • Георгий Максименко говорит:

        Жёсткий хронологический ограничитель в истории русов в частности и славян в целом, на мой взгляд, является вопросом не научным, а скорее всего политическим, вызванным двумя важнейшими факторами. Первым из которых является этнический перехвата правления (власти) на Руси в 862 году династией угорского рода (Рюриковичи) и введение института передачи власти по наследству, впоследствии управление было перехвачено династией Романовых. И вторым немаловажным фактором является 1150-летнее внедрение христианства на Руси, позволившее переписать и фальсифицировать и переписать историю Руси в угоду правящей верхушки, поддержавшей идею смены веры, с целью выхолащивания истории славян. Как говорится, “рука руку моет”. Это одна из причин, по которой история написания Руси была доверена пришлым историкам-норманистам. И этот заложенный в XVIII в. фундамент русской истории, поддержанный правящей элитой, непоколебимо держится и сегодня в своих традициях за IV-V век славян в историю Европы “не пущать”. Никакой тут “академической” истории нет, есть политика “шаг в сторону – расстрел”. На этом фундаменте и стоит до наших дней история славян и русского этноса.
         
        С удовольствием читаю Ваши работы и попытки выйти за рамки этой истории. Таких авторов единицы. У других авторов это получается хуже. А вот внутри этих границ – авторов хоть отбавляй. Так сказать “внутреннее переформатирование” в рамках христианской доктрины получается. Тут, как говорится, всё идёт “по маслу”. Такова моя точка зрения, вызванная наблюдениями за темами исторического переформатирования.
         
        Надеюсь, моя личная точка зрения не вызовет раздражения некоторой критикой, т.к. считаю, что в целом ресурс является крайне полезным и познавательным в изучении русской истории.

        • Liddy Groth говорит:

          >> Жёсткий хронологический ограничитель в истории русов в частности и славян в целом, на мой взгляд, является вопросом не научным, а скорее всего политическим…
           
          Да, и я эту политику показываю.
           
          >> Первым из которых является этнический перехвата правления (власти) на Руси в 862 году династией угорского рода (Рюриковичи)…
           
          Ваши определения не согласуются с историей любой европейской династии. «Этнический перехват» – нормальное развитие любой династии, поскольку наследование власти идет по двум линиям: отцовской и материнской. Мне не очень понятно, почему Вы именуете династию Рюриковичей «угорским родом»?
           
          >> и введение института передачи власти по наследству…
           
          Институт наследной власти существовал на Руси, в том числе, у ильменских словен задолго до призвания Рюрика.
           
          >> впоследствии управление было перехвачено династией Романовых.
           
          Что значит перехвачено? Передача наследной власти представителям Романовых произошла на основе матрилатеральной традиции.
           
          >> И вторым немаловажным фактором является 1150-летнее внедрение христианства на Руси, позволившее переписать и фальсифицировать и переписать историю Руси в угоду правящей верхушки…
           
          Фальсификация русской истории началась с XVIII в. и связана была не с православием, а с совершенно другими политическими веяниями – я писала об этом во многих моих работах, Вы их наверняка знаете.
           
          >> С удовольствием читаю Ваши работы и попытки выйти за рамки этой истории.
           
          Рада, что Вам мои работы нравятся.

    • илья говорит:

      Однако, не все ученые такие как Еременко. Работы Седова В.В. очень даже хороши. И Кузьмина А.Г., и Фроянова И.Я, и Сахарова А.Н., и Никитин А.Л., и Фомина В.В… А ведь это – академическая наука. И Гедеонов, Гильфердинг, Забелин, Костомаров – тоже. И Галкина Е.С., и Азбелев С.Н., и Меркулов В.И., и Андрей Пауль, и Константин Анисимов, и Грот Лидия Павловна, тут присутствующая… и Цветков С.Э., и Цветков С.В. – это все академическая наука. Давайте уж науку-то не трогать:)… (я видел у вас кавычки).

    • Игорь говорит:

      Англичане естественно дали при своем расселении американцев, австралийцев, англо-канадцев, но и языком эти австралийцы говорят английским, а не каким-то особым австралийским. А вот происхождение славян до сих пор имеет довольно много гипотез, и у каждой из них есть и свои сторонники, и свои доказательства. Если идти от венетов, то самые древние их них адриатические, и известны тексты на языке этих венетов, и этот язык вовсе не славянский, а нечто близкое к языкам италиков и иллирийцев. Культура Эсте, оставленная этими венетами, совершенно не сопоставима с признанными ранними славянскими культурами. Вместе с тем, в топонимике и, в первую очередь, в гидронимике северной Италии, где и обитали эти венеты, очень много интересного, если соотносить это со славянскими языками. Да и в южной Италии, например, есть историческая область Колабрия, где кстати тоже фигурирует эта самая Кола. Название это оставили иллирийцы, так называлось одно из их племен, и эти иллирийцы апулы, мессапы, давны населяли как раз в свое время каблук италийского сапога. Там же протекает река Брадано, название которой лучше всего этимологизируется из славянского слова брод. Ну а Колабрия своим нахождением на побережье с трех сторон очень напоминает славянский Колобрег. С другой стороны, в Италии протекает довольно большая река Арно, и река с точно таким же названием имеется в Карелии. Ну и какая тут связь? Так что река Кола и славянское Коло с большой долей вероятности могут иметь ту же самую связь. Вместе с тем, название реки Кола вполне можно сопоставить с монгольским Гол в обозначении слова “река”. От Кольского полуострова до центральной Азии конечно не близкое расстояние, да и монголы вроде к финно-уграм никаким особо боком не лежат, но и так называемая финно-угорская гаплогруппа в своей миграции вроде как должна была проходить через центральную Азию. С другой стороны, например, индийский “Ганг” многие сопоставляют с корейским обозначением реки “Ган”, западносибирским “Ган”, чуть восточнее уже “Кан”, да и в китайской транскрипции считается, что это слово звучит как “Цзян”. Ну и что может быть общего между индийцами, а точнее теми самыми ариями, и корейцами с китайцами. В археологическом плане за предков славян, конечно, обидно, так как там все ниточки тянутся от Праги-Корчак и ведут к каким-то постзарубинецким памятникам в глушь Полесских болот. Но есть еще и Суково-Дзездицкие лехитские памятники, которые имеют несомненное влияние Пшеворской культуры.

      • Роман говорит:

        Конечно же, на английском, ведь они происходят от англичан, а не наоборот. Так и склавины-словены и анты происходят от венетов и говорили, надо полагать, на языке своих предков. Причём по Иордану (а Иордан современник славянского расселения) венеты в VI жили одновременно со своими “детьми” антами и склавинами (сейчас они называются преимущественно венетами, антами и склавинами), как и сейчас англичане, испанцы и португальцы живут одновременно с нациями Нового Света, от них произошедшими. Происхождение славян от венетов – это не гипотеза а прямое утверждение Иордана, автора “Гетики” и, что называется, очевидца славянского этногенеза. Античные Венеты жили не только на Адриатике, но и в нынешней Бретани и на Балтике (Венетский залив). По Иордану венеты в Восточной Европе были 1) широко расселены (распространённые на безмерных пространствах); 2) весьма многолюдны (сильные своей многочисленностью). Из этого следует, что археологи/историки, запихивающие славян в болото с “отдельными памятниками”, в чём-то ошибаются.

        • Игорь говорит:

          Да, Иордан является основным источником, прямо говорящим о родстве славян и венетов. Но самые ранние венеты в Европе – это адриатические венеты, и то, что они оставили после себя в археологическом и прочем плане, никак не согласуется со славянами. Попытки словенских историков доказать родство этих венетов со славянами, а также доказать, что предки словенцев жили там еще до прихода римлян, а вовсе не пришли с Карпат с широкой волной славянской экспансии в VI веке, не нашли понимания среди нынешней официальной исторической науки. Бретонские венеты, описанные Цезарем, вообще относят к кельтам, хотя он напрямую галлами их не называет, но кругом-то сплошная Галлия. Кстати, там же он упоминает андов и венеллов, что очень созвучно и с антами, и винилами-винулами. Римские источники также говорят о связях венетов и винделиков, и те же источники называют современное Боденское озеро Венетским. На берегу этого озера жило племя винделиков, которое называлось веноны. Но одновременно с этим на территории расселения винделиков находится один из самых больших раскопанных кельтских опидиумов Манхинг, который со всеми кельтскими Латенскими следами дожил до прихода в эти места римлян, что автоматом делает винделиков классическими кельтами. А между тем античная традиция сближает винделиков и ретов, и даже Римская провинция Винделиция впоследствии была названа второй Рецией, а в германских средневековых источниках славяне называются вендами, винидами, винулами и несколько раз теми самыми винделиками.

      • Liddy Groth говорит:

        >> … в топонимике и, в первую очередь, в гидронимике северной Италии, где и обитали эти венеты, очень много интересного, если соотносить это со славянскими языками. Да и в южной Италии, например, есть историческая область Колабрия, где кстати тоже фигурирует эта самая Кола.
         
        Может, и фигурирует, а может, нет. Одно определенно: Колабрия в статье не упоминается.
         
        >> …Колабрия своим нахождением на побережье с трех сторон очень напоминает славянский Колобрег.
         
        А мне не напоминает, к чему бы это?
         
        >> С другой стороны, в Италии протекает довольно большая река Арно, и река с точно таким же названием имеется в Карелии. Ну и какая тут связь?
         
        Так ищите, голубчик, ищите и обрящете. Сами задали вопрос, сами и ищите ответ.
         
        >> Так что река Кола и славянское Коло с большой долей вероятности могут иметь ту же самую связь.
         
        Ту же самую, т.е. какую?
         
        >> Вместе с тем, название реки Кола вполне можно сопоставить с монгольским Гол в обозначении слова “река”.
         
        С чего Вы это взяли, что можно? По-моему, тут «связь» по пословице: в огороде бузина, а в Киеве – дядька. А если выразиться не с фольклорной иносказательностью, то соотнесение названия реки Кола с монгольским словом гол – река есть полнейшая нелепость. И не надо нарицательное существительное «гол» писать с заглавной буквы, настолько-то грамматику следовало бы знать.
         
        >> От Кольского полуострова до центральной Азии конечно не близкое расстояние…
         
        Полностью солидаризируюсь с этим положением: очень неблизкое!
         
        >> …да и монголы вроде к финно-уграм никаким особо боком не лежат…
         
        По сформулированному Вами вопросу информацией не располагаю.
         
        >> Ну и что может быть общего между индийцами, а точнее теми самыми ариями, и корейцами с китайцами.
         
        На мой взгляд, только одно: все сотворены по образу и подобию…
         
        >> В археологическом плане за предков славян, конечно, обидно…
         
        Ну, не убивайтесь Вы так, не убивайтесь!

        • V. M. говорит:

          >> …Колабрия своим нахождением на побережье с трех сторон очень напоминает славянский Колобрег.
           
          >> А мне не напоминает, к чему бы это?
           
          И мне не напоминает, хотя бы потому, что правильно пишется – Калабрия, итал. Calabria, сиц. Calabbria, Calavria…

  • Александр Фёдоров говорит:

    Статья замечательная. Огромное спасибо, Лидия Павловна. Вот некоторые добавления:
     
    1. Семантика «Чудо, чудеса» в арийских словах: тадж. «ҷоду» [чоду] – колдовство, магия; заговор; заклинание; чары; волшебство; санскр. akutas [акутас] – ниоткуда; ни из какого направления в пространстве; беспричинно; не из-за чего; kuṭi [кути] – поворот, извилина; др. инд. a-kūtiś [а-кутиш] – умысел; kaviś [кавиш] – учитель, мудрец.
     
    2. Вы пишете: «…имена с конечным компонентом -гость/гост (Радогост, Велегост) и др. были изначально именами божеств или обожествленных предков». Тадж. «ҳаст» [хаст] – есть, имеется, существует: «ҳастӣ» [хасти] – бытие, существование; достояние; сила.
     
    3. Вы пишете: «Основа кол- образует название Полярной звезды: казаки называли Северную Полярную Звезду Прикол-звезда, а в Томской губернии она была известна под именем Кол-звезда». Полярная звезда именно и является таким «колом», вокруг которого (по колу) вращаются все звёзды. Лишь она одна неподвижна. В дополнение к общеизвестным словам с основой «кол» добавлю. Санскр. kila [кила] – колышек, клин, kilita [килита] – укреплённый, прикреплённый, kil [кил] [формы: kilati – килати] связывать, сдерживать. Тадж. «хала» – покалывание, колики;
     
    4. Термин «солнцепоклонники», конечно, устоявшийся. Но славяне и арии не поклонялись огню и солнцу, как принято ошибочно думать. Они именно почитали огонь и солнце как зримое проявление Бога. Арийские народы исповедовали/исповедуют веру в единого Бога, который проявляется в воплощениях (аватарах, метаморфозах) в виде различных энергий, ангелов и сакральных существ. О том, что славяне, так же как ведические арии, признавали единого Бога пишут: И.И. Срезневский (Исследования о языческом богослужении древних славян. М., 1846), Е.В. Климов (Монотеизм восточных славян // Вопросы истории, 2007, № 12, с. 168). О единобожии славян пишет, в частности, миссионер в славянских землях Гельмольд из Босау (1120–1177 гг.).
     
    С уважением, Александр Фёдоров.

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Александр Евгеньевич! Большое спасибо за добрые слова и дельные добавления. Я обязательно приму их к сведению в других работах.

  • Роман говорит:

    Вот ещё немного про топонимику Русского севера, вдобавок к Вашей статье 2013 года.

  • Дмитрий Левшов говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна, поддерживаю Вашу идею о чуди как индоевропейцах. Но мне кажется, что чудь – не собственно славяне, а дославянское индоевропейское население. На мой взгляд, этот этноним можно объяснить из литовского tautà народ, люди. Предположу, что чудь – самоназвание фатьяновцев и их потомков. Вариация т-ч (tautà – чудь) заметна в топонимах балтийского типа: Вента и Шата в Литве – Венча и Шача в России. Тех же фатьяновцев на Оке и Средней Волге иранцы, очевидно, называли словом с основой морт, мурт «человек», которая сохранилась в этнонимах волжских и пермских финно-угров (мордва, мари, меря, удмурты, коми морт). Т.е. опять же «люди». Если это предположение верно, то иранское название по существу является калькой балт. tautà народ, люди.
     
    В связи с этой версией обратил внимание на комментарий И.Л. Рожанского о гаплогруппах поволжских народов. У волжских финнов довольно большая доля гаплогруппы R1a, в том числе дославянских линий субклада Z-280, в частности, центрально-евразийской ветви R1a-CTS1211. У мордвы из 59 тестированных 25 человек имеют гаплогруппу R1a (в том числе 19 человек R1a-CTS1211) и лишь 6 человек – финно-угорскую группу N1c1. Предположу, что эти дославянские линии идут от фатьяновцев, которые вошли в состав волжских и пермских финнов, в том числе и мери с ее курганами и височными кольцами. Какая-то часть потомков фатьяновцев, вероятно, сохранилась до прихода славян и была известна им как чудь. Возможно, славяне появились на Русском Севере гораздо раньше, чем принято считать. Вот статья по археологии Молого-Шекснинского междуречья: в 4-3 вв. до н.э. в этом регионе отмечаются элементы юго-западного происхождения, из бассейнов Днепра и Западной Двины, погребения по обряду кремации на стороне, в конце I тысячелетия до н.э. появляются урновые погребения, а кремация и урновые погребения были характерны для славян.

    • Liddy Groth говорит:

      >> …поддерживаю Вашу идею о чуди как индоевропейцах. Но мне кажется, что чудь – не собственно славяне, а дославянское индоевропейское население…
       
      Уважаемый Дмитрий Левшов! В свете нынешних данных ДНК-генеалогии, будьте добры пояснить, кого Вы относите к «дославянскому индоевропейскому населению» в Восточной Европе? Только получив ответ на этот вопрос, я смогу продолжить беседу с Вами, рассмотрение вопроса о фатьяновцах и пр.

      • Дмитрий Левшов говорит:

        ДНК-генеалогия пока не может тонко различить линии славян, балтов, чуди, а возможно, и других индоевропейских народов, ассимилированных славянами, поскольку все они имеют общее происхождение. Гидронимы на территории расселения фатьяновцев лучше объясняются из балтийских языков, но язык фатьяновцев, конечно, отличался от современных балтийских языков и многие названия на Севере остаются без объяснения. Поэтому я и предлагаю говорить о чуди как о древних индоевропейцах.
         
        Специально посмотрел гидронимы в районе проживания чуди, води и ижоры на северо-западе – многие из них можно объяснить на основе балтийских языков. Приведу несколько примеров: Нарва – лит. narà – поток, ср. р. Нарев в Польше, Нарва и Нарочь в Беларуси, Нарупис в Литве, Нара в Москов. обл., Россонь – ср. в Беларуси оз. Россоно и р. Россонка. Возможно, аналог р. Русне в Литве, название которой объясняется из лит. rusnoti медленно течь, струиться. Плюсса – лит. plyšys – «узкая щель, отверстие» (Невская, 1977), т.е. Плюсса — «узкая река с крутыми берегами». Возможно, такого же происхождения р. Плисса, которую В.Н. Топоров и О.Н. Трубачев считают балтизмом (Смолицкая). Луга – лит. lūgas заболотившийся рукав реки; болото; трясина, топь. Тосна – др.-прус. tusns спокойный, тихий, tusnan тишина. Также можно считать балтизмами или древнеевропейскими гидронимами Пейпус, древнее название Чудского озера, названия рек Пята (и оз. Пятское), Солка, Лубенка, Вруда, Нева, Ижора, Мга, Лава, Волхов. С чудскими землями на современной эстонской территории сложнее – названия могли быть изменены или переосмыслены из эстонского. Например, р. Эмайыги («мать-река» на эстонском) в древнерусских летописях упоминается как Омовжа. Севернее Омовжы в Чудское озеро впадает р. Омеду. Эти названия можно отнести к древнеевропейской гидронимии: индоевр. *аm- “русло реки”, албан. amë “ложе реки”, греч. άµαρα “ров, канал”, хетт. amijara “то же”. Основа распространена на огромной территории: р. Amitās в Италии, р. Αµµίτης в Македонии, Греции (обе основы расширены тем же суффиксом, что и Омитица, Омичко); далее р. Amance (< Amantia) во Франции, р. Ems (< Amistia), р. Ohm (< Amana) в Германии; сюда же названия мест Amantia в Иллирии и Amantini в Паннонии, также, возможно, Amatà, Amãlė и некоторые другие потамонимы в Литве и Латвии (материал к новгородским р. Омитица и оз. Омичко у Манакова). Добавлю р. Омаца (Омаза) и Омет (Омент) в Калиниградской обл. и Польше, рр. Омаш и Омша (Нов.), рр. Омуга и Омшанка (Пск.), оз. Омчино (Лен.), бол. Оманга и оз. Омозеро (Вол.), рр. Ома, Оманиха, Омза, оз. Омлот, Омское (Арх.), оз. Омаярви (Кар.); Омшанка, правый приток реки Илеть (Мари); р. Омка (Кир.); р. Омушош (Свер.); р. Верхняя и Нижняя Омра (Коми); р. Омарка (Тат.).

        • Liddy Groth говорит:

          >> ДНК-генеалогия пока не может тонко различить линии славян, балтов, чуди…
           
          ДНК-генеалогия прекрасно различает славян (R1a) и балтов (N1c1). В частности, в недавней публикации А.А. Клёсова четко расставлены все акценты относительно различий славян и балтов. Древнюю чудь ДНК-генеалогии «различать» не нужно, поскольку исходно чудь относится к славянам (или, по источнику, к славянорусам), как я показываю в своих работах, но в более поздние времена под этим именем стали выступать и некоторые носители N1c1, что является обычной практикой в полиэтничных обществах. Как и в какое время проходили эти процессы, покажет дальнейшее исследование.
           
          О славянах и балтах в статье А.А. Клёсова говорится следующее: «…прибывшие на берега Балтийского моря предки литовцев и латышей, видимо, относительно малочисленные носители гаплогрупп N1c1 переняли ИЕ языки автохтонных (видимо, можно так назвать) носителей гаплогруппы R1a, которые обитали там как минимум тысячу лет (а если учесть ископаемую гаплогруппу R1a на Онежском озере с датировкой 7500 лет назад, в середине VI тыс. до н.э., то обитавшие к тому времени и 5 тысяч лет). Они и образовали «единство R1a и N1c1», которое с тех пор не распадалось, поскольку и сейчас у литовцев и латышей этих гаплогрупп поровну, примерно по 40% от всех. Языки разошлись, и, как будет показано ниже из данных С.А. Старостина, русский и литовский разошлись только в первой половине нашей эры».
           
          Следовательно, предки русских (например, R1a-Z280) населяли Восточную Европу несколько тысяч лет до того, как предки литовцев мигрировали сюда из Зауралья. Поизучайте ДНК-генеалогию более внимательно.
           
          >> …и других индоевропейских народов, ассимилированных славянами…
           
          Какие народы имеются в виду? Ассимилировали славяне сами себя?
           
          >> …поскольку все они имеют общее происхождение.
           
          Балты и славяне имеют разное происхождение, но предки балтов восприняли ИЕ от славян, вернее сказать, от праславян или древних славян, мигрировав в Восточную Европу.
           
          >> Гидронимы на территории расселения фатьяновцев лучше объясняются из балтийских языков…
           
          Эти гидронимы прекрасно выводятся из русского языка с заходами в другие славянские языки или в санскрит, как я показала в своих статьях. Кроме того, это хорошо представлено в работах С.Жарниковой.
           
          >> Поэтому я и предлагаю говорить о чуди как о древних индоевропейцах…
           
          Ваш разговор идет по кругу, как в побасенке:
          – Мы с тобой шли? Шли. Тулуп нашли? Нашли. Давай делить тулуп!
          – Какой тулуп?
          – Так ведь мы с тобой шли…
           
          Кто такие безличные древние индоевропейцы? У меня (по ДНК-генеалогии) – это арии и древние русы. А у Вас кто?
           
          >> Специально посмотрел гидронимы в районе проживания чуди, води и ижоры на северо-западе – многие из них можно объяснить на основе балтийских языков.
           
          Мой Вам совет: начинайте объяснять из русского. Попытки объяснять на основе балтийских языков происходят оттого, что предки балтов заимствовали ИЕ от древних славян/праславян, которые в Восточной Европе были представлены ариями и древними русами. А уж Ваши попытки объяснять гидронимы на рус-/рос- из литовского языка – это, конечно, венчает многое, но на сегодняшний, мягко говоря, эти попытки безнадежно устарели.

          • Дмитрий Левшов говорит:

            Объясню, почему придется различать славян и чудь. Автор ПВЛ четко разделяет славянские и неславянские народы: «Се бо токмо Словенеск язык в Руси: Поляне, Деревляне, Ноугородьци, Полочане, Дреговичи, Север, Бужане, зане седоша по Бугу, послеже же Велыняне. А се суть инии языци, иже дань дають Руси: Чюдь, Меря, Весь, Мурома, Черемись, Моръдва, Пермь, Печера, Ямь, Литва, Зимигола, Корсь, Нерома, Либь, си суть свой язык имуще, от колена Афетова, иже живуть в странах полунощных». Чудь отнесена к «иным языцам», и это надо учитывать. Если определение древние индоевропейцы не воспринимается, можно говорить о чуди как о балтах, особенно, ко времени Великого Новгорода. В той же публикации А.А. Клёсова указано время расхождения балтийских и славянских языков: 3400 лет назад по Грею и Аткинсону. Ко времени Древней Руси славянские и балтийские языки давно разошлись. Анализ гидронимии на чудской территории на Северо-Западе усиливает подозрение, что чудь – балты. Та же Омовжа, хотя и имеет древнеевропейскую основу, имеет балтийский суффикс -жа, отмеченный Топоровым и Трубачевым, также как Лемовжа, правый приток Луги. Сошлюсь на мнение специалиста: «Несомненно, финно-угорские гидронимы встречаются по всему региону Новгородской земли, но более очевидным становится другое: на значительной его части, а именно — во всей юго-западной половине Новгородской земли (южнее условной линии г. Нарва – г. Луга – Новгород – Боровичи – Удомля – Бежецк, см. рис.) топонимические балтизмы по количеству и по надежности трактовок обыкновенно преобладают (иногда – в несколько раз) над топонимическими финнизмами. Говоря более конкретно, в бассейнах Полы, Ловати, Шелони, Плюссы и во всей прибрежной зоне оз. Ильмень водные названия с однозначно финскими соответствиями настолько редки, что по количеству не идут ни в какое сравнение с балтизмами». Диссертация и книга Васильева посвящены славянской гидронимии Новгородской земли, поэтому трудно заподозрить, что он склонен искать объяснения в балтийских языках.
             
            Еще одно наблюдение, которым хотелось поделиться. В.Л. Янин в книге «Очерки истории средневекового Новгорода» описывает образовании города из трех поселков родовой аристократии: «Сами названия поселков, ставших в дальнейшем основой административно-территориального деления Новгорода (его концов), говорят об их принадлежности главным компонентам союза племен Северо-Запада: Славенский (т.е. славянский; его называли также Славно или Холм — отсюда, вероятно, скандинавское имя Новгорода «Холмгард»), Неревский (от названия финно-угорского племени «норома», иначе «нерева»; ср. р. Нарва), Людин (от славянского «люди»; вероятнее всего, это поселок кривичей)». Как видно, концы выросли из этнических поселений и имеют чисто этническое название. Поэтому, на мой взгляд, под «людьми» здесь понимается не люд, не простолюдины, а балтоязычная чудь (балт. tauta народ, люди). Одной из главных улиц Людина конца была Прусская улица. Возникает вопрос и о первоначальной этнической принадлежности неревы и ижоры. Название р. Ижора, на мой взгляд, можно сопоставить с названиями литовских рек Ижне, Ижнале, Ижупис. Основу этих названий А. Ванагас производит из лит. ižas сало, шуга (мелкий рыхлый лед, появляющийся перед ледоставом или во время весеннего ледохода). Распространение корня в России: р. Ижина, правый приток р. Молога, руч. Ижозеручей, оз. Ижозозеро (Вол. обл.); р. Ижма, правый приток прот. Кузнечиха р. Северная Двина (Арх.); оз. Ижозеро и руч. Ижручей (Карел.); р. Ижма, левый приток р. Уста (Нижегор.); р. Иж, левый приток р. Пижма (Киров.); рр. Иж и Ижой (Удмуртия).
             
            >> ДНК-генеалогия прекрасно различает славян (R1a) и балтов (N1c1)… Следовательно, предки русских (например, R1a-Z280) населяли Восточную Европу несколько тысяч лет до того, как предки литовцев мигрировали сюда из Зауралья… Балты и славяне имеют разное происхождение, но предки балтов восприняли ИЕ от славян, вернее сказать, от праславян или древних славян, мигрировав в Восточную Европу.
             
            Извините, но это некорректная схема. Балты – индоевропейцы. Как они могли сформироваться в результате прихода финно-угров N1c? У русских на Севере тоже большая доля N1c. Это же не означает, что русские мигрировали из Зауралья? И для балтов, и для славян этноопределяющей является гаплогруппа R1a. Я писал о том, что ДНК-генеалогия не может различить балтийские и славянские субклады R1a. Для этого, вероятно, нужен больший охват населения и более точное тестирование. Либо такой вопрос и не ставился, потому что балты, как видно, считаются финно-уграми, перешедшими на праславянский язык. Однако лингвисты выделили балтийские языки в отдельную группу, отличную от славянских, ничего не зная о гаплогруппах. Как же работы Трубачева, Топорова и других лингвистов по балтийской гидронимии различных территорий, в частности Верхнего Поднепровья, междуречья Оки и Волги? По мнению Седова, балты выделились из древнеевропейской языковой общности еще во 2 тыс. до н.э., в то время как славяне оставались в этой общности (вместе с кельтами, италиками, германцами, иллирийцами) до середины 1 тыс. до н.э.

            • Liddy Groth говорит:

              >> Объясню, почему придется различать славян и чудь.
               
              Насчет того, что придется – это только будущее покажет.
               
              >> Автор ПВЛ четко разделяет славянские и неславянские народы…
               
              Спасибо, уважаемый Дмитрий. Слова автора ПВЛ хорошо известны. Но сложилось обыкновение толковать их, исходя из той исторической утопии, под прессом которой оказалась российская наука и раскрытию которой посвящен цикл статей о чуди. И Вы также истолковываете, исходя из стереотипов. Притом Вы выхватываете нужные Вам цитаты из источника. А Вы начните читать летопись с начала.
               
              Первый этап истории по ПВЛ: «В Афетовѣ же части сѣдять русь, чудь и вси языци: меря, мурома, весь, морѣдва, заволочьская чудь, пермь, печера, ямь, угра, литва, зимѣгола, корсь, лѣтъегола, любь». Где здесь русь противопоставлена чуди? Они стоят рядом, а вот «все языци» – это угра, литва и пр. Следующий важный этап, согласно летописи, характеризовался так. С какого-то времени русь возвысилась, и дала свое имя политии Русь, когда одни народы составили ее ядро «…поляне, древляне, ноугородцы, полочане, сѣверъ, бужане, зане сѣдоша по Бугу, послѣже же волыняне…», но вокруг этого ядра объединились многие народы, поскольку языци – это еще и народы: «…инии языци, иже дань дають Руси: чудь, меря, весь, мурома, черемись, морѣдва, пермь, печера, ямь, литва, зимигола, корсь, норома, либь». То, что «инии языцы» или народы из вышеприведенного перечня платили дань Руси, в данном контексте означало следующее: престол верховной княжеской власти находился в Руси, ибо дань уплачивают признанному надлокальному правителю в обмен на защиту. Об этом говорит летопись, а не о том, на каких языках говорили названные группы.
               
              Историю общности, называемую славяне, летописец начинает со времени освоения ими Подунавья и со времени миграций носителей этого имени по Европе, т.е. много позднее того времени, когда древние русы и арии освоили Русскую равнину. Но при различных этнонимах славяне и русы являются одним народом с точки зрения ДНК-генеалогии, соединенными древним родством, узами наследственности и исторической памяти. Поэтому то расселение славян, которое описывает летописец, было фактическим возвращением на свою прародину части народа после длительных миграций.
               
              >> Если определение древние индоевропейцы не воспринимается…
               
              Оно будет восприниматься, если Вы его раскроете.
               
              >> можно говорить о чуди как о балтах, особенно, ко времени Великого Новгорода.
               
              Нельзя, ибо чудь – это реальный народ, названный в летописи среди других народов, а балты – это лингвистическая умозрительность, не было этноса под именем балты, ПВЛ не называет балтов. Ваши ссылки на Топорова, Трубачева, Янина, на новгородского ученого Васильева и др. говорят о том, что Вы совершенно не поняли, о чем статья. А статья об исторической утопии, которая заразила науку в XVIII-XIX вв. и которая помешала проводить изучение русской истории на объективных основах. В таких обстоятельствах даже наиболее выдающиеся ученые писали под прессом этой утопии и во многом заходили в тупик. Сначала наука оказалась в тупике из-за финно-угорского субстрата, которого не было в Восточной Европе. Второй тупик – это «балты», или искусственный лингвистический термин, призванный разрешить те проблемы, например, найти толкование гидронимам, которые не истолковывались из финно-угорских, но находили соответствия в ИЕ. Т.к. славян «выселили» из Восточной Европы вплоть до V в., то придумали балтов, хотя такого этноса не существовало. Сейчас у науки появилась возможность вернуть направление исследований в правильное русло.
               
              Извините, но это некорректная схема.
               
              Относительно корректности см. ответ А.А. Клёсова ниже.

          • К сожалению, читатель не увидел в моей статье то, что там было написано, и написано достаточно четко для понимания. Я написал совсем обратное – что расхождение балтийского и славянского языков по Грею и Аткинсону 3400 лет назад просто не могло быть, потому что эти расчеты отражают некие формализованные показатели не балтских и славянских языков, а того, что в эти языки попало из языка древних носителей гаплогруппы R1a. Это тот древний язык – назовите его арийским, праславянским, северо-евразийским или языком древних русов, или как там лингвисты придумают – и попал в разной степени в языки будущих славян, с одной стороны, и того симбиотического языка, который получил название “балтского” полтора века назад, и название которого является “кабинетным”. А те, кто ведут лексикостатистические расчеты, во всяком случае, на данном примере, принимают простую линейную схему, что якобы 3400 лет назад был некий общий “индоевропейский” язык у неких “балтославян”, и вот тогда он начал якобы симметрично расходиться. Здесь все совершенно перекошено. Но я не предъявляю претензии к Аткинсону и Грею, пианист играет как может, и стрелять в него не стоит. Но я предъявляю претензии к тем, кто сейчас, уже получив объяснение, в чем была порочность такого подхода, кто уже прочитали, почему подход был порочен, отказываются что-либо менять в своих представлениях, и бездумно (именно так) повторяют эту порочность.
             
            Еще раз повторяю, что не было и не могло быть индоевропейского языка у носителей гаплогруппы N, а потом N1, а потом N1c, а потом N1c1, пока они не пришли во взаимодействие с носителями гаплогруппы R1a, которые и говорили на индоевропейском языке. Можно задаваться вопросом, когда и где произошло это взаимодействие, но здесь хорошей подсказкой является то, что у финнов, тоже носителей той же N1c1, остался уральский, угорский язык, который уже, видимо, на Балтике в своей динамике преобразовался в то, что лингвисты называют финно-угорских языком.
             
            Это без сомнения означает, что носители гаплогруппы N1c1, которые пришли во взаимодействие с индоевропейским языком носителей R1a, пришли в это взаимодействие уже после расхождения с будущими финнами, то есть либо на Балтике, либо на близком подходе. Так что не было у них до этого никаких ИЕ языков.
             
            Вот и имеем картину – в итоге слились древний ИЕ язык носителей R1a, и недавно приобретенный ИЕ язык носителей N1c1 на Южной Балтике. Вот этот бленд и получил в итоге название “балтского языка”. Никакого там расхождения на “балтский” и “славянский” не было, сравнивают славянские языки, которые сформировались в другом месте, и балтский, тот самый бленд. При этом получают совершенно искусственную датировку 3400 лет назад, или какую получают, такую и получают.
             
            Относительно того, что у русских на севере большая доля гаплогруппы N, это, понятно, вовсе не означает, что “русские мигрировали из Зауралья”, не было там и тогда русских. Но это означает, что уральцы (опять называйте их как хотите, угры, пермяки или еще как) мигрировали на запад и влились в русский этнос, сформировав и свои. Никто не говорит, что “литовцы мигрировали с Урала”, литовцы – намного более поздний продукт этногенеза.

  • Slava говорит:

    Ломоносов требует от Миллера “купно сообщить свое мнение, а не так совсем без основания откинуть”. Другими словами, Ломоносов как нормальный вменяемый ученый показывает, что у Миллера нет доказательств. Лидия Грот подтверждает, что у Миллера нет доказательств. И заодно находит, откуда Миллер высосал свое мнение. Но когда же и кто эти доказательства найдет?

    • Slava говорит:

      У Ломоносова тоже не было доказательств. И по большому счету ни у кого после него. Но, надеюсь, 250 лет спустя наконец-то их может дать технология, и с совсем неожиданной стороны, в виде ДНК-генеалогии.

  • СергейС говорит:

    >> Последнее обусловлено др.-слав. личным именем *Онѣгъ, которое отложилось еще в геогр. Онежицы.
     
    Есть ещё пример женского имени. Берестяная грамота 644, датированная 1100–1120 годами, написана девушкой по имени Нежка. «От Нежки к Завиду».

    • Валерий из Питера говорит:

      Кстати красивое имя.

  • Роман говорит:

    Упоминание Еременко было ошибкой, автор статьи о Венетах “других германцах” Рассадин С.Е., просто ссылка на статью была на сайте В. Еременко. Приношу извинения за ошибку. Кавычки были адресованы норманистам :) Всё так, но указанные Вами работы и их авторы, в лучшем случае замалчиваются, как будто их нет. Все, что касается славян ранее V-VI веков, считается маргинальным, а нынешняя академическая наука (то есть научный официоз) – это, увы, сплошь норманисты.

  • Роман говорит:

    Как показал Анатолий Алексеевич Клёсов, род Рюрика N1c1-L550 скорее южнобалтийский, балтский, балтийско-славянский, чем угорский. Этнонимы руси и варягов ведут туда же, на Балтику: русь – корсь, жмудь, либь, голядь и т.д. варяги – ятвяги, колбяги-кулпинги, смельдинги. Культ Перуна-Перкуна опять же указывает на Балтику, на балто-славянский мир. Ну это на мой обывательский взгляд, в остальном же, полностью согласен с вами.

  • My Liv говорит:

    Интересно, что сами эстонцы называют себя маарахвас (в переводе люди земли). Название эстонцы они получили от Аэстиев, которые жили по восточному побережью Варяжского Моря и явно жили на Острове (Са́аремаа в переводе с эстонского – Островная земля) в городе Курессааре (остров аистов). Народ аистов явно не финно-угорского происхождения – греки и римляне называли их пелазгами или лелегами (лелег с украинского – аист).

    • Liddy Groth говорит:

      >> Интересно, что сами эстонцы называют себя маарахвас (в переводе люди земли). Название эстонцы они получили от Аэстиев…
       
      Эти вопросы мы обсуждали в комментариях к первой части данной статьи. Я не знаю, участвовали ли Вы в них.

      • My Liv говорит:

        Пару лет назад побывал на Сааремаа и заехал в Куресааре. Городок как городок, но что-то нелогичное заставляет о нем вспомнить. По официальной версии епископский замок построили немцы, а потом был вырыт ров и сделана сама крепость. Но реально выглядит все наоборот – замок построен из грубых больших кусков породы и скреплен цементной кладкой, а крепость без цемента, зато камушки подогнаны друг к другу так, что нож может и влезет, но не везде, только местами арки проходов на цементе. То есть в 13-14 веке денег на цемент хватало, а потом нет. Из путеводителя: “Жители западной Эстонии и островов возводили свои укрепления в основном на небольших всхолмлениях, окружая их круговыми валами. Особенностью градостроительного искусства эстов было усиление оборонительных конструкций за счет сооружения не только земляных или песчаных, но и каменных валов. Причем на севере и западе края такие сооружения строились из плитняка по способу «сухой кладки», то есть без применения раствора”. Примечательна форма крепости так называемая – “звездная крепость”. Звездных крепостей много по всему миру, но квадратные встречаются не часто. Но об этом можно долго разговаривать — в данное время вопрос не о форме крепости.
         
        Прошу Вас прочитать отрывок Татищева из Иоакимовской летописи: “По смерти Владимира и матери его Адвинды княжили сыновья его и внуки до Буривоя, который девятым был после Владимира, имена же сих восьми неведомы, ни дел их, разве в песнях древних воспоминают. Буривой. Кумень р. Буривой побежден. Бярмы гр. Князи в Корелии. Буривой, имея тяжкую войну с варягами, неоднократно побеждал их и стал обладать всею Бярмиею до Кумени. Наконец при оной реке побежден был, всех своих воинов погубил, едва сам спасся, пошел во град Бярмы, что на острове стоял, крепко устроенный, где князи подвластные пребывали, и, там пребывая, умер. Варяги же, тотчас пришедшие, град Великий и прочие захватили и дань тяжелую возложили на славян, русь и чудь. Варяги Русью овладели. Гостомысл. Варяги изгнаны. Люди же, терпевшие тяготу великую от варяг, послали к Буривою, испросить у него сына Гостомысла, чтобы княжил в Великом граде”. Заинтриговала меня фраза (град Бярмы, что на острове стоял, крепко устроенный, где князи подвластные пребывали, и, там пребывая, умер). “Град крепко устроенный на острове”, надеюсь, вопросы не вызвал, а вот название (Бярм) – под вопросом? Может, Вы где сталкивались с таким вопросом?
         
        P.S. Датчане Куресааре называли Аренсбург (орлиный замок).

        • Liddy Groth говорит:

          >> Заинтриговала меня фраза (град Бярмы, что на острове стоял, крепко устроенный, где князи подвластные пребывали, и, там пребывая, умер).
           
          Традиция устраивать города на острове типична для традиции русов и наблюдалась как в Восточной Европе, особенно на севере, так и на южнобалтийском побережье. Об острове в древнерусской традиции см.:
           
          http://pereformat.ru/2013/09/ostrov-rusov/
          http://pereformat.ru/2013/10/pup-morskoj/
           
          >> а вот название (Бярм) – под вопросом? Может, Вы где сталкивались с таким вопросом?
           
          Разговор о чуди обязательно приведет к теме Биармии, а с этим названием, очевидно, связаны и Бярмы.

  • Игорь говорит:

    А как тогда быть с Чудским озером? Оно все же подозрительно близко от границ Эстонии. А вот что пишут о потерях со стороны ордена в ледовом побоище – 800 рыцарей (800 – по Симеоновской летописи) и чуди «без числа» убито, 50 рыцарей взято в плен. Эту чудь считать за эстонцев или за ту неизвестную ветвь индоевропейцев, которую так часто здесь вспоминают?

    • My Liv говорит:

      А чему Вы, Игорь, удивляетесь? В те времена европейцы воевали не по национальному признаку, а за так называемую “веру” (завоевание Ливонии это продолжение крестового похода против славян, только раскрашенное другими красками) или за деньги или по принуждению (у крестоносцев было очень модно в то время брать в заложники детей местной знати и заставлять их выставлять войско в военный поход), тот же Бальтазар Руссов пишет, что вместе с датским войском в 1219 году в Эстонию прибыл “славянский князь рюгенский Вацлав”. Лютичи (лютовцы) периодически воевали с псковскими, кривичи со смолянами. После Невской битвы был особо отмечен прусский витязь, воевавший на стороне Новгорода.

    • Liddy Groth говорит:

      >> А как тогда быть с Чудским озером?
       
      Так же быть, как и с другими топонимами с именем чудь. Я приводила только часть примеров, просто чтобы показать гигантский ареал их распространения. Плотное скопление топонимов с именем чудь выявляется в Ленинградской и Псковской областях: кроме Чудского озера это деревни Чудские заходы и Чудская рудница, деревня Чудиново, деревня Чутково у реки Черехи, деревня Чутка, которая в XVI в. называлась Чудка, деревня Чудинково, урочище Чутковская роща, деревни Чудская гора в обеих областях и др. Известны Чудская гора в Пермской области при речке Озерной, Чудская гора в Омской области на левом берегу Иртыша, севернее реки Тары. Название Чудской конец осталось как название деревни в Большегорской волости Новгородской губернии. Но был и Чудской конец в Ростове Великом – там стоял идол Велеса.
       
      >> Оно все же подозрительно близко от границ Эстонии.
       
      Так Вы что, предлагаете границы Эстонии отодвинуть подальше от озера? Или наоборот? Где-то мне попадалось сообщение, что современные эстонские политики хотят провести четкую границу по Чудскому озеру, но только не могут определиться, по какой линии. Вам их заботы близки?
       
      >> А вот что пишут о потерях со стороны ордена в ледовом побоище – 800 рыцарей (800 – по Симеоновской летописи) и чуди «без числа» убито, 50 рыцарей взято в плен. Эту чудь считать за эстонцев или за ту неизвестную ветвь индоевропейцев, которую так часто здесь вспоминают?
       
      Читатель с таким же именем, как у Вас, задавал похожий вопрос к первой части данной статьи и получил ответ, фрагмент которого я приведу, а полный ответ посмотрите сами.
       
      «Начнем с того, что никаких «эстонских племен», т.е. населения, одним из самоназваний которого было бы это имя, в процессе развития принятое всей группой населения, в истории данного края в рассматриваемое время не было. Эстляндия и эсты – экзотопоним и экзоэтноним, перенесенные западноевропейской традицией на часть Восточной Прибалтики. Как это происходило, я постаралась вкратце показать в статье – перечитайте внимательно… Теперь посмотрим, как называли себя люди, жившие в этом крае. Его население как минимум с первых веков нашей эры было полиэтничным, т.е. состояло из носителей финно-угорского языка и носителей славянорусского – Колывань они построили и судоходством занимались тоже они. Как называло себя малочисленное (оно как тогда было малочисленным, так и сейчас), но тем не менее титульное население современной Эстонии вплоть до начала XIX в., известно: поищите сами. А вот славянорусское население называлось чудью (и это было одно из имен – Ваш собеседник прав, пересмотрите еще раз мои первые статьи о чуди). Славянорусские носители этого имени проживали как в районе построенной ими Колывани, так и в других местах русских земель, где имени эстов не просматривалось: слава богу, нога крестоносцев не везде ступала!.. Имя чудь принадлежит русской традиции. Но кто Вам сказал, что те, кого новгородские источники называли чудью, были носителями финно-угорских языков? Новгородские источники, к числу которых относится и Сказание о Словене и Русе, хорошо знали именно славянорусскую чудь».
       
      >> В том же источнике о Ледовом побоище сказано, что чудь была с немцами и что полегло чуди без числа.
       
      Именно, что «без числа», т.е. славянорусская чудь была крупным этнополитическим образованием, а не малым народом. «Немцами» же в этом контексте были, наверняка, и многие южнобалтийские правители. Теперь ответ на Ваш вопрос: раз говорится, что «чудь без числа», т.е. речь идет о чуди, выставившей огромное войско, поэтому не получается относить эту чудь к малочисленному народу. И не надо говорить о «неизвестной ветви индоевропейцев». Вряд ли стоит говорить о «неизвестных ветвях» во времена Ледового побоища. Это была та «ветвь, которая построила Колывань, развивала в этом крае судоходство, вела международную торговлю.

      • Игорь говорит:

        Про чудь без числа сказано еще в Новгородской летописи про поход князя Ярослава Всеволодовича на чудь под град Колывань, где он побил и полонил чуди без числа. Кстати, название Колывань известно только из русских Новгородских источников, и еще у Идриси. В Западных источниках город назывался Линданисе, при этом существовала и русская калька с этого названия – Леденец. Также из летописей известно, что на чудь в Унганию к Медвежьей голове ходил князь Мстислав Удатный. Ливонская хроника того же времени говорит о походе немцев с союзными лэтами на эстов в землю Уганди к замку Оденпе. Оденпе – это и есть то место, что в русских летописях именуется Медвежьей головой, и оно являлось главным поселением области Унгании. По названию этой области латыши до сих пор называют эстонцев инганиуннами. Кстати, Ливонская хроника четко различает эстов, ливов и лэттов. Новгородские источники также различают ливь летыгола и чудь. Также в Новгородских источниках известна Чудь Псковская, и под этим именем подразумевается народ Сету, до сих пор проживающий в Псковской области и в сопредельных районах Эстонии. Если чудь в Новгородских источниках – это индоевропейское родственное славянам население, и притом зафиксированное источниками в районе Оденпе и Таллина, то кто тогда называется у немцев эстами?

        • Liddy Groth говорит:

          >> название Колывань известно только из русских Новгородских источников, и еще у Идриси…
           
          И это подтверждает реальную историчность данного названия.
           
          >> Ливонская хроника того же времени говорит о походе немцев с союзными лэтами на эстов в землю Уганди к замку Оденпе…Ливонская хроника четко различает эстов, ливов и лэттов. Новгородские источники также различают ливь летыгола и чудь. ..Если чудь в Новгородских источниках – это индоевропейское родственное славянам население, и притом зафиксированное источниками в районе Оденпе и Таллина, то кто тогда называется у немцев эстами?
           
          Давайте, как говорят, шведы, перевернем жаркое другой стороной, т.е. давайте я задам Вам вопрос: «А как Вы сами думаете?» Судя по всему, над источниками Вы размышляли, следовательно, у Вас есть какой-то свой ответ. Поделитесь со мной. Я свою концепцию раскрываю перед читателями Переформата, стараюсь, по возможности, отвечать на вопросы. Думаю, я «заработала» право время от времени задать вопрос читателю, как я задаю Вам: «А как Вам представляется этнический состав той области, которая Вас интересует и в тот период, который Вас интересует?» Поделитесь Вашей концепцией, и наша беседа станет более плодотворной.

          • Игорь говорит:

            Если сопоставлять данные Ливонской хроники и Новгородских источников, то, безусловно, напрашивается вывод, что эсты Ливонской хроники = чуди Новгородских источников. Во всяком случае, в этот исторический промежуток времени под эстами в Ливонской хронике подразумевается только население живущее на территории современной Эстонии. При этом хроника хорошо знает ливов, которые также относятся к финно-угорским народам. И если уж чудь и в те времена представляла из себя индоевропейское близкое славянам население, то тогда уж и эти эсты должны быть тем же самым, что явно входит в противоречие в контексте “эстонских племен”, которые в этом случае никоим образом не могут быть чудью. В хронике фигурируют также названия исторических провинций, населенных эстами, и, например, по названию области Унгании латыши до сих пор называют эстонцев инганиуннами, а по названию области Выру финны называют Эстонию Вырумаа. По поводу названия Колывань интересно ваше мнение относительно финской версии этого названия, воспроизводящее его от финcкого мифологизированного героя Калева.

            • Liddy Groth говорит:

              Спасибо за ответ. Но мне требуются некоторые уточнения.
               
              >> Если сопоставлять данные Ливонской хроники и Новгородских источников, то, безусловно, напрашивается вывод, что эсты Ливонской хроники = чуди Новгородских источников. Во всяком случае, в этот исторический промежуток времени под эстами в Ливонской хронике подразумевается только население живущее на территории современной Эстонии.
               
              И эсты из Ливонской хроники – это финноязычное население?
               
              >> При этом хроника хорошо знает ливов, которые также относятся к финно-угорским народам.
               
              Т.е. все местные народы, названные в Ливонской хронике, на Ваш взгляд, были финноязычны или Вы различаете и носителей ИЕ?
               
              >> …что явно входит в противоречие в контексте “эстонских племен”…
               
              Из какого контекста у Вас появляются «эстонские племена»?
               
              >> По поводу названия Колывань интересно ваше мнение относительно финской версии этого названия, воспроизводящее его от финcкого мифологизированного героя Калева.
               
              Сразу могу ответить, что эта версия – миф, возникший на отрогах формирующегося мифа о финно-угорском субстрате в середине XIX в. Немного я писала об этом здесь.

              • Игорь говорит:

                Так как название Эстония произошло от эстов, а именно так в Ливонской хронике названо население, проживающее на территории, которая входит в состав современной Эстонии, а эстонцы относятся к финно-угорским народам, то эсты из Ливонской хроники в моем понимании являются прямыми предками сегодняшних эстонцев. Можно конечно придраться к тому, что эсты в Ливонской хронике не названы финно-угорским народом, но согласитесь, что это выглядело бы глупо. К тому же, в хронике приведены личные имена эстов и названия их исторических областей, а уж объясняют названия своих исторических областей в Эстонии исключительно из своего финно-угорского языка, и даже соседи называют их по названию этих исторических областей.
                 
                Ливы давшие название Ливонии также по своему языку относятся к финно-угорским народам, а вот лэты из хроники естественно тот народ, который дал название современной Латвии, а также группе летто-литовских народов, которые в дальнейшем получили название балты.
                 
                По поводу “эстонских племен”, так это же из названия вашей статьи. В данном регионе интересно еще одно племя, зафиксированное в источниках. Это нарова, которая обитала в районе Нарвы. Вот она вполне может быть летто-литовским племенем, к тому же, название нарова вполне сопоставимо с названием реки Нарев, впадающей в Западный Буг. Интересен еще один момент из Новгородских источников, где говорится, что чудь сдала немцам Копорье, а когда Александр Невский взял назад Копорье, то он расправился с этой чудью. Напрашивается вопрос, а что за чудь жила в районе Копорья на противоположном от Эстонии берегу Чудского озера? При этом новгородцы прекрасно знают вожан, и была Водская пятина Великого Новгорода.

                • My Liv говорит:

                  Версия о названии Ливонии от ливов всего одна из нескольких:
                   
                  1) Папа Климент III в своем письме (1.X.1188) Меинарду никакую Ливонию не упоминает, говорит “Икескольское епископство в Рутении”. Меинард – это тот, “кто задумал насадить веру Христову в душу некоторых варваров”, первый епископ Икскульский.
                   
                  2) Польский историк Мартин Кромер в своих трудах пишет: «Небольшой отряд римлян под предводительством некоего Либона был заброшен бурей на берега Венедского залива, расположенные на востоке, пограничные с Россией». И в другом месте: «Во время тирании цезарей отряд римлян, гонимый жестокостью правителей, покинул страну. Они получили название «ливонцев» от Либона. Доказательством этому может служить река Либа (современная р. Лива) и город (Либава – современная Лиепая) того же названия, расположенный при ее впадении в Балтийское море.

                  • My Liv говорит:

                    В подтверждение сих слов другой польский историк Ян Длугош пишет: «Во время гражданской войны между Цезарем и Помпеем небольшая группа римлян, покинув Италию, обосновалась на берегах Венедского залива и основала город под названием Ромов в память о столице своего государства Риме (Roma)». Может быть, это прусская Ромува, а может поселок Рамава по левому берегу зап. Двины (ныне район города Рига).

                • Liddy Groth говорит:

                  >> Так как название Эстония произошло от эстов…
                   
                  Если брать в точном хронологическом порядке, то название Эстония связано с эстами/эстиями, но не напрямую, а через нем. Estland и Эстляндскую губернию Российской империи, что не делает исходных южнобалтийских эстов носителями финно-угорских языков. Вопрос об эстах мы уже обсуждали не раз, поэтому с какой стати начинать жевать его еще раз.
                   
                  >> то эсты из Ливонской хроники в моем понимании являются прямыми предками сегодняшних эстонцев.
                   
                  А граждане современного Египта являются прямыми наследниками древних египтян, но прямыми наследниками в политической истории, а не в этнической и лингвистической.
                   
                  >> Можно конечно придраться к тому, что эсты в Ливонской хронике не названы финно-угорским народом…
                   
                  Т.е. источник не содержит данных для Вашей версии, следовательно, Вы домысливаете источник по собственному желанию.
                   
                  >> …но согласитесь, что это выглядело бы глупо.
                   
                  Понятно. Кто с Вами несогласен, тот – дурак. Убийственная методика ведения спора.
                   
                  >> …К тому же, в хронике приведены личные имена эстов и названия их исторических областей, а уж объясняют названия своих исторических областей в Эстонии исключительно из своего финно-угорского языка…
                   
                  Ну да, так же как и Колывань.
                   
                  >> По поводу “эстонских племен”, так это же из названия вашей статьи.
                   
                  У меня «эстонские племена» в кавычках, поскольку никаких эстонских племен ни в Восточной Европе, ни на Алтае не было. А у ак. Лихачева эстонские племена без кавычек. Поэтому я и поинтересовалась: из какого у Вас контекста?
                   
                  >> Напрашивается вопрос, а что за чудь жила в районе Копорья на противоположном от Эстонии берегу Чудского озера?
                   
                  Когда Вы пишите «напрашивается вопрос», то мне уже понятно, что у Вас и ответ готов, так о чем тогда и говорить? Но вот у меня тоже напрашивается вопрос. Статья посвящена конкретной теме: утопическим истокам идеи финно-угорского субстрата в Восточной Европе. Что Вы могли бы сказать по поводу основной идеи статьи, а не по отдельным частностям?

        • Виктория В.С. говорит:

          Я предполагаю, что эстами немцы называли в то время пруссов. И вообще эсты это м.б. калькой названия пруссов. Про пруссов-то точно известно, что их язык ИА. Потому корректно поискать что-то в санскрите. Оказывается, можно сложить аналог этнонима типа эстов, если взять из санскрита преффикс к существительному *pra – далее, вперёд* и существительное *uSas-рассвет, утренняя заря*. Получится восток. Лингвисты, кстати, тоже считают, что германское Osten/östlich производное от этой же *uSas*. Но объективности ради скажу (просто для информации), что в санскрите есть и просто корень *pruS*, который даёт две семантические ветви: 1) жечь, палить, сжигать, прожигать, выжигать, пылать, обжигать; 2) брызгать, кропить, поливать, орошать, мочить, смачивать, увлажнять. Может кому-то это даст ассоциации для другой этимологии имени пруссы.
           
          Что касается пруссов-восточных, то на этноним это непохоже. То же самое можно сказать про эстов-восточных. Вообще известно точно, что пруссы – это этноним? Может, это название, которым их называли проживающие географически “между” ними и немцами другие ИЕ-язычные народы (предки поляков), ещё не забывшие значение этого слова на языке предков?

          • V. M. говорит:

            Рекомендую Вам статью С.А. Колтырина по пруссам, опубликованную в Историческом формате, №3 за 2015 г.

            • Виктория В.С. говорит:

              Спасибо! Всё собираюсь читать этот номер, но что-то отвлекает. Значит пора)).

        • Елена Иванова говорит:

          >> латыши до сих пор называют эстонцев инганиуннами…
           
          Эстонец – igaunis, эстонка – igauniete, сама Эстония – Igaunija.

  • Виктория В.С. говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна! Я считаю этот Ваш цикл статей очень важным. Рассмотрение вопроса под углом того, что наука занимается обоснованием того, что является политической выдумкой, архиважно, потому что выводит всё дальнейшее за рамки научной дискуссии. И объясняет хорошо, почему это “дальнейшее” требует искусственных и замысловатых обоснований.
     
    Я безусловно поддерживаю тезис, что лексическая основа “кол” имеет в подавляющем большинстве случаев “индоевропейскую” природу. Надеюсь, что придёт время, когда это будет называться “древнеевропейской” природой. Потому, что это единственно верное определение. Энтузиасты от рода R1a меня могут затоптать. Но, если хорошо подумают, то согласятся, что арии унесли с собой лексику в Индию ту, что была создана в Европе. И вряд ли кто-то сможет доказать, что всё это было создано исключительно в среде, где преобладало R1a. Заимствование слов было во все времена.
     
    Но я не поддерживаю мысль, что всё обилие в топонимике РР с корнем “кол” связано с солнцем. Не просто не вся, но даже не её большая часть. Вообще в европейских языках несколько семантических рядов слов с основой “кол”, которые пересекаются с основами и их семантикой в санскрите. Одно “кол” в словах типа коллектив и количество, а также колония. Другое “кол” в словах типа колышек, колоть, укол. Третье “кол” в слове колесо, коловорот.
     
    Более конкретно. В санскрите гора называется giri, kolagiri, kollaka. И никакого тут солнца нет. Эта кола от “острого”. Я вообще считаю, что при объяснении значений названий природных объектов нужно начинать с естественно-природных причин, а уж потом иметь ввиду что-то другое. А при наличии первых причин, вторичные считать маловероятными. Не очень давно меня в интернете спросили, как можно из санскрита объяснить название для речушки в центре России “Русня”. Я ответила, что, на мой взляд, “быстрая/быстрянка”. На что получила сообщение, что она такая и есть. А ведь от меня ждали, наверняка, что-то про русских. Потому про загадочные Колывани для гор и перевалов я бы изначально из санскрита взяла “лесистая гора”, vana в санскрите – чаща, густой лес. С Колыван-Таллин дело сложнее. Они случайно могли совпадать по звучанию. Тут важно знать, как это писалось в самых ранних документах. Но в Таллине есть Вышгород и Нижний город, там есть “гора”. Так что этот город мог возникнуть на “лесистой горе”. Что безусловно тоже говорит в пользу того на каком языке говорили его основатели.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Энтузиасты от рода R1a меня могут затоптать. Но, если хорошо подумают, то согласятся, что арии унесли с собой лексику в Индию ту, что была создана в Европе.
       
      Уважаемая Виктория Викторовна! Лично я с этим согласна.
       
      >> И вряд ли кто-то сможет доказать, что всё это было создано исключительно в среде, где преобладало R1a. Заимствование слов было во все времена.
       
      Я работаю не столько с лексикой в широком плане, сколько с сакральными традициями и с той лексикой, которая может быть связана с ними. Конфессиональные системы по составу всегда полиэтничны, но при изучении сакральной традиции важно определить, кто выступил ее донором. Солнцепоклонство, т.е. система верований, где Солнце выступало верховным божеством, было изначально создано носителями ИЕ, отсюда и основная лексика этой системы относится к ИЕ.
       
      >> Но я не поддерживаю мысль, что всё обилие в топонимике РР с корнем “кол” связано с солнцем. Не просто не вся, но даже не её большая часть.
       
      Во-первых, в работах, специально посвященных Коле или рассмотрению слов с корнем кол-, я писала, что они имеют несколько астральных проекций: кроме Солнца, это и Полярная звезда, и созвездие Большой (в некоторых случаях, Малой) Медведицы. Во-вторых, рассмотрение слов с корнем кол- было привлечено в статье с единственной целью: показать бессмысленность попыток объяснения топонимов с кол- либо из саамского, либо из финского, поскольку эти попытки навеяны мифом о финно-угорском субстрате. Но к Коле я обязательно вернусь, у меня уже отложено немало интересного материала, и если я в статьях заикнулась о Подсолнечном царстве, то поверьте, я сделала это неслучайно. Я строю циклы своих статей по Чеховскому принципу: «Если в первом акте пьесы на стене висит ружьё, то в последнем акте оно непременно должно выстрелить», если я упомянула Подсолнечное царство, то я буду эту тему развивать.
       
      >> Одно “кол” в словах типа коллектив и количество, а также колония. Другое “кол” в словах типа колышек, колоть, укол. Третье “кол” в слове колесо, коловорот.
       
      В языке существуют омонимы. Для американцев, приезжавших на Кольский полуостров, его название связывалось с кока-колой. Далее я уверена, что колышек, колесо и коловорот связаны тесной внутренней связью, но порассуждать об этом готова позднее, в связи со статьей, специально посвященной Коле, а не сейчас. А вообще, каждое слово – это не явление, а процесс, иногда растянутый на тысячелетия, когда архаичная лексема обрастает на исторических путях новой семантикой и многими смыслами.
       
      >> Более конкретно. В санскрите гора называется giri, kolagiri, kollaka. И никакого тут солнца нет. Эта кола от “острого”.
       
      А горы чаще всего покатые, а не острые.
       
      >> Я вообще считаю, что при объяснении значений названий природных объектов нужно начинать с естественно-природных причин, а уж потом иметь ввиду что-то другое.
       
      Я считаю наоборот: сначала было «что-то другое», т.е. сакрализация природы, а потом присоединялась описательная часть, т.е. люди не были изначально материалистами. Но и то, и другое может быть связано. Изначально сакральное имя с какого-то времени начинали наделять описательным качеством и впоследствии называть по этому качеству. Это служило к развитию языка.
       
      >> Потому про загадочные Колывани для гор и перевалов я бы изначально из санскрита взяла “лесистая гора”, vana в санскрите – чаща, густой лес.
       
      Но тогда надо проверить, а были ли эти горы лесистыми, есть ведь и лысые горы. А для рек Колыванок что бы Вы взяли?
       
      >> С Колыван-Таллин дело сложнее. Они случайно могли совпадать по звучанию.
       
      А Колобжег с чем случайно совпадал? Виктория Викторовна! Там, где я вижу систему, Вы видите беспорядочное нагромождение случайностей. Это Ваше право. Но собственно к Коле вернемся позднее, тогда и поговорим. А вернусь я к ней обязательно, поскольку я с самого начала заметила, что народ как-то вскидчиво (это не мое слово, это из Достоевского) реагирует на мою попытку привести топонимы с кол- в систему, хотя их бросающееся в глаза обилие не могло быть порождено просто множеством случайностей.

      • Виктория В.С. говорит:

        Уважаемая Лидия Павловна! Вот это я понимаю:
         
        >> Далее я уверена, что колышек, колесо и коловорот связаны тесной внутренней связью…
         
        Это уже связь не на уровне семантики слов, а на уровне семантики восприятия древних людей окружающего мира. Однако то, что колышек и коловрат оба начинаются с кол- это случайность от языка. Для меня понятна причина, почему предки могли называть БМ Колой. Эта кола точно родственник коловрата. В этом нет никакой мистики. Это констатация того, что человек видел на небе. А видел он что? Что часть созвездий восходит и заходит за горизонт, а часть всю ночь и круглый год вращаются вокруг некоего центра на небе, как вокруг колышка скотина привязанная. И не важно, что этот центр из-за прецессии не был неизменен (5000 л.н. это была, например, не Полярная звезда из ММ, а альфа Дракона, а иногда вообще никакой звезды не было в этом месте) – коловращение было вечным. И особенно заметно и удобно это было видеть по большому и характерному созвездию – БМ.
         
        Очевидно, что примерно также люди понимали и периодическое “по кругу” появление Солнца на горизонте в разных (тоже характерных) скоплениях звёзд. В их понимание у Солнца тоже где-то был “колышек”. И тот же коловрат.
         
        А то, что привела – Одно “кол” в словах типа коллектив и количество, а также колония. Другое “кол” в словах типа колышек, колоть, укол. Третье “кол” в слове колесо, коловорот. Это классификация чисто лингвистическая. Это ситуация, сложившаяся ещё до ухода ариев из Европы, и они всё это унесли. Хотя там нет гласной *о*. Вместо неё длинные гласные U,I. Такова языковая реальность, которая обязательно имеет отражение в топонимике. Потому у нас есть варианты кол и кил (или кол и кул), имеющие одно и то же значение. А есть кол и кол, которые совсем имеют разную языковую семантику.
         
        Я считаю заблуждением все кол без разбора связывать с солярностью. Ваши статьи всегда жду. И даже скучаю, если их долго нет. Но это ведь не значит, что я обязана быть согласна с каждой “буквой”? ))

        • Liddy Groth говорит:

          >> Далее я уверена, что колышек, колесо и коловорот связаны тесной внутренней связью…
           
          >> Это уже связь не на уровне семантики слов, а на уровне семантики восприятия древних людей окружающего мира.
           
          Для меня как историка семантика слов – сугубо вторичный источник. Первично исследование мировоззрения мифопоэтической эпохи для восстановления истории дописьменных периодов. То, что Вы обозначили как «семантика восприятия» – это и есть часть мировоззрения. Поэтому, в первую очередь, я обращаюсь не к словарю (санскритскому или иному), а к Ведам, Голубиной книге, былинам и др. источникам, сохранившим основы мировоззрения. В словаре все значения приведены кучно, без разбивки во времени, а ведь каждое слово могло нанизываться на ось времени в разные периоды, иногда отделенные друг от друга тысячелетиями, соответственно, Вы не можете сказать с первого взгляда: прилагательное первично относительно существительного/имени собственного или наоборот. А история немыслима вне хронологии, история должна изучаться в привязке и к пространству, и ко времени. Иначе говоря, я изучаю не историю слов, в первую очередь, а историю людей/народа, в которой история слов – только ее часть.
           
          >> Однако то, что колышек и коловрат оба начинаются с кол- это случайность от языка.
           
          То есть кол- и коловрат у Вас омонимы. Не согласна, но я предложила более обстоятельный разговор по этой теме перенести на будущее.
           
          >> Для меня понятна причина, почему предки могли называть БМ Колой. Эта кола точно родственник коловрата. В этом нет никакой мистики.
           
          А я мистикой и не занимаюсь, ибо история мировоззрения и относящихся к нему терминов – это никак не мистика. Но по этим вопросам у меня был ранее опубликован цикл статей. Не поняла, знакомы ли Вы с ними?
           
          >> Это констатация того, что человек видел на небе.
           
          Вы полагаете, что человек в первобытную эпоху ограничивался только натуралистическими наблюдениями? А я, исследуя мировоззрение дописьменных эпох (и не только я, разумеется), вижу, что человек пытался и осмыслить глубинную связь между собой как малым космосом и окружающим миром как великим космосом, что и рождало сакрализацию природы и своего места в природе. Представляется, что Вы замыкаете сознание человека архаичных эпох в некую прагматику, в плоский материализм, а я вижу, что человек всегда жил верой. У Вас же вера отсутствует. Правильно ли это?
           
          >> Очевидно, что примерно также люди понимали и периодическое “по кругу” появление Солнца на горизонте в разных (тоже характерных) скоплениях звёзд. В их понимание у Солнца тоже где-то был “колышек”. И тот же коловрат.
           
          Так связаны колышек, коловрат и коло-круг (солнце) или «это случайность языка»?
           
          >> Я считаю заблуждением все кол без разбора связывать с солярностью.
           
          Так я и не связываю без разбора, у меня в статьях о Коле как раз присутствует разбор, в том числе показан и процесс, в ходе которого это понятие подошло к солярности. Это был процесс, и я постаралась его проследить. Вы, кстати, никак не прорегагировали на множество приведенных в статье Колываней/Колыбаней, разбросанных по всему восточноевропейскому пространству. В более ранних статьях о Коле были и такие примеры: «В списках населённых мест России, опубликованных во второй половине XIX века, встречаются: село Колывань на реке Моче в Самарской губернии и там же сходная с ней Колтыбань/Колдыбань; деревня Колываново (Колыванское) в Семёновском уезде и деревня Колываново в Балахинском уезде Нижегородской губернии; сельцо Колыванка в Александровском уезде Владимирской губернии; деревня Колывань на реке Серге Пермского уезда. Очень интересную Колывань я нашла на сайте администрации Колыванского района Новосибирской области (koluvan.ru), в статье Александра Верина «Забытое имя предков. Откуда пошла Колывань?», в которой рассказывается о старинной Колывани на Украине». В комментариях к этой статье приведено больше примеров. Поэтому одними натуралистическими наблюдениями о лесистых горах тут не обойдешься. Это слово имело более глубинный смысл для наших предков.
           
          >> Ваши статьи всегда жду. И даже скучаю, если их долго нет.
           
          На добром слове спасибо. А пишу я медленно, поскольку приходится сплошь и рядом идти по целине.
           
          >> Но это ведь не значит, что я обязана быть согласна с каждой “буквой”? ))
           
          Совершенно не значит. Но Вы отстаиваете свою точку зрения, а я свою. И это нормальное состояние беседы.

    • Игорь говорит:

      Полностью согласен с тем, что топонимика с корнем “коло” не всегда связана с солнцем. По славянски “коло” – это круг, и есть даже такой сербский танец. А в названии города Колобжег ясно просматривается слово “около”. В латинском слово “колония” означает просто поселение, и тот же город Кёльн в Римскую эпоху назывался Колония Агриппина. В объяснении названия реки Колорадо сказано что название дано за красный, кирпичный оттенок ее воды. Главный город Шри-Ланки Коломбо имеет сингальское происхождение, а сингалы относятся к индоевропейским народам, и являются потомками ариев, захвативших Индию.

      • Liddy Groth говорит:

        >> Полностью согласен с тем, что топонимика с корнем “коло” не всегда связана с солнцем. По славянски “коло” – это круг…
         
        Если согласие или несогласие просто ощущение, то это личное дело. Если же несогласие высказывается в споре, то оно должно быть подкреплено хотя бы минимумом знаний. Круг – это один из символов солнца. И это элементарное знание. Это надо знать, если Вам захотелось беседовать о солярных культах. Я уж не говорю о том, что Вы с непонятной небрежностью отбросили мое напоминание о том, что Кола имеет более широкую астральную проекцию, нежели связь с солнцем и что у меня об этом есть цикл статей. Если Вы начинаете разговор о Коле, то будьте любезны, прочтите, что у меня об этом написано. Иначе разговор не имеет смысла. У меня нет времени переливать из пустого в порожнее.
         
        >> …и есть даже такой сербский танец.
         
        И не только сербский. Также к элементарным знаниям о солярных культах относятся сведения о круговых танцах. Об этом есть соответствующая литература. Почитайте, расширьте знания.
         
        >> А в названии города Колобжег ясно просматривается слово “около”.
         
        Ну, что это за аргумент! «Просматривается»… Как в детском фильме-сказке: «Там на дне что-то беленькое чернеется!» и получает ответ; «Нет, там что-то черненькое белеется!» Есть у Вас какие-то более основательные аргументы относительно значения Колобжега?
         
        >> В латинском слово “колония” означает просто поселение, и тот же город Кёльн в Римскую эпоху назывался Колония Агриппина. В объяснении названия реки Колорадо сказано что название дано за красный, кирпичный оттенок ее воды.
         
        Замечательно! Просто кладезь! Но, к сожалению, все это выглядит, как стремление засыпать ворохом разнородных сведений основной вопрос моей статьи: об утопических истоках идеи о финно-угорском субстрате в Восточной Европе. Никаких серьезных доводов за или против основной идеи статьи я в Ваших комментариях не вижу. А бродить праздным взором по карте и выискивать: «А вон там словечко имеется! И там тоже» – это, извините, кто угодно может. Это ровно ничего не дает. Вот если бы Вы показали, как и в какую эпоху образовалось слово «колония» или гидроним Колорадо, это было бы интересно. А просто выхваченные оттуда и отсюда, Ваши примеры никакого смысла не содержат.
         
        Я уже напоминала о том, что в языках существуют омонимы. Вам это известно? Кроме того, установление или отрицание связи между тем или иным именем требует конкретной исторической проработки. Например, оз. Виктория в Восточной Африке имеет определенную связь с Британскими островами, но для выявления этой связи надо знать историю. Если же идти Вашим путем легковесной семантики, то против указанной связи можно возразить так: европейское имя Виктория – от лат. victoria – победа. У африканского озера никакой победы не отмечено, значит, между африканской Викторией и европейской Викторией никакой связи нет.
         
        >> Главный город Шри-Ланки Коломбо имеет сингальское происхождение, а сингалы относятся к индоевропейским народам, и являются потомками ариев, захвативших Индию.
         
        Глубоко копнули! Так может, Вы растолкуете, что на сингальском означало Коломбо, когда это название появилось и в связи с чем? Не все же владеют сингальским, как Вы.

      • Флавий говорит:

        Главный город Шри-Ланки Коломбо имеет веддийское (аборигенное) происхождение от слова “Kola”.

  • Игорь говорит:

    С солярными культами я и не спорю, но ведь существует в индоевропейской топонимике и неславянское “коло”, и приведенные названия являются тому примером. Название Колобжега объясняется как город на побережье, то есть около берега. Есть еще название сёл Колобережье. С другой стороны, почти рядом, но не на побережье есть польский город Коло, который без объяснений вписывается в славянское “коло”. С объяснением названия оз. Виктория все довольно просто, так как история прекрасно знает, что озеро было открыто англичанами, и те его назвали в честь своей королевы, а вот с испанским названием реки Колорадо или с сингальским названием главного города Шри Ланки так просто это не получается. Стремления засыпать ворохом разнородных сведений основной вопрос вашей статьи у меня нет, так как полностью разделяю мнение Жарниковой о наличии в топонимике российского европейского севера изначального индоевропейского субстрата близкого индоарийскому.

    • Евгений В. говорит:

      >> Название Колобжега объясняется как город на побережье, то есть около берега.
       
      То есть его нельзя объяснить как «круглый берег» или «солнечный берег». Объяснение Колобжега как города на побережье, Вы, вероятно, взяли из русской википедии. Вот в польской википедии, например, написано, что на территории современного Колобжега в 7 веке добывали соль. А соль разве никак не связана с солнцем, особенно, у славян?

    • Liddy Groth говорит:

      >> Название Колобжега объясняется как город на побережье, то есть около берега.
       
      Есть такое объяснение. Но оно идет от самого внешнего слоя, это – столь любимая «прозрачная» этимология, типа поляне – от полей, древляне – от дерева и т.д. А если взять чуть поглубже, например, то, как этот топоним фиксировался в кашубской традиции, да добавить сюда варианты этого названия из немецких источников, то начнет вырисовываться иная картина. Но мы с Викторией Викторовной пришли к консенсусу перенести обсуждение Колы на будущее. Как я пояснила, к теме этой я обязательно вернусь, иначе я бы не стала вводить в текст статей название Подсолнечное царство.
       
      >> С объяснением названия оз. Виктория все довольно просто, так как история прекрасно знает…
       
      Вот именно, в этом случае история прекрасно знает, поэтому никому не приходит в голову предлагать «альтернативные» варианты. У русской истории оторвано начало – период в несколько тысячелетий, отсюда и сложность определения системных связей при исследовании русской истории или возведение своего рода несущих опор дома русской истории.
       
      >> …а вот с испанским названием реки Колорадо или с сингальским названием главного города Шри Ланки так просто это не получается.
       
      Так и бог с ними! Лично меня совсем не печалят сложности разгадки испанских или сингальских названий – я этой темой не занимаюсь. Напротив, я заметила у некоторых моих читателей склонность уноситься на крыльях мечтаний в дальние страны, что и понятно. История в «дальних странах» находится в более упорядоченном виде, там есть где развернуться. Но я твердо остаюсь на почве русской истории. Посему Колорадский берег пусть исследуется без меня.
       
      >> Стремления засыпать ворохом разнородных сведений основной вопрос вашей статьи у меня нет…
       
      Хорошо. Принято.

  • Виктория В.С. говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна! Ещё несколько моментов, но согласна остальное отложить до других статей и других обсуждений.
     
    >> Ответ Игорю: Но, к сожалению, все это выглядит, как стремление засыпать ворохом разнородных сведений основной вопрос моей статьи: об утопических истоках идеи о финно-угорском субстрате в Восточной Европе.
     
    Я уже давно наблюдаю за высказываниями Игоря на переформате и, думаю, что понимаю его взгляды. Ничего подобного, ни он, ни я не имели ввиду. Тем более, что мы поддерживаем древнеевропейскую природу почти всех языковых вариантов от *кол*. А финно-угорская лексика сформирована в совершенно другом регионе и даже пришла в Европу относительно недавно.
     
    >> Так связаны колышек, коловрат и коло-круг (солнце) или «это случайность языка»?
     
    В санскрите “колышек” – kIla и kalika (т.е. не кол, а кил). А там ведь тоже один из богов “троебожия” – Вишну управляет солнцем и все праздники точно ложатся на циклическое (по кругу) движение солнца среди звёзд на восходе или заходе (эклиптику, знаки Зодиака, хотя и под другими названиями). Случайность в том, что как бы не назывался (фонетически) центр вращения (коловрата) он был бы составной частью понятия “коловрат”.
     
    Я конечно, материалист и прагматик, по образованию, прежде всего. Но это же образование позволяет мне увидеть причины, “почему и зачем” человек сакрализировал те или иные предметы и процессы. Этот мой “образовательный прагматизм” как раз является причиной просто восхищения и мировоззрением предков и того, что и как Вы обосновываете и находите не в данных естественных наук. Потому и моё позитивное отношение к Вашему труду имеет прочную материальную основу.
     
    >> Вы замыкаете сознание человека архаичных эпох в некую прагматику, в плоский материализм, а я вижу, что человек всегда жил верой.
     
    Я тоже это вижу. Но я, опять же на базе своих знаний, в вере вижу практическую сторону, благодаря которой человеческие сообщества строили своё совместное проживание. Вера – это форма организации коллектива людей в социум. Она фактически была системой законов общежития и контроля за их соблюдением. И “плоского прагматизма” там было полно, хотя и часто завёрнутого в ритуальную оболочку. Например, уверенна, что время, когда нужно сеять новый урожай определялось по расположению солнце на фоне звёзд (на восходе/заходе). Ещё добавлялись (из предыдущего опыта) народные приметы, которые пытались учесть климатические колебания погоды. И всё мировоззренчески воспринималось, как наследие веры предков. Но таковым и было по сути, с прагматической точки зрения это есть знания и опыт предков.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Я уже давно наблюдаю за высказываниями Игоря на переформате и, думаю, что понимаю его взгляды. Ничего подобного, ни он, ни я не имели ввиду. Тем более, что мы поддерживаем древнеевропейскую природу почти всех языковых вариантов от *кол*…
       
      Хорошо.
       
      >> …я, опять же на базе своих знаний, в вере вижу практическую сторону, благодаря которой человеческие сообщества строили своё совместное проживание. Вера – это форма организации коллектива людей в социум. Она фактически была системой законов общежития и контроля за их соблюдением.
       
      Согласна и могу немного дополнить. И система законов, и система контроля за их соблюдением не создавалась и не осуществлялась сама собой. Были люди, был определенный круг в обществе, который должен был работать с этими вопросами: развивать определенные идеи, облекать их в формы, доступные различным слоям общества, распространять их в обществе, так чтобы люди чувствовали, что они общность, и это помогало бы им держаться вместе. Так было во все времена, но в дописьменную эпоху была своя специфика распространения присущих социуму идейных ценностей: это были и устные рассказы, былички и пр., разносимые, например, каликами перехожими, но большую роль здесь играла и топонимика, за которой закреплялись нужные имена. Поэтому, например, отмеченное в предыдущих статьях обилие различных вариантов теонима Волос не создавалось «мистически», это был рукотворный процесс. То же самое и с Колой. Но со временем смысл многих сакральных названий выветривался, терял прежнюю форму (особенно с переходом к письменной традиции) и наполнялся новым смыслом. Ближайший пример тоже из статей о чуди: имя Волги с вариантами Волжанка/Волшанка (от волшниц) получило звучание Ольшанка (переход вол-/ол- для русского обычен), и название рек стало восприниматься происходящим от ольхи, возможно, в случаях новых поименований люди так и думали, что называют речку от ольхи. Хотя при чем здесь, собственно, ольха? По берегам рек могут расти и другие деревья, или вообще не расти.
       
      Закрепление в топонимике основополагающих для политической системы ценностей дожило и до наших дней. Как только появилось государство Советский Союз, то по всему периметру его территории пошло название «граница Советского Союза», появились города c названием Советск, чуть не в каждом городе появились улицы Советские (это вместо речек, поскольку современный человек передвигался по улицам, а не по речкам) и пр. Плодотворность такого простого способа закреплять в общественном сознании важнейшие идеологемы осознавалась руководителями социума с самых древнейших времен. Как видите, прагматический взгляд на исследование исторического процесса нечужд и мне.

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
     
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
Наши друзья