Прологом к истории превращения чуди в «эстонские племена» послужила политика шведских властей на оккупированных в ходе событий Смутного времени Ижорской и Водской землях, которые на шведских картах стали именоваться Ингерманландия. Чтобы понять означенную связь, надо вначале вкратце описать развитие этой политики, в шведской историографии получившей название политики сегрегации и лютеранизации в Ингерманландии 1617-1704 гг. Именно в ходе этой политики создавался необходимый политический миф, поведший со временем к «переформатированию» сведений о чуди из русских летописей. Поэтому источник идеи о финно-угорстве чуди – не наука, а политика.
 

 
Шведский историк А.Исберг выделил в шведской политике сегрегации несколько основополагающих моментов, проявившихся в определенной последовательности. Так он отметил уже изначальные попытки шведских властей подчинить архиереев православной церкви Ижорской земли непосредственно власти патриарха в Константинополе для того, чтобы вывести их из-под власти митрополита в Новгороде и таким образом лишить его всяческого влияния на православных Ижорской земли. Следующим шагом было принятие решения создать в Ингерманландии так называемое экуменическое церковное правление, которое должно было предоставить лютеранским пасторам право назначать православных священников в православные приходы. Как логичное продолжение названных мер была пущена в ход политика противопоставления финноязычных православных русскоязычным православным и насильное обращение первых в лютеранство (Isberg A. Svensk segregations- och konversionspolitik i Ingermanland 1617-1704. Studia historico-ecclesiastica Upsalensia 23. Uppsala, 1973. S. 7).
 
Попутно хочется заметить, что описанная шведская политика, имевшая место в XVII в. в Ижорской и Водской землях, на удивление легко проецируется на то, что сейчас на территории Украины переживает православная Церковь, когда для нанесения удара по Украинской Православной Церкви Московского патриархата принимаются решения насильно оторвать УПЦ МП от своего законного Московского патриарха.
 

Приглашаем всех интересующихся заглянуть в электронную книжную лавку Букиведия. На этом сайте можно приобрести цифровые книги по истории и ДНК-генеалогии по самой минимальной цене. Выбор ещё не очень большой, но это дело времени. Пока же качество важнее количества! Книги Букиведии подходят для любых «читалок», планшетов и компьютеров. Оплатить можно с мобильного телефона и многими другими способами. Интересная книга придет на email, и её можно будет читать в любом месте и в любое время.

 

Возвращаясь в XVII век, следует принять во внимание, что политическая жизнь Швеции начала XVII в. была окрашена угрозой обострения религиозной розни внутри страны, которая исходила от низложенного в 1599 г. короля Сигизмунда, убежденного католика, и его сторонников. Внутренняя обстановка в шведском обществе была напряженной, поэтому религиозная рознь стала отождествляться с политическим расколом, в силу чего в начале XVII в. было официально постановлено, что в Швеции не дозволялось иной веры, кроме лютеранства. Более того, исповедание лютеранства сделалось для шведов обязательным, а переход в другую веру означал для шведа потерю права наследования и высылку из страны. В 1617 г. было принято официальное постановление, по которому все католики в течение трех месяцев были обязаны покинуть Швецию. Это было продиктовано стремлением противодействовать пропаганде короля Сигизмунда (Ibid. S.15-20). Политическая обстановка в Швеции влияла на политику шведской администрации на завоеванных землях, где также старались так сказать следовать веяниям из центра.
 
Как отмечает шведский историк Юнас Нордѝн, исследовавший шведскую политику в XVII в., основная проблема для шведской короны после Столбовского договора, по которому Швеция смогла удержать часть оккупированных ею русских земель, заключалась в установлении системы управления в землях с православным населением (Nordin J. Ett fattig men fritt folk. Stokholm/Stehag, 2000. S. 73-80). Одним из препятствий на пути «инкорпорирования» новых подданных (выражение шведской политики того времени: завоеванные земли стремились «инкорпорировать») были как раз религиозные различия.
 
В первые десятилетия после Столбово религиозный вопрос на завоеванных русских землях пытались решить очень просто: путем соблазнения православных перейти в лютеранскую веру. Например, епископу Ингерманландии вменялось выбрать из местного населения (att utse ryssar och finnar) грамотных в русском языке людей, пользовавшихся уважением, и начать обучать их основам лютеранства. Правда, до Столбовского договора в шведских околоправительственных кругах предпринимались неловкие попытки набросить на православную веру тень подозрения как на не вполне соответствовавшую заповедям христианства, что позволило бы применить более жесткие методы в Ингерманландии вплоть до «крестового похода». Попытки эти предпринимались ни кем иным, как П.Петреем в его «Истории о великом княжестве Московском» (Regni muschovitici sciographia), опубликованной в 1614-1615 гг. на шведском языке в Стокгольме, а в 1620 г. – на немецком языке в Лейпциге.
 
В этой работе последняя глава посвящена рассуждениям Петрея о православной вере, и среди вороха его малограмотных, отчетливо пасквильных заметок есть и зловещие слова о том, что русские очень грубо заблуждаются в понимании Символа веры, т.е. ни много, ни мало, – в понимании основы христианского вероучения (Petrejus P. Krönika / Om Muscowiters Religion / Regni Muschovitici sciographia. Bok 6. Stockholm, 1614-15; Петрей П. История о великом княжестве Московском // О начале войн и смут в Московии. М., 1997). В частности, Петрей указал на то, что в православии не употреблялось слово филиокве. (Интересно, что филиокве до сих пор используется западноевропейскими «экспертами» по России для создания негативных стереотипов о России и православии, о чем я рассказывала в моей статье.)
 
Но попытка компромата Петрею не удалась, поскольку подобные вопросы поднимались и ранее в западноевропейских кругах (докажи, что какая-то страна исповедует еретическое учение, и можно организовывать крестовый поход!) и всякий раз признавалось, что православие есть неотъемлемая часть христианства. Однако некоторые из грубых нападок Петрея на православных священников (они де безграмотны в теологических вопросах, не знают Библии и пр.) запали в шведскую бюрократическую машину и были востребованы позднее, когда политика уговоров обращения в лютеранство православных в Ижорской земле была признана неэффективной.
 
Насущная необходимость обращения населения Ингерманландии в лютеранство диктовалась тем, что шведской короне надо было получить на завоеванных землях верноподданническое население, пусть не по рождению, но хотя бы по лютеранской вере. Подобная «задача» встает перед любым завоевателем: сколько ни грабь завоеванное население, власть завоевателя не сделается стабильной, если населению не внушить историческую «обоснованность» нового порядка для создания системы: один король, один народ, одна религия.
 
Для обслуживания политики лютеранизации в Стокгольме было создано центральное переводческое бюро со штатом переводчиков-русистов, имевшее местные отделения в Выборге, Нарве, Ревеле, Дерпте и др. В 1625 г. для нужд лютеранизации православного населения оккупированных русских земель по приказу короля Густава II Адольфа была учреждена в Стокгольме типография с русскими литерами (Мыльников А.С. Славяне в представлениях шведских ученых XVI-XVII вв. // Первые Скандинавские чтения. СПб., 1997. С. 150-152).
 
В 1628 г. силами данного переводческого бюро было осуществлено издание малого катехизиса М.Лютера на русском и церковнославянском языках. Одним из переводчиков был Ханс Флёрих (Hans Flörich), из семьи немецких выходцев, обосновавшихся в Москве. Ханс Флёрих служил русско-немецким переводчиком Посольского приказа в Москве в правление Бориса Годунова и Василия Шуйского. После низложения Василия Шуйского Флёрих перешел на шведскую службу. В октябре 1612 г. имел официальное зачисление как письменный переводчик в канцелярии Густава Адольфа (Maier Ingrid, Droste Heiko. Från Boris Godunov till Gustav II Adolf: översättaren Hans Flörich i tsarens och svenska kronans tjänst // Slovo, Journal of Slavic Languages and Literatures. Uppsala, 2010, № 50. S. 47-66). Вторым переводчиком был приглашенный в Стокгольм Исаак Торчаков, дьячок в Спасском приходе Ямгорода (Пересветов-Мурат А. Исаак Торчаков – ингерманландский diak // Novgorodiana Stockholmiensia. Stockholms universitet, Slaviska institutionen. 2012. C. 93-129). Катехизис был отпечатан в 1628 г. в типографии печатника Петера ван Селова, специально приглашенного из Германии в 1625 г. по приказу короля Густава Адольфа. Катехизис предназначался для распространения лютеранства в Ингерманландии и других оккупированных русских землях.
 
Однако, как отмечают шведские исследователи, православное население Ижорской и Водской земель, как финноязычное, так и русскоязычное, не обнаруживало никакой радости при виде открывшейся перспективы перейти в лютеранскую веру. Отмечая сопротивление, которое православное население оказывало обучению лютеранству посредством чтения катехизиса, шведский славист Пересветов-Мурат ссылается на данные шведских отчетов, в которых сообщалось, что православные хотят «правильно читать и молиться» и чтобы их учили священники по «их собственным русским книгам» (Пересветов-Мурат А. Указ.соч. С.122).
 
Это идейное противостояние со стороны населения Ижорской и Водской земель навязыванию чужеродной системы духовных ценностей – феномен, обращающий на себя внимание. Он указывает на то, что православное население, как финноязычное, так и русскоязычное, осознавало себя единой исторической общностью, право принадлежать к которой стремились отстаивать и защищать.
 

 
Надо сказать, что в первые десятилетия после Столбовского договора политика Швеции была сосредоточена на проблемах внешнеполитической деятельности: в 1630 г. Швеция вступила в так называемую Тридцатилетнюю войну, терзавшую европейский континент с 1618 года. В 1632 г. погиб король Густав Адольф, на трон вступила его несовершеннолетняя дочь Кристина, что потребовало реорганизации органов управления страной – все эти обстоятельства отвлекали на время внимание шведских властей от Ингерманландии.
 
Но постепенно политика лютеранизации Ингерманландии стала принимать более жесткие формы. В 1640 г. шведскими властями было принято решение о том, что православные священники будут контролироваться суперинтендантом Нарвы – новое звание, соответствовавшее званию епископа и утверждавшееся королевской властью. Первому суперинтенданту Ингерманландии Хенрику Стахелю было указано, что его главная задача – вынудить русских перейти в лютеранство (att draga den ryska nationen till vår religion). Но Стахель не справился с поставленной задачей, невзирая на грубые меры, включая и прямые военные нападения на православные святыни. Например, осенью 1642 года была предпринята попытка разрушить монастырь, который в шведских документах носит название Jelisejklostret – Елисеевский монастырь. Возможно, речь шла о Важеозерском Спасо-Преображенском монастыре, где хранились частицы святых мощей прп. Елисея Сумского.
 
Повод для нападения суперинтендант оправдывал тем, что в монастыре проводились «Abgöttische Ceremonier». Монастырская утварь, включая 35 старинных книг, была изъята по приказу Стахеля. В отчете летом 1643 г. Стахель жаловался, что обращение православных в лютеранство идет плохо, а в отчете зимой 1644 г. суперинтендант сообщает об ужесточении мер и о том, что он поставил ультиматум православным священникам: те, кто не будут учить катехизис, будут лишаться места.
 
В 1649 г. генерал-губернатор Ниеншанца (так стала называться крепость, сооруженная шведами в устье реки Охты на месте старинного русского поселения Невские Канцы, см. Бурим А.А., Ефимова Г.А. Ижорские заводы. Исторические очерки. СПб., 1997. С. 6) Бенгт Шютте констатировал, что православное население предпочитает переходу в лютеранство бегство из бывших Ижорской и Водской земель в Русское государство (A. Isberg s. 42-71).
 
В правление Карла XI (1660-1697) на завоеванных землях была пущена в ход вышеназванная политика сегрегации, т.е. политика противопоставления православных води и ижоры «истинным» русским. Одним из разработчиков нового политического курса выступил Иоганн Рудбек (старший брат Олофа Рудбека, будущего автора «Атлантиды» – пространной фантазии на темы древнешведской истории), направленный суперинтендантом в Нарву в 1661 году. И. Рудбек стал распространять мысль о том, что финноязычные православные плохо знают русский язык, на котором ведутся службы в православных церквях, поэтому их следовало обязать посещать службу в лютеранской церкви и заставить учить катехизис. Неплохо было бы, по мнению И.Рудбека, если бы и русскоязычных православных вместе с православными священниками обязали присутствовать на встречах с суперинтендантом во время его поездок и для этих встреч учить катехизис. Далее И. Рудбек требовал определить наказание тем финноязычным крестьянам (finska bonddrängar), которые, вступая в брак с русскими девушками (ryska pigor), переходили в православие. Православным жителям Нарвы следовало, по мнению Рудбека, запретить иметь постоянное жилье в городе, если они не переходили в лютеранство, и такова де была цель еще Густава Адольфа.
 
Предложенные мероприятия показывают, что полиэтничное население Ижорской и Водской земель до вторжения завоевателей создало за века совместного проживания систему культурного симбиоза, под сенью которого люди могли общаться, вступать в браки, но не терять своей языковой идентичности. И вот эту систему, на взгляд завоевателей, следовало разрушить.
 
Однако введение новой политики сегрегации не приносило ожидаемых плодов, в силу чего, вероятно, суперинтенданты и генерал-губернаторы не задерживались долго на своих постах в Ингерманландии. Тем не менее, исходный пункт этой политики: всячески противопоставлять водь и ижору, с одной стороны, и русских, с другой стороны, как два чужеродных элемента, – продолжал использоваться шведской администрацией. В 1672-1678-ые годы суперинтендант Эрик Альбогиус пришел к мысли о том, что финноязычные крестьяне вообще не должны рассматриваться как законные православные, а как природные лютеране. Кроме того, он стал настаивать на том, что в случае смешанных браков, если кто-либо из вступающих в брак был финского происхождения, то вся семья должна считаться лютеранской. Однако и он заметными успехами на поприще лютеранизации православных себя не прославил, ибо в отчетных документах сохранилась язвительная запись о том, что усилиями Альбогиуса «никто не был обращен в лютеранство, да и в будущем не будет» (Ibid. S. 85-87).
 
Сменивший Альбогиуса суперинтендант Петрус Бонг составил на имя короля докладную записку, в которой предлагал ужесточить политику сегрегации: финны не должны вступать в браки с русскими, поскольку это использовалось первыми как повод перейти в православие; следовало не допускать прибытия в Ингерманландию православных священников с русской стороны, служить здесь должны только местные православные священники, проэкзаменованные и одобренные представителями консистории, остальных же следовало изгнать за пределы Ингерманландии; требовать не только от финнов, но и от русских присутствовать на проповедях в лютеранских церквях – это должно было бы способствовать их обращению в лютеранство.
 
Данный курс продолжил и развил следующий суперинтендант Иоганн Гецелиус, назначенный в Ингерманландию в сентябре 1681 г. Под его руководством насильственному обращению в лютеранство ижоры и води была придана видимость восстановления исторической справедливости, для чего стали привлекаться аргументы исторического или этнографического характера. Иоганн Гецелиус информировал короля о том, что в Ингерманландии он обнаружил полную неосведомленность ижоры (ingrernas) и води (voternas) в вопросах религии. (Гецелиус был первым шведским суперинтендантом, кто выучил, что «финны» назывались ижорой – ingrer и водью – voter.) Поэтому уже в 1680 г. им со всей строгостью стала проводиться в жизнь политика, предложенная еще Иоганном Рудбеком, согласно которой следовало рассматривать финноязычное население как природных лютеран. На заседании риксдага в 1682-1683 гг. суперинтендант через своего отца Иоганна Гецелиуса старшего, архиепископа в Або, представил план работы по более эффективному обращению в лютеранство финноязычных групп населения Ингерманландии.
 
Главная мысль его плана – провести четкий «водораздел» между ижорой и водью, с одной стороны, и русскими, с другой, для того, чтобы в принудительном порядке заставить первых принять лютеранство. Обоснование – ижора и водь когда-то переселились на эти земли из Финляндии и потому не могут хорошо понимать русский язык, на котором велась православная служба. А раз они переселились из Финляндии, то должны исходно считаться подданными шведской короны и, следовательно, лютеранами. В тех случаях, когда ижора и водь будут отказываться идти в лютеранскую церковь, лютеранские священники должны сами выезжать в деревни и проповедовать лютеранство на местах. Одновременно православным священникам должно быть запрещено крестить детей финноязычных родителей, а также венчать или хоронить финноязычных православных.
 
В мае 1683 г. король одобрил план интенсификации обращения ижоры (ingrer) и води (voter) в лютеранство, что было закреплено специальным письмом короля от апреля 1984 г. А в скором времени была принята инструкция о преподавании ижоре и води на финском языке лютеранских принципов каждое третье воскресенье в лютеранской церкви. Как следствие, последовал строгий указ генерал-губернатора Нарвы запретить ижоре и води посещать православные церкви. Лютеранские священники должны были начать экзаменовать жителей Ингерманландии на знание языков: кто каким языком владел. Те, кто обнаружит незнание или плохое знание русского языка, автоматически должны причисляться к лютеранской церкви. Если расследованием устанавливалось, что кто-либо даже в русских семьях владел финским языком, то вся семья объявлялась принадлежащей лютеранской церкви. В смешанных браках, если муж был финноязычным, то и дети должны были считаться лютеранами. Православным священникам запрещалось общение с обращенным в лютеранство финским населением. Лютеранские священники должны были составить список «своих» прихожан, а православные – своих. Следовало начать чинить препятствия контактам между этими двумя группами населения. Иконы, которые по традиции почитались ижорой (ingrerna) и водью (voterna), предписывалось выкупать и уничтожать, а в проповедях – осуждать почитание икон как безумие. Обращает на себя внимание запрет суперинтендента не только на ношение крестов на шее, но и на ношение русской одежды (ryska klädedräkten) тем, кто перешел в лютеранство.
 
Однако в своих отчетных документах суперинтендант был вынужден признать, что проведение перечисленных мероприятий в ходе осуществления политики сегрегации вызывало настолько сильные протесты, что приходилось обращаться к светским властям для их подавления. Так, он признал, что в июне 1684 г. представитель народа ижоры Тимой Кузьмин выказал сопротивление и отказался идти на лютеранскую проповедь, в силу чего пришлось его доставить туда в кандалах. При допросе он не понял русского языка, но отказывался отвечать и по-фински. Когда он перекрестился на икону, то комиссар Ю. Хенрикссон сорвал икону и растоптал ее ногами, после чего отдал приказ уничтожить все иконы. Но, объяснял Гецелиус, никаких ведь четких инструкций о том, как обращаться с иконами и другими изображениями святых у Хенрикссона не имелось. Однако лично он, суперинтендант, всегда призывал к сдержанности. В записке с неохотой признавалось немало других примеров грубого насилия над православным населением Ингерманландии. Например, в июле 1684 г. крестьяне нескольких сел обратились с протестом, заявляя, что они русские, а их записали в «финноязычные», но не проверили на знание языка «как должно». Далее Гецелиус сообщает, что новая проверка показала тот же результат, поэтому смутьянов пришлось наказать, после чего протесты стихли.
 
Гецелиус отмечал, что сопротивление введению лютеранства в некоторых деревнях было настолько сильным, что когда лютеранские священники приезжали в деревню для проповеди, то почти все население пряталось в лесу. В отчетах приводятся и другие факты, из которых следовал общий вывод – политика массового обращения в лютеранство не удалась. В некоторых деревнях только с помощью полицейских мер удавалось принуждать жителей присутствовать на лютеранских службах (Ibid. S. 88-99).
 
Но хуже всего было то, что подобное развитие событий вызвало негативную реакцию в Москве. В мае 1684 г. в Москву прибыла официальная шведская делегация для подтверждения условий Кардисского мира. От имени царской власти (тогда на престоле были Иван и Петр Алексеевичи) шведским послам был заявлен официальный протест с перечнем фактов, свидетельствовавших о том, что православные в Ингерманландии и Кореле «страдают от насилий и преследований за свою веру» (эта та самая делегация, в составе которой прибыл в Москву И.Г. Спарвенфельд, прославившийся своей русскоязычной плачевной речью).
 
Король приказал суперинтенданту Гецелиусу составить объяснительную записку, что было, естественно, выполнено. В записке приводились уже отработанные аргументы, на которые опирались шведские власти, проводя политику сегрегации: ижора и водь не владели в достаточной степени русским языком для того, чтобы понять заповеди христианства в православных церквях, поэтому в соответствии с резолюциями шведских властей от 1683 и 1684 годов, финноязычные были приписаны к лютеранской церкви исключительно во имя восстановления справедливости. Но истинным русским (de rätta ryssarna), подчеркивал Гецелиус, никаких притеснений в отправлении их религиозных обрядов не чинилось.
 
Видя, что шведские власти не желали признавать насильственную ассимиляцию в завоеванных землях, власти Пскова и Новгорода постановили собрать собственные сведения о положении дел в бывших Ижорской и Водской землях. Летом 1685 г. был отправлен в Ингерманландию купец Иван Семенов. В его отчете сообщалось, что людей подвергали пыткам, добиваясь перехода в лютеранскую веру. Православным священникам чинились препятствия в отправлении службы, их подвергали арестам и другим преследованиям.
 
В августе 1685 г. из Москвы королю Карлу XI было направлено еще одно царское письмо с требованием принять меры против преследования православия в Ингерманландии. Король направил ответ в Москву, в котором сообщал, что до его сведения не доводилось о притеснениях русских православных в Ингерманландии, а если что-то и было, то это касалось финнов (finnar), которые якобы в силу врожденного безразличия к спасению души обращались к православным священникам, хотя и не могли понимать как следует их проповеди. Когда же их стали направлять к их истинным пастырям, то они обнаружили нежелание, поэтому пришлось проявить некоторую строгость и даже суровость («någodt alfwar och stränghet»), но исключительно для их же пользы. Однако тем, кто отвечает за положение дел, направлен указ разобраться на месте и представить подробный отчет. В силу этого и суперинтендант Гицелиус, и генерал-губернатор Нарвы Йоран Сперлинг получили приказ короля представить объяснительные записки. Это было уж совсем нехорошо для названных лиц, поскольку угрожало им весьма серьезными последствиями.
 
Генерал-губернатор Сперлинг, будучи человеком военным (в звании генерал-майора) ответил, как и положено старому вояке: он всегда, дескать, только выполнял приказ короля. Было приказано считать ижору (ingrerna) мигрировавшими финнами (invandrade finnar), так он и поступал. Но Сперлингу-то можно было стать в позу преданного и нерассуждающего служаки. Сам он был из графского рода, значит, какие-то наследные владения водились, да и военная служба принесла кое-что.
 
А вот Гецелиусу явно пришлось завозиться. Конечно, и он не на соломе родился, однако, будучи из священнического рода, слишком уж зависел от своего служебного положения, т.е. от расположения власть имущих. И тут недостаточно было сослаться на выполнение королевских приказов. Понятно, что и он выполнял приказы, как же иначе! Но уж очень и сам был инициативен, лез вперед со всякими предложениями. Значит, в случае чего, если надо будет кого-то потянуть к ответу, то он первый кандидат. Поэтому надо было придумать что-нибудь экстраординарное, какой-то неожиданный выигрышный ход. И такой ход был найден: Гецелиус обратился к «Атлантиде» О.Рудбека, первая часть которой была опубликована всего несколько лет тому назад, в 1679 году, а вторая часть была уже на подходе – вышла в 1689-ом.
 
В начале своей записки Генцелиус приводил дежурное объяснение того рода, что, дескать, русские протесты не могут касаться ижоры (ingrer) и води (voter), которые не владели языком достаточно хорошо и потому были фактически вне религиозного воспитания. В силу плохого знания русского языка они должны рассматриваться как люди без религии, скорее, как язычники и варвары. Поэтому обратить их в лютеранство было благим делом. А ижора и водь, обращенные в лютеранство, теряли связь с Русским государством. В качестве дополнительного аргумента напоминалось также, что и православные священники Ивангорода выражали согласие с политикой сегрегации на организованной с ними встрече. Был, правда, один священник по имени Сидор, который призывал оказать сопротивление, но после того, как его заключили в крепость, остальные православные священники уже совершенно по доброй воле согласились с политикой сегрегации. Ижора и водь, утверждал Гецелиус, были выходцами не из России, а из Финляндии (ingrer och voter invandrat från Finland), посему не могут рассматриваться как природные православные. Они по своему происхождению должны считаться лютеранами, но некоторые из них подпали под влияние ошибочной русской веры.
 
Все это были «аргументы» известные и избитые, которыми шведские власти стали пользоваться в рамках политики сегрегации со второй половины XVII в. Но содержалось в записке Гецелиуса и принципиально новое.
 
Во-первых, при его записке было специальное приложение, составленное явно с помощью какого-то «эксперта», где приводились «доказательства» принципиальной несовместимости русских с ижорой и водью: ижора и водь проживают в западной части Ингерманландии, они говорят по-фински, одеваются иначе, чем русские, имеют другие традиции. Их обращение в православие произошло только в период войны 1656-57 гг., когда они бежали в пределы Русского государства, привлекаемые пышностью русских религиозных праздников, а некоторые – из желания скрыть свое преступное прошлое. Но по своему происхождению ижора и водь ближе к западногерманским традициям, чем к русским. Такие вот западногерманские финны! Политическая мысль во все времена отличалась гибкой, податливой логикой.
 
Во-вторых, помимо демагогии в духе готицизма, Гецелиус использовал традицию манипулирования историческим прошлом и, как было уже упомянуто, привлек к своей аргументации «Атлантиду» Рудбека и написал, что ижора и водь – это вообще-то остатки древних финских племен, которые переселились в Ингерманландию с севера. Само же название Ингерманланд/Ingermanland происходит от имени Ingo, Inge (Germun, Germund), и так написано у Рудбека. Поэтому Ингерманланд – это исконно древнешведская территория. Поэтому русские цари не могут считаться ее исконными властителями (Ibid. S. 100-109).
 
Здесь я хотела бы еще раз напомнить о том, что в западноевропейской истории еще с эпохи Возрождения получил развитие феномен информационных войн, где первейшим оружием являлся исторический материал, использовавшийся для переформатирования как исторического прошлого другого народа (например, для очернения или обирания в свою пользу истории другого народа), так и своей собственной истории (для возвеличивания собственного прошлого, где большую роль играл феномен выдуманной древности для обоснования собственного исторического права на те или иные ценности, например, на какие-то территории), подробнее см. здесь и здесь.
 
В шведской историографии этот феномен известен со второй половины XVI в., со времени правления короля Густава Вазы, который поддерживал всей мощью королевской власти миф о том, что предками шведов были древние готы. Этот миф, по словам шведского историка Юхана Нордстрёма, распространялся в шведском обществе благодаря «…трудам историков, благодаря популярным рассказам об исторических судьбах отечества, благодаря небольшим сочинениям для простонародья, благодаря красноречию политиков и учёных, благодаря поэзии, театру – великое множество форм использовалось для того, чтобы запечатлеть в шведском народном сознании представление об истории отечества с блистательной героическая сагой о «древних готах», в которой отразилось совершенное проявление силы и способности нашего народа… С такой историей мы чувствовали себя аристократией Европы, которой предопределено владычествовать над миром» (Nordström J. De yverbornas ö. Stockholm, 1934. S. 95).
 
Когда основной идеей политического мифа избирается «предопределение» владычествовать над миром, то данная информационная технология, если ситуация позволяет, становится неотъемлемой частью уже прямой военной пропаганды. Коронация Густава Адольфа, которая произошла в октябре 1617 г. (королем он был провозглашен в октябре 1611 г. сразу после смерти отца), т.е. через 8 месяцев после заключения Столбовского мира, была организована как театрализованное представление, в котором Густав Адольф выступал в роли легендарного короля готов Берига – победоносного воителя на европейском континенте, воображаемого предка шведских королей. Приняв решение о вступлении в Тридцатилетнюю войну в 1630 г., Густав Адольф еще раз обратился к образу готов и восславил с его помощью представителей шведского благородного сословия, которые при его правлении: «…явили мужество, не щадя своих жизней, поэтому в них видятся потомки и последователи тех выдающихся готов, которые покорили почти весь мир и множество королевств, где они правили столетие за столетием» (Oredsson S. Gustav Adolf. Sverige och trettonåriga kriget. Lund, 1993. S. 29). Хорошо известно, что «героическая сага о древних готах» верой и правдой послужила шведской военной пропаганде как при вступлении в Тридцатилетнюю войну, так и в ходе военных действий.
 
Но в меньшей степени подчеркивался другой момент. Я неслучайно напомнила, что выступление Густава Адольфа под личиной вымышленного шведо-готского предка произошло через несколько месяцев после заключения Столбовского мира. Соответственно, желание шведского короля принарядиться в геройские «доспехи» готов подогревалось именно картинами готской бравады в Восточной Европе, сочиненными представителями шведского готицизма. Интерес к сочинениям писателей-готицистов проявлял еще его отец Карл IX, заказав шведский перевод с латыни сочинения Иоанна Магнуса «Historia de omnibus Gothorum Sveonumque regibus». Как предполагает шведский историк Хенрик Шюк, небезызвестное сочинение П. Петрея «Краткая и благодетельня хроника обо всех шведских и готских королях» (там, где он походя упомянул Рюрика, Синеуса и Трувора как выходцев из Пруссии см. здесь), явившееся простенькой компиляцией фрагментов из сочинения И. Магнуса, заказывалось Петрею королем Карлом IX (Schück H. KGL. Vitterhets historie och antikvitets akademien. Dess förhistoria och historia. Stockholm, 1932. S. 30).
 
Кроме того, с именем короля Карла IX можно связать и начало создания нового шведского политического мифа. В его правление и явно при его поддержке стала создаваться новейшая версия истории Восточной Европы в древности, для которой привлекли, ни много ни мало, древнегреческие мифы о гипербореях, которых объявили прямыми предками шведских королей, имя Гипербореи – имевшим скандинавское происхождение, а имена древнегреческих богов и героев – испорченными шведскими именами и пр. Новый политический миф был призван доказать первенствующую роль предков шведов в Восточной Европе, которые, по созданной мифологической историософии, якобы уже в гиперборейские времена обживали Восточную Европу задолго до других народов, ходили и до Черного моря, и далее до греческих островов. «Гиперборейские открытия» (выражение Ю. Нордстрёма) были сделаны Юханом Буре, влиятельным сановником Карла IX и учителем Густава Адольфа, а потом продолжены раскручиваться учениками и последователями Буре. То, что появление шведской «гипербореады» курировалось первым лицом государства, косвенно подтверждается последующими событиями в области шведской «историографии».
 
Известно, что у Густава Адольфа за несколько лет до Столбовского мира расцветали и более пышные планы относительно Русского государства, а именно планы, связанные со шведскими кандидатурами на Московский престол – брата Карла Филиппа или даже его самого. Подобных планов громадье немедленно отразилось в творчестве придворных лизоблюдов. П. Петрей, одной рукой осуществляя второе издание «Краткой и благодетельной хроники» с Рюриком из Пруссии (1614 г.), второй рукой в мгновение ока накропал вышеупомянутую «Историю о великом княжестве Московском» (Regni muschovitici sciographia), где в шведском издании вдруг вставил рассуждения о том, что варяги из русских летописей были выходцами из Швеции. Интересно, что это произведение П. Петрея удостоилась высокого королевского одобрения. Сохранилось письмо Густава Адольфа от 3 февраля 1614 г., в котором он сообщает, что его верный слуга Петрус Петреус «написал русскую хронику», и это порадовало его в такой высокой степени, что он пожаловал писателю должность председателя уездного суда в одной из административных единиц Упсальского лена (Tarkiainen K. Petrus Petrejus. Sveriges förste kremlelog // Stora oredans Ryssland. Petrus Petreus ögönvittnesskildring från 1608. Red. Attius Sohlman M. Stockholm, 2014. S. 53). Недурная награда за политически корректный фальсификат!
 
Одновременно с этим был сооружен и другой фальсификат – подлог в официальном отчете шведской делегации, бывшей 28 августа 1613 г. на переговорах в Выборге, относительно слов руководителя новгородского посольства архимандрита Киприана о том, что «новгородцы по летописям могут доказать, что был у них великий князь из Швеции по имени Рюрик».
 
Но со временем выяснилось, что эта «речь Киприана» – подлог, совершенный сановниками Густава II Адольфа, и ничего подобного Киприан не говорил. Сличение протокола с неофициальными записями, которые также велись при встрече в Выборге и также сохранились в Государственном архиве Швеции, позволило восстановить подлинные слова архимандрита Киприана: «…в старинных хрониках есть сведения о том, что у новгородцев исстари были свои собственные великие князья… так из вышеупомянутых был у них собственный великий князь по имени Родорикус, родом из Римской империи» (Фомин В.В. Варяги и варяжская русь. М., 2005. С. 24, 52; Форстен Г. Политика Швеции в Смутное время // ЖМНП. Октябрь. 1889. С.194. Примеч. 1). Этот сфальсифицированный протокол стал в дальнейшем важнейшим источником, на который впоследствии ссылались многие историки, уверяя, что сами новгородцы «помнили» о своем князе Рюрике «родом из Швеции».
 
Завершение военных действий в Русском государстве на весьма выгодных для Швеции условиях, подчеркивал Х. Шюк, рассматривалось Густавом Адольфом как безусловное доказательство того, что он достойный продолжатель готских деяний в Восточной Европе, которые описал Иоанн Магнус, и теперь все завоеванные земли, как и во времена Берига, должны стать полностью шведскими («ошведиться» – försvenskas) (Schück H. Op.cit. S. 30-37).
 
Так что прав был суперинтендант И. Рудбек, когда оправдывал ссылками на цели Густава Адольфа свое требование запрета всем нелютеранам иметь в Нарве постоянное жилье. Суперинтендант был хорошо посвящен в истинные цели шведской политики после Столбовского мира, поскольку его отец, Иоганн Рудбек Старший, был одним из доверенных лиц Густава Адольфа, придворным проповедником, которому Густав Адольф поручал изучение принципов православной религии, организацию встреч с православными священниками на оккупированных землях и пр. Поэтому, что бы там ни было записано в тексте Столбовского договора, лица, приближенные к кухне шведской политики, прекрасно понимали, что шведскую политику будут стремиться подгонять под образы великих шведо-гипербореев и шведо-готов, якобы владычествовавших в Восточной Европе с древнейших времен, поэтому искоренение существовавшей у населения идентичности и воспитание новой, уже шведской (или «ошведенной») идентичности у населения Ингерманландии было просто вопросом времени.
 
Я так подробно останавливаюсь на шведской дипломатической и придворной казуистике в XVII в. для того, чтобы показать, что в шведском историописании этого времени доминировало сугубо сервисное направление, обслуживавшее политические задачи королевской власти. «Методологической основой» для него служила вымышленная древнешведская история в традициях готицизма. Поэтому никакой науки в названном историописании не содержалось. Это касалось и грандиозных вымыслов о великих шведо-готов, и шведской «гипербореады», и вдохновленных придворной интригой измышлений П. Петрея о варягах из Швеции. Это же касалось и устремлений лишить исторической идентичности население завоеванных русских земель, начавших оформляться в русле шведской политики. Шел этот процесс медленно, поскольку знаний о русских землях у шведских властей явно недоставало. Потребовалось, например, несколько десятилетий, чтобы заучить, что в этих землях проживали как «настоящие русские», так и народы, которые назывались ижора и водь, а не просто «финны». О чуди на этой стадии шведы ещё не слышали. Но уже наметилась линия использовать исторические фальсификаты в обоснование прав на территорию Русского государства.
 
Названная линия круто пошла на подъем в правление Карла XI (1660-1697). В 1671 г. была опубликована «История десятилетней шведской войны» Юхана Видекинди, где была приведена сфальсифицированная речь Киприана, в которой он якобы говорил о Рюрике из Швеции (Widekindi J. The svenska i Russland tijo åhrs krijgz-historie. Stockholm, 1971. S. 511). В 1675 г. в Лундском университете Эрик Рунштеен защитил диссертацию «О происхождении свео-готских народов», в которой, развивая фантазию о переселении свея-готского народа из Швеции в Скифию, доказывал, что этнонимы Восточной Европы – скандинавского происхождения: аланы получили своё имя от провинции Олодингер (Ålåndingar et Olåndingar), а роксоланы – имя выходцев из Росландии (Roslandia) или Рослагена (Roslagia) (Мыльников А.С. Картина славянского мира: взгляд из Восточной Европы. СПб., 1996. С. 269).
 
В 1670 г. шведский писатель и профессор медицины Олоф Рудбек начал работать над «Атлантидой» (Atland eller Manheim), где, доказывая основоположничество Швеции в древнегерманской, древнегреческой и древнерусской культурах, объединил в своем увесистом труде величественные миражи готицизма, шведскую гипербореаду и политически корректную выдумку П. Петрея о варягах из Швеции. В «Атлантиде» Рудбек «реконструировал» утраченную шведскую историю через отождествление Швеции с платоновской Атлантиды, с островом гипербореев или Эликсией, со Скифией, Варягией и др. (Rudbeck O. Atland eller Manheim. Uppsala och Stockholm, 1937. Första delen. S. 191, 228, 265, 293, 324). Отождествление шло «филологическим» методом, столь знакомым нам по работам норманистов. Проще говоря, Рудбек объявлял восходящими к древнешведскому языку личные имена античных героев или богов, а также – топонимы Восточной Европы, что служило, по его убеждению, доказательством древнего присутствия там предков шведов.
 
Так, по заверениям Рудбека, имя Борей принадлежало одному из древних шведских конунгов Буре/Bure (Рудбек заимствовал это имя из германо-скандинавской мифологии, переделав в Боре), но греки произносили его как Борей, не зная толком древнешведского языка. От выражения «род Борея» (Bores ätt), по мнению Рудбека, произошли и Инглинги – это имя исходно означало «дети или потомки» (ungar), но со временем стало произноситься как Yngiar или Ynglingar (Инглинги) и закрепилось как имя династии шведских конунгов.
 
Диодор, в интерпретации Рудбека, якобы сам признаёт, что все короли гипербореев назывались Boreades, а это имя было просто измененным шведским выражением Bores ætt (род Боре). Греки и латины по имени этого королевского рода называли весь народ как гипербореи, в котором легко узнать измененное слово Yfverborne, и это есть исконное скандинавское слово («…detta namnet wara det Norska folkets egenteliga modermåls ord…»). Сами греки были не очень осведомлены в происхождении этого слова и думали, что оно греческое, но это – старое доброе шведское слово («…menades det wara Grekiska, som är gamla goda Swenskan…»), которое значит «наивысший в королевстве» и может произноситься Högborne или Yfverborne, т.е. гипербореи (Ibid. S. 228, 230-233; 293-301).
 
Все эти рассуждения нельзя воспринимать как забавные экстравагантности чудака-профессора, поскольку за рудбековским историозодчеством стояло государство, а государству, как правило, не до забав. Хенрик Шюк отмечал, что фантазии Рудбековской «Атлантиды» в Швеции конца XVII-XVIII вв. воспринимались как святыня, сравнимая только с Аугсбургским символом веры, т.е. с официальным вероисповедальным документом – богословской нормой лютеран (Schück H. Den äldre Peringskiölds tid // KGL.Vitterhets historie och Antikvitets akademien. Dess förhistoria och historia. I-VIII. Stockholm, 1932-1944. B. IV. S. 138). Понять такую безоговорочную поддержку со стороны шведского государства легко, ведь Рудбек фактически постулировал, что шведские короли являются законными владельцами восточноевропейских русских земель по бесспорному историческому праву наследников своих древних предков, а вот русские цари – недавние оккупанты на этих землях.
 
Шведский исследователь готицизма и рудбекианизма Ю. Свеннунг охарактеризовал «Атлантиду» как произведение, где шовинистические причуды фантазии были доведены до полного абсурда (Svennung J. Zur Geschichte des Goticismus. Stockholm, 1967. S. 91). Эта характеристика прекрасно подтверждается использованием «Атлантиды» в Ингемарландии. Рудбек утверждал, что предки шведов были самыми древними поселенцами на севере Восточной Европы, поэтому все топонимы, включая и такие как Ингерманланд, свидетельствуют об этом. Именно поэтому «Атлантида» Рудбека была просто даром небесным для шведской администрации, проводившей политику сегрегации в Ижорской и Водской землях и использовавшей уже первый том «Атлантиды» в 1685 г. как «научную» аргументацию в поддержку насильственной лютеранизации и выдавливания православного населения. Современный шведский историк Юнас Нордѝн подчеркивал, что «Атлантида» Рудбека играла важную роль в утверждении идеи о западногерманском происхождении Ингерманландии (Nordin J. Op.cit. S. 77).
 
Во втором томе «Атлантиды», вышедшем в 1689 г., Рудбек «упорядочил» этническую картину Восточной Европы в древности. Как было показано выше, шведские власти в Ингерманландии несколько запутались в том, откуда выводить «западногерманских» финнов и как обосновать законность их подчинения шведской короне. Развивая свою аргументацию, Рудбек обращается к Священному писанию и уверяет, что согласно книге пророка Иезекииля, Магог, Гог, Фувал, Мешех связывались с островами севера. Но, как всем известно, постулирует Рудбек, острова на севере – это Швеция и Финляндия. Поэтому упоминание севера и островов, по мнению Рудбека, первое неопровержимое доказательство того, что речь в пророчестве идёт о Швеции и Финляндии.
 
Далее Рудбек уверяет, что следы библейских имен Гога, Магога и др. сохранились и в топонимике Скандинавии, и в именослове шведских правителей. Почему, например, Гог называется князем (в шведском переводе Библии, первейшим), вопрошает Рудбек? Потому что это имя было почётным именем и титулом самых прославленных шведских правителей, достаточно только справиться в «Эдде». Кроме того, есть много мест в шведских Упландии, Сэрмландии, Вэстманаландии, в которых сохранилось присутствие имени Гог (Rudbeck O. Op. cit. Tredje delen. S. 174-175).
 
А имя Магога, продолжает далее Рудбек, это уж явное шведское имя Мангог (Mangog), что означает «могучий герой» (en mächtig Hielte). Для имени Мешеха Рудбек находит соответствия в Финляндии. Фувал (есть русские варианты как Тобел) в шведском переводе читается как Tubal, и Рудбек уверен, что это русское Тобол – сибирская река в бассейне Оби, но, по сведениям Рудбека, протекает в Пермской земле. Таким образом, Рудбек считает доказанным, что страна Гога и Магога – это Швеция, а слова о Гоге в земле Магог, князе Роша, Мешеха и Фувала означают, что шведы были князьями над финнами и русскими со времен библейских праотцов (Ibid. S. 176-191).
 
До Рождества Христова, продолжает Рудбек, вся Россия называлась Венден-Wenden (Venetorum terra), а русские – вендами. Иордан рассказывает, напоминает Рудбек, как подчинил их наш король Германарик: сначала подчинил герулов, потом обратил своё оружие против вендов… среди них надо считать несколько народов: вендов, антов, славян – все оказались под властью Германариха. Эстов, живших на берегу Балтийского моря, он также подчинил… А задолго до нашего Германариха, во времена Александра Великого, Один, вернувшись в Швецию, ещё тогда подчинил себе все эти королевства и разделил их между своими детьми, и один из них получил Гордарики или Nogord, т.е. Ryssland (Ibid. S. 195).
 
Подтверждение своим рассуждения Рудбек якобы находит и у Матвея Меховского, напоминая слова Меховского о том, что древняя территория Сарматии или Азиатской Скифии находилась под властью готов, пока татары не подчинили себе все её земли. Азиатская Скифия, согласно Рудбеку, это Венден, т.е. Польша, Болгария и Россия до Волги и Оби, а готы – это шведы. Наши предки, гиперборейские скифы (Yfwerborne Skythar), постулирует Рудбек, подчиняли себе многие страны мира, а народы превращали в своих рабов и взимали с них дань. Они покорили и тех, кто жил севернее истоков Дона (Tana flodens källor), т.е. финнов, и тех, кто жил по реке Дону (Таnа floden), т.е. русских, а потом захватили и остальную Европу и подчинили её до Меотийского болота… Когда читаешь, что писали о нас другие писатели, – заканчивает Рудбек свои фантазии, – то видишь ясно, что наш Гог в стране Магог (Швеции) был действительно владыкой над Мешехом (Финляндией) и Тувалом (Венден или Россией) вплоть до Чёрного моря, Босфора и Каспийского моря, и всё это подтверждается Священным Писанием» (Ibid. S. 196-199).
 
Источниками Рудбека были античные и византийские авторы, Иордан, Адам Бременский, аль-Идриси, Герберштейн, исландские саги, но русскими источниками Рудбек не пользовался, поскольку не имелось их переводов, несмотря на переводческое бюро в Стокгольме, или несмотря на возможность общаться со знатоками русского летописания в Ингерманландии. Поэтому Рудбек знает русских и финнов, но не знает чуди, это имя привлечет внимание шведских политтехнологов позднее.
 
Для данной статьи принципиально важно выделить два момента в утверждениях Рудбека. Во-первых, это его слова о том, что еще во времена «гиперборейских скифов» Восточная Европа вплоть до Дона была населена финнами, которые находились в подчинении шведо-гипербореев, а русские в то время жили южнее, хотя постепенно тоже были покорены древнешведскими королями. Этот его постулат возымел в будущем самое гибельное влияние для изучения русской истории, в частности, именно он вымостил путь для оформления идеи о финно-угорстве летописной чуди в тот момент, когда развитие шведского политического мифа потребовало знакомства с русскими источниками. В них обнаружили древний народ чудь, сведения о котором без зазрения совести стали подкладывать под Рудбековских финнов, населявших Восточную Европу «вплоть до Дона».
 
Во-вторых, это упоминание Рудбека об эстах, живших на берегу Балтийского моря, которых подчинил Германарих, что для Рудбека было тождественно подчинению шведам. Понятно, что эта фраза, как и многие другие, взята Рудбеком у Иордана. Но в данном случае неважно, что Рудбек использовал Иордана, а важно, что Рудбек из Иордана выбрал, выстраивая свою концепцию исторического права шведов господствовать в восточноевропейских землях, конкретно, в Ингерманландии. Почему ему необходимо было взять замечание Иордана об эстах?
 
Хорошо известно, что название Эстляндия в XVII в. присутствовало в титуле шведского короля, вот фрагменты титулатуры Карла X: «Wij CARL medh Gudz Nåde, Sweriges, Göthes och Wändes Konugh… Hertigh uthi Skåne, Estland, Lijfland, Carelen…» (Nordin J. Op.cit. S. 42). Название Эстланд было унаследовано от Орденской земли Ливонии, которая объединяла Лифляндию, а также Курляндию и Эстляндию, т.е. северную часть современной Эстонии с городом Ревелем. Эта область благодаря Ревелю была очень привлекательным объектом для завоевания, поэтому неудивительно, что Эстляндия стала первым объектом для «миссионерской» деятельности ордена, именно туда в 1167 г. был направлен епископ из Ордена цистерианцев Фульк (Петер из Дусбурга. Хроника из земли Прусской. М., 1997. С. 255). В 1219 г. датский король Вальдемар II (Сейр), продолжая экспансию его предшественников – датских королей на южнобалтийском побережье, завоевал Эстляндию с Ревелем, сделав его главным городом. В 1347 г. датский король Вальдемар Аттердаг, «имея нужду в деньгах … продал великому магистру тевтонического ордена, без всякого изъятия за девятнадцать тысяч марков чистого серебра города: Нарву, Ревель, Вазанбург с провинциями Гарисанскою, Варландскую и Адентакенскую, во владения коих орден тот же час вступил…» (Бантыш-Каменский Н.Н. Обзор внешних сношений (по 1800 год). Часть третья (Курляндия, Лифляндия, Эстляндия, Финляндия, Польша и Португалия). М., 1897).
 
Экзоэтноним эсты, как известно, относился античными авторами изначально к населению южнобалтийского побережья, жившему восточнее Вислы, которое отождествляется с прусскими племенами: «Древности эстиев, известных Тациту и другим античным историкам уже с I в. н. э., потомками которых являлись сембы и другие противники Тевтонского Ордена в междуречье Ногаты и Немана в XIII в., появляются на полуострове Самбия и на прилегающих землях с начала нашей эры и вскоре распространяются в бассейнах рек Писса, Анграпа, в различных частях Мазурского Поозерья. Территория, занятая пруссами в V – нач. VI в. на южном и восточном берегах Вислинского (Калининградского) залива, уже в конце IX в. имеет топоним обобщающего характера – Витланд, упоминающийся в тексте Вульфстана. В его сообщении, включенном в хронику Орозия, отмечены также Эстланд (земля, населенная балтами) и р. Ильфинг (западная граница Эстланда)..» (Кулаков В.И. История Пруссии до 1238 г. М., 2003. С. 34-36).
 
Правда, в трудах арабского географа Идриси (1154), в разделе с описанием района Балтийского моря упомянута страна Astlanda, о которой говорится: «К городам Астланды относится также город Колуван (Quoluwany). Это маленький город вроде большой крепости. Жители его землепашцы, и их доход скуден, но у них много скота» (см. Шаскольский И.П. О первоначальном названии города Таллина // Известия Всесоюзного Географического общества. 1958. Т. 90, вып. 4). Труд Идриси долго оставался неизвестным в Западной Европе, поскольку не был переведен на латынь вплоть до XVII в. Но он должен был отражать ситуацию с топонимами в регионе Балтийского моря, сложившуюся к середине XII в. Предполагается, что король Сицилии Роджер II – покровитель Идриси, помогал с отбором подходящих людей, которых отправляли в путешествия, и по возвращении их сведения Идриси вносил в трактат (Райт Дж.К. Географические представления в эпоху крестовых походов. М., 1988. С. 80-81). Очевидно, что к началу крестовых походов на Балтике явно были в ходу и унаследованные из античности топонимы, такие, как Астланда или Эстланда (предположительно, со значением «Восточная страна»), распространявшиеся и на более восточные приделы, и древнерусская Колывань (о нелепых словопроизводствах Колывани из «эстонского эпоса» см. здесь, хотя эта тема заслуживает и дополнтельного рассмотрения).
 
Но походы крестоносцев на восток Балтики сопровождались германизацией, включавшей и топонимы – важную часть исторической памяти. Поэтому название Эстляндия, воспринятое германоязычными историками от античных авторов, а от них – крестоносцами, было закреплено датскими крестоносцами на колонизованных землях, а например, древнерусское имя Колывань – отброшено и заменено на новое название Ревель.
 
Таким же образом название и Финляндия, образованное от этнонима финны, заимствованного от античных авторов, было перенесено шведами на территории к востоку от Ботнического залива в течение крестовых походов, организуемых шведскими королями, начиная со второй половины XII в. В течение XII-XIII вв. наименование Финляндия в шведской номенклатуре касалось только областей вокруг современного Турку (шв. Åbo), но постепенно его стали распространять и на другие области современной Финляндии. В течение XVI в. за территориями на восток от Ботнии закрепилось название Финляндия, которая в XVII в. воспринималась уже как неотъемлемая часть королевства Швеции (Nordin J. Op.cit. S. 44).
 
Поэтому в период после Столбовского мира шведская политика в Ингерманландии и других «инкорпорированных» землях была заинтересована в закреплении в обиходе этнонимов финны и эсты, связанных с колонизационной политикой шведских и датских королей, и в вытеснении всех наименований, напоминавших о том, что эти земли с древнейших времен были частью древнерусской истории. Потому-то для Рудбека было политически корректным постулировать, что на северо-западе Восточной Европы древнейшим населением были финны и эсты, управляемые шведскими королями, а русских здесь и близко не было.
 
Причем это касалось не только этнонимов и топонимов. Шведский историк А. Исберг анализировал административные документы и подметил статистику использования личных имен. По его наблюдениям, согласно документам, в начале шведского правления 90,7% в области Ивангород носили русские имена, в Ямбурге – 98,3%, в Орешке (Nöteburg) – 63, 4%. В 1641 г. соответственно в Ивангороде – 71,4%, в Ямбурге – 81,8%, в Орешке – 40,5%, кроме того в Копорье – 80,6%. В 1695 г. ситуация изменилась, и в названных областях было: в Ивангороде – 48,3%, в Ямбурге – 34,8%, в Орешке – 5,7% и в Копорье – 37,9%. Во всей Ингерманландии к 1695 г. от всего числа жителей насчитывалось 26,2%, носивших русские имена. Исберг оговаривается, что имена свидетельствуют о вероисповедании, а не о языке носителя. Но сокращение числа русских имен, подводит он итог, свидетельствует о том, что число православных резко уменьшилось в силу отъезда, принятия лютеранства и в силу переселения финского населения с запада (Isberg A. Op.cit. S. 10).
 
Так шло до начала Северной войны, но после ее окончания ситуация изменилась. По Ништадскому миру Швеция потеряла завоеванные ранее земли: и Ингерманландию, и Лифляндию, и Эстляндию, т.е. Ижорскую и Водскую земли, Ивангород, Корелу, земли вокруг Ревеля (Колывани), Дерпта (Юрьева) и др. Потеря этих земель воспринималось и шведскими властями, и шведским обществом как вопиющая историческая несправедливость, настолько картины выдуманной Рудбеком древнешведской истории глубоко въелись в шведское сознание.
 
Я приводила в одной из моих статьей образчик шведского менталитета тех времен – записки шведского офицера, попавшего в плен. Автор записок был уверен, что Швеция имела полное историческое право на те территории, которые отошли к шведской короне по Столбовскому миру, поскольку они уже в древности подчинялись шведским королям, которые собирали там дань. Автор этого сочинения провозглашал, что предки шведов – готы дошли до Азовского и Черного морей и подчинили себе русских. Позднее шведы потеряли эти отдаленные земли на юге из-за междинастийных распрей, но такие северные области, как Эстляндия, Ингерманландия и Карела продолжали принадлежать шведскому королевству. Истинно же русская история, высказывал убеждение шведский офицер, началась с призванием братьев Ruric, Sinaus и Truvor, которые прибыли от шведских князей из «Holm Gorda Ryke». По убеждению данного автора, шведы имели больше прав на области при Азовском море, чем русские на Балтийское побережье – земли, которые в течение многих столетий находились в подчинении древних шведских королей и были завоеваны русскими только в исторически недавнее время (читать подробнее). Как видим, рудбекианизм вдалбливали в шведских учебных заведениях вместе с катехизисом. Понятное дело, что с таким менталитетом ни шведское общество, ни шведские политики не могли смириться с условиями Ништадского мира.
 
В течение второй половины XVIII в. Швеция дважды нападала на Россию. В 1741 г. Швеция объявила войну России с требованием вернуть ей Ингерманландию и другие земли. Война закончилась миром в Або 1743 г., по которому Швеция потеряла еще часть земель в нынешней восточной Финляндии. В 1788 г. шведские власти организовали пограничную провокацию, переодев русскими казаками шведских солдат, которые напали на шведский пограничный пост, что послужило поводом для объявления войны России. В августе 1790 г. вновь был заключен мир, подтвердивший условия Ништадского и Абоского договоров. Но нападениям Швеции на Россию был положен конец только с окончанием русско-шведской войны 1807-1809 гг. и включением Финляндии в состав Российской империи.
 
Но, готовясь к военным действиям против России, шведские власти, естественно, рассчитывали отыграться за поражение в Северной войне, поэтому были учтены и возможности информационной войны, развернутой на фронте исторических фантазий, «обосновывавших» права Швеции на восточноевропейские земли. Как раз в период после Ништадского мира и в период до военных нападений на Россию в 1741 и в 1789 гг. в среде шведских историков заметно активизировалась тематика, связанная с великой миссией шведо-варягов и красочно расписанная в «Атлантиде» Рудбека, что и подтверждает банальную истину о войне информационной как подготовке войны реальной, поскольку для начала военных действий требуется «делу дать законный вид и толк».
 
Свою роль здесь сыграли шведы, оказавшиеся в годы Северной войны в России, такие как Ф. Страленберг, Х. Бреннер и др. Многие из них проявили горячий интерес к источникам по русской истории, что без знания специфики рудбекианизма понять было бы невозможно. А разгадка проста: шведы просто искали в русских источниках подтверждения вымыслам Рудбека.
 
В первые годы после Северной войны Х.Бреннер стал оформлять пресловутую идею о происхождении имени Руси от шведских «гребоманов» и при посредничестве финского Ruotsi-Швеция (здесь подробнее). Без рудбековской этнической карты Восточной Европы в древности, согласно которой северные и центральные области были населены финнами, находившимися под властью шведских правителей, подобная идея никогда бы не могла зародиться. В качестве следующего вклада в развитие шведского политического мифа стали диссертации Арвида Моллера (1674-1758) и Альгота Скарѝна (1684-1771), посвященных развитию образа шведо-варягов в Восточной Европе.
 
Арвид Моллер, профессор в области права и этики в университете в Лунде, в 1731 г. защитил диссертацию «Dissertatio de Waregia (Wargön)», в задачу которой входило опровергнуть аргументацию, подтверждающую происхождение варягов из Вагрии/Гольштейна, и доказать шведское происхождение варягов. Доказательства строились на рудбековских идеях о том, что славяне были далеко от созданной скандинавами «Holmgard» или «Gardarrike», поэтому, по утверждению Моллера, языком местного «варварского» населения, подчиненного скандинавами, был финский. Этим «аргументом», полагал Моллер, он опрокидывал доводы Герберштейна о призвании варягов как народа, родственного ильменским словенам по языку.
 
В 1734 г., то есть спустя три года после Моллера, диссертацию под названием «De originbus priscae gentis Varegorum» защитил второй из названных историков Альгот Скарин. Скарин учился в Упсале и через некоторое время по завершении учёбы получил место профессора в области права и истории в университете Або (современный Турку), поскольку в то время эта часть Финляндии была частью Шведского королевства. Именно в диссертации Скарина в первый раз рудбековские финны (finnarna) и эсты (estarna) были объединены с именем летописной чуди. Высказывалось мнение, что Скарин был первым западноевропейским историком, обратившимся к русским источникам. Посмотрим, насколько это верно.
 
Основными источниками для А. Скарина были, по шведской традиции, творец великого шведо-готского прошлого Иоанн Магнус и О. Рудбек, в «Атлантиде» которого, как уже сообщалось, шовинистические причуды фантазии были доведены до полного абсурда. Кроме них Скарин опирался на шведского историка Иоанна Мессениуса (1579-1636), который, также с опорой на И. Магнуса, писал об ученике Пифагора гето-дакийском Замолксисе как о первом шведском законодателе. Использовал Скарин и диссертацию своего ближайшего предшественника А. Моллера, который также опирался на О. Рудбека и на «этимологии» в духе рудбекианизма, включая и «финские» этимологии Х. Бреннера. Таким образом, ненаучная шведская историография была представлена у Скарина в полном объеме.
 
Диссертация Скарина открывалась величественным прологом, в котором Скандия (Scandia) представляла собой Великую Швецию, куда входили все северные области: Скания, Готия, Норвегия, Финляндия, Лапония, острова Гренландия, Исландия, Оркадские острова. Великая Швеция была грандиозным королевством (рике), созданным Одином. Основание этой легендарной державы следует относить к 24 г. по Р.Х., когда Один и его люди покинули пределы Малой Азии и переселились на север в Скандию. Держава раскинулась от Черного моря до Туле на крайнем севере. Она включала Великую Швецию, а также большую часть Германии, Польши и России (Московии). Раньше она называлась Сарматией и Азиатской Скифией. В этой великой державе проживало множество народов со своими правителями. Одна из таких династий сохранила свой титул и династийное имя Waräger (titulus/dynastia Varegorum). Эта династия состояла из самых мужественных и мудрых людей, и от их плоти и крови произошли государи Московии. К этому же народу принадлежим и мы, провозглашал Скарин, поскольку наши потомки дали государей и для восточных готов, и для Испании, о чём знают все историки. Только от нашего народа могли произойти великие правители Московии, они не могли произойти от каких-то никому неизвестных славян, они произошли от нашей готской плоти и крови (Цит. по: Scholz Birgit. Von der Chronistik zur modernen Geschichtswissenschaft. Die Warägerfrage in der russischen, deutschen und schwedischen Historiographie. Wiesbaden, 2000. S. 263-276; Latvakangas A. Riksgrundarna.Turku, 1995. S. 355-362). О варягах в интерпретациях Моллера и Скарина я писала в предыдущих работах (см. Грот Л.П. О Рослагене на дне морском и о варягах не из Скандинавии // Слово о Ломоносове / Серия «Изгнание норманнов из русской истории». Вып. 3. М., 2012. С. 443-478).
 
В данной же статье хотелось бы поговорить о чуди в диссертации Скарина. Как сказано выше, в науке высказывалось мнение, что Скарина следует считать первым шведским или даже первым западным исследователем, обратившимся к русским источникам, а именно к ПВЛ и к Степенной книге. Так пишет о Скарине немецкая исследовательница Биргит Шольц. Правда, до сих пор остается неизвестным, подчеркивает Шольц, какими переводами пользовался Скарин, ведь русского языка он не знал и читать русские источники в оригинале не мог. Скарин сообщал, что швед Симон Линдхейм (до возведения в дворянство Паулинус), оказавшись в русском плену после Полтавской битвы, приобрел в России летописи, которые привез с собой. Поскольку летописи были написаны «славонским» языком, то Скарин, полагает Шольц, обратился, наверняка, к переводам, которые были выполнены в Швеции, скорее всего, в канцелярии русских переводчиков в Стокгольме, но в каком объеме, неясно (Scholz B. Op. cit. S. 275). Полагаю, что Б.Шольц права, поскольку до Скарина сведения о русской истории в работах западноевропейских авторов черпались из иностранных источников, таких как Герберштейн или более ранних, таких как Идриси (как у Рудбека).
 
Финский историк Арто Латвакангас также полагал, что Скарин мог получить фрагментарный перевод летописей, привезенных С. Линдхеймом (1686-1760), однако, он не уточняет, кто и как делал Скарину этот перевод. Что касается Линдхейма-Паулинуса, то он, согласно Латвакангасу, вернулся из России в 1722 г. и остался в Або, получив должность судейского чиновника. Находясь в Москве, Паулинус-Линдхейм изучил русский язык (Паулинус, кстати, был старше Байера на 8 лет и из России уехал, будучи в возрасте 36 лет) и приобрел 16 летописей. Альгот Скарин отметил в своей диссертации, что Линдхейм привез с собой ценные славянские хроники, которые Скарин назвал Poviest vremianich и Kniga stepennaja (Latvakangas A. Op.cit. S. 287-288).
 
Вопрос о том, кто переводил Скарину ПВЛ, важен, поскольку отрывок из ПВЛ, где рассказывается о призвании варягов, содержит в диссертации Скарина фальсификацию сведений о летописной чуди, проникшую постепенно в русскую историческую литературу. Передавая начало Сказания о призвании варягов, Скарин написал, в частности, о том, что русские хроники сообщают, что около 863 года после Р.Х. Ziudi, под которыми имелись в виду Fenni, Estones (!), а также Slavoni, Krivitzii и Meriani платили варягам дань (цит. по Scholz B. Op.cit. S. 275).
 
Известно, что никаких пояснений относительно чуди русские летописи не содержали, поскольку создавались для тех, кто прекрасно знал, что чудь относилась к славянорусам, как явствует, например, из «Сказания о Словене и Русе». Но зато в шведской политической мысли в течение всего XVII столетия высиживалась мысль о том, что древним населением Ингерманландии были только финны, причем задолго до славян. Эту «теорию», как я показала выше, в конце XVII в. окончательно оформил Рудбек своим постулатом о том, что на северо-западе Восточной Европы древнейшим населением были финны и эсты, управляемые шведскими королями. Данный постулат вошел во все учебные программы в границах Шведского королевства, а популярность Рудбека в английских и французских академических кругах содействовала распространению его и в западноевропейских странах.
 
Вот, собственно, этих рудбековских финнов и эстов мы и видим в диссертации Скарина, вставленных его рукой как политически корректный комментарий к тексту летописи. Науки за этим комментарием – ни грамма. Я неслучайно постаралась подробно, шаг за шагом показать, как мололи жернова шведской политической мысли в течение XVII в., прежде чем дать на выходе пару «Fenni, Estones» в качестве дославянского населения Ингерманландии и Ливонии, что в первой трети XVIII в. было освоено и на шведских университетских кафедрах. Понятно и то, зачем в период после Ништадского мира, когда тоска по реваншу томила политическую мысль Швеции, потребовалась приведенная у Скарина фальсификация русской летописи.
 
В фальсификации русских источников у шведской политической мысли уже был опыт: я имею в виду подлог в официальном отчете шведской делегации на переговорах в Выборге в 1613 г. относительно слов архимандрита Киприана, который якобы сказал, что «новгородцы по летописям могут доказать, что был у них великий князь из Швеции по имени Рюрик». В 1671 г. труд Юхана Видекинда с фальсификатом речи Киприана был опубликован на шведском языке (в 1672 г. вышел на латыни), и этот «источник» стал активно популяризироваться шведскими историками и литераторами в международных кругах. Например, Скарин в своей диссертации ссылался на сфальсифицированные слова Киприана, как на первейший источник: дескать, новгородцы сами помнили, что у них были князья из Швеции (Scarin Algot. De originibus priscae gentis varegorum. Diss. Aboae, 1734. S. 76).
 
В условиях подготовки военных кампаний против России требовались новые аналогичные «находки» в поддержку шведского политического мифа о финнах как древнейших подданных шведо-варяжских правителей. Но захотелось, очевидно, представить такие «находки», как бы извлеченными из русских источников. Кроме того, лучше, если бы эти «открытия» были бы сделаны именно в России. Такое
впечатление создается после рассмотрения совокупности всех фактов появления на научной арене идеи о тождестве «Fenni, Estones» и летописной чуди.
 
Итак, точкой отсчета по «вбрасыванию» в западную историческую литературу образа чуди как «Fenni, Estones» можно считать диссертацию А. Скарина, защищенную в 1734 г. в Або (Турку). «Fenni, Estones» не имелись даже в диссертации Моллера (1731 г.), где утверждалось в самом общем плане, что «варварское» население в Холмогардии, над которыми господствовали шведские наместники, было финноязычным. Но Моллер и не пользовался русскими источниками, поскольку считал их ненадежным материалом (то ли дело П. Петрей или Рудбек!). По расчетам Моллера, алфавит у русских появился только в конце XIII в., поэтому сведения о ранних периодах русской истории в русских источниках представлялись ему ненадежными (Moller A. De Varegia. Diss. Lund, 1731. S. 28).
 
Через год после защиты диссертации Скарином, в 1735 году, как известно, публикуется статья Байера «De Varagis», и пожалуйста, там тоже тиражируется шведская выдумка о чуди: «Когда же писатели русские свидетельствуют, что в 859-м году по рождестве Христовом чуды или чудь (либо естландцы и финландцы), славяне и кривичи варягам платили дань…» (Байер Г.З. О варягах // Фомин В.В. Ломоносов. Гений русской истории. М., 2006. С. 358; Bayeri Th.S. De Varagis // Commentarii Academiae Scientiarum Imperialis Petropolitanae. Tomus IV. Petropoli, 1735. S. 304). Получается так, что Байер пошел по следам Скарина. Однако это не так: думаю, что именно Байер первым озвучил тождество чуди и «естляндцев и финландцев», хотя произошло это незаметно для научной общественности. Поэтому следите за руками, как сейчас любят говорить.
 
Известно, что Байер, прибыв в Петербург в феврале 1726 г., в возрасте 32 лет, на кафедру древности и восточных языков Петербургской академии наук, к 1735 году также ни бельмеса не смыслил ни в русском языке, ни в русских летописях, как и в первый день приезда. За годы жизни в Петербурге он занимался «греческими и римскими древностями», посвящал время исследованиями «по части литератур манжурской и монгольской», кроме того «все свободное время употреблял на изучение браминского языка (санскрита)» (Пекарский П. История Императорской академии наук в Петербурге. Том первый. СПб., 1870. С. 188-189). При чем здесь тогда русская история, которую Байер удостоил почтить своим невежественным в этой области вниманием?!
 
Сейчас можно со всей определенностью сказать, что и интерес Байера к древнерусской истории, да и само написание статьи «De Varagis» очень активно стимулировалось его шведскими коллегами. Ещё в Кенигсберге c Байером установили знакомство и начали переписку некоторые шведские историки и литераторы. Среди них был крупный научный и политический деятель Эрик Бенцелиус/Бенцель (А. Скарин был его учеником). В течение 1725-1735 гг. Байер написал Э. Бенцелиусу 12 писем, и хотя варяжская проблема не занимала в них центрального места, поскольку Байер как востоковед изначально интересовался больше Востоком, однако, в ходе этой переписки Байер получал из Швеции книги о шведской древности, по всей видимости, по инициативе Бенцелиуса, увлеченного этой темой.
 
Значительно большее место тема варягов из Швеции занимает в переписке Байера с Х. Бреннером (1669-1732), авторству которого принадлежит выдумка о том, что имя Русь произошло от названия финнами шведов как «rotzalainen» или «rossalainen», а последнее, в свою очередь, произошло от Рослагена. Занимался Бреннер и «этимологией» русских и славянских наименований днепровских порогов, что как раз и обсуждал в переписке с Байером, например, в письмах от 1732 г., т.е. уже во время работы Байера в Петербурге. Сохранилась переписка Байера и со Ф.И. Страленбергом (1676-1747), который был тоже известен как большой энтузиаст идеи шведского величия в древности.
 
Переписывался Байер и с профессором Упсальского университета Ю. Упмарком Росенадлером, в письме к которому еще в 1721 г., будучи в Кёнигсберге, Байер отмечал, что очень увлечён этимологиями Рудбека. У Арвида Моллера есть сообщение о письме Байера к секретарю Архива древностей Юхану Хелину от 17.8.1732 г., в котором Байер сообщал, что прочёл диссертацию Моллера, которая вызвала у него большой интерес. Следовательно, диссертацию Моллера Байеру своевременно послали, и Байер успел сослаться на нее в своей статье, читать подробнее.
 
Совершенно очевидно, что шведские общественные и политические деятели для привлечения симпатий к своей внешней политике были заинтересованы в обработке общественного мнения в европейских странах с помощью политического мифа, содержавшего фальсификаты русской истории. Академические и университетские круги были подходящим контингентом для «раскрутки» мифа, отсюда и настойчивое внимание шведских деятелей к Байеру после его переезда в Петербург. Известно, что выхода статьи Байера «De Varagis» ожидали в Швеции с большим нетерпением. А. Скарин упоминает, что ее выхода ожидали в Або еще в 1734 г., вероятно рассчитывая, что она будет опубликована как раз к защите Скариновой диссертации.
 
И с чего это вдруг такой ажиотаж?! Объяснение, на мой взгляд, очень простое: в статье Байера тиражировались фантазии шведских писателей И. Магнуса, П. Петрея, Л. Буре, О. Верелия, О. Рудбека, И. Перингшёльда, Х. Бреннера, А. Моллера, т.е. с публикацией Байеровой статьи в Петербурге шведский политический миф получал настоящий прорыв в российскую историческую мысль.
 
И полагаю, что в рамках этих тесных контактов шведских деятелей с Байером была подброшена и мысль о летописной чуди как «Fenni, Estones». Следует вспомнить, что Байером был написан целый ряд других работ, помимо пресловутой «De Varagis». В частности, для нас интересна статья «Geographia Russiae ex scriptoribus septentrionalibus», которая была опубликована в «Комментариях Петербургской академии наук», в X-м томе 1747 г. (русский перевод – в 1767 г.) В.Н. Татищев включил русский перевод статьи в свою «Историю Российскую» под названием «Из книг северных писателей, сочиненное Сигфрид Беером», глава 17. Тема статьи определяется Байером в первых строках: «Когда я в географии народов, с Руссиею соседственных… полуденные пределы и границы в прежнем разглагольствовании описал, так ныне северные намерен описывать. Я имею говорить о чуди, эстлянцах, ливонцах, мериантах, ярменцах, инграх, корельцах и финланцах. А понеже северные древности Гордорикию и Холмогард в тогдашнее время прославляют, то и вспомянутие об оных, по-видимому, сюда надлежит, ибо о варягах в особливом разглагольствии я говорить буду» (Татищев В.Н. История Российская. Часть первая. М., 1994. С. 208).
 
Хотя эта статья была опубликована позднее статьи «О варягах», но как явствует из контекста, написана она была до нее или параллельно с ней. Задача статьи обозначена четко: «имею говорить о чуди, эстлянцах, ливонцах, мериантах, ярменцах, инграх, корельцах и финланцах», и несколькими фразами ниже эта задача решается Байером без проблем: «…в древностех российских некоторые дела так описанные, по которым довольно известно, что чудь была финляндцы» (Там же. С. 208). В «древностях российских», т.е. в русских источниках, которые я приводила в первых статьях о чуди, чудь – это часть славянорусов (часть первая, часть вторая). Но статья Байера на латыни была рассчитана в большей степени на западноевропейскую публику, которая уверения Байера о том, что русские источники говорили именно так, как пишет он, Байер, приняла бы как вполне достоверные.
 
Тот факт, что данная статья была опубликована только в 1747 г., явно не помешал ей начать циркулировать среди шведских коллег. Так, Скарин в диссертации называет Байера своим вдохновителем и сообщает, что исследование Байера о варягах служило ему импульсом еще в 1729 г. (цит. по: Latvakangas A. Op. cit. S. 355-356). Эти не вполне ясные слова Латвакангас истолковывает так, что идеи Байера о варягах стали обсуждаться в шведских кругах ранее публикации статьи. Я бы несколько уточнила: уже за несколько лет до публикации Байеровской статьи «De Varagis» в шведском окружении Байера появилась идея подвигнуть его на пиар-статью в пользу шведского политического мифа о шведо-варягах, что и стало активно обсуждаться.
 
Статья Байера о чуди как «финлянцах» была принципиально важна для шведов с двух точек зрения. С одной стороны, Байер тиражировал Рудбека, населившего финнами древнюю Восточную Европу до Дона, утверждая в своей статье: «…я верю, что весь оный корпус финский в прежние времена так соединен был, что от самого Балтиского моря почти до Волги простирался… Славяне же, победивши финландцов, потом в середине поселились промеж эстландцами и финландцами при Балтиском море» (Там же. С. 209). С другой стороны, Байер очень ловко вставлял фразы о том, что приводимые им сведения исходят и от «россиян», т.е. создавал эффект пользования русскими источниками. Сам он русские источники исследовать не мог, поэтому не исключено, что и на мысль «говорить о чуди» его натолкнули «со стороны», и с материалом русских источников помогли разобраться. И дело не в Степенной книге – этот источник был общеизвестен, им воспользоваться было несложно. Однако в данной статье Байера просматривается более обширный круг летописных источников.
 
Так, в качестве доказательства финно-угорской принадлежности летописной чуди Байер отождествляет чудь с названием «чухно» и приводит такой аргумент: «Також Корелия и великая часть Финляндии и по се число от россиян Чухонскою землею, обыватели же оные чухнами называются..» (Там же. С. 208). Татищев замечает на это: «Корелия и Финляндия никогда чудь не именованы», но Байеру ведь без разницы: не сам он исследует источники – его явно ведут по ним. Для того, чтобы натолкнуться на слово «чухно» в летописных текстах, надо было внимательно проштудировать такие летописи, как Псковские и Софийские, для отыскания, например, в Псковской II летописи такой заметки под 1444 г.: «В лето 6952… князь Александр Васильевич с псковичами ездивши под Новые городок немецкыи, и потроша жито на свои земли и поимавше 7 Чюхнов повѣсиша» (Псковские летописи. Выпуск второй. Под редакцией А.Н. Насонова. М., 1955). Для такой кропотливой работы с летописями требовались не просто толмачи, а знатоки, ориентировавшиеся в летописном материале. Возможно, дальнейшее изучение переписки Байера со шведскими деятелями прояснит этот вопрос.
 
Но как бы то ни было, Байер оказал большую услугу свои шведским коллегам, взяв на себя труд дать ход в науку идее отождествления летописной чуди с «финлянцами и эстляндцами». Пожалуй, услугу неменьшую, чем с варягами, а может и большую, поскольку именно статьи в паре полностью изгоняли русских из Восточной Европы в древности. При этом надо иметь в виду, что если в случае с варягами необходимо было противостоять только Герберштейну, то в случае с чудью надо было убрать с дороги развитую русскую историографическую традицию, хорошо знавшую чудь как одного из древнерусских предков. Эта традиция была ни много ни мало представлена русским летописанием XVII в. (например, Мазуринский летописец последней четверти XVII в., Летописец Новгородский или Новгородская третья летопись и др.), а также трудами русских писателей XVII в.: Тимофей Каменевич-Рвовский создал свой труд «История о начале Русской Земли и о создании Новгорода» в 1699 г., вскоре после появления первых томов Рудбековской «Атлантиды» (1679, 1689).
 
Никто до сих пор не обращал внимания на то, что история о древностях славенорусов, известная под общим названием «Сказание о Словене и Русе», «вдруг» получила широкое распространение в русском летописании и русской литературе именно на фоне появления шведской «гипербореады» и других разновидностей шведского политического мифа XVII в., нацеленного на переформатирование русской истории или, проще говоря, на уничтожение ее древнего периода в Восточной Европе. Полагаю, что не надо преуменьшать уровень знания людей друг о друге в минувшие времена, особенно, в периоды, схожие со Смутным временем, когда бурные события перемешивают людскую жизнь и заставляют пристальнее вглядываться в то, что говорят и пишут о тебе в других странах.
 
Поэтому у меня нет никакого сомнения в том, что представителями шведской политической мысли в нужный момент был освоен русский материал о чуди и оценены возможности его использования в рамках шведского политического мифа. Начало этому процессу как раз и положила «географическая» статья Байера о чуди. Ее запоздалая публикация – отнюдь не свидетельство того, что она осталась неизвестной Байеровскому окружению. Ее явно стали использовать еще до публикации. При этом, все было так ловко устроено, что никто ничего и не заметил. Поэтому продолжайте следить за руками.
 
Полагаю, что статья о чуди была написана Байером приблизительно в 1730-31 гг. Потому что в 1732 г. Миллером был опубликован немецкий перевод одного из списков Радзивилловской летописи. Перевод был заказан И.В. Паусу (1670-1735), выходцу из Тюрингии, бывшему одно время переводчиком при Академии наук, и опубликован в первом томе немецкоязычного журнала по русской истории «Sammlung russischer Geschichte», с инициативой издания которого выступил сам Миллер (Latvakangas A. Op. cit. S. 199; Фомин В.В. Варяги и варяжский вопрос. М., 2005. С. 16; а также здесь). Перевод был снабжен комментариями Миллера, и вот на эти-то комментарии стоит обратить особое внимание.
 
Текст перевода летописи на стр. 3-4, где перечисляются «русь, чудь и все языци…» сопровождается таким Миллеровским комментарием к имени чудь: «под этим именем мы видим русов, финнов…». На стр. 10 аналогичное заботливое пояснение: «Tschudi – в русской истории финны или финские эстляндцы». Тон комментариев совершенно безапелляционный, а их краткость создает иллюзию, что это общеизвестное положение, и если какому-то читателю сие неизвестно, то это вина читателя, а не комментатора. Логично предположить, что подобную самоуверенность Миллеру придавала осведомленность о неопубликованных «изысканиях» Байера относительно чуди. Кроме того, Миллер черпал свои исторические «знания» из Рудбековских причуд фантазии и их развития шведскими историками XVIII в. Смотрите в этой связи на стр. 4. пояснение к слову варяги: там все рудбековские «этимологии» (варяги от гот. Warg и пр.) и мотивы из диссертации Моллера (1731), которую высылали Байеру.
 

 
И дальше уже начинается триумфальный путь чуди, преображенной шведским политическим мифом в «финнов или финских эстляндцев». В 1734 г., через пару лет после выхода первого номера «Sammlung russischer Geschichte» с Миллеровскими комментариями о чуди публикуется вышеприведенная диссертация Скарина, где он также безапелляционно подправляет ПВЛ: «Ziudi, под которыми имелись в виду Fenni, Estones..», не давая каких-либо ссылок или пояснений, и тем как бы придавая своему комментарию вид давно доказанного и общеизвестного. А в 1735 г. Байер в «De Varagis» с аналогичным апломбом заявляет, что чуды или чудь – это финландцы либо естландцы.
 
Никаких доказательств у Миллера, Скарина или Байера к их комментариям быть не могло, поскольку опорой политическому мифу, как правило, служат не доказательства, а несмущающаяся категоричность (а что тут доказывать, это же всем давно известно!), и забалтывание. Так и произошло в рассматриваемом случае. Причем категоричный тон и забалтывание стали развиваться по возрастающей, когда к «идентификации» чуди как «финландцев либо естландцев» подключились финские деятели науки.
 
И произошло так, что шведский политический миф, созданный для идеологизации военных нападений на Россию, пережил заданную для него политическую цель: политика потерпела сокрушительное поражение, а миф получил прописку в российской (и не только в российской) исторической науке, в силу чего полноценное изучение начального периода русской истории в Восточной Европе было заблокировано на длительное время. Но рассказ об этом будет продолжен в следующей части статьи…
 
Лидия Грот,
кандидат исторических наук
 
Перейти к авторской колонке
 

Приглашаем всех интересующихся заглянуть в электронную книжную лавку Букиведия. На этом сайте можно приобрести цифровые книги по истории и ДНК-генеалогии по самой минимальной цене. Выбор ещё не очень большой, но это дело времени. Пока же качество важнее количества! Книги Букиведии подходят для любых «читалок», планшетов и компьютеров. Оплатить можно с мобильного телефона и многими другими способами. Интересная книга придет на email, и её можно будет читать в любом месте и в любое время.

 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

56 комментариев: Следите за руками: как чудь превратилась в «эстонские племена»

  • Николай говорит:

    Очень, очень интересно. Ждём продолжения.

  • Роман говорит:

    Чудь=финноугры это как варяги=скандинавы. И объяснение им, первому – «славян до 6 века не было», а русских-то тем более «не было», «русских создало только православие» и т.д. и т.п. второму – «если скандинавы завоёвывали на западе, значит они должны были завоёвывать и на востоке», ну а если уж «должны», то значит и завоевали, и всё, вопрос закрыт. И этот маразм сейчас поддерживается на государственном уровне, все археологические культуры Русской равнины ранее 5 века (я как-то смотрел передачу на канале «Культура», и там бородатый археолог Макаров, имя извините забыл, давая интервью на раскопках в центре России и показывая височные кольца, маркер индоевропейцев ещё с бронзового века, говорил, что захоронение финно-угорское, потому как славян тогда ещё не было, захоронение 4 века) автоматически приписываются финно-уграм, «славян ведь не было» (то что у дунайских склавинов-славян были предки славянами себя не называвшие «наука РФ» не представляет, скорбный умом Иордан, писавший о предках склавинов и антов, венетах «распространённых на безмерных пространствах» Русской равнины, наверное, фрик или фашист, а то и одновременно :)) и я не вижу способа нормального (научного) противодействия этому. Академическая «наука» не допускает никакого научного диалога, любой оппонент или игнорируется – «никакого норманизма нет, есть просто наука и т.д.» либо обвиняется во «фричестве» или/и в «русском фашизме».

    • Liddy Groth говорит:

      >> Чудь=финноугры это как варяги=скандинавы.
       
      Уважаемый Роман! Совершенно верно: из одной бочки разливали, т.е. обе «концепции» – детища шведского политического мифа. Мне потому и удалось разобраться с этим, что я стала исследовать зарождение политических мифов с использованием истории, в частности, шведский политический миф. Собственно, аналогичное исследование могли бы проделать и российские скандинависты, но этого нет и в помине. То ли аналитических способностей не хватило, то ли желания. А может, того и другого вместе.
       
      >> И объяснение им, первому – «славян до 6 века не было», а русских-то тем более «не было», «русских создало только православие» и т.д. и т.п.
       
      Во второй части статьи я покажу, что эту временную планку внес тоже шведский политический миф, конкретно, А.Скарин. Таким образом, за этой «хронологией» тоже никакой науки нет.
       
      >> …второму – «если скандинавы завоёвывали на западе, значит они должны были завоёвывать и на востоке», ну а если уж «должны», то значит и завоевали, и всё, вопрос закрыт.
       
      И эту мыслишку подбросили в своих диссертациях Моллер и Скарин, а Байер с Миллером так и приникли к этим мудростям. Как же, это ведь западные университеты, значит, наука червоной пробы. Какими глупостями занимались в XVIII в. в западноевропейских университетах, прекрасно высмеял еще Дж. Свифт, многие перлы собраны у современного венгерского публициста Рат-Вега (в интернете есть его книга).
       
      >> И этот маразм сейчас поддерживается на государственном уровне, все археологические культуры Русской равнины ранее 5 века (я как-то смотрел передачу на канале «Культура», и там бородатый археолог Макаров, имя извините забыл, давая интервью на раскопках в центре России и показывая височные кольца, маркер индоевропейцев ещё с бронзового века, говорил, что захоронение финно-угорское, потому как славян тогда ещё не было, захоронение 4 века) автоматически приписываются финно-уграм
       
      С «культурами» будем разбираться во второй части статьи.

      • илья говорит:

        Лидия Павловна, если я не ошибаюсь в норвежском фильме 1987 г. “Проводник”, напавшие на саамов скандинавы (речь о средневековье) называются “чудас”. Могли ли какие-либо скандинавы называться чудью, хотя бы по причине смешения, или то было по принципу “я художник – я так вижу”?

        • Liddy Groth говорит:

          Нет, для свеев и гётов или жителей медленно складывавшегося Норвежского королевства имя «чудас» неизвестно. Но в Вашем примере стоит вспомнить поговорку «На воре и шапка горит». Из русских источников известно, что под именем чуди выступал великий народ, живший на Русском Севере, располагавший богатствами легендарной Биармии. И создатели фильма были нечужды образованности, и с русскими источниками были знакомы. Ну, а кто мог быть великим в средневековье, согласно норвежскому менталитету? Понятное дело, скандинавы, а точнее они, норвеги!

    • Игорь говорит:

      То, что варяги-русь вовсе не = скандинавам явствует уже из текста ПВЛ, где русь четко отличают от свеев, готов, урманов и агнян. А вот с чудью таких свидетельств просто нет. Зато в контексте «эстонских племен» есть, например, хроника Генриха Латвийского, где повествуется о захвате немцами прибалтийских земель в начале ХIII века, и там население живущее на территории современной Эстонии называется эстами. Новгородские источники, которые повествуют о событиях того же столетия, это же население называют чудью. В том же источнике о Ледовом побоище сказано, что чудь была с немцами и что полегло чуди без числа.

      • илья говорит:

        В “Истории” Льва Диакона русы на голубом глазу называются “тавроскифы”. А нахождение чуди в войске крестоносцев никак не означает финно-угорского происхождения этой самой чуди. Так же как и название “эсты”. Оно вроде иногда применялось к тем же пруссам.

        • Liddy Groth говорит:

          >> В “Истории” Льва Диакона русы на голубом глазу называются “тавроскифы”.
           
          Святая истинная правда. Про русов и тавроскифов посмотрите, если любопытствуете, мою давнюю статью «Арии ушли в Азию, русы остались в Восточной Европе». Там приведена скорбная история одного источника, где тоже на голубом глазу рассказывается про русов, и именно поэтому данный источник отвергается. В комментарии читатель Игорь оговорился, что про чудь, дескать, из источников не много узнаешь. Очень много можно узнать, если вернуть ошельмованные источники обществу. Но об этом я буду писать в продолжении к данной статье.
           
          >> А нахождение чуди в войске крестоносцев никак не означает финно-угорского происхождения этой самой чуди. Так же как и название “эсты”. Оно вроде иногда применялось к тем же пруссам.
           
          Именно так. И не только к пруссам. Но я в этом ключе уже читателю ответила.

          • илья говорит:

            Насколько я читал Кузьмина А.Г., он выводил русов кельтическим народом, и фиксировал описание русов под именем рутенов еще Тацитом. Да и Меркулов В.И. в статье «Историческое значение Руси» тоже упоминал Тацита и область во Франции, если не ошибаюсь Руверже, связанную с русами. У Кузьмина А.Г. даже была теория о «красной» кельтской Руси и «белой» аланской. А поскольку я сам русин по национальности, меня эта тема очень интересует :)
             
            Что касается русов и славян. Кроме «Вечной и Величайшей Свитьод» существуют еще «Гордые и Всепобедительные Вятичи», от лидеров которых в прошлом году при установлении в г. Серпухов памятника Святославу Храброму я лично читал фразы «русское иго», «русские оккупанты». Это писали граждане России, между прочим, из Калуги и Москвы.
             
            А вообще, статьи очень интересные, я Ваши статьи вовсю использую (со ссылкой) в своей группе в ВК и еще в двух, где редактор, т.е аудитория примерно 22000-25000 человек :) Про чудь = велеты/вильцы/лютичи – ждем продолжения.

            • V. M. говорит:

              Статья называлась «Исторические истоки Руси» (История и историки: историографический вестник / Ин-т рос. истории РАН. 2007. М., 2009. С. 3-11). В ранней версии – «Историческое единство Руси» (опубликована в журнале «Русин» в 2005 г. № 1. С. 61-71). Упоминание было частью общего историко-литературного обзора, в контексте: «В.Н. Татищев приводил сообщение Птоломея, который располагал «рутенов» во Франции (провинция Руверже) и называл их столицей город Руезиум».

            • Liddy Groth говорит:

              Уважаемый Илья! А.Г. Кузьмин – один из крупнейших историков и был во многом впереди своего времени. Он понимал, что у Руси древние корни, но исследование их глубины ограничивалось догматической хронологией, заданной для славян: раньше VI в. их не было. В следующей статье я покажу, откуда эта хронология появилась. Она тесно связана с той утопией о финно-уграх как насельниках в Восточной Европе. Кузьмин пытался выйти за ограничители и найти объяснение древности Руси в иранском происхождении или в кельтском происхождении. Сейчас благодаря ДНК-генеалогии мы знаем, что русские – это носители R1a и их предки населили Восточную Европу ранее других народов. Поэтому нам не надо больше искать какие-то корни Руси, кроме древнерусских, возникших в Восточной Европе наряду с арийскими. Мы же не ищем, от кого произошли арии. Точно так же и с древними русами: одни R1a назвали себя арии (думаю, еще в Восточной Европе), другие – русы.
               
              Рождение этого имени в Восточной Европе подтверждается гидронимикой. Так, исследователи давно обращали внимание на обилие названий рек в Восточной Европе, в образовании названий которых участвовал корневой компонент рас/рос/русь или рус. В гимнах древнеиндийского памятника «Ригведа» (конец II – начало I тыс. до н.э.) упоминается некая северная река Rasā, у древних иранцев в древнеиранском памятнике «Авеста» она называлась Raŋha. Древнегреческие авторы (Геродот, Птолемей) писали это название как Rã. Западноевропейские индологи (например, М. Витцель) и российские индологи считали, так в древности называлась Волга. В одном греческом трактате III или IV в. н.э., авторство которого приписывается Агафемеру есть упоминание Волги в формк Рос (’Рως). На пространстве, начиная с Волги/Расы/Рос и до Немана/Рось (Руса), имелись Рось или Руса, река в Новгородской губернии; Русь, приток Нарева (Зап.Белоруссия и Польша); Рось, знаменитый приток Днепра на Украине; Руса, приток Семи или Сейма; Рось или Эмбах в Лифляндии или Эстонии; Рось – Оскол; Порусья, приток Полиста в Новгородской области, у города Старая Русса и пр.
               
              Как видим, обрисовывается гигантская территория от Волги до Балтики, очерченная однокоренными гидронимами рас/рос/рус. Наличие на этой территории страны Русь и народа русы – факт безусловный и общеизвестный. И их нахождение между реками с названием Раса/Руса/Рось/Русь говорит о том, что территория, помеченная этим именем, должна была быть исконной территорией проживания народа с этим именем, т.е. народа русы или русь. И на этой территории данный народ проживает до сих пор. Отсюда, из Восточной Европы, имя Руси и русов – древнейшие благородные имена распространялись и на запад Европы, образовывая Карпатскую Русь, Неманскую Русь, Балтийскую Русь, Русь в центре Германии и др. вплоть до Британских островов. Поэтому можно, несколько утрируя, сказать, что не Русь – от кельтических корней, а кельты – от древнерусских корней. Посмотрите статью А.А. Клёсова с гипотезой о том, что на этногенез тех народов, которые вошли в историю под именем кельтов, влияли миграции носителей R1a из Восточной Европы на запад. Данная гипотеза подтверждается, в том числе, и распространением названием с корнем рус-/рос-/рас-.
               
              Галльское племя рутенов известно со времен Римской империи на юге современной Франции. Civitas Rutenorum с главным городом Родез/Родес, который фиксировался как минимум с V в. до н.э. и который в римское время носил также название Сегодунум. У Сегодунума есть галльский двойник – город Родез, значение которого вполне определенно: Rodez = Ruth, т.е. происходит от этнонима «рутены». О родстве топонима Rodez и названия народа Ruteni упомянул и Назаренко (Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях. М., 2001. С. 48). Rod- как основа для топонима, а также тождественная с ним ruth- как основа для этнонима рутены и сами галльские рутены соседствуют с russus, причем не только в плане цветовой символики, но и в топонимике. Южнее Родеза, ставшего с течением времени столицей графства Руэрг (comté de Rouergue), известно графство Лангедок – Руссильон (фр. Languedoc – Roussillon).
               
              С именем Русий связана и цветовая символика, но ее сложно привязывать к какой-то одной линии русов. Скорее всего, символика передавалась из одного правящего рода в другой. Известно, что писал А.Г. Кузьмин о «цветовых» характеристиках галльского племени Рутенов: «Russus Rutheni» и «Flavi Rutheni» – «Красные (или красноватые)» и «Златокудрые» (опять-таки с красноватым оттенком) Рутены. Но их можно дополнить сведениями из статьи А.И. Дробинского, посвященной упоминаниям Руси в старофранцузском эпосе. В поэме «Foulque de Candí» (вторая половина XII в.) русы переосмысливаются местами как «рыжие» – «roux», например, в выражении «roux et gris» – «рыжие и серые» или «русские и греки» (Дробинский А.И. Русь и Восточная Европы во французском средневековом эпосе // Исторические записки. М., 1948. С. 104). Достаточно очевидно, что игра словами «русские» как «рыжие» была навеяна образом галльских рутенов как «russus rutheni» и сделалась традиционным синонимом для обозначения русских в старофранцузской литературе, а не только характеристикой галльских рутенов.
               
              Вот еще несколько примеров, если идти далее на запад. Шотландское королевство Moрей (Kingdom of Moray) включало ярлство Рос (шот. Ros, переводится как «мыс», «пустошь»). В ирландском Коннахте имеется графство Роскоммон или Ros Comáin – «Лес Святого Комана» (т.е. Ros в данном случае – это «лес») по имени аббата и епископа Комана (Comáin mac Faelchon), основателя монастыря, названного его именем (VI в.). В этом же графстве есть поселение под названием Роски/Руский (Roosky, Ruskey), название которого толкуется от ирландского Rúscaigh «болото, трясина». Добавлю ещё, что в королевстве Гвинед в Уэльсе находилось маленькое королевство Рос (Rhos), история которого уходит в V-VI вв. Название этого королевства в переводе с уэльского объясняется как «вересковый торфяник».
               
              Подумать только, какими энтузиастами родной природы и преданными натуралистами были средневековые правители Уэльса, Ирландии и Шотландии, не забыв включить в число названий местных владений такие, как «лес», «мыс» / «пустошь», «болото» / «трясина», «вересковый торфяник». Причем все это природоведческое многообразие касалось топонима или ойконима с одной и той же основой рос/рус. Эта ирония порождена теми трудностями, которые испытываешь, отстаивая древние корни Руси и ее автохтонность в Восточной Европе. Приходится преодолевать либо полное отрицание, как например, в Восточной Европе (реки – это созвучие, невозможно доказать, что эти названия древние, а Раса ариев текла на полуострове Индостан), либо нелепые этимологии природоведческого характера, только, чтобы не признавать родство с Русью. Так что русин – одно из древнейших имен в Европе, но за возврат его древних прав придется бороться.

              • илья говорит:

                Уважаемая Лидия Павловна, замечательный ответ, который я немного дополню. “Красный” цвет ассоциируется с красотой и в тоже время силой и властью. Поэтому Русь, исходя из цветовой символики, вполне себе может означать что-то вроде “Прекрасная Властительница”, по-моему, очень даже хорошее название. Касаемо кельтических корней, ну мне всегда нравились кельты, а уж коли по всем данным русины – родня кельтов, это совсем здорово:) (ИМХО) Буду Бренном гордиться и Вереценгенториксом :)
                 
                Вообще я всегда был уверен, что Кузьмин А.Г., когда писал “тождество ругов и русов не гипотеза и даже не вывод, а лежащий на поверхности факт…”, был полностью прав. Сюда же, на мой взгляд, вполне добавляются рутены, которые вообще-то русины, просто записанные римлянами с соблюдением правил латинского языка. Тот же Назаренко А.В. писал о “Хронике Адемара Шабанского”, “…буквальное прочтение, заставило бы предполагать, что в представлении Адемара Русь составляла одну из “областей” Венгрии…” (Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях. М., 2001, стр. 343), а по мнению Назаренко, никакой Руси там быть было не должно. А то, что русы и русины – это древние и благородные имена, я знаю. И кстати, русинов (под именем рутенов) еще аж Гай Юлий Цезарь поминает, только наши адепты “Великой Швеции, Вечной Владычицы Всех Галактик”, не желают признать очевидное. Впрочем, они готовы и Саксона Грамматика во фрики записать, и “Саксонский Анналист”подделкой объявить… Хель с ними.

                • Liddy Groth говорит:

                  >> “Красный” цвет ассоциируется с красотой и в тоже время силой и властью. Поэтому Русь, исходя из цветовой символики, вполне себе может означать что-то вроде “Прекрасная Властительница”, по-моему, очень даже хорошее название.
                   
                  Замечательно. И хорошо соответствует тому, что имя Русь женского рода, т.е. по всем традициям древнего мифопоэтического сознания воспринималось как имя священного материнского первопредка: Великая праматерь Русь – Прекрасная Властительница.
                   
                  >> Касаемо кельтических корней, ну мне всегда нравились кельты, а уж коли по всем данным русины – родня кельтов…
                   
                  Причем не упускайте из виду, что старшая родня, от которой тем, кто в Западной Европе стал называться кельтами, многое перешло…

      • Liddy Groth говорит:

        >> Зато в контексте «эстонских племен» есть, например, хроника Генриха Латвийского, где повествуется о захвате немцами прибалтийских земель в начале ХIII века, и там население живущее на территории современной Эстонии называется эстами.
         
        Уважаемый Игорь! Начнем с того, что никаких «эстонских племен», т.е. населения, одним из самоназваний которого было бы это имя, в процессе развития принятое всей группой населения, в истории данного края в рассматриваемое время не было. Эстляндия и эсты – экзотопоним и экзоэтноним, перенесенные западноевропейской традицией на часть Восточной Прибалтики. Как это происходило, я постаралась вкратце показать в статье – перечитайте внимательно.
         
        Теперь посмотрим, как называли себя люди, жившие в этом крае. Его население как минимум с первых веков нашей эры было полиэтничным, т.е. состояло из носителей финно-угорского языка и носителей славянорусского – Колывань они построили и судоходством занимались тоже они. Как называло себя малочисленное (оно как тогда было малочисленным, так и сейчас), но тем не менее титульное население современной Эстонии вплоть до начала XIX в., известно: поищите сами. А вот славянорусское население называлось чудью (и это было одно из имен – Ваш собеседник прав, пересмотрите еще раз мои первые статьи о чуди). Славянорусские носители этого имени проживали как в районе построенной ими Колывани, так и в других местах русских земель, где имени эстов не просматривалось: слава богу, нога крестоносцев не везде ступала!
         
        Политика крестоносцев включала и изменение исторической идентификации населения, а для этого кого – перебить, кого изгнать, остатки коренного населения перемешать с новопереселенцами. И чрезвычайно важным вопросом было изменение названий: вытеснение названий коренного населения и введение своих названий. Кто Вам сказал, что те, кого крестоносцы называли эстами, были именно носителями финно-угорских языков? Это имя, начиная с античных времен, закреплялось за носителями индоевропейских языков в Восточной Прибалтике. От эстий Тацита до современных эстонцев очень далеко.
         
        И еще один момент. Перевод старинных источников – вопрос непростой, и иногда, чтобы добраться до сути, надо сличать текст оригинала с переводом. То, что в русском переводе хроники Генриха Латвийского вместо Эстляндии подставляется часто Эстония, не совсем корректно, поскольку порождает современные ассоциации.
         
        >> Новгородские источники, которые повествуют о событиях того же столетия, это же население называют чудью.
         
        Правильно. Имя чудь принадлежит русской традиции. Но кто Вам сказал, что те, кого новгородские источники называли чудью, были носителями финно-угорских языков? Новгородские источники, к числу которых относится и Сказание о Словене и Русе, хорошо знали именно славянорусскую чудь.
         
        >> В том же источнике о Ледовом побоище сказано, что чудь была с немцами и что полегло чуди без числа.
         
        Именно, что «без числа», т.е. славянорусская чудь была крупным этнополитическим образованием, а не малым народом. «Немцами» же в этом контексте были, наверняка, и многие южнобалтийские правители.

      • Елена Иванова говорит:

        А как сами себя называли те эсты? Ливы, например, себя тоже по-другому называют, что не помешало Ливонию назвать Ливонией.

        • Liddy Groth говорит:

          >> А как сами себя называли те эсты?
           
          Какие те? Если Вы имеете в виду носителей индоевропейских языков в районе Чудского озера, то это была славянорусская чудь, у которой на протяжении веков были и другие самоназвания (частично об этом в первых двух статьях о чуди). В этом же районе проживали и малочисленные носители финно-угорских языков – предки современных эстонцев, и об их самоназвании и принятии имени эсты справочная литература говорит следующее: «Современные эстонцы взяли этот книжный термин для обозначения своей нации лишь c XIX века (в период «национального возрождения»). В местной традиции лат. Aesti мутировало в «ээстласед». До этого они сами себя именовали «маарахвас» (эст. maarahvas, букв. «народ земли»). Не обессудьте, что взяла справку из Вики – думаю, что в подобных случаях сведения сайта берутся из надежных справочников. Кроме того, Эстляндия как название германоязычной традиции в разные времена охватывало и более южные области, тогда можно упомянуть и русов (это самоназвание) в районе между реками Виндавой или Вентой (там где латышский город Вентспилс) и Наревом, правым притоком Вислы, т.е. будущей Курляндии, но административные границы передвигались с течением времени.

          • Елена Иванова говорит:

            Спасибо большое за статью! В ней каждое словно на вес золота.
             
            Это ответ на замечание Игоря об упоминании эстов в западных хрониках: раз чудь там названа эстами, значит, чудь – финноугры, хотя сами предки эстонцев себя называли иначе. Я потому и привела в пример ливов, говоря, что нельзя опираться на данные со стороны названия. Писала, не прочитав прочих комментариев. Возможно, те, кто назвал себя эстонцами, не хотели, чтобы название разделяло людей земли и других, кто захочет себя к ним присоединить? Или хотели, чтобы немцы поняли, о чём речь?

  • V. M. говорит:

    Увы, «академическая историческая наука» сегодня делает все для того, чтобы вызывать отвращение в обществе. И дело, видимо, не в отдельных серых «научных сотрудниках», а в руководстве историко-филологического отделения РАН.
     
    Лидии Павловне Грот – большое спасибо за интереснейшую статью!

  • Сергей В. Ч. говорит:

    Тут вскользь были упомянуты земли нынешнего Калининграда. Из истории региона мне известно, что до вторжения тевтонских рыцарей здесь жили так называемые пруссы. Но кто такие эти пруссы, я никак не могу понять. Когда я пытался уточнять у «старших», мне говорили, что эти племена родственны литовцам. А литовцы мне некогда были представлены, как гибрид поляков и прибалтов. Позже ещё слышал термин «балты». Когда начал копать, то обнаружил, что в средние века были лютичи как одно из западнославянских племён наряду с варинами и ободритами. В связке с лютичами встречал и термин «велеты»/«вильцы». Сами же велеты, насколько помню, упоминались в предшествующей статье о чуди. И, если правильно понял, «велеты» и «чудь» – это два имени одного народа или союза народов.
     
    Получается, у литовцев арийские корни. С другой стороны, после на тропу ариев с Урала пришли носители гаплогруппы N1c, коих принято отождествлять с «финно-уграми». Их же было две ветви: финская и южно-балтийская. Первые из них волею норманистов стали автохтонами Русского Севера по отношению к славянам. Вторые влились в общность славянских племён.
     
    У Калининградской области, грубо говоря, срединное положение. С востока на запад от неё Южная Балтика, а с юга на север – Прибалтика. И в свете выше перечисленного я уже могу сделать ряд допущений относительно корней пруссов, но это будут рассуждения «по понятиям». Я уже слышал, что по окончанию Второй Мировой Войны по заказу Сталина историки искали и нашли некие обоснования справедливости присоединения Кёнигсберга к РСФСР, мол пруссы – это чуть ли не русские. Но версия эта преподносилась с долей пренебрежения, словно это чистой воды фальсификация. Поэтому до сих пор нахожусь в поиске истины относительно происхождения пруссов и их связи со славянами/русами. Можно ли что-то определённое касательно данного вопроса говорить «по науке»? Вопрос мне интересен, поскольку в Калининграде я родился.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Тут вскользь были упомянуты земли нынешнего Калининграда. Из истории региона мне известно, что до вторжения тевтонских рыцарей здесь жили так называемые пруссы.
       
      Уважаемый Сергей В.Ч.! Это не совсем так. Привожу небольшой отрывок из моей статьи: «Историк и этнограф XIX в. Иван Боричевский собрал замечательный материал о русах на Балтийском Поморье, где Куршский залив издавна назывались Русною. Об этих русах в окрестностях реки Неман сообщал писатель XII-го въка, немецкий хронист Гельмольд. Он писал о русах в между реками Виндавой или Вентой (там где латышский город Вентспилс) и Наревом, правым притоком Вислы, т.е. на месте нынешних Литвы и Калининградской области. И.Боричевский назвал эту Русь Прибалтийской Русью и отметил, что западноевропейские хронисты прекрасно знали ее и выделяли. М.В.Ломоносов называл ее Неманская Русь. В.В.Фомин показал, что идею Ломоносова поддерживали и такие норманисты, как немец Миллер, Карамзин. О ней писал крупнейший историк советского времени А.Г.Кузьмин. Есть у нас история Прибалтийской или Неманской Руси? Нет ее у нас. А ведь как минимум, часть Неманской или Прибалтийской Руси носила в современной истории название Восточная Пруссия, которая после войны вернулась в русские границы, завершив тем самым длительный и мучительный круг своей истории. Но и поныне или особенно поныне земли Калининградской области расцениваются сторонниками русофобии как окупированные русскими, как несвязанные исторической нитью с русской историей» (см. «Русь имеет глубокие корни…»).
       
      Пруссы локализуются западнее Неманской Руси, поэтому м.б. Пруссия – это Порусье? Тем более что, за пруссами далее к западу находились варяги-русь, так что пруссы находились как бы между двумя Русиями. Относительно же этимологии этнонима пруссы, наука путается, поэтому право предлагать свои толкования остается за каждым желающим.
       
      Кстати, часть летописного народа чудь (это был большой народ, который локализуется в разных областях русских земель) локализуется севернее Неманской Руси по Балтийскому побережью. Так что носители этнонимов русь и чудь были связаны и соперничеством, переходившим во вражду, и наверняка, союзничеством. Будет интересно проследить историю этих взаимоотношений, поскольку два этих славянорусских народа (я беру термин из Сказания о Словене и Русе) заложили фундамент современной русской государственности.
       
      >> Но кто такие эти пруссы, я никак не могу понять. Когда я пытался уточнять у «старших», мне говорили, что эти племена родственны литовцам. А литовцы мне некогда были представлены, как гибрид поляков и прибалтов. Позже ещё слышал термин «балты».
       
      «Балты» – носители гаплогруппы N1c1, пришедшие из Зауралья или еще восточнее – из Южной Сибири и воспринявшие индоевропейский язык в Восточной Европе.
       
      >> Когда начал копать, то обнаружил, что в средние века были лютичи как одно из западнославянских племён наряду с варинами и ободритами. В связке с лютичами встречал и термин «велеты»/«вильцы». Сами же велеты, насколько помню, упоминались в предшествующей статье о чуди. И, если правильно понял, «велеты» и «чудь» – это два имени одного народа или союза народов.
       
      Именно так. Эту тему о велетах/вильцах (правильно, другом имени чуди) на южнобалтийском побережье и в Западной Европе я буду развивать и в последующих статьях.
       
      >> Получается, у литовцев арийские корни.
       
      Корни не арийские, а «зауральские», т.е. корни носителей гаплогруппы N1c1 с соответствующими гаплотипами – они от перемены места жительства и языка не меняются. Арийских корней у них быть не может хотя бы по той причине, что арии ушли из Восточной Европы до миграций сюда N1c1 (об этом подробно рассказывается в статьях А.А.Клёсова).
       
      >> С другой стороны, после на тропу ариев с Урала пришли носители гаплогруппы N1c, коих принято отождествлять с «финно-уграми».
       
      Неточности. Арии ушли, а на «тропе» в Восточной Европе остались древние русы. От них «зауральские» мигранты приняли индоевропейский язык, т.е. фактически – разновидность древнерусского языка. Но вся сложность в том, что и древних русов, и их язык вплоть до VI-VII вв. из современной науки вытравили.
       
      >> Их же было две ветви: финская и южно-балтийская. Первые из них волею норманистов стали автохтонами Русского Севера по отношению к славянам. Вторые влились в общность славянских племён.
       
      Тоже небольшая неточность. Было два потока мигрантов (я предпочитаю говорить о потоках мигрантов – это понятнее в историческом контексте): первыми были те, кто, восприняв в Восточной Европе индоевропейский язык, стали «балтами», а вторыми –носители финно-угорских языков, которых, как Вы правильно заметили, начиная с XVIII в., сделали автохтонами Русского Севера.
       
      >> Поэтому до сих пор нахожусь в поиске истины относительно происхождения пруссов и их связи со славянами/русами. Можно ли что-то определённое касательно данного вопроса говорить «по науке»? Вопрос мне интересен, поскольку в Калининграде я родился.
       
      Может, Вам в Ваших поисках поможет моя статья «О летописных урманах и о титуле ”князь урманский”», журнал «Исторический Формат», № 2.

      • илья говорит:

        Лидия Павловна, все это крайне интересно. Но кто у нас сейчас занимается Дунайской Русью? Кроме Неманской и Прибалтийской была и такая. Кто занимается историей Карпатской Руси? Если вам не сложно, подскажите, пожалуйста.

        • Liddy Groth говорит:

          >> …Но кто у нас сейчас занимается Дунайской Русью? Кроме Неманской и Прибалтийской была и такая. Кто занимается историей Карпатской Руси? Если вам не сложно, подскажите, пожалуйста.
           
          В статье, которую я уже упоминала в ответе читателю Сергею В.Ч. («Русь имеет глубокие корни…») привожу распространение имени Руси и русов по Европе и даю, в частности, отрывок из книги В.Е. Борисова «Карта Сарматии во II в. по Р.Х. по греческому географу Птолемею» (Ковно, 1909): «Весь венгеро-румынский район покрыт названиями, напоминающими о руси: Пояна Руска, Рускберг, Русс, Русор, Русанешти, Рускова, Рушова, Рушполяна, Рустина, Рутка, Росток, Россия, Роскочь, Росчина; ко многим селениям прибавляется «орос», «орош», по-венгерски «русь». Прилагают и «Олах» или влах, т.е. римский, «маджар», «хорват», «роман», «немет». Это служит несомненным доказательством, что население между собой, по крайней мере в старину, различало русов, волохов, хорватов, немцев».
           
          Так писал этот автор незадолго до Первой мировой войны, и это как раз тот регион, который Вас интересует. Приведенные им названия связаны с историей Карпатской Руси и карпатских русин, о которых историк Сергей Цветков в своей статье «Забытая трагедия карпатских русин» написал: «За русскими историками есть большой должок — необъяснимое полуторавековое невнимание к истории карпатских русин. А между тем это — один из наиболее близких нам этносов, который никогда не забывал наших общих этнических, культурных и духовных корней. Именно благодаря им Галиция многие столетия была «русской стороной», не мифической «Западной Украиной», а исторической «Карпатской Русью».
           
          Вот Вам и ответ: сейчас никто не занимается. И дело здесь не только в политике, а и в ситуации в науке, конкретно, в норманизме, согласно которому нет никаких многочисленных Русий – это все случайные созвучия. Была только одна Русь – из Скандинавии.

          • илья говорит:

            Русь – из Скандинавии… нда… Один из адептов “Великого Клейна” как-то обвинил во фричестве Саксона Грамматика. Впрочем, возможно, я нашел историка, занимающегося Дунайской Русью, но, к сожалению, книгу он не издал. Выложена в ЖЖ, называется “Деяния русов. Потерянные царства Европы”. Автор Константин Анисимов (aka Ortnit). Насколько понимаю, научных званий не имеет. Еще раз большое спасибо.

        • V. M. говорит:

          Русин. Международный исторический журнал: http://journals.tsu.ru/rusin/

      • И. Рожанский говорит:

        >> Было два потока мигрантов (я предпочитаю говорить о потоках мигрантов – это понятнее в историческом контексте): первыми были те, кто, восприняв в Восточной Европе индоевропейский язык, стали «балтами», а вторыми – носители финно-угорских языков.
         
        Имеются косвенные, но достаточно весомые свидетельства, что расселение прибалтийско-финских народов (финнов – самоназвание suomalaiset, карелов – карьялайзет, эстонцев – maarahvas, води – вáддялайзыд, вепсов – vepsläižed и lüdinikad, ижоры – инкеройн и ижоралайн, и ливов – ливли, каламиез и рандалист) на их исторической территории – событие относительно недавнее. Об этом свидетельствует как близость их языков, так и датировки основных генеалогических линий финнов и карелов, по которым имеются большие выборки в высоком разрешении. Не менее 80% мужчин из этих родственных народов принадлежат к нескольким ветвям субклада N1c-Z1936, а также специфической для финнов ветви I1-L287, предки которых жили в первой половине первого тысячелетия н.э. Тот же самый вывод можно сделать, если принять во внимание, что среди современного населения севера Русской равнины можно провести довольно четкую линию, разделяющую регионы, где среди носителей гаплогруппы N преобладают «финский» субклад N1c-Z1936 и «восточноевропейский» N1c-VL29 (родительский к N550). На карте с данными полевых выборок Y-хромосомных гаплотипов она отмечена зеленым цветом.
         

         
        Если бы субклады N1c-Z1936 и I1-L287 восходили к автохтонам верховьев Волги, жившим там, по меньшей мере, с эпохи бронзы, то их границы неизбежно бы размылись за такое время, особенно с учетом ландшафта. Следовательно, предки этих линий появились там со стороны, а их рост начался в то же самое время, когда стали формироваться новые финно-язычные этносы, вытеснившие и ассимилировавшие прежнее население в начале нашей эры. Это та самая вторая волна миграции с Урала (?), о которой упомянула Лидия Павловна.
         
        Первая волна, которую маркируют субклады VL29 и L550, очевидно, приходится на намного более ранние времена, что подтверждает ископаемая ДНК N1c1 из Смоленской области с датировкой около 4300 лет назад. Племена, пришедшие тогда на Валдайскую возвышенность, скорее всего, утратили свой прежний язык еще в древности, перейдя на индоевропейские диалекты, что затем легли в основу балтской группы.
         
        Помимо гаплогруппы N1c1, я бы еще обратил внимание на распространение гаплогруппы I1 (голубые сектора на диаграммах) в приведенной выборке. Видимо, до начала активного расселения восточнославянских племен ее представители составляли заметную долю среди дославянского населения этого региона, но затем были потеснены ветвями гаплогрупп R1a и I2a, специфическими для славян. По данным с национальных ДНК-проектов FTDNA, у народов Поволжья и Урала отмечены все основные субклады гаплогруппы I1, за исключением молодых (менее 2000 лет до предка) скандинавских и германских ветвей. Очевидно, они маркируют ту же самую миграционную волну времен ранней бронзы, что и ветви R1a-Z280.

        • Ксения говорит:

          >> что подтверждает ископаемая ДНК N1c1 из Смоленской области с датировкой около 4300 лет назад…
           
          Один образец без субкладов пока ни о чем не говорит, тем более что рост L-550 всего около 2000 лет назад. В Венгрии тоже нашли N1c1 8 в. до н.э. (вроде 8), не имеющий ничего общего с современными ветками N1c1. Мне кажется, пока не будет более-менее широкого анализа палеоДНК волосовцев, фатьяновцев, балановцев, абашевцев, приказанцев\маклашевцев\ананьинцев, говорить о смоленской N1c1 рано. Может оказаться “залетной”.

        • Liddy Groth говорит:

          Уважаемый Игорь Львович! Как всегда, очень интересный и очень полезный комментарий. Вы знаете, что это не пустые слова: по мере сил, я стараюсь использовать Ваши комментарии в моих статьях.
           
          >> Имеются косвенные, но достаточно весомые свидетельства, что расселение прибалтийско-финских народов… на их исторической территории – событие относительно недавнее.
           
          Этот вывод прекрасно накладывается на исторический материал, которым я располагаю, в частности на древние культы (культы поклонения предкам, так называемые кузнечные культы и пр.), которые явно демонстрируют, что культурным донором являлась древнерусская традиция, а принимающей стороной – например, вепсы, карелы, коми-зыряне и др.) Когда я закончу публикацию статей по историографии вопроса о чуди, то подготовлю статьи со сравнительным анализом названных культов. На мой взгляд, это очень интересная тема.
           
          >> Это та самая вторая волна миграции с Урала (?), о которой упомянула Лидия Павловна.
           
          С Урала, или из Зауралья, или даже (так некоторые упоминали) из Южной Сибири… На Урале (я в июле была на Конгрессе в Екатеринбурге) есть такой разграничитель как «по ту сторону, и по сю». По ту сторону – к востоку от Урала, а по сю – Восточная Европа. Поэтому можно сказать, что мигранты шли с той стороны на «сю сторону».
           
          Согласна, что гаплогруппа I1 дает очень интересный материал для исторических размышлений.

        • Виктория В.С. говорит:

          >> если принять во внимание, что среди современного населения севера Русской равнины можно провести довольно четкую линию, разделяющую регионы, где среди носителей гаплогруппы N преобладают «финский» субклад N1c-Z1936 и «восточноевропейский» N1c-VL29 (родительский к N550)… Если бы субклады N1c-Z1936 и I1-L287 восходили к автохтонам верховьев Волги, жившим там, по меньшей мере, с эпохи бронзы, то их границы неизбежно бы размылись за такое время, особенно с учетом ландшафта.
           
          Это, безусловно, точное наблюдение. Такое четкое разграничение двух ветвей N1c1 является следствием того, что, во-первых, они пришли разными миграционными потоками, во-вторых, что это было относительно «недавно». Как определить это «недавно»? Как минимум тем, что к моменту прибытия «финноугорской» ветви был значительный территориальный контроль местными аборигенами. Что и загнало их на разные «околицы» Восточной Европы. Так что надо верить своим глазам, а не байкам историков про родоплеменное устройство жизни средней и северной Восточной Европы.
           
          >> первая волна, которую маркируют субклады VL29 и L550, очевидно, приходится на намного более ранние времена, что подтверждает ископаемая ДНК N1c1 из Смоленской области с датировкой около 4300 лет назад.
           
          Тут я считаю преждевременным делать такие обобщения (имея в виду расчёты по датировкам и отсутствие данных о субкладе). Это всё равно, что надпись в Таиланде «здесь был Вася». Тем более, когда речь о Смоленской области. У меня нет никакого сомнения, что здесь тысячи лет проходили торговые маршруты. Кто-то умирал тут случайно, а кто-то оседал для жизни.
           
          >> Племена, пришедшие тогда на Валдайскую возвышенность, скорее всего, утратили свой прежний язык еще в древности, перейдя на индоевропейские диалекты, что затем легли в основу балтской группы…
           
          В конце концов, отложив до будущего точную дату прихода племён N1c1 на Валдайскую возвышенность (и окрестности), факт этого прихода является любопытным моментом. Потому как в регионе, где сохранилась самая близкая санскриту в Европе лексика, имеется в наличие самая большая составляющая очевидно «неиндоевропейского» населения. Я знаю про эту лексику из собственного опыта. Часто русское слово только «намекает» на его общее с санкритом происхождение, нужно поискать такое слово в литовском. Если оно тоже от общего корня с санскритом (а не заимствовано откуда-то позже), то в литовском слове чётко видно с каким словом из санскрита мы имеем дело или от каких общих корней оно образовано. Без всяких «реконструкций» и натяжек. Что, безусловно, говорит о том, что когда бы субклады VL29 и L550 не появились на Валдае, они полностью (и безоговорно) перешли на язык R1a. Хотя, наверняка, лексика балтских языков содержит и следы конвергенции с неиндоевропейским языком. Но это в данном случае не относится к разбираемой теме.
           
          Я о другом. Всё-таки дата расчётов ДНК-генеалогии для «предка» N1c1 в этом регионе коррелирует с датой расчётов по глотохронологии времени расхождения балтских языков с Old Prussian (если сделать ту коррекцию на ∼300лет). Потому я не думаю, что корректно считать «балтами» N1c1 (VL29 и L550). Тут другой аспект: 1. они повлияли на выделение языковой балтской группы; 2. они «маркируют» (с определённого времени) миграции населения из восточной Европы на запад южной Балтики (естественно, вместе с новым «диалектом» R1a-шного языка). Что однажды на Переформате разбиралось в статье А.Пауля.
           
          И, наконец, кроме той линии, которую нарисовал Игорь Львович, есть ещё одна «линия», которую надо сформулировать. Не могло бы в литовском сохраниться столько неискажённой фонетики и лексики общей с санскритом, если бы вокруг постоянно «шастали» и оседали носители других языковых семейств. Это фактически должен был быть «остров» (последние 4000-3500 лет), вокруг которого были не абстрактные «индоевропейские» языки, а языки той языковой ветви, где санскрит.

          • Роман говорит:

            Виктория В.С., русский язык до сих пор весьма похож на санскрит, и лексикой в том числе. Хотя они разошлись тысячелетия назад, и русский современный живой язык “нахватавшийся” чужой лексики, а санскрит давно уже нет, живы лишь его “внуки” – новоиндийские языки, и всё равно. Вообще русский язык, да и другие славянские языки – это реликт, пережиток прошлого, раньше все языки Европы и Азии были такими, подобными славянским (множество падежей, флексия и т.д.) нынешние и.е. языки Европы и Азии молодые (древнеанглийский-среднеанглийский-новоанглийский, древнеиндийский-среднеиндийский-новоиндийский, с французским, персидским – та же история (скачкообразные языковые трансформации, причём везде одинаковые – потеря флексии, падежей, общее упрощение языка), а мы до сих пор говорим на языке, аналогичном санскриту и древнеанглийскому :) По балтам есть точка зрения белоруса Вячеслава Носевича, что они пришли на свои нынешние земли с запада не так уж и давно, ссылка.

            • Виктория В.С. говорит:

              Роман, я и не возражаю против родства русского и санскрита. Причём именно родства, а не “подобия”. Такие сайты, как Вы привели, отражают именно в первую очередь подобие. Весьма поверхностно. А родство выражается не только в наличии общей грамматики (флексий, падежей и т.п.), но и общих компонент этой грамматики. Для примера – в русском языке есть приставка пре(пере), смысл которой русскому объяснять не надо. А в санскрите эту же функцию выполняет приставка “para” (фонетически созвучная, т.е. очевидно та же самая). При этом можно найти некоторое количество и фонетически созвучных в целом слов, но родство выражается в том, что в этих языках великое множество словообразований с этими приставками, хотя корни чаще разные, чем созвучные. Вот это родство языков семантическое, которое только и отражает общность происхождения. И последнее, я не отдаю «пальму первенства» в родстве литовского с санскритом. Но ложный «патриотизм» вреден науке. Здравый рассудок не может отвергать факты действительности. А они таковы, что русский и остальные славянские языки сохранили громадное количество общей с санскритом лексики, но претерпели большее фонетическое искажение, чем литовский. И объяснение этому простое – они живут в большем соприкосновении с иными языковыми ветвями.
               
              Про балтов и точку зрения Носевича. А в какой степени эта точка зрения согласуется с составом гаплотипов (и датировками «предка») балтов? То есть с естественнонаучными данными. Всё-таки мы находимся на сайте, где такие категории просто нельзя игнорировать. И с какого запада?
               
              Посмотрите внимательно на диаграмму Игоря Львовича. Зелёные (N1c1), их порядка 35% (в других выборках ~45%) пришли точно не с запада. Красные (R1a), их порядка 40-45%, нужно рассматривать по гаплотипам (субкладам). А среди них незначительная часть, которая могла прийти с «запада в недавние времена». Субклады, характерных для соседней Польши (даже несмотря на длительную жизнь в одном государстве), не доминируют. Подавляющая часть субкладов R1a в регионе имеет «местную прописку», некоторые вообще нигде не встречаются, кроме Восточной Европы и даже конкретно в юго-восточной Балтике. Более всего для «недавних пришельцев» с запада подходят малиновые (I2a1), но их у балтов ~3%, а у белоруссов ~15%. Они, конечно, принесли какие-то культурные элементы, которые находят археологи, но пришли они не на пустое место, а в достаточно «густо» заселённое место.

            • Андрей Климовский говорит:

              Древние англы жили бок о бок со славянами в Ютландии, а те, что не уехали в Британию, вообще были ославянены варинами. Т.е. славянизмы в древнеанглийском вполне закономерны.

        • Вероника говорит:

          Гаплогруппа I1 вообще весьма интересна. Учитывая прохождение бутылочного горлышка, возможно ли, что это потомки абашевцев? География расселения совпадает, и возможно язык. Или она достаточно поздно появляется на Русской равнине?

          • И. Рожанский говорит:

            >> Или она достаточно поздно появляется на Русской равнине?
             
            Кто-то, возможно, пришел и позже, но в целом имеющиеся данные больше говорят в пользу раннего заселения Русской равнины и Поволжья, в частности. На схеме звездочками отмечено, какими субкладами представлена гаплогруппа I1 у русских, татар и башкир, отнесение которых подтверждено снипами.
             

             
            В сочетании с географическим распределением (максимум в восточной части) такой набор ветвей более согласуется с ранним появлением I1 в бассейне Волги. Я бы не стал сбрасывать со счетов вариант, что, по крайней мере, некоторые из самых старых ветвей этой гаплогруппы берут свое начало на Русской равнине, а на север Европы пришли позже. Например, субклад Z63, что расположен в нижней строке диаграммы, начал расходится почти от развилки с CTS6364 и Z58, можно считать довольно специфическим для Восточной Европы. В Скандинавии и у финнов он встречается крайне редко.
             
            Решить вопрос можно будет, когда появится больше результатов по древней ДНК. Пока что самая ранняя находка была сделана в Венгрии, в захоронении культуры линейно-ленточной керамики. Это 8000-7000 лет назад, то есть на 3-4 тысячелетия раньше бутылочного горлышка, через которое прошли все I1.

            • Вероника говорит:

              Игорь Львович, значит, мы можем в порядке гипотезы предположить, что в тот момент, когда образовывалась андроновская общность, и часть “абашевцев” по археологическим данным в неё вошла (?), а другая часть отделилась, и через Западную Монголию прошла в Китай. Это подтверждают колесницы, которыми абашевцы владели возможно и до прихода конкретно на Средний Дон ариев (катакомбников), и отличная от них керамика, погребальные обряды, военные столкновения, и скорее всего разный язык (катакомбники воспринялись как чужаки на данной территории, с ямниками вполне мирно соседили), ссылка.
               
              Тут есть ещё одна деталь, я хотела бы обратить Ваше внимание на одну работу (возможно, уже знакомы с ней). Здесь собраны наиболее полные сведения по культурной общность “оленных камней Западной Монголии, Тувы, Саян”. Ряд веских причин указывает на то, что именно здесь находится “прародина” скифской культуры и этноса (скифов-номадов: Савин Д.Г. Историко-археологическое изучение Западной Монголии (эпоха бронзы-скифское время). С-П., 2007. Датировки археологов очень осторожны, 10 вв. до н.э, но есть данные и о более раннем существовании данной культуры и торговых связей с Китаем. Так вот интересная деталь, это изображение на петроглифах колесничего воина, и людей в странных “грибовидных шапках”. Так как на территории данной культуры колесницы отсутствовали, возможно, местные жители изобразили “шаков” из вашей статьи, на их пути в Китай, или позже, учитывая, что здесь пролегал древний торговый путь. Интересно, что это были за шапки, может, где попадалось схожее описание в древних текстах? В связи с этим, я думаю, есть вероятность обнаружения в китайских мумиях гаплогруппы I1, либо варианты Z280.
               
              И последний вопрос, как вы считаете, возможна ли реконструкция скифского Коло от китайского -hong (лат транскр.) и Липо от lan. Если говорить о заимствовании? Существует очень мощная семантика связанная с цветами варн у саков, продолжение которой мы видим в Ак и Кок Орде. Больше вероятность, что это был монгольский обычай, оставленный Чингиз-ханом в наследство, так как саки изменили синий цвет общинников, не нашедший у них чёткой привязки на зелёный. Спасибо.

  • илья говорит:

    Как учил нас Карлссон, Великий и Ужасный: спокойствие, только спокойствие (подозреваю, что это придумал В.Ливанов). Не знаю как «единственно академическими учеными», но интернет-викингам хватает пока цитаты из Шинакова Е.А.: «Язык, кстати лишь из признаков этноса наряду, с рядом других, среди которых не последнее место занимает этническое самосознание. А оно было именно русское – не «славянское», «скандинавское» или «варяжское», см. Шинаков Е.А. Образование Древнерусского государства. М., 2009, стр. 12. Рецензент там Петрухин В.Я, т.е. прямо заявлено (с одобрения Петрухина В.Я.!) русы – не скандинавы (выделено мною И.Л.). Вот, глядишь кто-нибудь из гуру «Всегда Великой Свитьод» прорецензирует что-то вроде «чудь – не финно-угры» и порядок :) Конечно, если этих гуру хорошенько потрясти.

  • Владимир Агте говорит:

    На мой взгляд, вся путаница идёт от того, что за этнос, за имя народа принимается некое прозвище этого народа, а то и корпорации, данное ему другими народами (экзоним) за какие-то внешние признаки, образ жизни или качества характера, и это прозвище может распространяться на несколько разных народов. Я бы отнёс сюда и чудь, и русов с варягами, и скифов, и ряд других народов. Например, для жителей Франкского королевства, все кто жил севернее, были норманами, и никто не разбирался особо, откуда эти разбойники и нелюди нагрянули на их землю грабить и убивать: с северного побережья Балтийского моря или с южного. Хотя иногда их происхождение конкретизируется, например, называются даны. Все кочевые народы, обитавшие к северу от греков, собирательно именовались скифами, а потом понятие скифов расширилось и на осёдлые народы. Скифы – это не имя конкретного этноса, а собирательное название чуждых для греков кочевников, разных по своему этническому происхождению. Это примерно как с термином «варвар». К счастью, употребление этого слова античными авторами понятно, а то искали бы сейчас историки племя «варваров», спорили об его этнической принадлежности. Интересно, а как историки будут через полторы тысячи лет толковать вот такой текст: «В флибустьерском дальнем синем море бригантина поднимает паруса»? Будут искать народ «флибустьеров», давший имя «синему» морю? Как варягов, давших имя морю Варяжскому?
     
    В русском языке достаточно таких слов: поморы, степняки, лесовики, горцы. Не будем же мы изучать этническую принадлежность народа «степняки». Кстати, а как назвать людей, живущих по руслу рек, занимающихся речным судоходством? Так ещё Иловайский, а потом Чивилихин связывали название «русь» со словом, некогда обозначавшим реку, от которого в русском языке остались некоторые следы: русло, русалка, река Руса (Порусья, город Старая Русса), Рус (у Даля – чудовище днепровских порогов). Вот в русском языке есть слово чудной: странный, удивительный, диковинный.
     
    Как будет выглядеть собирательная форма для множества чудных людей (и вещей)? «Чудь» и будет. То есть именем «чудь» в древности славяне могли называть самые разнообразные народы, у которых, по мнению славян, были чудные облик и обычаи. Отсюда вытекает, что чудью могли именоваться и предки эстонцев, а могли совсем другие народы. Название же эстонцев «эстии» получилось примерно так: сначала к востоку от германцев, о которых более или менее знали римские авторы, жили неизвестные римлянам народы, в том числе и пруссы, которых собирательно именовали «эстиями» (восточными). Затем немцы (Тевтонский орден, орден меченосцев) захватили Пруссию и территорию современной Латвии, онемечив и олатынив их. Тогда прозвище «эстии», то есть «восточные», стало применяться к предкам современных эстонцев. Если бы не Александр Невский, то и русские могли стать «эстиями».
     
    Просто не любят историки простых и логичных объяснений – «научность» в них не чувствуется. Но наука и наукообразность (например, речи Егора Гайдара) – разные вещи: можно рассказать просто о самом сложном, но для этого требуется талант. И я согласен с мнением Романа: «Академическая «наука» не допускает никакого научного диалога». К сожалению, снобизм многих учёных вредит подлинной науке, не допускает к обсуждению свежие и оригинальные гипотезы. Ещё более печально, что это не только в исторической науке. А подход должен быть один: принимаются к обсуждению любые версии, а в процессе обсуждения отбрасываются бездоказательные и остаётся наиболее доказательная. Но кто ж на это пойдёт!

    • илья говорит:

      Для начала, значение “рус” – “красный” выглядит гораздо логичнее, см. Преображенский А.Г. Этимологический словарь русского языка. М., 1910-1914, т. 2, стр. 225; М.Фасмер Этимологический словарь русского языка. М., 1971, стр. 521; Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка. М., 1989, т. 3, ч 1. Красный цвет связан с властью, силой и с красотой тоже связан. Учитывая, что русов-пахарей никто не описывает, но всегда описание русов-правителей и воинов, и еще купцов-все-таки “красные”, в значении “властители”, представляется гораздо логичнее. Русь – это “Прекрасная” и “Властительница” – тоже очень логично, учитывая, что именно Русь властвовала над “Славиниями”. Если верно тождество велеты/вильцы/лютичи=чудь, то и гадать не надо о происхождении слова. Велеты/волоты – это великаны, вильцы-волки, лютичи-“волчьи дети”. Чудь – значит, что-то вроде “чудовища”, т.е. “очень сильные и удивительные” (ИМХО).
       
      Насчет Александра Невского… о каком подвиге вы ведете речь, если с Ливонским Орденом потом сражался Довмонт Псковский, Дмитрий Александрович, Михаил Тверской?.. Если по масштабу Раковорская битва значительно превзошла сражение на Чудском озере? Вы еще ему в подвиги разгром Новгорода запишите.

      • Владимир Агте говорит:

        >> Для начала, значение “рус” – “красный” выглядит гораздо логичнее, см. Преображенский А.Г. Этимологический словарь русского языка. М., 1910-1914, т. 2, стр. 225; М.Фасмер Этимологический словарь русского языка. М., 1971, стр. 521; Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка. М., 1989, т. 3, ч. 1.
         
        Фасмер меня не впечатляет: с немецкой пунктуальностью собраны разные версии, но логика и анализ отсутствуют напрочь. Если “рус” – “красный”, то что означает слово “русло”, “русалка”, далевский “Рус”? Очень трудно логически соединить эти понятия, исходя из Вашей (и перечисленных Вами авторов) версии слова “рус”. И чем хуже Вашей версии “речная” версия, высказанная Иловайским, а затем Чивилихиным? Когда я занимался словом “Уфа”, то столкнулся с такой же? с позволения сказать, “логикой”: “По мнению крупнейшего тюрколога Н.К. Дмитриева название «Уфа» восходит к древнетюркскому слову «уба», что означает «холм», «курган», «гористое место»”. Каким образом река протяжённостью в несколько сот километров стала именоваться “холмом”, “курганом”, “гористом местом”, осталось неясно. А уж река Уфалейка, исходя из теории уважаемого тюрколога – вообще, нечто! Так и с “красным” “русом”. Бумага стерпит. Кстати, в древности красный цвет назывался “червоным”, а “красный” означало несколько другое: “красно солнышко”, “красна девица”, прекрасный, то есть это слово было синонимом слову “красивый”.
         
        Но раз уж Вы коснулись красного цвета, то позволю себе процитировать отрывок своей статьи “Флаг России”: “…Дюмезиль пришёл к выводу, что протоиндоевропейское общество функционально делилось на три сословия — жреческое, воинское и земледельческое. Каждой касте соответствовало особое божество и… цвет! А теперь давайте заглянем в одну очень научную и очень серьёзную книгу: Эмиль Бенвенист. Словарь индоевропейских социальных терминов (М., 1995). Вообще-то это никакой не словарь, а научное исследование французского учёного-лингвиста с мировым именем. В этой то книге мы и найдём интересное и удивительное объяснение пристрастия европейцев к «триколору». Итак, книга третья «Словаря…» называется «Социальные статусы», а глава первая этой книги носит название «Тройное деление социальных функций». Здесь то мы и прочитаем следующее: «Резюме. – Индо-иранские, греческий и италийский языки, в которых обнаруживаются ряды параллелей терминов с часто прозрачной, хотя и различной этимологией, свидетельствующей об общем индо-европейском наследии; в этих языках сохранились следы общества, структура и иерархия которого определялись тремя общественными функциями – жреца, воина, земледельца». И далее: «Согласно данным индо-иранских языков, индоевропейское общество делилось на классы в соответствии с тремя родами деятельности: жрецы, воины, земледельцы. В ведийской Индии эти классы назывались varna “цвет, краска”. В Иране – словом pištra “ремесло”, этимологический смысл которого также “цвет” (для сравнения: русское слово «пёстрый», означающее «многоцветный», – В.А.). Это слово следует понимать именно в его буквальном смысле, речь идёт действительно о цвете. В Иране три класса различались между собой цветом одежды: белый цвет для священников, красный – для воинов, синий – для земледельцев; здесь мы находим одно из проявлений глубинного символизма, который ведёт своё происхождение из древних классификаций, известных во многих космологиях; в них определённая жизненно важная деятельность ассоциируется с тем или иным цветом, который в свою очередь связывается с той или иной стороной света». Если уж исходить из этого, то “русы” – некое сословие воинов, но никак не народ в целом. И где следы “русов” в Иране?
         
        >> Русь – это “Прекрасная” и “Властительница” – тоже очень логично, учитывая, что именно Русь властвовала над “Славиниями”.
         
        Да ну, а подтвердить сможете? И поподробнее, кто, где, когда и над кем властвовал?
         
        >> Насчет Александра Невского… о каком подвиге вы ведете речь, если с Ливонским Орденом потом сражался Довмонт Псковский, Дмитрий Александрович, Михаил Тверской?.. Если по масштабу Раковорская битва значительно превзошла сражение на Чудском озере? Вы еще ему в подвиги разгром Новгорода запишите.
         
        А ещё давайте про Сталинград вспомним. Куда до него битве на Чудском озере! Но в своё время именно она остановила экспансию католической Европы на восток. И ещё: никакого Ливонского ордена не было – было отделение Тевтонского ордена в Ливонии – domus sancte Marie Theutonicorum in Lyvonia, которым управлял не магистр (как в фильме “Александр Невский”), а всего лишь ландмейстер (наместник Великого магистра) в Восточной Прибалтике – Ливонии. Резиденция же собственно Тевтонского ордена в 1242 году ещё была в Венеции. И не надо приуменьшать опасность для Руси с запада и вклад в победу над католическими рыцарями Александра Невского – отдадим должное защитнику Руси.

        • илья говорит:

          Я кроме Фасмера сослался, однако, еще и на Срезневского и Преображенского. Кроме того, меня не впечатляет Чивилихин. Русы нигде не описаны как земледельцы. Но всегда только воины и правители. Гельмольд, Ибн-Русте, Ибн-Фадлан, Идриси, Аль-Масуди… и все остальные, прочие доступны – гугл в помощь:) Насчет не “русов” в Иране, но ираноязычных русов – см. Кузьмин А.Г., Галкина Е.С. Славяне и Русь: проблемы и идеи; Галкина Е.С. Тайны Русского каганата. М., 2002.
           
          Запросто: в греческих источниках собственно славянские государства названы “Славиниями”, в отечественных летописях-земли: Новгородская, Ростовская, Полоцкая и прочие. Так вот, поскольку называемся мы не Варягия/Вагрия, не Кривия, не Вятия… и никогда такие названия не фиксировались – владычествовала Русь и русы. Собирая дань со “Славиний”, и устраивая набеги на непокорных, см. хотя бы Ибн-Фадлана, также: Кузьмин А.Г. Начало Руси. М., 2002; Фроянов И.Я. Рабство и данничество у восточных славян. СПб., 1996; Деяния русов. Потерянные царства Европы (ortnit.livejornal.com).
           
          /Опасность с Запада/ вы смешали в кучу эпохи. Даниил Галицкий – король Руси, принял корону от папского легата. Хотя по понятиям ненавистного для вас “Запада” (который еще и не был един в XIII веке) и так был королем. Ну и что. Он разбил Куремсу. А Невский громил Новгород – читайте Янина. /Не надо преуменьшать опасность/ – вы потери рыцарей знаете? 20 человек. 30-40 рыцарей – это, конечно, страшная опасность для Руси, учитывая много ордынских туменов на Востоке. И с чего это вы Северо-Восточную Русь, которая между прочим в XII веке и Русью-то не звалась, а называлась Залесьем, отождествляете со всей Русью?

        • Виктория В.С. говорит:

          Про красный в смысле ясный, сверкающий (красно солнышко) согласна полностью. Связка красный-красивый имеет, видимо, достаточно позднее происхождение. И локальное. Что касается червоный, то его древность и происхождение мне непонятны. В старославянском, однако, красный – ръдръ/рьдръ. Это же – “рудый” и в санскрите, литовском и что интересно у словенцев (rdeča). Тех, кто живёт на землях, откуда якобы пришли “словене” в Новгород. У чехов употребительны оба варианта (червони и руди). Вообще словенский язык интересен тем, что слово “город” там означает mesto. Потому мне непонятно, почему пришельцы оттуда могли основать город с названием Новгород, скорее Новаместо. То же самое можно сказать про выходцев из полабских славян. В обоих лужицких город тоже “место”. А также у поляков, чехов и словаков. Хотя у словенцев, чехов и словаков есть слово grad/hrad в значении “замок”. Оба слова имеют общую с санскритом этимологию. Разница в том, что “место” соответствует стационарному проживанию населения, а “града(е)” защищенному месту проживания. Но в любом случае врёт ПВЛ в части Новгорода даже с названием. И напрасно в качестве аргумента вспоминают древний Старгард. Гард это не град. А град в языках предшествовал городу, а не наоборот. Тем более, что гард имеет своё собственное значение. Но кто-то скажет, что я уже далеко уклонилась от темы. Потому закругляюсь. Хотя это всё примеры того, что много странного в “традиционной” истории выстраивается на базе привычных стереотипов, которые сами, однако, основываются на “воздухе” и доверии.

        • Вероника говорит:

          Тема очень интересная, глубокая и малоисследованная. Червоный, чермный происходит от слова червь (есть род червей, из которых делали краситель), kʷr̥-mi- червь рус. червь, санскр. kṛmi, лит. kirmis, латв. cērme, алб. krimb > krymb, ирл. cruim > , старосл. чермный, валлийск. pryf, осет. kalm > kælmæ, перс. > kirm, др.-прусск. girmis.
           
          Красная или красно-бурая окраска: “рудый”, “родрый” на русском — и “рудхира” на санскрите. Оба связаны с передачей значений крови: “крави(с)” на санскрите, а на русском – еще и “руда” (снова значение цвета)*kreuH₂- кровь рус. кровь, санскр. kravis, лат. cruor, лит. kraujas, латв. krevele, старосл. kruvi, ирл. cró > creo, греч. kreas, др.-норв. hrár, авест. xrūva, валлийск. crau, польск. krew, нем. hrāo > roh, др.-прусск. crauyo, англ. hrēaw > raw;
           
          Алый – cлово времен Золотой Орды. В тюркских языках это слово означало “светло-розовый”, “ярко-красный”. Ученые связывают это слово с арабским ālaw – “пламя”.
           
          Ру́сло́ вероятно, родственно лит. rusė́ti «течь», rusnóti «медленно течь», лит. название реки Raũsvė, далее Rusnìs, правый рукав Немана, см. также руст, Орша, ср. Буга у Преобр. II, 225; РФВ 75, 142.
           
          Ру́сый рус, руса́, ру́со, укр. ру́сий, др.-русск. русъ, сербск.-цслав. русъ ξανθός, болг. рус «светловолосый», сербохорв. ру̏с, ру̏са, словен. rȗs м., rúsа ж. «красный, желтый», чеш. rusý «светловолосый, телесного цвета», rysý «рыжеватый», слвц. rusý — то же, rysavý «пестрый, пятнистый», польск. rusy Из *rudsъ, связанного с руда́, ру́дый, рдеть, ры́жий. Ср. лит. raũsvas «красноватый», rùsvas «темно-коричневый», rusė́ti «тлеть», ruslės «жаровня», лтш. rusls «коричневый», rûsа «ржавчина», лат. russus «красный, рыжий», далее — греч. ἐρυθρός «красный», лат. ruber и т.д.
           
          То-есть что-то произошло от руды, что-то от крови, что-то от жара, жаровни, что-то указывало на источник красителя. Разные корни обозначали разные процессы, впоследствии слились, и стали обозначать просто цвет.

    • Liddy Groth говорит:

      >> То есть именем «чудь» в древности славяне могли называть самые разнообразные народы, у которых, по мнению славян, были чудные облик и обычаи.
       
      Уважаемый Владимир Агте! Вы либо не прочитали мои предыдущие статьи о чуди, либо не поняли их. Чудь и была славяне, т.е. чудь относилась к древним славянам или славянорусским племенам в соответствии с источниками, с которыми я работаю (они представлены в предыдущих статьях).
       
      >> Просто не любят историки простых и логичных объяснений – «научность» в них не чувствуется…
       
      Здесь Ваше выступление против «научности» невольно перекликается с фразой из «Свадьбы», произнесенной героиней несравненной Зои Федоровой: «Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном». Вроде это совсем не Ваша роль.
       
      >> К сожалению, снобизм многих учёных вредит подлинной науке, не допускает к обсуждению свежие и оригинальные гипотезы.
       
      Вот спасибо за оценку моих исследований!

      • Владимир Агте говорит:

        Уважаемая Лидия Павловна! Я Вас понял. Но имею и своё мнение: считаю, что под собирательным именем “чудь” могли быть самые разные народы, но резко отличные по облику и обычаям от тех, кто их так назвал. Не более этого. Могла быть “чудь” и славянским племенем, но чтобы получить такое прозвище, оно должно было весьма сильно отличаться от остальных славян. Впрочем, это лишь гипотеза, моё личное мнение, и я не претендую на истину в последней инстанции.
         
        >> Здесь Ваше выступление против «научности» невольно перекликается с фразой из «Свадьбы», произнесенной героиней несравненной Зои Федоровой: «Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном». Вроде это совсем не Ваша роль.
         
        Я вовсе не хотел Вас обидеть, и этот камень вовсе не в Ваш огород. А то, что наши учёные в большинстве своём: “«…хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном», это факт. Извините, но научного снобизма не приемлю ни от кого. Впрочем, это к Вам как раз не относится – Вы и сами страдаете от снобизма ортодоксов от истории. Я с интересом читаю Ваши статьи, хотя не всегда разделяю Ваш взгляд на проблему. Но это как раз нормально: единство мнений – смерть науки, процесса познания. Так что прошу извинить, если я Вас обидел, но мой комментарий был не в Ваш адрес.

    • БориД говорит:

      Согласен с вами, к сожалению, официальные гуманитарные дисциплины очень страдают от официоза, переписывания истории в угоду власти на потребу и не пускать.

    • Андрей Климовский говорит:

      По моему мнению, Геродот под “скифами” понимал не всё население к северу от Греции, а живших прежде всего в Причерноморье. Греки отлично знали многочисленные фракийские племена и со скифами их никак не смешивали. Геродот тот же перечислял разные народы, с которыми скифы пытались координировать военные действия против персов. Другое дело, что скифы могли быть конгломератом племён, автор об этом прямо пишет. Греки, кстати, тоже внутри себя не были однородны. Все знают, что среди них были ахейцы, ионийцы, дорийцы и так далее, и они вполне себе перманентно враждовали друг с другом.
       
      Кстати о франках. История не знала более кровожадных христианизаторов, даже по сравнению с конкистадорами испанскими. Набеги норманнов были ответом языческого мира на убийственную в буквальном смысле проповедь франкских королей. Предлагаю сравнивать эту деятельность раннесредневековых франков с деятельностью современных воинствующих проповедников терпимости. Результат тот же: кровь, пот и слёзы миллионов людей и детей, ибо цель в том или ином случае одна – власть над миром. А мир имеет свою свободу воли и волю к сопротивлению.

  • Игорь говорит:

    Лидия Павловна, благодарствую за благие начинания, вершите нужное дело. Пусть расточатся наши врази. С наилучшими пожеланиями.
     
    Который век скребут пером русина,
    Скребут до дыр – монгола обрести,
    Скребут, скребут и обретают финна
    С монголистой закваскою в горсти.
     
    Хорош монгол ухваткой коневода,
    Упорен финн лесною простотой,
    Как не скреби, они – чужого Рода,
    С достойной, но иною красотой.
     
    Строчат умельцы, звания куются,
    Ефимки закордонные текут,
    Варяги-Русь норманами зовутся,
    Германцы скандинавами слывут.
    Лишив тысячелетий и земли,
    СлоВен навеки в дебри упекли.
     
    Вот образец учительства сегодня,
    Учёный свет подмётных новостей
    В оковах многотомного безродья,
    Потокам изолгавшихся гостей.
     
    Ефимки – в данном контексте деньги вообще.

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Игорь! Очень хорошие стихи. Спасибо.
       
      >> Пусть расточатся наши врази.
       
      Надо стараться, чтобы расточились.

  • Харитонов А.М. говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна! Не совсем согласен, что ранние арабские ученые были знакомы с Таллином-Колыванью. Сколько не искал, так и не смог найти у них упоминания хотя бы Крыма-Тавриды. Дон и Меотида им известны только по античным источникам. Север Европы (включая Россию) для них – “незаселенные земли севера”. А легенда об их знании севера – геополитический миф тех же самых норманистов и их последователей. Вот только то, что вся географическая система историков-норманистов построена на месте “белого географического пятна” ранней средневековой географии никому и в голову не приходит, хотя это достаточно очевидно. Ведь первая карта Скандинавии появляется только в 1427 г. (Багров, “История картографии”), а карты центра и севера России еще на сотню лет позже.

    • Вероника говорит:

      Вантит — историческая область России, по-видимому связанная с расселением вятичей (Ока, верхний Дон). Иногда ассоциируется с регионом Воронежа… Впервые упоминается у персидского автора Гардизи (XI век) как восточно-славянская страна, граничащая на востоке с буртасами, а на юго-востоке с Хазарией. Испытала нашествие войск Владимира Мономаха… А Верховный правитель вятичей ставил себя выше своих вассалов, именуясь «князем князей» (райис ар-руаса — в арабских текстах, что соответствовало званию великокняжескому или королевскому — в западноевропейской титулатурной практике) (Википедия).

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Харитонов А.М.! За Крым ничего не скажу – я не занималась расследованием вопроса о том, были о нем знания у арабских авторов или нет. Но какие-то сведения о северной Европе у восточных авторов всё же имелись. Например, персо- и арабоязычный учёный-энциклопедист из Хорезма А.-Р. аль-Бируни (973-1048) сообщал о Варяжском море. Описывая европейскую гидронимию, Бируни говорит о нем, как о большом заливе «…на севере у саклабов», который «…простирается близко к земле булгар, страны мусульман; они знают его как море варанков, а это народ на его берегу».
       
      Что же касается труда Идриси, то сведения о нем входят сейчас во все соответствующие издания, поэтому в контексте статьи я просто обязана была его упомянуть – это вопрос научной дисциплины, безотносительно к тому, как я расцениваю его труд и его жизнеописание. Что касается карт, то не все географические сочинения античности и средних веков создавались вкупе с картами. Многие были результатом расспросов очевидцев, путешественников, купцов и пр. Так создавался и труд Идриси.

      • И. Рожанский говорит:

        >> Что касается карт, то не все географические сочинения античности и средних веков создавались вкупе с картами.
         
        Правильнее было бы сказать: “Ни одно из географических сочинений античности и средних веков не создавалось вкупе с картами”. Объясню, почему. С моим частным мнением можно соглашаться или нет, но пока не знаю фактов, что ему бы противоречили.
         
        Географические карты, в современном их понимании – это продукт относительно недавней истории, когда стали реальностью регулярные морские, а вскоре и океанские плавания, в том числе по новым, неизведанным маршрутам. Для их успешного осуществления возникла потребность в такой подаче информации, которая бы позволяла спланировать дальнее плавание в открытом море по оптимальному маршруту, а также, что существенно, фиксировать текущее положение судна. В позднем Среденевековье и начале Нового Времени прибыльность морской торговли была столь велика, а размеры судов столь скромны (по сегодняшним меркам), что на счету был каждый килограмм полезного груза. Тот из судовладельцев, кто мог лучше сэкономить на припасах и времени в пути, был в большом выигрыше в сравнении с теми, кто работал по старинке. Результатом конкуренции стал картографический бум, начавшийся в XV веке и достигший пика во времена Меркатора.
         
        Все т.н. карты античных и раннесредневековых географов были созданы именно тогда, как иллюстрация к их сочинениям. Нет никаких сведений, чтобы Птолемей или Страбон снабжали свои труды какими-либо рисунками, хотя бы отдаленно напоминавшими карты. В них просто не было потребности, поскольку для практических целей достаточно было лоций и путеводителей по сухопутным маршрутам. Первые дошедшие до наших дней карты, преимущественно арабские – это по сути конспекты к таким путеводителям, позволявшие быстрее найти нужное место в объемном трактате. Хотя Птолемей ввел в обиход сетку координат, реальная потребность в ней возникла через много столетий после его смерти. Наконец, достижения в морской картографии подтолкнули к созданию более-менее точных сухопутных карт, которые вплоть до строительства железных дорог имели, скорее, эстетическое и академическое, чем практическое значение.
         
        Следовательно, никого не должно удивлять, что карты той или иной местности впервые появляются намного позже, чем о ней становится известно далеко за ее пределами. Всему свое время. Каких-то 20 лет назад мы прекрасно обходились без мобильных телефонов, а сейчас, наверно, многих поставят в тупик строки В. Тушновой: “Что переждать не сможешь ты трех человек у автомата.”

        • Liddy Groth говорит:

          >> Правильнее было бы сказать: “Ни одно из географических сочинений античности и средних веков не создавалось вкупе с картами”. …С моим частным мнением можно соглашаться или нет…
           
          Полностью согласна с Вашим частным мнением, принимаю его как поправку к моей фразе «…не все географические сочинения античности и средних веков создавались вкупе с картами» – она была продиктована простой осторожностью. Возникло и еще одно предположение. Современному сознанию, привыкшему к тому, что информация – это товар, который надо как можно быстрее и в возможно больших объемах реализовать, трудно представить, что бывали длительные периоды времени, когда информацию (например, информацию о торговых маршрутах) сознательно хранили в рамках определенных коллективов. Поэтому зачем рисовать карты, когда достаточно устных описаний, которые можно передавать из поколение в поколение. Были еще и правители, которым хотелось восславить себя созданием экзотического труда – например, географических сочинений с описанием дальних стран, куда «не ступала нога человека» из ближайшего окружения правителя – и в этих случаях карты были без надобности. Но времена меняются, и с их переменой в свой черед появилась потребность в картах – тогда их и стали создавать.

  • Игорь Кравченко говорит:

    “Вернуть ошельмованные источники обществу”… Кляну свое косноязычие! Окромя как “блистательно” и “спасибо” Вам сказать сегодня не в силах!.. Даа, уж если Идрисси не брезговал инфой сиципианских командировочных, то я бы на месте Путина попросил бы Вас организовать тотальную ревизию исторических документов, профинансировал и обязал бы лабораторию ДНК-генеалогии сотрудничать с Вами, а не увлекаться частными тестами. Ой, не работают академики-историки на благо родины в достаточной степени… Спасибо!!!

    • Георгий Максименко говорит:

      Если бы он этого хотел, давно бы это сделал. Не хочет, ну или не может, что по сути равнозначно. Важен конечный результат, а его нет. Извечная проблема “кто виноват и что делать”…

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья