Московский государь Иван III Васильевич получил у историков прозвище Великий. Карамзин ставил его даже выше Петра I, ибо он сделал великое государственное дело, не прибегая к насилию над народом. Объясняется это, в общем, просто. Дело в том, что мы живем в государстве, создателем которого является Иван III. Когда в 1462 году он вступил на московский престол, Московское княжество еще отовсюду было окружено русскими удельными владениями: господина Великого Новгорода, князей тверских, ростовских, ярославских, рязанских. Иван Васильевич подчинил себе все эти земли силой или мирными соглашениями. Так что в конце своего княжения, к 1505 году, Иван III имел по всем границам Московского государства уже одних лишь иноверных и иноплеменных соседей: шведов, немцев, литву, татар.
 

 
Это обстоятельство естественным образом изменило всю политику Ивана III. Ранее, окруженный такими же, как он сам, удельными владыками, Иван Васильевич был одним из многих князей, хотя бы и самым сильным. Теперь, уничтожив эти владения, он превратился в единого государя целого народа. Коротко говоря, если поначалу его политика была удельной, то затем она стала национальной.
 

Став национальным государем всего русского народа, Иван III усвоил себе новое направление во внешних отношениях Руси. Он сбросил последние остатки зависимости от золотоордынского хана. Он перешел в наступление против Литвы, от которой Москва до тех пор только оборонялась. Он заявил претензии на все те русские земли, которыми со второй половины XIII века владели литовские князья. Называя себя «государем всея Руси», Иван III разумел не только северную, но и южную, и западную Русь, присоединить которые к Москве он считал своей обязанностью. Иными словами, закончив собирание русских удельных княжеств, Иван III провозгласил политику собирания русского народа. В этом и заключается важное историческое значение княжения Ивана III, которого с полным правом можно назвать создателем национального русского государства – Московской Руси.
 
Первый русский царь и «государь всея Руси» Иван III обладал крутым нравом – мог снять голову знатному боярину просто за то, что тот «умничает». Именно с таким обвинением в 1499 году взошел на эшафот ближний боярин государя Семен Ряполовский. Недаром в народе Ивана III прозвали Грозным. Правда, в истории это прозвище закрепилось за внуком Ивана III и его полным тезкой – Иваном IV Васильевичем, так что не перепутайте.
 
В последние годы жизни Ивана III его особа приобрела в глазах подданных почти божественное величие. Женщины, говорят, падали в обморок от одного его гневного взгляда. Придворные под страхом опалы должны были развлекать его в часы досуга. А если посреди этого тяжелого веселья Ивану III случалось задремать в кресле, все кругом замирали – иногда на целые часы. Никто не смел кашлянуть или размять затекшие члены, чтобы, не дай Бог, не разбудить великого государя.
 
Впрочем, такие сцены объясняются скорее раболепием придворных, нежели характером самого Ивана III, который по натуре вовсе не был мрачным деспотом. Боярин Иван Никитич Берсень, вспоминая своего государя, позже говаривал, что Иван III был добр и до людей ласков, а потому и Бог помогал ему во всем. В государственном совете Иван III любил «встречу», то есть возражение против себя, и никогда не наказывал, если человек говорил дело. В 1480 году, во время нашествия на Русь хана Ахмата, Иван III покинул войско и возвратился в Москву. Престарелый ростовский архиепископ Вассиан, рассердившись за это на государя, начал, по словам летописца, «зло говорить ему», называя его бегуном и трусом. Иван III со смиренным видом вытерпел укоризны рассерженного старца.
 
В своих эстетических вкусах Иван III был тонким ценителем искусства, в том числе западноевропейского. Он первым из московских государей широко раскрыл ворота Кремля перед деятелями итальянского Возрождения. При нем в Москве творили выдающиеся итальянские архитекторы, создавшие те самые кремлевские дворцы и храмы, которыми мы любуемся до сих пор. А в московских летописях появились миниатюры, копирующие фрагменты гравюр великого немецкого художника Дюрера. В общем, недурной был человек Иван III Васильевич.
 


 
Во второй половине XV века Новгород все больше терял свою былую независимость. В городе образовались две партии: одна стояла за соглашение с Литвой, другая – за соглашение с Москвой. За Москву выступало преимущественно простонародье, за Литву – бояре во главе с посадником Борецким. Поначалу верх в Новгороде взяла литовская партия. В 1471 году Борецкий от имени Новгорода заключил с литовским великим князем и одновременно королем польским Казимиром союзный договор. Казимир обещался защищать Новгород от Москвы, дать новгородцам своего наместника и соблюдать все новгородские вольности по старому обычаю. По сути, партия Борецкого совершила национальную измену, предавшись под покровительство иноземного государя.
 
Именно так на это дело и смотрели в Москве. Иван III писал в Новгород, убеждая новгородцев отстать от Литвы и короля-католика. А когда увещевания не подействовали, московский государь начал приготовления к войне. Походу на Новгород был придан вид похода на еретиков. Как Дмитрий Донской вооружился на «безбожного Мамая», так, по словам летописца, и благоверный великий князь Иван Васильевич пошел на этих отступников от православия к латинству.
 
Понадеявшись на литовскую подмогу, новгородские бояре позабыли создать собственную боеспособную армию. Этот недосмотр стал для них роковым. Потеряв в боях с передовыми отрядами московского войска две пешие рати, Борецкий наскоро посадил на коней и двинул против Ивана III тысяч сорок всякого сброда, который, по выражению летописи, отроду и на лошади не бывал. Четырех тысяч хорошо вооруженных и обученных московских ратников оказалось достаточно, чтобы в битве на реке Шелони разбить наголову эту толпу, положив тысяч 12 на месте.
 
Посадник Борецкий попал в плен и был казнен как изменник вместе со своими сообщниками. А Иван III объявил новгородцам свою волю: чтобы быть в Новгороде такому же государству, как на Москве, вечу не быть, посаднику не быть, а «государить» по московскому обычаю.
 
Окончательно Новгородская республика перестала существовать спустя семь лет, в 1478 году, когда по приказу Ивана III вечевой колокол был увезен в Москву. Однако прошло еще не меньше ста лет, прежде чем новгородцы смирились с утратой своей вольности и стали называть свою Новгородскую землю – Русью, а себя – русскими, как и остальные жители Московского государства.
 


 
Иван Васильевич был женат два раза. Первой женой была сестра его соседа, великого князя тверского, Марья Борисовна. По ее смерти в 1467 году Иван III стал искать другую жену, подальше и поважнее. В то время в Риме проживала царственная сирота – племянница последнего византийского императора Софья Палеолог (напомню, что в 1453 году Константинополь завоевали турки). При посредничестве римского папы Иван III пригласил византийскую царевну из Италии и женился на ней в 1472 году.
 
Оказавшись рядом с такой знатной женой, Иван III стал брезговать тесной и некрасивой кремлевской обстановкой, в которой жили его предки. Вслед за царевной из Италии были выписаны мастера, которые построили Ивану новый Успенский собор, Грановитую палату и каменный дворец на месте прежних деревянных хором. В то же время при московском дворе завелся новый церемониал – строгий и торжественный по византийскому образцу.
 
Почувствовав себя как бы наследником Византийской державы, Иван III начал по-новому писать свой титул, опять же на манер греческих царей: «Иоанн, божьей милостью государь всея Руси и великий князь Владимирский, Московский, Новгородский, Псковский, Тверской, Пермский, Югорский и иных земель».
 
Софья Палеолог была на редкость полной женщиной. Вместе с тем она обладала чрезвычайно тонким и гибким умом. Ей приписывали большое влияние на Ивана III. Говорили даже, что именно она побудила государя сбросить монголо-татарское иго, потому что стыдилась быть женой ордынского данника. Произошло это без громких побед, как-то буднично, почти что само собой. Впрочем, обо всем по порядку.
 
В начале правления Ивана III по границам России существовала уже не одна, а целых три самостоятельных татарских орды. Истощенная усобицами Золотая Орда доживала свой век. В 1420-30-х годах от нее откололись Крым и Казань, где возникли особые ханства со своими династиями. Пользуясь разногласиями среди татарских ханов, Иван III исподволь подчинил Казань своему влиянию: казанский хан признал себя вассалом московского государя. С крымским ханом у Ивана III была прочная дружба, так как оба имели общего врага – Золотую Орду, против которой и дружили. Что до самой Золотой Орды, то Иван III прекратил с ней всякие отношения: не давал дани, не ездил на поклон к хану, а однажды даже бросил на землю и растоптал ханскую грамоту.
 
Слабый золотоордынский хан Ахмат пытался действовать против Москвы в союзе с Литвой. В 1480 году он привел свое войско на реку Угру, в пограничные между Москвой и Литвой места. Но у Литвы и без того был хлопот полон рот. Литовской помощи Ахмат не дождался, а московский князь встретил его с сильной ратью. Началось многомесячное «стояние на Угре», так как противники не решались вступить в открытый бой. Иван III приказал готовить столицу к осаде, и сам приезжал с Угры в Москву, боясь не столько татар, сколько своих братьев – они были с ним в ссоре и внушали Ивану III подозрение в том, что изменят в решительную минуту. Осмотрительность и медлительность князя показались москвичам трусостью. Духовенство заклинало Ивана III не быть «бегуном», а храбро стать против врага.
 
Но решительного сражения так и не произошло. Простояв на Угре с лета до ноября месяца, Ахмат с началом морозов убрался восвояси. Вскоре он был убит в очередной усобице, его сыновья погибли в борьбе с Крымским ханством, и в 1502 году Золотая Орда прекратила свое существование.
 
Так пало ордынское иго, тяготевшее над Русью два с половиной столетия. Но беды от нашествий для Руси на этом не прекратились. Крымцы, казанцы, как и более мелкие татарские орды, постоянно нападали на русское пограничье, жгли, разоряли жилища и имущество, уводили с собой людей и скот. С этим беспрестанным разбоем русским людям пришлось бороться ни много ни мало еще около трех столетий.
 


 
В русской символике появился двуглавый орёл, и это тоже произошло не случайно. С давних времен эта диковинная птица украшала гербы и знамена многих великих держав, в том числе Римской империи и Византии. В 1433 году двуглавый орел утвердился также в гербе Габсбургов, правящей династии Священной Римской империи, которые считали себя преемниками власти римских кесарей. Однако на это почетное родство претендовал и Иван III, женатый на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог, а после свержения ордынского ига принявший титул «самодержца всея Руси». Именно тогда на Руси появилась новая родословная московских государей, якобы ведущих свое происхождение от Пруса, легендарного брата императора Октавиана Августа.
 
В середине 80-х годов XV века император Фридрих III Габсбург предложил Ивану III стать вассалом Священной Римский империи, обещая взамен пожаловать ему королевский титул, но получил гордый отказ: «Мы Божьей милостью государи на своей земле изначала, от первых своих прародителей, а поставления на королевство, как прежде ни от кого не хотели, так и теперь не хотим». Чтобы подчеркнуть свою равнозначность императору, Иван III принял новый государственный символ Московской державы – двуглавого орла. Брак московского государя с Софьей Палеолог позволил прочертить независимую от Запада линию преемства нового герба – не из «первого» Рима, а из Рима «второго» – православного Константинополя. Древнейшее в России изображение двуглавого орла оттиснуто на восковой печати Ивана III, привешенной к грамоте 1497 года. С тех пор державный орел знаменует государственный и духовный суверенитет России.
 
Однако первого государя всея Руси Ивана III Васильевича некоторые историки называли также первым русским «западником», проводя параллели между ним и Петром I. Действительно, при Иване III Россия шла вперед семимильными шагами. Монголо-татарское иго было сброшено, удельная раздробленность уничтожена. Высокий статус московского государя был подтвержден принятием титула государя всея Руси и престижным браком на византийской царевне Софье Палеолог. Но национальное самоутверждение не имело ничего общего с национальной замкнутостью. Напротив, именно Иван III как никто другой содействовал оживлению и укреплению связей Москвы с Западом.
 
Приезжих иностранцев Иван III держал при себе на положении придворных «мастеров», поручая им строение крепостей, церквей и палат, литье пушек, чеканку монеты. В летописи сохранились имена этих людей: Иван Фрязин, Марк Фрязин, Антоний Фрязин и т.д. Это не однофамильцы и не родственники. Просто мастеров-итальянцев в Москве называли общим именем «фрязин» (от слова «фряг», то есть «франк»). Особенной известностью среди них пользовался выдающийся итальянский архитектор Аристотель Фиораванти, построивший в московском Кремле знаменитые Успенский собор и Грановитую палату (названную так по случаю отделки ее в итальянском стиле – гранями). Вообще при Иване III трудами итальянцев Кремль был отстроен и украшен заново. Еще в 1475 году один побывавший в Москве иностранец писал про Кремль, что «все строения в нем, не исключая и самой крепости, деревянные». Но уже спустя двадцать лет иностранные путешественники стали именовать московский кремль по-европейски «замком», ввиду обилия в нем каменных строений. Так стараниями Ивана III Ренессанс расцвел и на российской земле.
 
Кроме мастеров в Москве часто появлялись послы от западноевропейских государей. И, как было видно на примере императора Фридриха, «первый русский западник» умел разговаривать с Европой на равных. Ко времени царствования Ивана III Васильевича и его сына Василия III относятся первые подробные записки иностранцев о России, или о Московии, если придерживаться их терминологии.
 
Венецианского купца Иосафата Барбаро поразило, прежде всего, благосостояние русских людей. Отметив богатство увиденных им русских городов, он записал, что и вообще вся Русь «обильна хлебом, мясом, медом и другими полезными вещами». Другой итальянец, Амброджо Кантарини, особо подчеркнул значение Москвы как международного торгового центра: «В город, – пишет он, – в течение всей зимы собирается множество купцов из Германии и Польши». Он же оставил в своих записках интересный словесный портрет Ивана III. По его словам, первый государь всея Руси был «высок, но худощав, и вообще очень красивый человек». Как правило, продолжает дальше Кантарини, и остальные русские «очень красивы, как мужчины, так и женщины». В качестве правоверного католика, Кантарини не преминул отметить неблагоприятное мнение москвичей об итальянцах: «Считают, что мы все погибшие люди», то есть еретики.
 
Еще один путешественник Альберто Кампензе составил для папы Климента VII любопытную записку «О делах Московии». Он упоминает о хорошо поставленной московитами пограничной службе, о запрете продажи вина и пива (кроме праздничных дней). Нравственность московитов, по его словам, выше всяких похвал. «Обмануть друг друга почитается у них ужасным, гнусным преступлением, – пишет Кампензе. – Прелюбодеяние, насилие и публичное распутство также весьма редки. Противоестественные пороки совершенно неизвестны, а о клятвопреступлении и богохульстве вовсе не слышно». Западные пороки в Москве конца XV – начала XVI века были не в моде. Впрочем, общий «прогресс» очень скоро коснулся и этой стороны московской жизни.
 
Конец правления Ивана III был омрачен семейными и придворными интригами. После смерти его сына от первого брака – Ивана Молодого – государь полагал передать всю власть его отпрыску, своему внуку Димитрию, для чего в 1498 году совершил над ним первый в русской истории обряд венчания на царство, в ходе которого на Димитрия были возложены бармы и шапка Мономаха. Но затем взяли верх сторонники другого наследника – Василия, сына от второго брака государя на Софье Палеолог. В 1502 году Иван III «положил опалу» на Димитрия, а Василий, напротив, был пожалован великим княжением. Оставалось найти для нового наследника достойную супругу.
 
Венец и бармы Мономаха Иван III полагал равными по достоинству королевской и даже императорской коронам. Женившись сам вторым браком на племяннице последнего византийского императора, он и детям своим подыскивал невест царского происхождения. Когда его старшему сыну от второго брака Василию приспело время жениться, Иван Васильевич, не отступая от своих правил, начал свадебные переговоры за границей. Однако всюду, куда бы он ни обратился, пришлось выслушать непривычный для его уха отказ. Дочь Ивана III Елена, выданная за польского короля, в письме отцу объясняла неудачу тем, что на Западе не любят греческой веры, считая православных нехристями. Государево сердце утешили ловкие придворные, указавшие на примеры из византийской истории, когда императоры выбирали себе жену из девиц, собранных ко двору со всего государства.
 
Таким образом и случилось, что на исходе лета 1505 года Москва оказалась битком набита красавицами, трепещущими от близости необыкновенного счастья – великокняжеского венца. Ни один современный конкурс красоты не может сравниться по масштабам с теми смотринами. Девиц-то было ни много, ни мало – полторы тысячи! Повивальные бабки придирчиво осмотрели этот прелестный табунчик, а затем признанные годными к продолжению государева рода предстали перед не менее разборчивым взором жениха. Василию приглянулась девица Соломония, дочь знатного московского боярина Юрия Константиновича Сабурова. 4 сентября того же года была сыграна свадьба. С тех пор этот, так сказать, стадный способ женитьбы вошел в обычай между московскими государями и продержался почти двести лет, вплоть до царствования Петра I.
 
Свадебные торжества стали последним радостным событием в жизни Ивана Васильевича. Спустя полтора месяца он скончался. Василий III беспрепятственно занял отеческий престол. История Московского государства, созданного его отцом, продолжилась…
 
Сергей Цветков, историк
 
Перейти к авторской колонке
 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья