Проследив маршрут перемещения ругов по Европе, можно установить примечательный факт: большая часть «русских» следов находится в ареале будущей славянской колонизации. Именно в этих землях во множестве встречаются географические названия с корнем «рус», то есть в присущем славянским языкам фонетическом варианте. Здесь же впоследствии средневековые источники зафиксируют многочисленные «Русии», возникновение которых напрямую связано с пребыванием в славянской среде племени рутенов/ругов и постепенной их ассимиляции.
 

 
Сравнивая сведения источников о передвижениях славян и ругов, мы можем предполагать их тесные контакты в районе Норика приблизительно с V века, когда те и другие вплотную подошли к дунайскому лимесу Римской империи. Правда, в письменных памятниках оба этнонима оказываются рядом лишь столетием позже. Эпитафия на могиле аббата Думийского монастыря (впоследствии бракарского епископа) Мартина, умершего в конце VI в., перечисляет как соседей «варварские племена» ругов, славян и нориков (Rugus, Sclavus, Nara – последние, очевидно, смешанное варварское население Норика).
 

Сообщение от Переформата: серьезная просьба интересующимся – направить короткое сообщение с предварительной заявкой на тест. Если не будет первой тысячи участников, то проект московской ДНК-лаборатории притормозится до лучших времен. Спасибо тем, кто уже написал, таких уже немало! Повторно просим не отправлять, всё что вы отправили – было принято. Заявку можно оставить здесь, никаких финансовых обязательств она не несет, просто сообщение о намерениях, если вас в будущем всё устроит.

 

Следовательно, на заре Средневековья происходило если не прямое этническое смешение славян и ругов (чему могло препятствовать отмеченное Прокопием Кесарийским нежелание ругов вступать в браки с женщинами из чужих племен), то, по крайней мере, их политическое и культурное сближение. Иначе трудно объяснить, почему в древнерусской литературе и, что особенно замечательно, в славянском фольклоре запечатлелись некоторые эпизоды истории ругов V-VI вв.
 
Какие-то смутные воспоминания о руго-славянском союзе отразились в отрицательном восприятии славянскими книжниками готского короля Теодориха, прообраза германского эпоса о Тидреке Бернском. В Новгородской I летописи под 1204 г. рассказывается о взятии крестоносцами Константинополя, причем среди предводителей западноевропейских рыцарей фигурирует некий воевода «из Берна» (Вероны), где, напомнил летописец, некогда «бе поганый злый Дедрик (Теодорих)» — характеристика явно эпическая. У поморских славян предводитель готов преобразился в Дитриха — страшного вожака проклятых душ (Хомяков А.С. Записки о Всемирной Истории // Полн. собр. соч. в 8 т. М., 1900. Т. 5-7).
 
И напротив, Одоакр в XV-XVII вв. был чрезвычайно популярен на Руси, где его называли «русским князем». Любопытно, что в 1648 г. Богдан Хмельницкий указывал казакам на пример их славных предков, много лет владевших под руководством Одонацера (Одоакра) Римом; а после смерти знаменитого гетмана его соратник, генеральный писарь Самийло Зорка, оплакал его кончину в следующих словах: «Милый вождю! Древний русский Одонацер!»
 
Дунайскую Русь (державу ругов — Ругиланд) помнит и древнерусский эпос. В былинах, отразивших древнейший слой славянского фольклора, «земля Святорусская» оказывается по соседству с «землей Ляховецкой» и «землей Поморянской» (Польшей и славянским Поморьем); Илья Муромец три года служит «у короля тальянского» (итальянского), приживает в «земле Тальянской» дочь (интересно, что в саге о Тидреке упоминается дочь «русского» короля Илиаса, приехавшая на Русь из Италии) и ездит в Царьград «дорогою латынскою» (то есть вдоль пограничного дунайского лимеса); Киев он обороняет, находясь на заставе в «степях Цицарских» (австрийских), да и сам этот Киев стоит не где-нибудь, а на Дунае.
 


Русы в средневековой Европе (по статье А.Г. Кузьмина «Руги и русы на Дунае»)

Постепенная ассимиляция ругов в славянской среде привела не позднее VIII в. к появлению особого славянского этноса — русин, которые заселили не только Среднее Подунавье, но и Карпатские земли (на этих своих исторических территориях русины проживают и сегодня). Благодаря этому «Повесть временных лет» уже могла убежденно заявить: «норици [вар. нарци, то есть норики], иже суть словене», а также: «словенеск язык [народ] и русскыи один есть».
 
Впоследствии на дунайских землях у каждого из существовавших здесь государств была своя «Русия». Чешский хронист второй половины XIV века Пулкава говорит, что в состав Великоморавского княжества при Святополке I (ум. в 894 г.) входили «Полония и Русия». В середине XV в. это подтвердил Эней Сильвий (будущий папа Пий II): по его словам, Святополк присоединил к своим владениям Полонию, Богемию, «хунгаров» (венгров) и «руссанов». Чешская «Русь» упомянута чехом Хагецием (ум. в 1552 г.), который пишет, что возведенный около 1086 г. в королевское достоинство Вратислав II получил от императора Генриха IV в ленное владение три маркграфства: силезское, лужицкое и «русское».
 
Была своя «Русия» на верхнем Дунае. Около 1191 г. в уставе города Эннса, располагавшегося во владениях герцога Австрии и Штирии Оттокара IV, был определен размер платы за провоз соли «на Русь» и «из Руси». Соляные источники в Подунавье того времени находились в районе Зальцбурга и в верховье притока Дуная — Травны. Хильдесгеймские анналы под 1031 г. повествуют о смерти венгерского «герцога русов» Имре Святого — сына Иштвана I. Уроженец Северной Италии Гваньини, живший в XVI в., все еще именовал «Русью» Норик и Хорватию.
 
О широком распространении «русских» поселений в Центральной и Южной Европе хорошо помнил живший в XVII в. южнорусский переписчик Жития святого Кирилла, который сделал следующую приписку к Сказанию о Русской грамоте: «И не токмо моравы, чехи, козари, хорваты, сербы, болгары, ляхи и земля Мунтаньская (Южное Прикарпатье и Западная Румыния — С.Ц.), вся Далмация и Диоклития (области на западе Балкан — С.Ц.), и волохи (жители Придунайской Валахии — С.Ц.) быша Русь».
 
Русь в славянском Поморье

Начавшаяся в VI в. славянская колонизация южного побережья Балтики между Вислой и Ютландией тоже привела к ассимиляции оставшихся здесь ругов. Занимаемая ими полоска земли в Балтийском Поморье получила название Русь.
 
Память об этой Руси сохранилась во многих источниках. В арабоязычной литературе имеется прямое свидетельство очевидца — испанского еврея (сефарда) Ибрагима ибн Якуба, путешествовавшего в 965-966 гг. по землям прибалтийских славян. Он пишет: «И граничит с Мшкой (владениями Мешко I, польского князя до 992 г. — С.Ц.) на востоке русы (имеется в виду Киевская Русь — С.Ц.) и на севере брусы (прусы — С.Ц.). Жилища брусов у Окружающего (Балтийского — С.Ц.) моря… И производят на них набеги русы на кораблях с запада. И на запад от русов племя из славян. Оно живет в болотистых местах страны Мшки к северо-западу». В этом сообщении замечательно то, что Якуб знает киевских русов, живущих восточнее Польши, но отличает от них неких «западных» русов, помещая их на каком-то отрезке южного берега Балтики, западнее Пруссии и восточнее Дании.
 
По сообщению Адама Бременского, польский князь Болеслав I (992-1025 гг.) в союзе с Оттоном III (ум. в 1002 г.) «силою подчинил всю Славию и Русь, и пруссов…». К Киевской Руси это известие относиться не может, так как походы против Киева Болеслав совершил в 1013 и 1018 гг., когда Оттон III уже умер. Речь идет, следовательно, об одной и той же военной операции в районе Южной Балтики против полабских славян, балтийских ругов-русов и прусских племен.
 
Западноевропейский источник — книга Иосиппона (Х в.), — говоря о событиях раннего средневековья, упоминает подряд о руси, саксах и англосаксах (имевших первоначальное местожительство на датских землях), и этот порядок перечисления заставляет посадить эту русь на южнобалтийский берег. Также и немецкий историк Рагевин (ум. в 1177 г.) мимоходом замечает: «А Польша, в которой живут одни славяне, на западе имеет границей реку Одру, на востоке — Вислу, на севере — русин и Скифское (Балтийское — С.Ц.) море, на юге Богемские леса». Здесь русины занимают область на балтийском берегу Висло-Одерского междуречья.
 
В стихотворной хронике Жеффрея Геймара (между 1135-1140 гг.) рассказывается о событиях начала XI в., когда англо-датский король Кнут приказал отравить сыновей Эдмунда Железнобокого, короля Англии из Уэссексской династии (правил с 23 апреля по 30 ноября 1016 г.). Но их воспитатель датчанин Вальгар увез отроков в Венгрию через Русь: «лишь с тремя кораблями пустился он в море, всего за пять дней проехал Руссию и завершил свое путешествие, прибыв в Венгерскую землю». Старший список хроники называет вместо «Руссии» — «Сусию», то есть известную по другим источникам «Сусельскую землю», область славянского племени сусов, входивших в состав племенного союза вагров. Таким образом, Руссия здесь отождествляется с Вагрией либо с ее частью.
 
Упоминание о поморской Руси содержится в воззвании папы Иннокентия IV от 18 августа 1245 г. к духовенству королевств Богемии, Швеции, Норвегии и «провинций Польши, Ливонии, Славии, Русии и Пруссии» с требованием прекратить преследование ордена францисканцев. Римский понтифик, само собой, обращался только к католическим странам, поэтому данная Русия не имеет ничего общего с православной Русской землей. Кроме того, «Русия» причислена в папском документе к «провинциям», тогда как Киевская Русь обычно именовалась regnum, то есть королевство. «Провинция Русия», как видим, располагается на южнобалтийском берегу, между «Славией», то есть землями прибалтийских славян, и Пруссией.
 
Память о поморской Руси хранит топонимика современной Германии — многочисленные Руссовы и Русиновы (см. карту ниже, картинка кликабельна, и замечу, что Рославль — ложный след). Этой «заморской» Руси суждено будет сыграть ключевую роль в летописном сказании о призвании князей.
 

 
Остров Русь

С VII в. начинается заселение славянами острова Рюген. По археологическим данным, переселенцами с материка были представители племенного союза велетов/лютичей, из чего можно сделать заключение, что в эпоху раннего Средневековья Рюген входил в состав велетского союза племен (Молчанова А.А. Балтийские славяне и Северо-Западная Русь в раннем средневековье. М., 2008).
 
Славянизация населения острова растянулась надолго. Топонимика Рюгена, сохранившая такие названия, как Ruge Barg, Rugenhof, Rugeshus, Rugard, свидетельствует о том, что руги жили компактными этническими группами среди славянских поселений. В то же время топонимы вроде Ruschvitz (от славянского Ruskovici, то есть «русковичи»), Rusevase и др. зафиксировали переход корня «руг» в славянское «рус».
 
В «Церковной истории народа англов» Беды Достопочтенного (сочинении, завершенном около 731 г.) под 690 г. жители Рюгена упомянуты как Rugini. Характерно, что этот термин является латинизированной формой самоназвания рюгенцев, существующего уже в славянской огласовке. Тем не менее, Беда, следуя римской историко-географической традиции, все еще причислял ругов к германцам: «священник Эгберт… знал, что в Германии обитают многие народы, от которых ведут свой род англы и саксы, ныне живущие в Британии; по этой причине их соседи-бритты до сих пор искаженно зовут их «гарманами». Среди этих народов — фризы, ругины, даны, гунны, древние саксы и боруктуары», — и это несмотря на то, что славянское население проживало на острове уже около полутора столетий.
 
На трудности ассимиляции островных ругов указывают и лингвистические данные. По свидетельству Меркатора (XVI в.), у рюгенцев, даже в эпоху полной славянизации острова, в ходу были два языка — славянский и виндальский (особое славянское наречие, испытавшее сильное влияние германского языка). Славянская речь звучала на Рюгене в продолжение почти всего периода Средневековья. Поморский хронист первой половины XVI в. Канцов отметил, что «около 1404 года умерла на Ране (Рюгене — С.Ц.) в Ясмонде старуха по имени Голицына; она и ее муж были последние, которые на Ране умели говорить по-славянски». Виндальский язык, если и пережил славянский, то ненадолго.
 
В Европе для острова Рюген использовали следующие наименования: Rugia (Ругия), Rana (Рана), Ruana (Руяна), Ruthenia (Рутения, Русиния), а его жителей называли, соответственно, ругами, ранами, руянами, рутенами, русинами. Например, немецкий автор Герборд (середина XII в.), касаясь географического положения острова Рюген, пишет: «Ругия остров небольшой, но многолюдный». Но дальше он именует его Русинией: «Русиния же прилегает к датчанам и в дальнейшем также и Русиния должна подчиниться епископу датчан». Рюген на самом деле расположен настолько близко от Дании, что в ясную погоду с него можно видеть датский берег. В другом месте, повествуя о войне руян против жителей славянского Щецина и о победе последних над ранами, он вновь называет их русинами: «Таким образом щецинцы, прославленные этой победой… уже не опасались более русин».
 
Его современник, немецкий хронист Эббон также неоднократно называет обитателей Рюгена русинами. Так, о территории племени ран он говорит как о «земле варваров, которые зовутся русинами»; в другом месте его сочинения фигурируют «русины, до сих пор запутавшиеся в языческих заблуждениях». В одном средневековом источнике племена славянского Поморья обозначены как живущие у моря «против Руси» (Гильфердинг А. Собрание сочинений. Т. 4. История западных славян. СПб., 1874. С. 365-367).
 
Подобно немецким хронистам, негерманские источники упорно называют Рюген Русью. В одном документе 1304 г. папа Бенедикт XI обратился к рюгенским князьям как к «возлюбленным сынам, знаменитым мужам, князьям русских». Даже когда раны вымерли, эта традиция сохранилась. Французский историк Манрик (XV в.), описывая крещение ран датчанами в 1168 г., употребляет термины «Ругиа» и «Русциа» вперемежку (Трухачев Н. С. Попытка локализации Прибалтийской Руси на основании сообщений современников в западноевропейских и арабских источниках X-XIII вв. // Древнейшие государства на территории СССР. 1980. М., 1984). Замена названия Рюген на «остров Русия» встречается и в одном очень позднем источнике. В переводе XVII в. на русский язык космографии Меркатора (1512-1594 гг.) упоминаемый там «остров Русия» обозначает Рюген: «В древние лета остров Русия вельми был многолюден и славен» (Забелин И.Е. История русской жизни с древнейших времен. В 2-х т. М., 1876-1879. Т. I. С. 648-649).
 
«Русские» правители

Славянизация ругов сопровождалась любопытным явлением: ассимилированное меньшинство повсеместно сумело занять привилегированное положение среди окружающих славянских племен. Такому необычному ходу ассимиляционного процесса способствовало, прежде всего, необычно высокое для «варваров» положение верховной власти у ругов. Правящие «русские» роды отличались глубокой древностью, их генеалогия простиралась в глубь веков не на одну сотню лет. В Житии Оттона Бамбергского рассказывается, что этот немецкий миссионер, крестивший в 20-х гг. XII в. поморских славян, столкнулся с упорным нежеланием их соседей, «рутенов», внимать Христову слову. Отказываясь говорить с проповедником о христианской вере, «рутены», тем не менее, охотно беседовали с ним и его спутниками «о своем происхождении», — надо полагать, что они гордились им и, возможно, считали его не хуже сорокаколенной родословной основателя христианства.
 
Сага о Тидреке Бернском также отмечает высокомерие «русских людей», и именно по причине их высокого мнения о своем происхождении. Так, «русский конунг» Озантрикс мотивировал свой отказ выдать свою дочь Эрку за самого Аттилу в следующих выражениях: «Нам кажется удивительным, что конунг Аттила так смел, что дерзает просить руки нашей дочери, ибо он взял с боя наше царство, от этого он возгордился. А отец его Озид был незначительным конунгом, и род его не так знатен, как были русские люди, наши родичи».
 
Предания о происхождении у любого народа всегда есть, собственно, история его «царского» рода или нескольких родов. Поэтому политическое и сакральное обаяние «царской» власти, опирающейся на незыблемый авторитет предания, было у ругов исключительно велико. В I веке н.э. существование у ругов могущественных и почитаемых «царей» отметил Тацит. А спустя одиннадцать столетий Гельмольд написал о ругах, что они — «самое сильное среди славян племя, единственное, которое имеет короля. Без их решения не может быть совершено ни одно общественное дело».
 
Известие Гельмольда о «короле» ругов перекликается с сообщениями других источников. Записанное в VIII в. англосаксонское стихотворное произведение «Видсид» приводит перечень властителей северных народов, правивших в IV-VI вв. В последних стихах упоминается Хаген, который «властвовал над хольмрюгенцами» (то есть «островными ругами», жителями острова Рюген, от скандинавского holmr — «остров»), и Хеден — правитель неких «гломмов». По-видимому, эти князья непрерывно враждовали друг с другом; во всяком случае, они остались в народной памяти непримиримыми врагами. В скандинавском и германском эпосе XII-XIV вв. («Деяния данов» Саксона Грамматика, «Младшая Эдда», сага «Прядь о Серли», поэма «Кудруна») есть сюжет о том, как Хеден похищает дочь Хагена, прекрасную Хильду. Разгневанный отец пускается в погоню за похитителем. Их поединок происходит на острове Хитинзее (возле Рюгена); противники пронзают друг друга мечами, однако, Хильда воскрешает их с помощью колдовства, и битва продолжается вечно… Во всех этих поздних источниках Хаген — ют, датчанин, и только стоящий в истоке этой литературной традиции «Видсид» называет его властителем ругов (Френкель Р.В. Эпическая поэма «Кудруна». В кн.: Кудруна. М., 1983. С. 329).
 
Предания сохранили довольно разветвленные родословные «русских» правителей. Так, «короли» дунайского Ругиланда возводили свой род к «королю вандалов и русов» Олимеру, потомку «вандальского короля» Радегаста I. Основателем династии «русских королей» с острова Рюген числился Биллунг III, потомок Ариберта I, правителя «вендов и винулов» (Меркулов В.И. Откуда родом варяжские гости? Генеалогическая реконструкция по немецким источникам. М., 2005. С. 81-82).
 
Княжеская власть у славян, напротив, не знала четко сформулированного принципа наследственной передачи власти, и потому славянам вообще не были свойственны разветвленные генеалогии. Однако в ряде случаев славянские предания сохранили следы «русских» генеалогий. Например, польская «Великая хроника» знает «короля герулов и варягов» Крока, брата упомянутого «короля вандалов» Радегаста I. Согласно легенде, Крок стал первым князем лехитов, а его внучка Ванда победила германцев, и по ее имени лехиты прозвались вандалитами.
 
Сага о Тидреке Бернском немало места уделила рассказу о «русском конунге» Вальдемаре, сыне Гертнита. Напомню, что прототипом Тидрека Бернского (Веронского) является король остроготов Теодорих из рода Амалов, следовательно, правление эпического Вальдемара приходится на вторую половину V в. Правда, в вопросе датировки возможны некоторые сдвиги в ту или другую сторону, так как Тидрек выступает в саге современником Аттилы (исторический Теодорих родился в год смерти гуннского вождя или немного позже). Вальдемар предстает в саге могущественным правителем. Первый поход гуннов и их союзников готов против него заканчивается неудачей. И только второе вторжение войск Аттилы и Тидрека приводит к поражению и гибели «Вальдемара.
 
Неожиданное подтверждение сведениям саги о правлении «русского конунга» Вальдемара обнаруживается в Иоакимовской летописи, которая содержит поколенную роспись князей, правителей Великого града. Этот город находился где-то на севере от Иллирии, откуда происходил его основатель князь Словен. Одним из первых правителей Великого града назван князь Владимир, который после смерти отца и двух своих братьев «приат власть по всей земли». После Владимира «княжили сынове его и внуки до Буривоя, иже девятый бе по Владимире, имяна же сих осьми неведомы, ни дел их, разьве в песнях древних вспоминают» (интересно, что «Чешская хроника» Козьмы Пражского упоминает богемского князя Борживоя (Буривоя), принявшего крещение от моравского епископа Мефодия в 894 г.).
 
Даты правления князей Великого града в летописи не указаны, но последний прямой потомок Словена, князь Гостомысл, сын Буривоя, связан генеалогическими узами с Рюриком, который, согласно этому преданию, приходился ему внуком по женской линии. Исходя из этого, правление Гостомысла можно приурочить к концу VIII – началу IX в. А отсюда, в свою очередь, становится возможным установить и приблизительные сроки княжения Владимира. В.Н. Татищев в свое время предложил следующую методику подсчета: взять за время правления каждого «владетеля 25 лет, которое за среднее почесть можно». Между отцом Владимира и Гостомыслом сменилось 14 поколений князей, что, таким образом, должно соответствовать периоду в 350 лет. Действительно, в основе древних генеалогических построений лежит временной промежуток в четверть века — как средний срок жизни одного «колена». Подтверждением тому могут служить данные Иордана о королях из династии Амалов. В период с 51 по 540 г. у готов было 19 королей и 40 лет междуцарствия. Как легко убедиться, средняя продолжительность одного царствования составляет в таком случае 24 года (Скржинская Е.Ч. Комментарии к кн.: Иордан. О происхождении и деяниях гетов. М., 1960. С. 363-364).
 
Признав справедливость расчета, произведенного Татищевым, мы должны отнести время правления князя Владимира ко второй половине V в., и, значит, есть достаточные основания утверждать, что князь Владимир из древнерусского предания и «русский конунг» Вальдемар из саги о Тидреке Бернском — это одно и то же лицо. По-видимому, это был выдающийся правитель. На это указывает как отведенная ему в саге роль противника Аттилы и Теодориха, так и его неординарное положение в родословной князей Великого града, где восемь последующих правителей вообще не названы по именам.
 
Здесь необходимо внести одно уточнение. Формальным препятствием к отождествлению летописного Владимира с Вальдемаром из саги служит то обстоятельство, что княжение династии Словена приурочено Иоакимовской летописью к историко-географической реальности Новгорода на Волхове, тогда как конунг Вальдемар, согласно саге, правит над обширной, хотя и географически неопределенной территории, в состав которой, впрочем, явно входят земли балтийских славян — «вильтинов» или «вильцинов», иначе говоря, вильцев/лютичей.
 
В силу научной инерции большинство историков находятся в плену иллюзии, заставляющей их видеть в «Великом граде» Иоакимовской летописи древнерусский Новгород Великий. Насколько правомерно их отождествление? Новгород на Волхове стал называться Великим только во второй половине XIV в. (самое раннее упоминание — в документе 1362 г.). Единственный известный по источникам раннесредневековый «Великий град» находился совсем в другом регионе, весьма далеком от Новгородской земли. Согласно Адаму Бременскому, он лежал в земле ободритов и назывался Велеградом. Фульденские анналы также именуют столицу ободритов, в которой в первой половине IX в. княжил Гостомысл, Велиградом. То, что это название означает именно «Великий город», явствует из его латинской кальки в латиноязычных хрониках – Магнополис (позднее еще один Велеград возник в Моравии). Словом, мы можем утверждать, что сказание о князьях Великого града, попавшее в Иоакимовскую летопись, является обработкой более древнего исторического сюжета, возникшего не на новгородской почве, а в землях балтийских славян-ободритов.
 
Святилище Святовита

Династия «русских» князей на острове Рюген опиралась на развитый религиозный культ. Им удалось превратить город Аркону в общеславянское святилище Святовита (Свентовита) — верховного бога, имевшего полную власть над землей и людьми. Этот деревянный четырехликий идол величиной выше человеческого роста стоял в деревянном храме, в правой руке он держал священный рог — символ плодоносящей силы, левой упирался в бок.
 

Святилище Святовита в Арконе. Реконструкция

Здесь же висели его атрибуты: седло и узда его коня, огромный меч, щит и знамя, называемое станицей; рядом, в отдельном помещении, находился священный белый конь всемогущего божества. Жрецы совершали гадания, наблюдая за его поведением, и, по словам Гельмольда, именно рюгенские гадатели и предсказатели были «наиболее убедительны» среди всех своих коллег. Этот же автор пишет, что рядом со Святовитом всех остальных идолов славяне почитали «как бы полубогами» и в знак особого уважения присылали в Аркону установленные пожертвования изо всех славянских земель. Сами руяне передавали в сокровищницу Святовита треть добычи, захваченной в разбойничьих набегах и военных походах. На ежегодном празднестве Святовиту в числе прочих подношений приносили в жертву человека — христианина (впрочем, по сведениям Адама Бременского, на Рюгене убивали всех захваченных пленных).
 
О необыкновенной власти рюгенских жрецов говорит и Саксон Грамматик. По его словам, главный жрец был единственным человеком на всем острове, кому дозволялось носить длинные волосы — знак высшей сакральной власти. У него были обширные поместья и дружина из 300 всадников; ему же отдавали все награбленные на войне драгоценности.
 


1-2 Славянские божества в позе, аналогичной той, в который был изображен Святовит

Гельмольд замечает, что прочие славянские племена боялись ругов «по причине особого расположения к ним богов или, скорее, идолов, которых они окружают гораздо большим почетом, чем другие славяне». Авторитет Арконского святилища был настолько велик, что туда посылали дары даже датские короли, причем они продолжали придерживаться этой традиции еще некоторое время после крещения Дании. Интересно, что одна средневековая традиция утверждала христианские корни культа Святовита. В Корвейском монастыре (в Амьене) сохранилась подложная грамота о крещении в середине IX в. ран-руян-ругов, которые будто бы признали своим небесным патроном святого Витта, почитавшегося в монастыре. Но затем раны вернулись в язычество и сделали из святого Витта бога Святовита.
 
Подобный хорошо организованный, кровавый культ в сочетании с храмовым строительством был вообще не свойствен славянам, чьи религиозные представления были довольно расплывчаты, а обрядность археологически «невыразительна».
 

Жрец Святовита в Арконе

Оба эти обстоятельства — сильно развитая структура верховной власти и обладание могущественным божеством — позволили островным русам занять среди славян положение господствующей и почитаемой касты, стать «славянами славян», по выражению одного средневекового арабского писателя. Многочисленность русов и экономическое процветание острова («среди них нигде не найти ни одного нуждающегося или нищего», — свидетельствует Гельмольд) закрепляли их могущество.
 
«Русский каганат»

Остров Рюген представлял собой созданную самой природой крепость. Восточный его берег вздымался из воды сплошной стеной стометровых отвесных скал. С севера, запада и юга Рюген был надежно защищен от морских вторжений мелкими островами и изрезанной линией своего побережья. Немецкий хронист Гельмольд считал, что руги «неприступны из-за трудностей своего месторасположения».
 

 

Скалистый мыс Рюгена, на котором в древности стояла Аркона

На острове имелось несколько крепостных сооружений. Сильнейшей среди них была Аркона, которую, по описанию Саксона Грамматика, с севера, востока и юга прикрывали скалистые уступы, а с западной стороны — вал 20-метровой высоты (ныне его руины 13-метровой высоты достигают 840 шагов в длину, толщина разрушенной стены у основания — 5 метров). Другая крепость, Кореница, была окружена глубокими непроходимыми болотами, через которые к крепостным воротам вела только узкая тропинка. Названия прочих крепостей до нас не дошли. В мирное время все они пустовали. Саксон пишет об Арконе и Коренице, что это укрепления, не имеющие жителей, и археология подтверждает его слова.
 

Карта острова Ругия (Рюгена) Герарда Меркатора (1512-1594)

Из выгодного географического положения острова «русские» правители сумели извлечь и политическое преимущество. В начале IX в. рюгенский владыка принял титул кагана русов. Как можно догадываться, этот шаг был прямым следствием крушения Аварского каганата под ударами франков и славян. Событие это поразило современников и потомков. Гибель могучей Аварской державы помнили даже на Руси. «Повесть временных лет» замечает по этому поводу: «Были обры (авары – С.Ц.) телом велики, а умом горды, и истребил их Бог, перемерли все, не осталось ни единого обрина, и есть поговорка на Руси до сего дня: погибоша аки обре». Ввиду долгого военно-политического превосходства авар славяно-русская знать охотно заимствовала всадническую культуру и аварские традиции.
 
Престиж аварского кагана стоял в глазах славян и других народов Европы исключительно высоко. Усвоение его титула говорит о том, что могущественный правитель островных русов пытался представить себя политическим наследником аварского владыки. Точно также позднее князь Владимир, покончив с остатками Хазарского каганата, присвоит себе титул кагана, с которым войдет в «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона.
 
Во всяком случае, у него были далеко идущие политические амбиции. В конце 30-х гг. IX в. послы «русского» кагана появились даже в Константинополе. По сообщению Бертинских анналов, в мае 839 г. к императору восточной части Франкской империи Людовику I (814-840 гг.), находившемуся тогда в Ингильгейме, явилось посольство византийского императора Феофила (829-842 гг.). Вместе с официальными посланцами, повествует анналист, Феофил прислал «некоторых людей, утверждавших, что они, то есть народ их, называется Рос (Rhos)», а правитель их именуется «каганом» (chacanus). По-видимому, здесь мы впервые сталкиваемся с представительской, дипломатической формулой «русских» послов, впоследствии закрепленной письменно в договорах Руси с греками: «Мы, от рода русского послы и гости».
 
Посланцы «русского» кагана прибыли в Константинополь с предложениями дружбы. Феофил принял их милостиво. Но выяснилось, что «путь, по которому они прибыли в Константинополь, пролегал по землям варварских и в своей чрезвычайной дикости исключительно свирепых народов» (вероятно, речь идет о венграх, переместившихся в начале IX в. из Приуралья в Подонье). Поэтому император не пожелал, «чтобы они возвращались этим путем, дабы не подверглись при случае какой-либо опасности»; его просьба к императору франков состояла в том, чтобы тот помог посланцам кагана вернуться на родину через свои владения. Что произошло дальше с послами «кагана росов», к сожалению, остается неизвестным.
 
Этническая принадлежность послов «русского кагана» до сих пор является предметом дискуссий в виду следующего фрагмента Бертинских анналов: «Тщательно расследовав цели их (послов — С.Ц.) прибытия, император [Людовик] узнал, что они из народа свеонов (Sueones), и, сочтя их скорее разведчиками и в той стране, и в нашей, чем послами дружбы, решил про себя задержать их до тех пор, пока не удастся доподлинно выяснить, явились ли они с честными намерениями или нет».
 
Приверженцы норманнской теории делают отсюда вывод, что «народ рос» — это скандинавы (Sueones — шведы). Между тем в Бертинских анналах термин Sueones употреблен лишь однажды, в цитируемом отрывке; в остальных случаях, говоря о северных народах Европы, анналист из массы безликих «норманнов» выделяет одних «данов». Это полностью соответствует этнической терминологии авторов IX в., что явствует из сообщения современника Бертинского анналиста, видного деятеля эпохи Каролингов Эйнхарда (ок. 770-840): «Северное побережье [Балтийского моря] и все прилегающие к нему острова занимают даны и свеоны, которых вместе мы именуем нортманнами…». На эту особенность именно франкских хронистов указывает и Адам Бременский: «Данов, свеонов и прочие племена, которые обитают за Данией, франкские историки всех именуют нортманнами». Присутствие на «северном побережье» данов не позволяет видеть в нем берега Швеции. Очевидно, что автор Бертинских анналов и Эйнхард в своих сообщениях о «свеонах» опирались на Тацита, по словам которого «общины свионов обитают среди самого Океана [Балтийского моря]», то есть опять же на островах. Впоследствии книжный этноним «свеоны», первоначально использовавшийся для обозначения «островных народов» Балтики, был распространен и на Швецию.
 
Эти историко-филологические наблюдения проясняют ситуацию с послами «русского» кагана. На самом деле, это были ассимилированные потомки рюгенских русов, которые уже усвоили славянский этноним «русь» в качестве этнического самоназвания. Поэтому в Византии, где в то же время зарождалась традиция связывать термин «русь» с библейским «народом Рос», рюгенское посольство поименовали «послами кагана народа рос». Однако при дворе Людовика I никакого «народа рос» пока еще не знали: для франков все островные народы Балтийского моря были «свеонами». И вот, установив в результате «тщательного расследования» принадлежность русов к «свеонам», то есть, в глазах франков, тем же «норманнам», которые незадолго до того, в 834-837 гг., совершили ряд опустошительных нападений на приморский Дорестад, Людовик счел послов «русского» кагана «разведчиками» и распорядился задержать их.
 
Впрочем, переписка константинопольской и восточнофранкской канцелярий о «русском» кагане была продолжена, как это явствует из включенного в состав Салернской хроники Х в. послания франкского императора и итальянского короля Людовика II (844-875 гг.) византийскому императору Василию I (867-886 гг.). Византийский документ, вызвавший ответное письмо германского государя, не сохранился, но, видимо, византийский император опять по какому-то случаю употребил титул кагана народа «рос», поскольку Людовик II уточнил в своем послании: «Каганом мы называем государя авар, а не хазар или норманнов».
 
Вероятно, по причине неприемлемых для Франкской империи политических претензий рюгенских русов новый титул «русского» вождя не получил признания в германском мире. Однако косвенные упоминания о необычной природе его власти все же имеются. По свидетельству Гельмольда, ране (рюгенские русы) имели «королей» — единственные среди славянских племен, по его словам. Иначе говоря, титул рюгенского владыки не был равен обычному княжескому. Сакральное почитание правителя рюгенских русов, подобное тому, которое окружало в тюркском мире фигуру кагана, видно из одного любопытного показания Саксона Грамматика. Однажды русы (Саксон называет их ранами) выступили союзниками данов в их нападении на область поморских славян Острожну. Во время произошедшей битвы двое славян бросились в лодку, ища спасения от неприятеля, но «за ними пустился в погоню Яромир, государь ранский, и пронзил одного из них копьем; другой обернулся и хотел отомстить за товарища; но, увидав, что поднимает руку на ранского царя, благоговейно отбросил копье в сторону и пал ниц». Как видим, даже угроза неминуемой смерти не могла заставить славянского воина забыть благоговение к правителю островных русов — чувство, имеющее явно религиозный источник.
 
Известия о «русском» кагане достигли и арабского Востока. В начале Х в. арабский историк и географ Ибн Русте записал: «Что же касается ар-Русийи, то она находится на острове, окруженном озером. Остров, на котором они [русы] живут, протяженностью в три дня пути… У них есть царь, называемый хакан ар-рус [каган русов]». Гардизи в XI столетии уточнил, что «русский» каган живет на острове, «расположенном в море», и что «число жителей на этом острове 100 000».
 
В эпоху раннего средневековья в акватории Балтийского моря исторически значимую роль играли три острова: Сааремаа, Готланд и Рюген, из которых только последний обнаруживает прочную связь с корнем «рус»: западноевропейские источники называют его «Русия», «Русция» и т.д. Арабские известия об «острове русов» подходят именно для Рюгена (Трухачев Н.С. Попытка локализации Прибалтийской Руси на основании сообщений современников в западноевропейских и арабских источниках X-XIII вв. // Древнейшие государства на территории СССР. 1980. М., 1984).
 
Характерно, что как «озеро», так и «море», окружающие остров, остаются безымянными, что указывает на значительную удаленность этих водоемов от арабского мира. Многочисленность жителей Рюгена подчеркнута почти всеми западноевропейскими хронистами. Что касается несоответствия размеров современного острова Рюген «трем дням пути», то нельзя забывать, что в 1308 г., в результате землетрясения, от него откололся остров Руден, а часть прежней территории ушла под воду.
 
Позднее Герард Меркатор описывал военные возможности «русских» каганов следующим образом: «На острове Русция том живали люди идолопоклонники, раны или рутены имянуемые, люты, жестоки к бою, против христиан воевали жестоко, за идолов своих стояли… Того острова [Рюгена] владетели таковы вельможны, сильны, храбрые воины бывали, не токмо против недругов своих отстаивалися крепко, но и около острова многие грады под свою державу подвели… и воевали с Дацким королем и со иными поморскими князьями, и с Любскою областью [земли славянского города Любеча (нем. — Любек), входившего позже в Ганзейский торговый союз] воевали много, и всем окрестным государствам грозны и противны были».
 
Сергей Цветков, историк
 
Перейти к авторской колонке
 

Сообщение от Переформата: серьезная просьба интересующимся – направить короткое сообщение с предварительной заявкой на тест. Если не будет первой тысячи участников, то проект московской ДНК-лаборатории притормозится до лучших времен. Спасибо тем, кто уже написал, таких уже немало! Повторно просим не отправлять, всё что вы отправили – было принято. Заявку можно оставить здесь, никаких финансовых обязательств она не несет, просто сообщение о намерениях, если вас в будущем всё устроит.

 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

19 комментариев: «Русская» Европа: исторические факты и источники

  • Евгений Нефёдов говорит:

    Прекрасно!

  • СергейС говорит:

    >> Славянизация ругов сопровождалась любопытным явлением: ассимилированное меньшинство повсеместно сумело занять привилегированное положение среди окружающих славянских племен. Такому необычному ходу ассимиляционного процесса способствовало, прежде всего, необычно высокое для «варваров» положение верховной власти у ругов.
     
    Из приведённой цитаты, как и всей статьи, напрашивается вывод, что славянизация ругов происходила добровольно, по инициативе вождей ругов. Наверно, это было вынужденное решение, вызванное доминированием славян, но всё-таки осознанное. И тому, видимо, были весьма весомые причины, возможно связанные с выживанием народа ругов. Да и славяне шли на этот компромисс, а может и не компромисс, а прямое признание древнего права вождей ругов на верховную власть. И в связи с этим хочу задать следующие вопросы. Кто же такие были первые славяне? Чем они отличались от ругов-русов? Носителями какой идеи они были?

    • Сергей Цветков говорит:

      Пример ассимиляции можно найти в истории славянской колонизации Балкан. Скажем, жители Фессалоник (Солуни), оказавшись в окружении славянских поселений, за 150-200 лет стали двуязычными. Этим, кстати, был обусловлен выбор Кирилла и Мефодия для миссии у славян: «Вы ведь солуняне, а солуняне все чисто говорят по-славянски». Другой пример – тюрки-болгары, которые к концу IX в. практически полностью ославянились среди своих славянских подданных…
       
      Примерно так же, я полагаю, происходила и славянизация ругов – просто в силу «обстоятельств непреодолимой силы». О добровольности этого процесса нет твердых данных. В Поморье она могла иметь место, а вот у нас, на Руси, многие племена были «примучены» русами. Да и арабские авторы оставили сообщения о том, что «ар-рус» ходят в военные похода на окружающих славян за рабами.

    • Андрей Климовский говорит:

      В истории описано несколько случаев вступления славян в племенные и общественные отношения с другим племенем/родом. Самыми яркими являются примеры союза балканских славян с пришедшими туда тюрками-булгарами под водительством хана Аспаруха, сына Кубрата и союз дунайских славян с уграми с вождём Арпадом во главе. С высокой долей вероятности можно судить о союзе приволжских славян-именьковцев с тюрками-булгарами другого сына Кубрата – Котрага. В двух случаях из трёх славяне утратили свой язык и идентичность, однако, история и ДНК-генеалогия их достаточно достоверно идентифицирует в составе нынешних указанных народов.
       
      Полагаю, что в составе гуннов, пришедших в Европу, славяне составляли большинство, о чём можно судить по описанию гуннов, например, Приском Панийским. Аналогично обстояло дело с европейскими аварами.
       
      Державу Само – Великую Моравию по историческим сведениям создал бывший франкский купец.
       
      Я думаю, что идеология славян на раннем этапе их исторического развития состояла в поддержании непрерывности их существования как аграрного населения, и поэтому их роль видится пассивной, они предстают, скорее, объектом истории, чем её субъектом. С другой стороны, этим обусловлено их длящееся тысячелетия существование с сохранением культуры и языка, что с точки зрения выживания рода и его потомков представляется удачной стратегией.

      • Сергей Цветков говорит:

        >> В двух случаях из трёх славяне утратили свой язык и идентичность…
         
        Этнический состав именьковской культуры дискуссионен, поэтому включать ее в статистику не стоит. Исторически же мы видим обратную картину: к началу IX в. на огромных пространствах Восточной, а также Центральной и отчасти Западной Европы повсеместно начинает звучать славянская речь, «заглушая» прежние наречия.
         
        Само был не «франком», а выходцем из Франкского государства. Его этническая принадлежность не известна.
         
        Об идеологии древних славян я ровным счетом ничего не знаю. Разделяю это невежество со всеми античными и раннесредневековыми авторами).

  • Андрей Климовский говорит:

    Всем поклон! Замечательная статья, только не понятно почему у автора «…начавшаяся в VI в. славянская колонизация южного побережья Балтики между Вислой и Ютландией тоже привела к ассимиляции оставшихся здесь ругов. Занимаемая ими полоска земли в Балтийском Поморье получила название Русь. …», хотя Тацит поселяет там народ варинов в 1 веке н.э.?
     
    По моему мнению, возможно ошибочному, арии населяют южный берег Варяжского моря вскоре после отступления ледника, формируя в этом регионе древнейший пласт арийской топонимики, которую некоторые исследователи называют балтской. Надо полагать, что он возникает в период балто-славянского культурного и языкового единства. В дальнейшем, при дивергенции этих языков выделяются славяне, язык которых претерпевает модернизацию по сравнению с оставшимся более архаичным балтским. Стоит полагать, что модернизация языка происходит в процессе развития общественных отношений и индустрий, интенсификации торговых и племенных контактов с другими культурами. В середине 1 века до н.э. в регион приходят N1c, возможно, уже на Русской равнине сменившие финский язык на арийский и изменившие фенотип на европеоидный.
     
    Автор осторожничает и опасается использовать название «славяне» ранее исторически засвидетельствованного его использования? Но ведь глоттохронология говорит нам о том, что славянский возник не в 6 век н.э.

    • Сергей Цветков говорит:

      Спасибо. Да, я осторожен, чего и всем желаю). Скажем, варины в I в., скорее всего, это не славяне, а потомки венето-вандальского населения, впоследствии ославянившиеся.

  • Андрей Климовский говорит:

    Мы знаем венетов Иллирии и Бретани. А на южном берегу Варяжского моря мы знаем венедов-вендов и вандилиев-вандалов. О венедах-вендах германские хронисты уверенно пишут как славянах, этническая принадлежность вандалов-вандилиев дискутируется.
     
    Чем характерны ранние германцы в описании римских авторов? Отсутствием постоянной территории, кочевым и полукочевым образом жизни, презрением к физическому труду, воинственностью и включением всей массы мужского населения в войско, которое осуществляет родовую и племенную власть умерщвлением и последующими выборами князей. Налицо все признаки именно кочевников. Славян же описывают как трудолюбивых землепашцев, ведущих оседлый образ жизни с редкими миграциями в поисках пригодной для возделывания земли.
     
    Почему бы не признать за вандалами славянство, а то куда не кинь – всюду славянизированные бывшие неславяне, в то время как гаплогруппный состав ныне живущего населения Восточной Европы, включая Варяжье, указывает на удивительное сходство и стабильность, а глоттохронологи (прошу прощения за повтор тезиса) полагают, что славянские возникли ранее первого упоминания склавинов в греко-язычных исторических документах. Если уж где нужно предполагать славянизацию, так это на Балканах, в тех ныне славянских странах, население которых имеет долю R1a1 значительно ниже 50%, в той же Болгарии и странах бывшей Югославии, исключая Словению. Севернее и восточнее доля арийской гаплогруппы резко возрастает, что позволяет говорить об исконном носительстве славянства без признаков пресловутой «славянизации».
     
    Иначе придётся утверждать, что все нынешние славяне – это продукт славянизации как процесса ассимиляции неизвестно кем, а не как возникновения нового языка на основе ранее существовавшего арийского.

    • Вячеслав говорит:

      Кстати, присоединяюсь к вопросу о славянах. Давно слежу за дискуссией о славянах, русах. И все время мучил вопрос. Вот до 6 века куча племен, и русы, и руги, и вандалы, и т.д. и т.п. И вот с 6 века, откуда ни возьмись, появляются славяне и всех их ославянивают, все переходят на славянский язык. А славяне-то откуда появились, и почему всех ославянили?! Почему тогда до 6 века нет упоминаний? Почему после этого пол Европы покрылись славянскими племенами? Откуда они все? Горстка славян всех ославянила? Если не горстка, то где упоминания в источниках?

      • СергейС говорит:

        Ещё раз, внимательно прочитав статью и ответы автора очерка и Андрея Климовского, а также, привлекая материалы А.А.Клёсова и Л.П.Грот, попробую скомпилировать ответы на свои и Ваши вопросы.
         
        …Большая часть «русских» следов находится в ареале будущей славянской колонизации. Именно в этих землях во множестве встречаются географические названия с корнем «рус», то есть в присущем славянским языкам фонетическом варианте. Здесь же впоследствии средневековые источники зафиксируют многочисленные «Русии», возникновение которых напрямую связано с пребыванием в славянской среде племени рутенов/ругов и постепенной их ассимиляции.
         
        …Славянские (языки) возникли ранее первого упоминания склавинов в греко-язычных исторических документах. Если уж где нужно предполагать славянизацию, так это на Балканах, в тех ныне славянских странах, население которых имеет долю R1a1 значительно ниже 50%, в той же Болгарии и странах бывшей Югославии, исключая Словению. Севернее и восточнее доля арийской гаплогруппы резко возрастает, что позволяет говорить об исконном носительстве славянства без признаков пресловутой «славянизации». Иначе придётся утверждать, что все нынешние славяне – это продукт славянизации как процесса ассимиляции неизвестно кем, а не как возникновения нового языка на основе ранее существовавшего арийского.
         
        «После ухода ариев на восток примерно 4500 лет назад в Восточной Европе осталась ветвь R1a-Z280, к которой относится большинство современных этнических русских, соответственно, по моему (Л.П.Грот) предложению, с которым согласился А.А.Клёсов, эта ветвь представляла древних русов. Вот эти древние русы, а также та часть ариев, которая осталась на Русской равнине и влилась в состав русов, стали наиболее древними предками русских, украинцев, белорусов. Иначе говоря, русские имеют с ариями одних и тех же предков, которые с распадом индоевропейской общности в течение III тыс. до н.э. разошлись, как расходятся сыновья одного отца. Поэтому, как подчеркивает А.А.Клёсов, «славяне», «арии», «скифы» это в своей основе – одни и те же люди, один род, но разных исторических эпох. Они связаны прямой наследственностью в рамках рода R1a. Вот начальный рубеж нашей истории, от него мы должны идти…».
         
        Источники славян описывают как трудолюбивых землепашцев, ведущих оседлый образ жизни с редкими миграциями в поисках пригодной для возделывания земли.
         
        «…На заре Средневековья происходило если не прямое этническое смешение славян и ругов (чему могло препятствовать отмеченное Прокопием Кесарийским нежелание ругов вступать в браки с женщинами из чужих племен), то, по крайней мере, их политическое и культурное сближение».

  • Андрей Климовский говорит:

    В контексте статьи резонно задать вопрос: насколько убедительны доказательства германской природы ругов? И германцы, и славяне в первой половине 1-го тысячелетия н.э. проходили бурный период этногенеза, в ходе которого роды объединялись в племена, племена в племенные союзы. Нужно понимать, что зачастую роды, объединяющиеся в племя могли принадлежать к разным языковым группам и даже к разным языковым семьям, они могли изменять или полностью менять свои пантеоны. Жили предки этих народов рядом, уже писали о том что, например, англы, оставшиеся в Ютландии, были быстро славянизированы. Аналогичный процесс мог произойти с ругами, которые, будучи изначально по родовой принадлежности славянами-ариями, сменили язык и перешли на германскую модель ведения хозяйства и организации общества, став поголовно воинами, отказавшись от сельского производящего хозяйства.
     
    Другой аспект, который мне бы не хотелось исключать из рассуждений, состоит в том, что германцы, по моему представлению, в значительной степени являлись тогда и являются сейчас носителями R1b1 и I; ни тот ни другой род исконным носителем арийского не был, они все перешли на него в древней кентумной форме, в то время как славяне и балты R1a1 модернизировали свой исконный арийский через его сатемизацию. Нам известны в Подунавье славяне, у которых R1b1 очень распространён – это чехи. Может быть, они являются потомками германоязычных ругов, основавших одну из Русей в Подунавье?

  • vlad kaverin говорит:

    Можно вопрос не совсем по теме. Город Брест в Белоруссии и Брест во Франции. Кто им дал имена?

    • Сергей Цветков говорит:

      Настоящее имя нашего Бреста – Берестье.

    • СергейС говорит:

      Покопавшись в Википедии предлагаю Вам следующий ответ.
       
      Брест – город на юго-западе Белоруссии. Древнее название Бреста – Берестье. Город впервые упоминается в «Повести временных лет» под 1019 годом. Название происходит, скорее всего, от слова «берест» (вид вяза) или от «береста» (наружный слой коры берёзы).
       
      Брест (Франция). Расположен на побережье Атлантического океана, на крайнем западе полуострова Бретань. Хотя город и старинного происхождения, Брест получает важное значение лишь с XVII столетия. Земли, на которых находится Брест, были частью территории гальской Арморики. Арморика (лат. Armorica, лат. Aremorica) — историческая область на северо-западе современной Франции. Часто название «Арморика» употребляется как синоним названия «Бретань». Арморика существовала в античности и была частью Галлии, находившейся на побережье между устьями рек Сены и Луары, включая всю современную Бретань и простиравшуюся на неопределённое расстояние вглубь материка. Топоним «Арморика» происходит от галльской фразы are-mori («на море») и суффикса -ika, использовавшегося для географических названий.
       
      Галлы — племена кельтской группы, жившие на территории Галлии (нынешней Франции, Бельгии, части Швейцарии, Германии и Северной Италии) с начала V в. до н.э до римского периода.
       
      А далее возьмём выдержки из статьи А.А.Клёсова «Откуда появились кельты?».
       
      Первые «кельты» в Европе – это носители гаплогруппы R1a, которые, разумеется, говорили на ИЕ языке, и которые прибыли миграционным путем с востока, с Русской равнины, в первой половине 1-го тыс. до н.э.
       
      Кельты стремительно расширяются с 6-го до 3-го века до н.э. Ясно, что это не гаплогруппа R1b в Европе – что ей расширяться, она на тех территориях жила уже две тысячи лет, с середины 3-го тыс. до н.э. То есть это расширение не самой гаплогруппы, а культуры, языка, материальных признаков – то, чем оперирует археология. Причем это расширение идет, скорее всего, в среду гаплогруппы R1b, как указывает карта. Это расширение во Францию (сейчас и, видимо, тогда преимущественно R1b), на Пиренеи (там почти сплошные R1b), на Британские острова (сплошные R1b, R1a там появятся только через полторы тысячи лет, от викингов и их потомков с войсками Вильгельма Завоевателя).
       
      Кельтам должны были предшествовать «протокельты». Этому положению можно придать двоякое толкование. Если речь идет об «исходных» кельтах, носителях R1a, прибывших с востока, то «протокельты» – это фактически праславяне, или другие ноcители R1a, как скифы.
       
      Носители гаплогруппы R1a, фактически праславяне, или, во всяком случае, их братья, преобразовали не только восток во II тыс. до н.э., выступая как арии (Индия, Иран, Средняя Азия, Ближний Восток, северный Китай), но и не менее (возможно, и более) кардинально преобразовали и запад, выступая как исходные кельты (западная и центральная Европа), принеся туда в I тыс. до н.э. свой язык и свою культуру. В этом смысле запад и центр Европы – культурный продукт праславянской Русской равнины
      .

      • СергейС говорит:

        В «Энциклопедии декоративных садовых растений» приведены следующие данные по распространению деревьев Берест и Берёза.
         
        Вяз перистоветвистый, или Карагач (Берест) перисто-ветвистый — Ulmus pinnato-ramosa Dieck. Казахстан, Восточная Сибирь, Дальний Восток, Восточная Азия. Вяз сродный, или Берест японский — Ulmus propinqua Koidz = U. japonica (Rehder) Sarg. Распространен в природе в восточном Забайкалье, на Дальнем Востоке, в Монголии, Северном Китае и Японии.
         
        БЕРЕЗА (BETULA) сем. Березовые, наиболее распространенная древесная порода Северного полушария. В роду около 120 видов по всему северному полушарию от субтропиков до тундры.
         
        Всё-таки название всех европейских Брестов происходит, скорее всего, от слова «береста» (наружный слой коры берёзы).

  • Андрей Климовский говорит:

    Брест-Берестье.
     
    Будем считать совпадением.

    • Игорь говорит:

      Кстати, рядом с Бретонским Брестом еще расположен городок Белз. Точно с таким же названием был город на Волыни, и он был даже княжеской резиденцией одно время. Да и наш Брест почти всегда входил в состав Волынских земель.

    • Евгений Нефёдов говорит:

      Есть свой Брест и в Мекленбурге-Передней Померании.

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья