Некоторым читателям моего поста о том, чем опасен политический миф норманизма, остался непонятен высказанный там тезис о нераздельности норманистских постулатов и советской историографии. Но, утверждая это, я исхожу из объективного определения понятия «норманизм» как системы взглядов, покоящейся на трёх столбах: первый – это скандинавское происхождение летописных варягов, второй – Рюрик был вождем викингов, причем, не то завоевателем, не то контрактником (за 200 лет норманисты так и не договорились, кем же он был на самом деле), и третий – это древнескандинавское происхождение имени Руси.
 

 
И никуда эта «троица» из советской историографии не исчезала, меняясь лишь в количественном, но никогда в качественном отношении. Псевдоантинорманизм советского времени прекрасно раскрыт В.В. Фоминым, который чётко показал, что в советской науке был сохранён основной тезис норманизма – о скандинавском происхождении варяжской руси. Именно этот тезис и составлял ядро шведского политического мифа – той ненауки, от которой родился норманизм. И в раскрытии подлинной природы советского антинорманизма громадная заслуга Фомина, так как его исследование по данному вопросу позволяет преодолеть утвердившийся неверный взгляд на существовашую якобы борьбу с норманизмом в советской исторической науке.
 
Безусловное влияние на консервацию норманизма в советской историографии оказала статья Карла Маркса «Тайная дипломатия XVIII в.», написанная в конце 50-х гг. XIX в., но в полном виде опубликованная лишь после его смерти, в 1899 г., однако, ни разу не включенная ни в одно из собраний сочинений К.Маркса и Ф.Энгельса, изданных в советское время. Я читала эту статью в шведском издании: Marx K. 1700-talets hemliga diplomati. Värnamo. 1990.
 

Вслед за Шлёцером К.Маркс рассматривал начало русской истории как «естественный результат примитивной организации норманского завоевания, вассалитет без ленов или лены, представленные только данью, где необходимость новых завоеваний поддерживалась постоянным притоком новых варяжских искателей приключений, которые жаждали почестей и добычи. Если предводители пытались приостановиться, то их верные сподвижники вынуждали их двигаться дальше. И как в России, так и во французской Нормандии наступал такой момент, когда предводители посылали своих распущенных и ненасытных соратников на новые завоевания уже с одной-единственной целью, только чтобы избавиться от них. Завоевательные походы первых Рюриковичей и их завоевательская организация ни в чём не отличались от норманнов в других частях Европы. Можно было бы возразить, что победители и побеждённые слились воедино в России быстрее, нежели в других областях, завоёванных скандинавскими варварами, что предводители очень скоро смешались со славянами, каковое видно из их браков и их имен. Но надо помнить, что сподвижники этих предводителей, которые составляли как их охрану, так и их совет, продолжали состоять исключительно из варягов, что и Владимир, олицетворявший собой пик развития готской России, и Ярослав, олицетворявший начало её конца, сидели на её троне силой варяжского оружия… В период правления Ярослава господство варягов было подорвано, одновременно с чем исчезают завоевательские устремления первого периода и начинается закат готской России. История этого заката показывает ещё более отчётливо, что завоевание и образование государства в империи Рюриковичей носило исключительно готский характер».1
 
Из этого отрывка видно, что значительная часть положений норманизма не только советского, но и постсоветского времени – это простое тиражирование высказываний К.Маркса. Естественно, его статья была хорошо известна российским историкам марксистского направления уже в дореволюционный период. И вряд ли кто может усомниться в том, что она, сделавшись неотъемлемой частью марксистской догматики, оказала значительное влияние как на историков-марксистов дореволюционного периода, так и на развитие советской исторической науки.
 
Так, М.Н. Покровский (1868-1932), представитель социалистического направления русской исторической науки начала XX в., в своих работах, написанных с позиций марксизма, не только повторил слова К.Маркса о норманнском завоевании восточнославянских княжеств, но и использовал его аргументацию о готском/норманнском завоевании как решающем факторе общеевропейского политогенеза. Отсюда и исходят рассуждения М.Н. Покровского о том, что Киевская Русь не была результатом «внутреннего местного развития», а явилась следствием «внешнего толчка, данного движением на юг норманнов».2
 
По справедливому замечанию Фомина, в годы советской власти Покровский был не только, а точнее, не столько ученым, сколько, по сути, главой советской исторической науки, тем самым определяя линию ее стратегического развития. Тому во многом способствовало его положение в иерархии партийно-советской номенклатуры высшего звена: с мая 1918 г. и до своей кончины, последовавшей в 1932 г., он был первым заместителем наркома просвещения РСФСР, а также председателем президиума Комакадемии РАНИОН, бессменным руководителем Государственного ученого совета, членом Комитета по заведыванию учеными и учебными заведениями при ЦИК СССР, ректором Института Красной профессуры, членом редколлегий ряда научных журналов, а в 1929 г. стал академиком. Все эти важные должности позволяли Покровскому, как отмечается в литературе, держать «в своих руках все нити управления разветвленным научно-организационным аппаратом в области изучения и пропаганды знаний по отечественной истории». Поэтому его взгляды на прошлое России получили в науке широчайшее распространение посредством прежде всего его пятитомной «Русской истории с древнейших времен» (в 1933-1934 гг. она вышла восьмым изданием)… С позицией Покровского в варяжском вопросе были абсолютно согласны все тогдашние ведущие ученые, ибо они сами являлись убежденными сторонниками норманизма, также активно содействуя его закреплению в формировавшейся советской исторической науке».3
 
В концентрированном виде идея советской науки о скандинавах – создателях древнерусской государственности, провозглашавшаяся как непререкаемая, и нашла свое отражение в первом издании БСЭ. В статье «Варяги и варяжский вопрос» первого издания Большой советской энциклопедии было категорически заявлено: «Варяги – др.-русское название скандинавов… В середине IX в. в Восточной Европе образовался ряд варяжских княжеств (главные – в Новгороде и Киеве)… Норманское происхождение первых русских князей было установлено ещё в XVIII в., в нём не сомневались ни Карамзин, ни Погодин, ни Соловьёв; но великорусский шовинизм чувствовал себя обиженным «немецким» происхождением перв. рус. «государей» – и с XVIII в. тянется ряд попыток доказать «истинно-славянское» их происхождение… Научного значения эти попытки не имели…».4
 
Этот ход рассуждений о ведущей роли внешнего фактора в становлении Древнерусского государства, идущий от выродившегося на сегодня готицизма, сохраняет свой наступательный заряд благодаря марксистской консервации и в работах ряда современных авторов, отстаивающих приоритет экзогенных факторов на ранних этапах становления русской государственности.5
 
Но Маркс не был историком, собственных исследований по русской истории он не предпринимал. Он просто повторил слова А.Шлёцера, подкрепив их германоцентристской аргументацией, выработанной «индогерманистикой», сформировавшейся к середине XIX в. в русле того же готицизма и ставшей привычным элементом западноевропейской общеобразовательной программы того времени. Однако и А.Шлёцер не строил своих выводов о норманнском завоевании Восточной Европы на реальных свидетельствах источников: его взгляды восходили к рудбекианизму и утопизму эпохи Просвещения.
 
То, что в предпринятом Марксом кратком экскурсе в историческое прошлое России единственным автором, на которого он ссылался, был Шлёцер, было вполне естественным, поскольку и Шлёцер, и Маркс были воспитаны на одной и той же историографической традиции: готско-германские завоевания заложили основы европейской государственности.
 
С середины 30-х гг. в СССР был взят курс на так называемое преодоление недостатков преподавания истории в школе. «Школа Покровского» была провозглашена псевдомарксистской, в центре исторических исследований в СССР оказалось основное теоретическое положение марксизма о ведущей роли экономического фактора в развитии общественных отношений и складывания на его основе классового общества и государства, что не оставляло места рассуждениям о роли династии в этом процессе, пришлой или местной.
 
В силу этого, отмечает В.В. Фомин, в советской науке воцарилось представление, что советские ученые, разработав новую, подлинно научную марксистскую концепцию генезиса Древнерусского государства, тем самым доказали антинаучность норманизма. Но при этом, повторяю, не подвергался сомнению основополагающий пункт норманизма о скандинавстве летописных варягов. В 1947 году Б.Д. Греков рассуждал о том, что вождь варяжской (читай – скандинавской – Л.Г.) дружины Рюрик мог быть приглашен со своим отрядом в качестве ландскнехтов.6 Чем же этот взгляд отличается от нынешних взглядов Кирпичникова, Мельниковой, Петрухина, Свердлова и др.?
 
В.В. Мавродин также не отрицал скандинавское/норманнское происхождение Рюриковичей, оговаривая только, что эта династия быстро слилась со славянской правящей верхушкой и стала бороться за ее интересы. При этом он разъяснял, что «признание скандинавского происхождения династии русских князей или наличия норманнов-варягов на Руси, их активной роли в жизни и деятельности древнерусских дружин отнюдь еще не является норманизмом».7
 
Нет уж, именно это и является норманизмом – порождением шведского политического мифа, о котором я написала в предыдущем посте.
 
Но подавляющая масса ученых в СССР, думая, как Мавродин, начали именовать себя антинорманистами, хотя их «антинорманизм» считал, что скандинавов на Руси было мало, а те, кто считали, что их было много, вот те есть норманисты, и их надо было клеймить, как буржуазную антинауку. А на деле: тех же щей, да пожиже влей. Поэтому и в 3-ем издании БСЭ в статье «Варяги» хоть и упоминается об антинаучности норманской теории, статья-то начинается со слов о том, что варяги – от древ.-сканд. vaeringjar – норманнские воины, служившие у византийских императоров. Вот вам и подлинная «научность» советского антинорманизма, скроенная из того же шведского политического мифа.
 
Так что названную статью Маркса никакие перемены дирекций в советской науке не отменяли. Она продолжала существовать как секрет полишинеля и оказывать своё воздействие на советскую историческую науку.
 
Прекрасной иллюстрацией того, как сторонники норманизма могли использовать статью Маркса в качестве непробиваемой брони для защиты своих позиций, служит рассказ Л.С. Клейна о дискуссии, или, как Клейн называет ее, о «норманнской баталии», организованной на истфаке ЛГУ в конце 1965 года с целью обсуждения современного состоянии «норманского вопроса» с привлечением докладчиков славяно-варяжского семинара (или проблемного семинара, по определению Клейна), возникшего по инициативе Клейна и работавшего с 1964 г. Я привожу описание этого события, как оно дано в книге Клейна «Спор о варягах». О предыстории дискуссии Клейн рассказывает таким образом:
 

Решено было спровоцировать меня на публичное выступление по норманнской проблеме. Если я выскажусь откровенно и в том духе, в котором, по слухам, высказывался на лекциях, то тут меня и прихлопнут… В конце 1965 г. на факультете по инициативе партбюро была запланирована дискуссия по варяжскому вопросу. – Наш семинар обязали представить докладчиков – с тем, чтобы мы подставились под удар. Против нас должен был выступить известный специалист по этой теме из Института истории Академии наук СССР И.П. Шаскольский…
 
Я хорошо помнил, что Маркс был точно не таким антинорманистом, каким его представляли наши учебники… В это время из армии вернулся мой ученик, прежний мой школьник, а затем студент Глеб Лебедев – почти к самой дискуссии… Я сразу же поручил вернувшемуся Глебу раздобыть «Секретную дипломатию» Маркса (она тогда не была переведена на русский и не вошла в многотомную классику – «Сочинения М. и Э.») и проработать ее для выступления на дискуссии… Незадолго до дискуссии я зашёл к декану Владимиру Васильевичу Мавродину… «Нет, я не стану вам помогать… они заручились санкциями обкома, и ваша песенка спета»… «Они» – это было партбюро и те историки, которые группировались вокруг него… Как сообщал декан, подлинным «главным противником» уже были получены санкции на ликвидацию семинара и на моё увольнение… Заседание планировалось 22 декабря 1965 г.8

 
В книге приводится и текст выступления Клейна, из которого также процитирую несколько фрагментов:
 

…Мне представляется не совсем точной та расстановка сил норманистов и антинорманистов в современной зарубежной науке, которую изобразил И.П. Шаскольский… У И.П. Шаскольского (а особенно у других) получается так, что современные западные норманисты – все реакционеры, шовинисты, заклятые враги советского народа… А если попадутся один-два объективных и дружелюбно к нам настроенных учёных, то они, конечно, оказываются антинорманистами. Однако картина не совсем такова… Г. Пашкевич, эмигрант из Польши, разумеется, не имеет оснований питать к нам нежные чувства и невольно проявляет свою ненависть, несмотря на желание сохранить академический тон. Швед Х. Арбман – очень серьёзный археолог, весьма осторожный в своих заключениях и, помимо норманнской теории, кажется, ничем перед нами не грешен. Датчанин А. Стендер-Петерсен известен как активный сторонник культурных связей и дружбы с советским народом…
 
Обратимся теперь к западным антинорманистам… Особые симпатии наших историков и историографов вызывают Рязановский-младший и А.В. Соловьёв… Что же это за исследователи? и главное (выделено мной. – Л.Г.) – кто и где их поддерживает? Это – белоэмигранты… где же печатают их антинорманистские сочинения?.. в Западной Германии. Какие именно издания их печатают? «Jahrbuch für Geschichte Osteuropas», «Studien zur ältesten Geschichte Osteuropas», «Die Welt der Slaven». Но ведь это все журналы системы «Остфоршунга» – базы самого оголтелого реваншизма!..
 
Вот кто поддерживает в руках Рязановского и Соловьёва знамя антинорманизма! …(Я читал эти журналы, хоть добраться до них нелегко: они же в спецхране, вместе с фашистской литературой.)…
 
Теперь главное в их пропаганде – не идея бессилия славянства и его вечной зависимости от Запада, а попытки противопоставить славянский мир как жуткую азиатскую угрозу всей остальной Европе и попытки сыграть на противоречиях между народами Восточной Европы… В попытках противопоставить националистические традиции («посконную самобытность») «европейским чуждым влияниям» от варяжского до петровского… – всё это, де, чуждо Востоку…
 
Немалую роль, возможно, играет и желание остфоршеров помешать укреплению культурных связей СССР со скандинавскими странами, которое весьма беспокоит западногерманских политиков… В этом свете понятно, что когда сотрудничавший с фашистскими оккупантами профессор биологии Харьковского университета Парамонов, бежавший с гитлеровскими войсками, а теперь вынырнувший в Австралии, издал под именем Сергея Лесного «Историю русов в неизвращённом виде» (1954), то эта «неизвращённая» под пером гитлеровского недобитка история оказалась антинорманистской. Именно поэтому, если религиозная фанатичка Наталья Ильина издаёт в Париже книгу «Изгнание норманнов. Очередная задача русской исторической науки» (1955), то надо трижды подумать, прежде чем бросаться со всех ног выполнять эту задачу…
 
(После этих слов проф. И.В. Степанов, М.Н. Кузьмин и другие члены партбюро потянулись к выходу в коридор, чтобы посовещаться) (выделено Л.С. Клейном. – Л.Г.)…
 
…Упрямое повторение старых антинорманистских догм… наносит нам куда больше ущерба, чем признание некоторых фактов, может быть, действительно имеющих неприятный оттенок (а что, татарское иго приятно? А ведь не отрицаем!) (Татарское иго подтверждено источниками – приятность здесь ни при чём! – Л.Г.)…
 
Сразу же после наших выступлений в президиум поступили бумажки от запланированных ораторов (из наших противников) с уведомлением, что они снимают свои выступления… поле боя было явно за нами.9

 
В этих выдержках из книги Клейна видно, что автор её очень умело пользовался демагогией или тем методом, о котором ещё Ф.И. Достоевский в «Братьях Карамазовых» сказал, характеризуя модного адвоката Фетюковича, что главное в его методе было подмарать нравственную репутацию свидетеля, а стало быть, само собой, подмарать и их показания. Это – испытанный метод пасквилянтства, который вкупе с призывами стоять на страже престижа и чести науки, производит тягостное впечатление.
 
Отвечая И.П. Шаскольскому, определившему норманизм как течение в рамках буржуазной науки, Клейн в своём докладе совершенно справедливо напомнил, что норманизм существовал и в марксизме и что формулировка Шаскольского «неточна, ибо – и в рамках марксистской науки, и притом с самого ее начала (К.Маркс)… И в рамках марксистской советской науки – и тоже с самого её начала (Покровский!). Было ведь это, никак этого не вычеркнуть, было! Надо бы уточнить: что в этой теории… не является научным с марксисткой точки зрения, а что может быть, и допустимо признать научным». Аналогичное напоминание о том, что «первым норманистом в марксисткой традиции был не М.Н.Покровский, а Карл Маркс» сделал в своём выступлении и Г.С. Лебедев.10
 
Подводя итоги этой дискуссии, Л.С. Клейн с гордостью отметил: «Победителями были мы. Санкции остались нереализованными». А как же иначе могло быть в то время?! Все, кто работал в советской вузовско-академической системе, прекрасно помнят, что если кто-то, отстаивая какое-либо положение, мог воздвигнуть между собой и критиками работу Маркса, то никакие санкции такому «смельчаку» были нестрашны. Клейн, Лебедев, В.Назаренко и другие представители семинара шли на дискуссию, пряча в кармане, как комбинацию из пяти пальцев, Марксову «Тайную дипломатию» – но тогда это было всё равно, что играть в беспроигрышную лотерею.
 
В вопросе, заданном Клейном в его выступлении – что в норманизме допустимо признать научным, с марксистской точки зрения, выразилась вся квинтэссенция советского «антинорманизма». Как ни крутись, а слова Маркса о начале русской истории, связанной с норманнским завоеванием, в духе стереотипов готицизма, действительно, никак было не вычеркнуть из истории советской науки! Никто, собственно, и не вычеркивал!
 
Как только одна сторона марксизма о социально-экономическом развитии общества как ведущем факторе в образовании Древнерусского государства стала слабеть и, в конце концов, потеряла своё монопольное положение, так вторая его сторона – о «готском» характере государства Рюриковичей, выросшего из примитивной организации норманнского завоевания – вернулась в российскую историческую науку во всей своей марксистской первозданности.
 
Т.Н. Джаксон и Е.Г. Плимак призвали в 1988 г. учёных вслед за «первым норманистом среди марксистов», то бишь Марксом, признать факт наличия внешнего фактора (проще говоря – скандинавов, по существующему у норманистов определению) в образовании Древнерусского государства и его существенное значение, которое раскрывается через взаимодействие народа-победителя и побеждаемого народа.11
 
Вообще-то, обнародование статьи Маркса в конце 1980-х гг. явно запоздало, поскольку положение марксизма как единственно правильного учения уже тогда стало колебаться. Но на сторонников идеи создания Древнерусского государства пришельцами со Скандинавского полуострова время никогда не влияло, что видно даже из краткого обзора работ последних десятилетий.
 
Вот так обстояло дело с марксизмом и норманизмом в советское время. Советский псевдоантинорманизм нанес исторической науке едва ли не больший ущерб, чем откровенный норманизм XIX века. По крайней мере, последнее издание БСЭ используется и сегодня. И читая в нем статью «Варяги», современный читатель уверен, что прикасается к подлинно научной теории.
 
Лидия Грот,
кандидат исторических наук
 
Перейти к авторской колонке
 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

17 комментариев: Куда же было деваться советским историкам от Маркса?!

  • V. M. говорит:

    В общем, можно сказать, классики марксизма-норманизма =)

  • Вазген говорит:

    Браво, Лев Самуилович! «Известно, что Власов и Гитлер мыли руки перед едой. Так доколе ж, товарищи, нам терпеть фашистскую пропаганду?!»

  • Андрей Логунов говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна! Приведенная в статье выдержка из выступления Л.С. Клейна, между прочим, – блестящий образец демагогии в научной полемике, который можно было бы включить в учебники по логике в раздел «Логические ошибки». Уловка под названием «дискредитация аргументации» тут во всей красе. Испытал интеллектуальное удовольствие от узнавания сего жучка. Л.С. Клейн, помимо попыток логически опровергнуть доводы оппонентов по существу (которые, по-видимому, были в его выступлении, но отсутствуют в цитате), бьет прямой наводкой по аргументации противника, ловко дискредитируя их авторов. И в этом, вероятно, была соль всего выступления, раз он приводит этот кусок в своей книге. Не поиск истины, а воздействие на аудиторию, чтобы создать у нее предвзятое мнение о доводах противника, что и было продемонстрировано в цитате. С логической точки зрения, дискредитация авторов аргументов (ссылка на «вражеские» журналы, где печатались работы оппонентов и пр.), выглядит еще более некорректной, чем непосредственная дискредитация аргументов (с использованием тенденциозных синонимов, например, или спецвыражений типа «так называемый» и «пресловутый»), ибо, каким бы плохим ни был оппонент, истинность или ложность тезиса не зависит от того, кто является его автором. Тем не менее, как видим, уловка была умело использована Л.С. Клейном и возымела действие – оппоненты были запуганы последствиями. Между прочим, в наши дни этот прием широко используется в такой области политтехнологий, как «чёрный пиар».

  • Юрий говорит:

    В «Происхождении славян» А.А. Клёсов переписке с Л. Клейном выделил место в трёх главах своей книги. И, хотя читал её ранее, с удовольствием прочел вновь. Ваша статья ярко выделила главный приём, который г-да норманисты используют в научных спорах с оппонентами – приём Паниковского и Шуры Балаганова – «…А ты, хто такой?!». И совершенствовался этот приём именно в то время. И если тогда эта публика была не просто живностью в исторической науке, а была «на коне», то сейчас для неё наступил перехода в разряд нежити. И поделом, а то теперь полезут ещё и такие аргументы, вроде «невинно пострадал при тоталитарном режиме», являясь при этом его самым активным прихлебателем. Так их, Лидия Павловна, громить – так до полной победы. Огромное спасибо за статью.
     
    P.S. У В.В. Фомина статья по теме «Клейн как диагноз».

    • Издательство Алгоритм говорит:

      Статья В.В. Фомина стала основой для книги, в которую вошло продолжение размышлений о современном норманизме и норманистах.
       
      Вячеслав Фомин. Голый конунг: Норманнизм как диагноз. – М.: Издательство Алгоритм, 2013.
       
      Доктор исторических наук, заведующий кафедрой отечественной истории, профессор исторического факультета Липецкого государственного педагогического университета Вячеслав Васильевич Фомин – ведущий специалист по русскому средневековью, автор более 80 научных публикаций, 2 учебников и 4 монографий по варяго-русскому вопросу.
       
      И друзья, и научные оппоненты называют его «современным лидером антинорманнизма». В своей новой книге автор продолжает полемику с норманнской теорией происхождения варягов и Рюрика и ее адептами, возводит истоки этой теории к шведско-русским отношениям начала XVII века и подвергает жесткой критике печально известного «конунга» российских норманнистов Льва Клейна.

  • Виктория В.С. говорит:

    Пример из книги Л. Кляйна всё-таки больше, чем о роли марксизма в советском норманизме. Хотя и об этом тоже. И это следствие, а не причина. Причина в том, что никакую карьеру (в т.ч. научную или научно-административную) и авторитет невозможно было построить поперёк того, что однажды сказали Маркс или Ленин. А авторитет в науке «страшная сила». Даже, если научный авторитет в чём-то был не прав, его научная школа, т.е. череда последователей (для которых мнения и результаты патриарха непререкаемые аксиомы) маловероятно, что сможет выйти за рамки. Об этом можно много говорить, но я приведу ещё один пример.
     
    Несколько лет назад бывшие сотрудники подмосковных научный институтов физики Гейм и Новоселов получили Нобелевскую премию за создание материала, которое привело к скачку в развитии высоких технологий. Но сделали они это не в России, потому что у нас никто не хотел поддержать и финансировать эту работу. И зарабатывает теперь на этом материале тоже не Россия… И почему мы это прошлёпали? Потому что однажды великий советский физик-теоретик (и тоже обладатель Нобелевской премии) Л. Ландау «высказался» на эту тему – что материал с такими свойствами, который сделали новые лауреаты Нобеля не может существовать в стабильном состоянии… Ландау, конечно, не просто научный авторитет – он в самом деле внёс громадный вклад в науку. Но наука так устроена, что цена ошибки или заблуждения тех, кто на вершине «пирамиды» несоразмерно выше, чем ошибки рядовых научных работников. И обязательно задушит всё, что будет «идти поперёк». Я тоже привела пример, имеющий отношение к советским временам, но к марксизму он не имеет никакого отношения. Но аналогия полная – просто для некоторых наук в советские времена «роль Ландау» т.е. патриарха научной школы исполняли К. Маркс и В. Ленин – все остальные были на ступеньку ниже…

    • Владимир Королев говорит:

      Какой же вред наносят авторитеты естественным наукам! Про историю нечего и говорить…

      • Виктория В.С. говорит:

        Я бы не ставила во главу угла «вред», даже, что если он естественно имеет место. Наличие «патриархов» и авторитетов это естественно для науки. Это надо принимать как данность, как «дань» тому, что научный процесс сложен и имеет неограниченный спектр. Учёный не может быть специалистом «во всём», не может всегда самостоятельно проверить наследие предшественников, даже в рамках узких специализаций одной науки. Приходится результаты предшественников принимать, как данность, как истину, как основу для движения вперёд. А если у предшественников была ошибка? Я привела пример, что даже в естественных науках это трудно преодолеть «без потерь».
         
        Случай с высказыванием Маркса по истории России, который совсем был не историком, это псевдонаучный авторитет. Функциональное влияние то же самое – определение границ возможного и невозможного. Но вследствие того, что у Маркса это было всего лишь личное мнение о том, какую историческую версию он «поддерживает», то им просто манипулировали «как идолом» для создания преференций своим научным предпочтениям. А это уже характеризует не Маркса, а те «личности», которые им манипулировали.

  • Полина говорит:

    Ну, Клейна хотели сковырнуть на за «норманнизм», а за гомосексуализм. За что он-таки и отсидел. Так что ему было за что бороться. Что касается Маркса, то не стоит преувеличивать его авторитет в советской науке. Когда надо, власти в гробу его видали. А Соловьев, по-вашему, тоже был марксистом? А Карамзин? А Шахматов? А Ключевский? Норманизм был общим вероисповеданием большей части российской интеллигенции еще до революции и безо всякого Маркса. Тот пришелся весьма кстати, так как не противоречил уже сложившемуся стереотипу. Начинать нужно не с Маркса, а с Петра I, который притащил в Россию немцев и обеспечил им доминирующее положение в науке, культуре и управлении. Маркс – только следствие уже внедренного в сознание русской публики преклонения перед Европой и мнением европейских авторитетов.

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемая Полина! Пост о марксизме и норманизме – не самостоятельная статья, а развернутый ответ на вопросы читателей, возникшие при прочтении двух предыдущих статей о норманизме как политическом мифе. Посмотрите их, пожалуйста: там есть ответ на Ваши вопросы и о Карамзине, и вообще о ситуации в российской исторической науке в XIX веке.

    • Владимир Королев говорит:

      В том-то и беда, что норманнизм для Российской империи был подходящей теорией начала государственности.

      • Liddy Groth говорит:

        Уважаемый Владимир Королев! Не поняла, как это норманизм был подходящей теорией начала государственности для Российской империи? Для кого подходящей? Для государей императоров? Если Вам интересно, то посмотрите, пожалуйста, об этом мои предыдущие публикации, как минимум последние страницы поста «Чем опасен политический миф норманизма?».

  • muarrih говорит:

    То, что норманизм существовал и при царе-батюшке, и при советской власти, и в пост-советский период, свидетельствует, как минимум, об одном: норманизм действительно опирается на объективные факты и не зависит от политической обстановки. Если даже под политическим давлением норманизм выстоял, то сейчас он тем более никуда не денется.

    • Liddy Groth говорит:

      Вы, вероятно, не прочитали первые две статьи (раз, два), продолжением которых стал этот пост. А если прочитали, то ничего в них не поняли, как и положено лицу, живущему верой в политкорректные догмы. Так, Вы явно пропустили, что прежде чем начать свое существование «при царях-батюшках», норманизм высиживался пару столетий при «королях-батюшках», которые для России никакими батюшками не были и для которых русская история была предметом не научного интереса, а интереса совершенно другого плана. Этим и объясняется, почему в норманизме по определению нет ни фактов, ни адекватных научных выводов, основанных на фактах. А то, что Вы апеллируете к продолжительности бытования норманизма, так это несерьезно, голубчик. К такому аргументу только совсем скорбные умом обращаются. Ибо всякому нормально мыслящему человеку известно, что и ненаучные теории тоже могли завладевать умами на долгое время. Сколько столетий люди верили в то, что земля плоская? А потом выяснилось, что она, совсем наоборот, шарообразная. Но знаете, и тогда имели место случаи, подобные Вашему: для некоторых потребовалось лет сто для того, чтобы освоить мысль о том, что за образом плоской земли не стояло объективных фактов. И еще одного «слона» Вы пропустили: политического давления на основы норманизма не оказывалось никогда. Это совершенно очевидно из моей статьи. Однако для Вас её содержание во всей полноте – задача неподъемная.
       
      А теперь хочу обратиться к моим любезным читателям! Обратите внимание. Интересный объект для наблюдения – Хомо норманикус, может веками существовать без научной пищи, впадая в летаргический сон и подпитываясь подкожным жиром убеждения: раз мой дед и отец верили в норманизм, то значит и нам так положено, значит, норманизм утвержден как твердь небесная во веки веков! Аминь!

  • Валерий Юрковец говорит:

    Так вот откуда у Клейна апломб Глеба Капустина из рассказа Шукшина «Срезал». Когда-то ему удалось легко переиграть слабо эрудированных обкомовских идеологов в вопросе норманизма. Да ещё на их поле. Оно и неудивительно – нельзя быть русским патриотом и марксистом одновременно. Обком был в заведомо проигрышной позиции.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Так вот откуда у Клейна апломб Глеба Капустина из рассказа Шукшина «Срезал». Когда-то ему удалось легко переиграть слабо эрудированных обкомовских идеологов в вопросе норманизма. Да ещё на их поле. Оно и неудивительно – нельзя быть русским патриотом и марксистом одновременно. Обком был в заведомо проигрышной позиции.
       
      Именно так, уважаемый Валерий! Советский норманизм «сидел» за Марксом, как за каменной стеной. И одновременно носился с навязчивой идеей о том, что стоявшие против норманистов силы «пользовались поддержкой всей махины государства – консолидированной партийно-государственной администрации, гигантской идеологической машины и мощного аппарата репрессий». Это из той же книги Клейна «Спор о варягах» (с. 11). Эту же идею норманисты трубят до сих пор. Вот цитата из прошлогодней статьи Клейна «Еще один сказ о лехитских варягах» в журнале «Stratum plus» № 5/2014 (с. 337): «Сам факт того, что противостояние норманизма и антинорманизма не существует нигде, кроме России, и поддержка антинорманизма нынешней властью России (министр культуры В.Р.Мединский и др.) говорит о том, что вся программа антинорманизма зиждется на национальном комплексе неполноценности и униженности, корни которого отнюдь не в глубокой истории, а в отставании России, которое в тех или иных формах чувствуется с петровского времени».
       
      Здесь ни убавить, ни прибавить: портрет убогой России, и антинорманизм – от этой убогости. Но дело в том, что «неполноценность и униженность» – это феномен историографии, созданный в течение XIX в. левыми и либеральными деятелями российской общественной мысли, а никак не реалии исторического развития страны, ибо «отставание в тех или иных формах» – черта развития любой отдельной страны, если брать столетний период, т.е. любая страна переживает какие-то кризисные явления и отыскивает решения для их преодоления.
       
      Антинорманизм – это не секта, а отдельные исследователи, которые показывают, что факты – против норманистской «концепции» о скандинаве Рюрике. По чьему заказу написала я о том, что Рослагена не было в IX в. в силу закономерностей природного развития? Ваш комментарий по этому поводу я теперь привожу и в других статьях, например, «Об имени Хельги…». Какое государство поддерживает меня? Всю свою деятельность я финансирую сама, так что я, как Людовик XIV, могу сказать: «Государство – это я».
       
      Мединского «привлекли» явно только за его личные дружеские отношения с М.Н.Задорновым, поскольку по своим историческим взглядам Мединский – стихийный норманист, верящий в викинга Рюрика, поскольку историческое образование он, как и другие, получал из рук системы, пронизанной норманистскими взглядами. Эти же взгляды встречаешь в высказываниях то одного, то другого политика с той только разницей, что одни думают о Рюрике-завоевателе, а другие – о Рюрике-«контрактнике». И это, действительно, серьезная проблема в развитии общественной мысли России, поскольку норманизм ненаучен.
       
      О «заказном» антинорманизме твердят и норманисты в «дискуссии» о ДНК-генеалогии, рассуждая о том, а кто же заказал ДНК-генеалогию? О, убожество норманистское!

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья