Одна из экспозиций в Teknikens hus в Норрботтене наглядно демонстрирует изменения ландшафта на севере Швеции вдоль побережья Ботнического залива. Когда-то она заставила меня задуматься о том, как отразился данный природный феномен – постепенный подъем морского дна – на геофизические процессы в районе современной Уппсалы и Стокгольма или в той исторической области, которая известна под названием Рослаген. Оказалось, что этот феномен существовал и там, то есть суша постепенно вырастала из воды. Земля, вырастающая из моря – это, кстати, перевод шведского выражения Landet stiger ur havet, которым шведские ученые-естественники пользуются в работах по истории природной среды Швеции.
 

 
Мне с самого начала было понятно, что подъем дна Ботнического залива – важный аргумент, идущий вразрез с «норманнской» концепцией происхождения Руси от шведского Рослагена. Согласно упорным заверениям норманистов в течение почти трёх столетий, именно выходцы из так называемой Средней Швеции (Рослагена), будто бы сыграли ведущую роль в процессах образования Древнерусского государства. Они же якобы преуспели в создании древнерусского института верховной княжеской власти, контролировали Волго-Балтийский торговый путь и развивали торговлю впечатляющего трансевропейского масштаба. Затем будто бы отметились в возведении древнерусских городов в рамках ни то завоевательной экспансии, ни то миграции колонистов.
 

Уместно вспомнить здесь слова российского норманиста начала XIX века И. Кайданова о том, что именно здесь, в Рослагене «начало нынешнего государства Российского», поскольку из Рослагена, мыслилось ему, прибыли варяги-русь, «коим отечество наше одолжено и именем своим и главным своим счастием – монархическою властью».1
 
Мысль о том, что «отечество наше одолжено» буквально всем пришельцам со Скандинавского полуострова, крепко сидит и в современной науке. Так, мы можем найти в качестве внешнего фактора, благоустроившего русскую историю, «военные отряды скандинавов» или «дружинную среду», «викингские отряды» или даже просто «фон скандинавского присутствия» у Е.А. Мельниковой; «дружины скандинавов» у В.Я. Петрухина; «норманнских дружинников» или «движение викингов» на север Восточно-европейской равнины у А.А. Горского; «экспансию викингов» и «норманнские каганаты-княжества», усеявшие всю Восточную Европу, у Р.Г. Скрынникова.2 У Л.С. Клейна имеются и «воинские и торговые путешествия викингов в Киевскую Русь», и «экспансия на восток», и «миграция норманнов в Восточную Европу», а также – «популяция норманнов, распространившаяся по восточнославянским землям».3 Картина хорошо известная в отечественной истории, поскольку она переходит из работы в работу у многих поколений историков, филологов, археологов на протяжении более двух столетий. Только относительно нашего времени могу отослать к работам А.А. Горского, Л.С. Клейна, Т.Н. Джаксон, Н.Ф. Котляра, М.Б. Свердлова, Е.А. Мельниковой, В.Я. Петрухина, В.В. Пузанова, Р.Г. Скрынникова и др.
 
Точный адрес скандинавов – участников образования Древнерусского государства, находим у М.Б. Свердлова. Начало этого процесса у него связано как с переселением скандинавов в Восточную Европу, так и с общеевропейской эпохой викингов:
 

Вероятно, в середине VIII в. начались их мирные переселения в Восточную Европу… С началом Эпохи викингов в конце VIII-IX в. на Восточную Европу, как и на другие регионы Европейского континента, распространяется завоевательная экспансия норманнов (в Восточной Европе – прежде всего шведов, тогда как датчане и норвежцы отправлялись в походы преимущественно на Запад). Они наложили дань на северо-западное межплеменное объединение словен, кривичей и мери. Те восстали против варягов ок. 860 г., но затем между ними начались междоусобные распри, что привело к избранию ими князем конунга Рёрика.4

 
Эти несколько фраз изобилуют вымыслом и исторической небрежностью. Нет никаких известий об экспансии «викингов» – у Свердлова даже конкретно обозначена их этническая принадлежность как шведов – в Восточную Европу. Единственная аргументация, которую норманисты приводят в этом случае, – это вопрос, задаваемый на протяжении более 200 лет: «Раз викинги нападали на Западе, то неужели вы такие наивные и думаете, что они не нападали на Восточную Европу?!» Аргумент, как говорят юристы, недействительный, поскольку если какое-то событие происходило в одном месте, то совсем необязательно, чтобы аналогичное событие происходило в другом. Однако простая логика в данном случае не работает.
 

 
Поэтому я решила, что для более основательной аргументации необходимо выяснить, как происходило создание государственности и института верховной власти в шведской истории, как развивалась там городская жизнь, каковой была демографическая ситуация и пр. Иными словами, мне показалось нужным определить, обладала ли Средняя Швеция необходимым потенциалом собственного политического опыта или опыта градостроительства для свершения той великой миссии в древнерусской истории, которая им приписывается норманизмом. Имелись ли там достаточные ресурсы – человеческие и материальные – для осуществления гигантской работы на великих просторах Восточной Европы? Для ответа на этот вопрос я привлекала результаты исследований шведских учёных, посвящённых проблематике политогенеза в Швеции и кругу вопросов, связанных с ней. Под термином политогенез я, в соответствии с предложением Д.М. Бондаренко, Л.Е. Гринина, А.В. Коротаева, понимаю «процесс формирования сложной политической организации любого типа, что выглядит более обоснованным также и с точки зрения этимологии: слово politeia в античной Греции обозначало политический порядок любого типа, а не только государство».5
 
1. Создание шведской государственности, согласно шведским медиевистам, носило затяжной, длительный характер, признаки раннего государства можно выявить не ранее второй половины XIII – начала XIV вв. Приведу несколько выдержек из работ ведущих шведских историков.
 
Современный исследователь проблем шведского социо- и политогенеза Т. Линдквист уверен, что только со второй половины XIII в. королевская власть в Швеции стала выступать «как форма относительно тонкой политической организации, как государственная власть. Именно в этот период выросли привилегированные благородные сословия с точно определёнными правами и обязанностями нести службу в пользу короля и общества. Кодификация и запись законов, а также оформление политических институтов – вот что характерно для данного периода. На рубеже XIII-XIV вв. государственная власть была представлена королевской властью и молодыми сословиями духовной и светской знати. Конец XIII в. был завершением того специфического и длительного исторического процесса социальных преобразований, характерных для Швеции в период, который, в соответствии с традиционной терминологией, может быть назван как переходный от викингского периода к раннесредневековому».6 То есть в так называемый викингский период (в шведской историографии: конец VIII – начало XII вв.) признаков государства не отмечено, социально-политическая организация шведского общества не выходила за пределы догосударственных форм.
 
Т. Линдквист пользуется принятым в современной науке понятием раннее государство и оговаривая, что оформление государственности включает такой критерий как создание «территории под властью единого политического руководства», отмечает, что те признаки, которыми характеризуется раннее государство, складывались в Швеции в период XI-XIV вв., т.е. в период, следующий за викингским периодом..7
 
Эти же взгляды он развивает и в одной из последних работ, написанной совместно с Марией Шёберг. Опираясь на «Житие Святого Ансгара», епископа Гамбурга и распространителя христианства в Северной Германии, Дании и Швеции, побывавшего в 830 г. со своей миссией в Бирке и запечатлевшего социальные и политические отношения у свеев, Т. Линдквист пишет, что территория свеев в этот период состояла из целого ряда мелких владений, не имевших определённой структуры или иерархии, властные полномочия короля были ограничены народным собранием. Какой-либо централизованной или верховной королевской власти не существовало, в силу чего невозможно определить степень её влияния на жизнь общества. Примерно такую же картину, подчёркивает Т. Линдквист, рисует нам и хронист Адам Бременский в 1070 г. по прошествии более чем 200 лет.8
 
Итог в поисках начал шведского политогенеза подвёл историк Дик Харрисон:
 

У Иордана, Кассиодора и Прокопия… создан образ Скандинавии, для которого характерно наличие множества мелких политических единиц… совершенно невозможно реконструировать политические границы областей в вендельский или викингский периоды, исходя из названий, встречающихся в источниках XIII-XIV веков…
 
Область, которая в шведской историографии обычно оказывается в центре рассуждений о власти и королевстве в дохристианскую эпоху, – это Уппланд (т.е. район Уппсалы и Стокгольма, включая Рослаген – Л.Г.). Кроме того, область Уппланд всегда была фавориткой археологов. В сравнении с Эстергётланд (Östergötland) и с Вэстергётланд (Västergötland) археологическая изученность Уппланд неизмеримо выше, поскольку там проводилось намного больше раскопок. Исследование Уппланд проводилось в течение нескольких столетий, воспринимаясь чуть ли ни как дело государственной важности. В период великодержавности в XVII в., или в период развития националистических тенденций в XIX в. Уппланд рассматривалась как колыбель шведской государственности, а короли из Саги об Инглингах величались как общешведские древние монархи… Сегодня наука отбросила эти заблуждения как анахронизм и отправила их на свалку истории, хотя время от времени они появляются в туристических брошюрах или в устаревших исторических обзорах. На самом деле мы не можем с достаточной уверенностью использовать даже известные сегодня названия областей применительно к рассуждениям о вендельском или викингском периодах. Название Уппланд мы впервые встречаем только в 1296 г., в связи с принятием свода Уппландских законов. До этого внутриконтинентальная часть будущей области распадалась на три небольших земли или на три так называемых фолькланда (folkland от folk – народ и lаnd – земля – Л.Г.): Аттундаланд, Фьедрундаланд и Тиундаланд…
 
Конкретные структуры власти – вождества, мелкие конунгства и группировки военных предводителей – запечатлелись не только в европейских хрониках, но и благодаря средневековым наименованиям этнических групп, а также благодаря архаичным названиям в сельской местности…. Когда-то история о свеях и гётах не вызывала проблем…
 
Обычным для историков и археологов было представление о том, что гёты и свеи создали свои политические и военные организации, конфликтовавшие друг с другом. Свеи, согласно этой гипотезе, подчинили себе гётов и дали имя объединённому королевству Свеярике – Швеция. Сейчас мы в это не верим, поскольку это ничем не подтверждается… ни один источник не упоминает это завоевание… Только в течение XII-XIII вв. термин свеи стал означать членов той политической системы, которая располагалась к северу от Кольморден и Тиведен, а термин гёты закрепился за остальным населением королевства, прежде всего за теми крупными владельцами, которые входили в сферу архиепископств в Скаре и в Линчёпинге…9

 
Следует также добавить, что только в середине XIV в. в Швеции появилось первое общегосударственное уложение законов, которое заменило множество провинциальных законов. Свод законов был разработан по распоряжению короля Магнуса Эрикссона (правил в 1319-1364 гг.). До этого каждая область Швеции управлялась своими провинциальными законами: Вэстгёталаген (Västgötalagen) – законы Западной Гёталанд (старшая редакция около 1220 г.), Эстгёталаген (Östgötalagen) – законы для Восточной Гёталанд и острова Эланд/Öland) (зафиксированы предположительно в 1290 г.), Гуталаген – законы для Готланда (возможно, 1220 г.), Уппландслаген (Upplandslagen) – законы для восточной части Свеяланд (Средней Швеции) Уппланд и входившей в неё Гэстрикланд, зафиксированы в 1296 г., а также другими законами.10 Подобное развитие законодательной деятельности – явное свидетельство того, что институт верховной власти в Швеции не завершил своего оформления ещё и к XIV веку.
 

 
Что же касается викингского периода, то шведские учёные сейчас сходятся во мнении о том, что на раздробленной территории тогдашней Швеции имелось множество мелких правителей – конунгов и хёвдингов/вождей, причём в рамках каждого из исторических регионов. К такому выводу приходит, в частности, Л. Гарн.11 Объединение этих исторических регионов или объединение севера Швеции (свеи) с югом Швеции (гёты) заняло несколько столетий.
 
Напомню, что объединение Новгорода и Киева представителями династии Рюриковичей произошло за несколько десятилетий: В лѣто 6370 произошло призвание Рюрика с братьями, а в лѣто 6390 «сѣде Олег княжа въ Киевѣ». Не только большими ресурсами, но и большим организаторским опытом надо было обладать для того, чтобы за два десятилетия осуществить объединение гигантской территории под властью одной династии. Из Средней Швеции такой опыт принести было некому.
 
Дополню ещё, что Т. Линдквист подчёркивает не только позднее образование шведского государства, но и его, во многом, вторичный характер:
 

Вторичные государства возникали под влиянием или под воздействием более древних государственных образований… Шведское государство, возникшее в позднем средневековье, было, конечно, вторичным. Оно возникло позднее многих государств в Европе и даже в Скандинавии. Целый ряд явлений и представлений носили экзогенный характер: они «вводились» со стороны. Представления о значении и функциях королевской власти, установления и ритуалы для носителей новой государственной власти были привнесены со стороны.12

 
Эта цитата – ясный ответ тем, кто со времён упомянутого Кайданова убеждён в том, что Русское государство обязано «главным своим счастием – монархическою властью» неким безродным выходцам из Средней Швеции.
 
Для тех, кому приведенные отрывки из работ шведских историков покажутся многословными, сформулирую короче. Каким-либо существенным опытом в создании государственности выходцы из Средней Швеции в IX веке не обладали и близко. Объединение шведских земель под властью одной королевской династии растянулось на века, следовательно, не имелось и опыта в создании института верховной власти.
 
То же самое можно сказать и о развитии городов. Согласно данным шведских историков, строительство городов в Швеции по-настоящему началось только с конца XIII в. Для раскрытия этой мысли следует написать отдельную заметку, здесь же завершу ее словами шведского археолога Амбросиани, который, рассуждая о Гнёздове, заметил:
 

Достойно удивления, что викинги, которые в это время (VIII-IX вв.) практически не имели собственной городской культуры, совершенно очевидно, играли значительную роль в развитии городов на востоке».13

 
Вот таким образом: у себя ничего не имели, а пришли в Восточную Европу, и откуда-то взялось.
 
2. Демографический фактор стал следующим вопросом, который я поставила перед собой. Чем была обусловлена такая специфика социополитической эволюции в Швеции, как длительно сохранявшая раздробленность территории, автономность отдельных регионов и общин?
 
Многие шведские учёные называют влияние природной среды: сильно пересечённый рельеф местности, горные и лесные массивы, множество водоёмов, создававшие естественные преграды для развития коммуникаций. Причём отмеченное влияние природной среды проявлялось неравномерно: некоторые области Швеции были более изолированы, чем остальные, что влияло на их развитие.
 
Однако если повернуть это суждение другой стороной, то можно сказать, что на обозримых исторических отрезках времени количество населения в Швеции бывало недостаточно, чтобы преодолевать сложности географического характера. В развитие этого предположения я решила посмотреть на то, какими данными в исследовании демографической проблематики располагает наука.
 
При этом среди механизмов, движущих социальную эволюцию, численность населения и его рост являются одними из важнейших. Рост населения как фактор, влияющий на изменения в социополитических структурах, рассматривал Э. Сервис.14 Р. Карнейро считал важнейшими механизмами политической эволюции рост численности населения и демографическое давление в условиях ограниченности среды.15 Х. Классен отмечал, что для формирования сложного стратифицированного общества нужна достаточная численность населения:
 

Необходимое количество управленцев, слуг, придворных, священников, солдат, земледельцев, торговцев и т.д. можно обеспечить, если население исчисляется тысячами… Такая большая численность людей – членов одного общества – имеет некоторые следствия, самым важным из которых является потребность в более развитых формах управления…16

 
Л.Е. Гринин характеризует вопрос о размерах политий как имеющий очень важное значение в социальной эволюции, поскольку «чем больше населения в политии, тем выше (при прочих равных условиях) сложность устройства общества, поскольку новые объёмы населения и территории могут требовать новых уровней иерархии и управления».17
 
Применительно к шведской истории исследованиями динамики демографического развития в Швеции в первом тысячелетии занимались такие учёные как О. Хиенстранд, Б. Амбросиани, K.-Х. Сивен, С. Велиндер и др.18
 
Археолог Хиенстранд для определения количества населения использовал археологический материал эпохи позднего железа в Швеции (550-1050), в частности, обширный материал из захоронений. Он подчёркивал, что такая характеристика как определение количества населения, является фундаментальной при анализе социальных отношений в архаичных обществах. Основное внимание он уделил области Мэларен – историческому ядру шведского государства, куда входит Уппсала и современный Стокгольм и которая выступает часто синонимом для исторического политонима Свеярике. Данная область была хорошо обеспечена археологическим материалом и другими источниками для реконструкции заселения этого ландшафта в вендельский и викингский периоды.
 
В своих исследованиях Хиенстранд исходил из сравнительного анализа количества погребений, количества населённых пунктов и из исторических аналогий. Количество известных и зарегистрированных захоронений в области Мэларен доходило до 240 000. Хиенстранд предположил, что с учётом предложенного Амбросиани числа 2,2 как средней величины прироста, можно было посчитать, что к концу XI – началу XII вв. на данной территории находилось, в общем и целом, порядка 500 000 захоронений. Если распределить это число во времени на протяжении исследуемого археологического возраста в 25 столетий, т.е. с 1400 до нашей эры и по 1100 нашей эры, то получался результат в 20 000 захоронений в столетие.
 
Чисто гипотетически, по его мнению, можно было, благодаря сопоставлению числа захоронений и числа поселений, выявленных археологами, а также используя исторические аналогии, реконструировать количество населения в каждой конкретной области в интересующий исторический период. Хиенстранд использовал данные археологических исследований Амбросиани, согласно которым количество поселений в районе Мэларен к концу викингского периода, т.е. к середине XI в. достигало 4000. Структура поселений к концу викингского периода была представлена отдельными дворами, т.е. мелкими производительными единицами с одной семьёй, иногда, с двумя.
 
Приняв число членов семьи за 10, Хиенстранд получил 40 000 человек населения, предположительно проживавшего на основных территориях области Мэларен к концу викингского периода.19 Предпринимались и другие методы реконструкции, некоторые из которых Хиенстранд приводит в своей работе. Например, делались допущения, что захоронения отражали только часть количества населения. Могло иметься значительное число производителей, которые не захоранивались в соответствии с обычными нормами, отдельные детские захоронения были ограничены, области могли иметь отток населения, которое захоранивалось в других местностях и т.д. Но Хиенстранд находил подобную аргументацию неубедительной.
 
При использовании исторических аналогий Хиенстранд продемонстрировал следующий ход рассуждений. По документам XIV века общее число населения во всей Швеции до эпидемии чумы, которая разразилась к середине этого столетия (1350 г.), было 650 000 человек. Со ссылкой на подсчеты С. Сундквиста, который сообщал, что население области Мэларен к XVII в. насчитывало 205 000 человек, Хиенстранд высказал логичное предположение, что в XIV в. население области Мэларен могло быть меньше 205 000 и что вполне реалистичным представляется количество в 150 000 чел. Если это количество принять за исходное, то с учётом принятых коэффициентов расчёта, на начало XI в. получается около 45 000, что примерно соответствовало расчётам Хиенстранда, основанным на археологических данных. Более точных расчётов, считает Хиенстранд, сделать не удаётся.20
 
Подобная реконструкция количества населения, с учётом коэффициентов прироста и смертности, проводилась и относительно других регионов. На начало XI в. для Восточной Гёталанд (Östergötland) предполагают 6500 человек, Западной Гёталанд (Västergötland) – 5700, Смоланд (Småland) – 7800, Халланд (Halland, юго-западное побережье) – 1200, Бохуслен (Bohuslän, севернее Халланда в районе современного Гётеборга) – 3000, Блекинге (Blekinge, небольшая часть южного побережья, к востоку от Сконе) – 600, Эланд (Öland, остров, вытянувшийся вдоль юго-восточного побережья Швеции) – 1700, Дальсланд-Вэрмланд (Dalsland-Värmland, самый запад Средней Швеции, на границе с Норвегией) – 1300, Нэрке (Närke, в центре Средней Швеции, известна как часть Свеяланд, с юго-востока граничила с Восточной Гёталанд) – 890, Хэльсингланд (Hälsingland, к северу от Уппландии, упоминается Адамом Бременским как область, расположенная к северу от свеонов и населённая скридфиннами, т.е. саамами21) – 690.22
 
В работе Хиенстранда «Forntida samhällsformer och arkeologiska forskningsprogram» (Stockholm, 1982) даётся более обширная демографическая статистика области Мэларен, в рамках которой, для показа динамики демографического развития, приводятся данные, начиная с первых веков н.э.: 100 г., 500 г. и 1050 г., т.е. конец эпохи железа в Швеции и конец эпохи викингов. В области Мэларен на начало нашей эпохи (100 г.) предположительно было 3000 человек, к началу VI в. (500 г.) – 9500 человек и, соответственно, к концу викингской эпохи, как было приведено в тексте статьи, 40000-43000 человек. Но тогда в IX веке в самой населённой части территории свеев могло быть, при равных благоприятных условиях, не более 30 000 человек. Мы не располагаем сведениями о том, какие земли ещё находились под рукой короля свеев. Известно только, что процесс объединения вокруг уппсальской династии проходил медленно и был растянут на столетия. Вероятнее всего, ядро свейских земель не выходило за пределы области Мэларен. Но страна, общее население которой, включая стариков, больных, женщин и детей, составляло не более 30 000 человек, явно не обладала достаточными возможностями для того, чтобы обеспечить как материальными, так и человеческими ресурсами те грандиозные походы в Восточную Европу, которые грезятся современным норманистам.
 
Если проанализировать данные по численности населения, то можно сказать, что данная численность, скажем, в области Мэларен не только к концу, но и в начале викингского периода (приводится, например, численность в 30 000 человек) уже сама по себе могла бы быть достаточной для того, чтобы обеспечить разные уровни политической интеграции вплоть до оформления административного аппарата, выделившегося из общества, иначе говоря, такая численность была достаточной для образования даже раннего государства. Это подтверждается известными фактами. Так, Классен приводит примеры самых маленьких ранних государств Таити, население в которых имело порядка 5000 человек.23 Гринин отмечает, что 5000 человек – это «самый-самый нижний предел для раннего государства. Это пограничная зона, поскольку и стадиально догосударственные политии могут иметь такое и даже большее население. Особенно если речь идёт о переходном периоде, когда догосударственное общество уже почти созрело к тому, чтобы перейти этот рубеж. С таким населением раннее государство появиться может, но для этого нужны особо благоприятные условия, чаще всего наличие рядом других государств». 24
 
Далее Гринин приводит сведения других авторов о численности населения малых ранних государств, часть из которых интересно привести здесь, поскольку численность населения в них дополняется данными о площади проживания данного населения:
 

Дьяконов приводит интересные данные о предполагаемом населении городов-государств Двуречья («номовых» государств, как он их называет) в III тыс. до н.э. Население всей округи Ура (площадью 90 кв. км) в XXVIII-XXVII вв. до н.э. составляло предположительно 6 тыс. чел… Размер типичного города-государства в Центральной Мексике накануне испанского завоевания составлял 15-30 тыс. чел… А население одного из крупных государств майя I тыс. н.э. – города Тикаля с округой составляло 45 тыс. человек (в том числе 12 тыс. чел. в самом городе), а площадь его равнялась 160 кв. км.25

 
Из этих данных видно, что все малые государства образовывались в условиях «скученности» проживания его населения: либо это были островные территории, либо – городские (города-государства), т.е. территории, занимающие небольшие, ограниченные площади.
 
Население шведских исторических регионов в вендельский и викингский периоды было рассеяно на гораздо больших пространствах и, надлежит подчеркнуть, в отсутствии городской среды. Высчитанное Хиенстрандом количество населения в 40000-45000 человек, имевшееся в области Мэларен (куда обычно включают регионы Уппланд, Сёдерманланд и Вэстманланд, т.е. всю центральную часть Швеции) к началу XI в., проживало на площади примерно в 29 987 кв. км. Данные взяты из современных справочников, где также сообщается, что площадь исторической области Уппланд составляла 12 676 кв. км, Сёдерманланд – 8388, Вэстманланд – 8923.
 
Даже если учесть, что площадь Уппланд в XI в. была меньше в силу того, что часть прибрежной полосы в этом регионе «прирастала» с течением времени за счёт поднятия дна Балтийского моря, всё равно площадь области Мэларен состояла из тысяч, а не сотен квадратных километров, как это было в малых государствах из приведённых примеров. Исторические области Швеции в вендельско-викингский периоды не были гомогенны по своей внутренней структуре. Хиенстранд выделял в области Мэларен 12 подрегионов, на каждый из которых приходилось чуть более 3000 человек населения. Если многие из этих подрегионов, как указывают шведские исследователи, были отделены от соседей труднопроходимыми пустошами, то мы получаем естественное объяснение замедленного характера социополитической эволюции в Швеции.
 
Карнейро назвал подобный фактор влияния теорией природных ограничений и подчёркивал, что «мы спокойно можем включить концентрацию ресурсов и средовую ограниченность как факторы, ведущие к войнам за землю и, значит, к политической интеграции над уровнем общины».26 Соответственно, если средовая ограниченность отсутствует, то отсутствуют или являются ослабленными и стимулы к политической интеграции над уровнем общины. Иначе говоря, населения Швеции вплоть до XIII в. не хватало для объединения его в раннее государство, поскольку «просторы» Швеции были для него великоваты. Как же его могло хватить для завершения политогенеза на необъятных в сравнении со Швецией того времени просторах Восточной Европы?
 
3. Влияние специфики геофизического развития восточного побережья Швеции на социополитическую эволюцию является ещё одним вопросом. Итак, результаты демографических исследований показали, что Швеция складывалась как малонаселенная страна: её населения было недостаточно для освоения имеющейся территории. Немаловажную роль здесь играл как раз такой природный фактор, как прирастание суши за счет подъема дна Ботнического залива. Шведские учёные давно обратили внимание на роль этого фактора.
 
Например, один из ведущих шведских историков 40-50-х гг. С. Тунберг писал, что невозможно понять начальный период шведской истории (в его определении – äldsta Svetjuds historia, с использованием названия из исландских саг), не приняв во внимание специфику географического развития области Уппланд. Центр, откуда, на его взгляд, расходились лучи колонизации в южном, юго-восточном, восточном и северо-восточном направлениях, находился на границе между Уппланд и Вэстманланд (современное западное побережье озера Мэларен), т.е. в глубине континентальной части, а не на побережье.
 
Такая динамика определялось, пояснял Тунберг, естественными геофизическими факторами, в силу которых суша здесь медленно поднималась из моря и очень постепенно принимала те очертания и ареал, которые мы видим сегодня. Об этом свидетельствует даже само название Уппланд, что означает возвышенность вдалеке от моря, от побережья. То есть Уппланд – это земля к северу от Мэларен и вокруг его изрезанного заливчиками побережья, напоминал Тунберг. Эти географические и культурно-географические предпосылки оказывали, по его убеждению, существенное влияние на политико-административное развитие области Уппланд.
 
 
 
Виды Рослагена из книги: Nordström A. Roslag. Stockholm, 1990. S. 9, 15. На фото хорошо видно, как образовывалась эта область: уже не море, но ещё и не земля – архипелаг, состоящий из островов и островков, выступающих над водной поверхностью. Суша в процессе образования, и этот процесс продолжается по сей день.
 
C течением столетий географическая основа Свеяланд изменялась. Прибрежная часть всё больше и больше поднималась из моря и становилась достаточной для заселения её людьми и возделывания. Внутренние области (folkland) Тиундаланд и Аттундаланд получили новообретённые области до моря, и это благоприятно сказалось на их развитии. Поначалу данная прибрежная полоса, отмечал Тунберг, наверняка, рассматривалась как земля общего пользования и управлялась в соответствии с этим.27
 
Изучение взаимодействия природных условий и исторического развития области Уппланд продолжалось и велось интенсивно с 60-х годов прошлого века. Однако этот процесс обнаружил определённые особенности, отмеченные шведским историком-медиевистом Йораном Дальбеком, который занимался изучением области Руден.
 

 
В статье «Подъём суши и освоение самых северных областей Уппланд» он отмечал, что проблематикой подъёма суши в прибрежной части Уппланд занималось много шведских исследователей, но все они были либо представителями естественных наук, либо археологами, а «историки же не придавали большого значения данному феномену». Дальбек писал:
 

Но надо констатировать, что для различных частей прибрежной полосы, прежде всего для Уппланд и Норланд… он играл значительную роль. При изучении Северного Рудена мне стало очевидно, что изменения в соотношениях между водой и сушей должны были сыграть очень большую роль в истории освоения прибрежной полосы Уппланд… основная часть той географической области, которую мы исследовали, довольно поздно поднялась со дна моря, и таким образом, возраст её поселений намного моложе внутриконтинентальных поселений Уппланд. Это обстоятельство повлияло естественным образом на развитие хозяйственной и политико-административной жизни данной области.28

 
Нельзя не согласиться с Дальбеком в том, что данный фактор должен был существенным образом сказаться на всём социально-политическом процессе развития данной области, как минимум, в хронологическом плане.
 
Эта мысль хорошо подкрепляется интереснейшими исследованиями Амбросиани о типах поселений, как важных данных по викингской истории Уппланд. На основе археологического материала он пришёл к выводу, что на социально-политическое развитие этой области очень большое влияние оказал такой геофизический феномен как поднятие дна Балтийского моря в течение всего послеледникового периода, ведущее к постоянному приросту береговой полосы Уппланд. Возможность заселять новые участки побережья вызывала появление новых крестьянских дворов за счёт отселения части семей на новые участки. Этот процесс распределялся на протяжении многих столетий. Амбросиани подсчитал количество захоронений и сравнил эти данные со средними данными смертности для раннесредневековых обществ.
 
На основе полученных результатов он заключил, что основным типом поселения в викингский период в Уппланд были одиночные обособленные дворы, а не деревни. Только после викингского периода, т.е. самое раннее, в конце XI в. стала появляться более плотная застройка и поселения типа малых деревень. До тех пор пока подъём грунта при уппландском побережье давал новые участки земли, могло идти образование новых дворов, не требующее дробления старых дворов. Когда процесс образования новых земель замедлился, старые подворья стали разделяться на части и постепенно превращаться в деревни.29
 
Амбросиани также показал, что большее количество крупных дворов и так называемых королевских усадеб (husbyar) хуторского типа, принадлежавших королю для содержания или размещения его самого и королевской свиты, было сосредоточено именно в областях, образованных за счёт подъёма грунта в более ранний период. Вместе с тем он отметил, что короли с большей лёгкостью могли заявлять свои права на эти участки общинной собственности и присваивать себе часть участков, подаренных природой.30


Реконструкция административного деления Средней Швеции на земли-фолькланды, складывавшегося с XI в. и отражённого в Уппландских областных законах. Областное название Уппланд, появившееся в этих законах, постепенно вытеснило и заменило названия фолькландов. Желтым цветом обозначена прибрежная полоса Рослаген, первое название которой звучало как Роден. Именно эта часть прирастала постепенно за счет выступавших из моря островков, причем сначала каждая из двух коренных земель – Тиунда и Аттунда (отмечены, соответственно, красным и голубым цветами) – имели свой Роден. Обе части прибрежной полосы слились в один Рослаген после вытеснения названий Тиунда и Аттунда одним именем Уппланд. Можно что-нибудь «выжать» из названий Тиунда и Аттунда для получения имени Русь?
 
Выводы Амбросиани о типах поселений подкрепили исследования другого шведского археолога У. Спорронга. Он, изучая историю развития поселений в Швеции, также пришёл к выводу о том, что почти весь викингский период, а именно до начала XI в. основным типом застройки в области Мэларен был отдельный крестьянский двор, и только с начала XI в. начинают появляться коллективные поселения типа деревень. Направление развития организационных тенденций в упорядочивании застройки поселений, распределении пахотных земель шло из внутриконтинентальных территорий к побережью. Центрами данных процессов в восточной Швеции были Эстергётланд и Нэрке, а в Уппланд таким центром развития была земля Фьэдрундаланд (на приведённой выше карте отмечена зелёным цветом). В других частях Уппланд, таких как Аттундаланд организационные тенденции проявляются только ближе к концу викингского периода, а прибрежная полоса Роден начала вовлекаться в этот процесс ещё позднее, не ранее конца XI в., поскольку, как подчёркивает Спорронг, Роден был почти незаселён в викингский период, население этой области стало прибывать только в последующие периоды..31
 
Итак, природная геофизическая молодость прибрежной полосы Роден/Рослаген не оставляет никаких надежд отыскать хоть какую-то связь с именем Руси. Продолжающаяся псевдолингвистическая суета вокруг поисков неких праформ из якобы древнешведского на основе roþs является пережитком «гиперборейского» фантома, рождённого воображением шведского литератора и сановника Ю. Буре, в традициях западноевропейских исторических утопий готицизма и рудбекианизма. Давность почти трёхсотлетней привычки решать проблемы начального периода древнерусской истории через «удачное» объяснение названия Руси затмевает тот факт, что сама постановка вопроса исследовать историю субъекта через историю имени субъекта абсурдна. Аналогов подобному подходу не имеется: изучение истории других народов не ставится в зависимость от разгадки их имени.
 
Исследование шведскими учёными социо- и политогенеза в истории Швеции на новой теоретической основе, в русле преодоления давней традиции мифологизировать и архаизировать шведскую историю, привело к понимаю того, что путь движения к шведской государственности был растянут во времени, а его формы не выходили за пределы догосударственных образований как в течение всего вендельско-викингского периода, так и столетие после него. На мой взгляд, замедленный характер шведской социополитической эволюции определялся, в значительной степени, спецификой демографического развития и слабым влиянием такого фактора как средовая ограниченность. Эта проблематика нуждается в дальнейшем изучении, в том числе, и в изучении историками.
 
Области вокруг озера Мэларен, известные в российской историографии как Средняя Швеция, которой норманисты приписывают благословенную роль прародины Руси, не только в IX в., но и несколько столетий спустя не обладали опытом собственной государственности, не имели института верховной власти и не знали традиций градостроительства, поскольку основным типом поселений в течение длительных периодов там оставался односемейный двор хуторского типа. Что касается пиратских и грабительских походов из раннесредневековой истории Западной Европы, то помимо выходцев из Скандинавских стран в них принимали участие многие другие герои, потерянные на путях истории. Частично я затронула эту тему здесь.
 
Объединение земель свеев и гётов («севера» и «юга» нынешней Швеции) и создание единой политии под властью Уппсальской династии свеев заняло несколько столетий в шведской истории. Утверждать, что те же «викинги» за несколько десятилетий объединили Новгород и Киев – это полнейший абсурд, который разлагает российскую историю уже около 300 лет. Вслед за героем известной сказки Андерсена хочется воскликнуть: «А король-то голый!»
 
Пока же современные шведские школьники с удовольствием разглядывают экспозицию в музее и уже точно знают, когда «из моря» появился Рослаген. И филологический метод тут ничего не может изменить – так говорит геофизика. Мы же знаем о том, что Древняя Русь возникла раньше.
 
Лидия Грот,
кандидат исторических наук
 
Перейти к авторской колонке
 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

37 комментариев: «Шведские викинги» не могли создать Древнерусское государство

  • Евгений Нефедов говорит:

    Новый постинг от Лидии Павловны – супер! Я давно ждал.

  • Евгений Нефедов говорит:

    Браво – как всегда, точно и по сути. Средняя Швеция времен раннего средневековья – отсталая, северная, малонаселённая земля на окраине Европы, малоразвитый медвежий угол, а нам пытаются уже 250 лет выдавать её или её диких посланцев за источник организованного общества, государства, цивилизации. Просто смех! У нас уже к Куликовской битве против татар готовились, когда на нашей “прародине”, наконец, окончательно в XIV веке складывается государство! Ну и норманисты, ай да “учёные”!

    • Ovod говорит:

      Они всю государственность с собой унесли.

  • Алексей С. говорит:

    Похоже на то, что захваты рыболовных судов в Баренцевом море в начале XXI века предлагают всем вспомнить «эпоху викингов». Правда, современными базами пиратов стали многочисленные международные организации, укрепившиеся в общей неразберихе мировой экономики. Они – «потомки викингов», самые смелые и умные, самые демократичные и независимые в своих суждениях. Настоящий современный викинг в джинсах, свитере и с ноутбуком с гордостью объяснит вам, что само слово «норманн» – человек с Севера – происходит от названия его страны – «Северный путь». И пока Канада, США и Россия спорят и переругиваются между собой по поводу Арктики, новые пираты собираются в свой арктический поход. Как говорится в норвежской народной сказке, «кто нынче мал – завтра велик».
     
    Сегодня Норвегия чувствует себя достаточно сильной благодаря залежам нефти и газа, большим рыбным запасам и ставит перед собой амбициозные задачи. Пока ещё ей приходится считаться с соседями, но очень хочется этого не делать. Министр иностранных дел Норвегии Йонас Гар Стере на встрече стран «Арктической пятерки» в Челси отмечал, что «поддерживать отношения с Москвой – дело сложное, поскольку Россия не вполне нормальное государство». В этом контексте не забывают про «опыт викингов» касательно разного рода «набегов» на дальние территории, а также реальный и, без преувеличения, огромный опыт освоения природных богатств Севера. И важнее всего для Норвегии сделать рывок в Арктику быстрее других.
     
    Поэтому, выстраивая практическую политику отношений с нашим северным соседом, России пора уже обратить внимание на сформировавшуюся в последние два десятилетия тенденцию. Тенденцию усиления непримиримо-холодного, упертого и плохо маскируемого, подсевшего на нефтяную иглу норвежского экономического национализма.

  • Ovod говорит:

    Хорошая статья, респект! Очень сильно написано – просто в корень бьете! Недаром Вы там свой хлеб проедаете… :)
     
    Попутно хочу отметить, что она во многом перекликается с выводами Прицака, который также отмечает инертность и малочисленность шведов для таких глобальных задач. Правда свои расчеты он делает по другой методике. Цифр я уже не помню, но могу посмотреть, если нужно.
     
    Но все же в утверждении, что датчане и норвежцы действовали на западе, а шведы – на востоке, на мой взгляд, есть определенная доля истины. Тому есть многочисленные подтверждения, особенно в районе Уппсалы, в основном правда более позднего периода. Культурные связи Средней Швеции с Восточной Европой , а тем более со славянским миром, неоспоримы. А в набегах норманнов на Западную Европу шведы замечены не были.
     
    На мой взгляд, шведы были вовлечены в процессы, происходившие в Восточной Европе, самими же славянами, особенно западными, а их роль в них была совсем другой, чем та, что отводится им норманистами. Ведь не секрет, что славяне проживали в Швеции, в то же время шведы оседали на славянском побережье Балтики. Происходило смешение народов и взаимопроникновение культур с последующей ассимиляцией этнических групп. Поэтому не исключено, что у многих выходцев из Швеции, побывавших в Восточной Европе, были славянские корни.
     
    Ну и такой вопрос, если не возражаете: как Вы объясните скандинавское звучание многих имен в договорах Олега и Игоря?

    • Liddy Groth говорит:

      Спасибо за добрый отзыв. Отвечаю на некоторые из затронутых Вами вопросов.
       
      1. Не беспокойтесь присылать методику Прицака. Я предпочитаю использовать результаты исследований шведских ученых, так сказать, брать материал на месте и из первых рук.
       
      2. По утверждению о датчанах и норвежцах на западе, и шведах – на востоке.
       
      Не только определенной, а вообще никакой истины в этом нет. Я так уверенно об этом говорю, потому что знаю, кто эту «утку» подбросил в науку: шведские историки-фантасты, одним из которых был Арвид Моллер (я об этом писала на сайте). А все они, включая и Моллера, черпали вдохновение из рудбековской «Атлантиды», которой современная наука (не российская, к сожалению – российская историческая наука пребывает в святом неведении относительно вклада Рудбека в русскую историю) вынесла конкретный приговор: шовинистические причуды фантазии доведены в ней до вершин абсурда. Из этого делаем вывод: приведенное Вами утверждение из разряда «причуд фантазии».
       
      Таких категорий как «датчане», «норвежцы», «шведы» в I-ом тысячелетии ещё не было. Давайте будем избавляться от этой безграмотности, давайте будем работать по источникам. А в источниках фигурируют «даны», «свеи» и т.д., что совсем неэквивалентно датчанам, шведам… Проследите по источникам, кого охватывало имя «даны» на протяжении, скажем, IX-X вв., и многое прояснится в истории того времени. На территории современной Швеции в этот период были даны, гёты, свеи. Вот и оперируйте этими категориями, а некая Средняя Швеция здесь ни при чем! Термин «Средняя Швеция» – неисторичен, но удобен, когда надо тень на плетень наводить.
       
      О «многочисленных подтверждениях, особенно в районе Уппсалы». Поскольку Вы утаили, о каких многочисленных подтверждениях Вы говорите, то дать конкретный ответ на Ваше замечание сложно. Однако, в общем и целом, что касается культурных связей населения, проживавшего на территории современной Швеции (почему только Средней Швеции? Зачем нам обижать Нижнюю и Верхнюю Швецию?) в тот период, то наверняка, они имелись, причем как с Восточной Европой, так и с Западной, включая как славянский, так и иной мир. Кто же будет оспаривать этот факт? Я не буду. Прибавлю даже по Восточной Европе. Если брать результаты археологических исследований Поволжья (Прикамья, например) с более раннего периода, чем это принято у норманистов, и в более широком масштабе, то есть основания полагать, что динамика развития культурных и прочих связей шла с Поволжья на Балтику, в том числе и на Скандинавский полуостров, а не наоборот. Этим путем Ваши «подтверждения» и могли оказаться в районе Уппсалы.
       
      О норманнах. Во-первых, свеи (не шведы!) упоминаются в числе участников некоторых норманнских походов – смотрите источники. Во-вторых, понятие «норманны» охватывает явно большее количество участников, чем выходцы со Скандинавского полуострова. Я писала об этом на сайте.
       
      О взаимопроникновении культур. Безусловно, люди в акватории Балтийского моря (равно, как и в других местах) постоянно переселялись в земли друг друга, разнилось только направление миграционных потоков: иногда они шли с южнобалтийского побережья на север, иногда – наоборот. Я не оперирую, как правило, таким понятием, как «славяне». Я стараюсь конкретизировать, о каком отдельном народе я говорю. Так, например, ознакомившись с работами ирландских медиевистов, я поняла, что значительная составляющая в норманнских походах должна была принадлежать народу варинов с южнобалтийского побережья.
       
      3. О скандинавском звучании многих имен. Опять Вы используете какое-то диффузное определение. Что значит «звучание»? Звучание – это ощущение, а ощущение субъективно. Для Вас летописные имена «звучат» по-скандинавски (Вы, скорее всего, не знаете по-скандинавски?), а для меня, знающей скандинавские языки, они «не звучат» по-скандинавски. Имена эти, уважаемый собеседник, относятся к более древнему слою индоевропейского ономастикона, более древнего, чем славянская и германская языковая традиция. Ведь носители индоевропейских языков жили в Восточной Европе до германцев и славян около четырех тысяч лет: как-то же они себя именовали! Но увидеть это можно, только введя понятие индоевропейского субстрата в изучение начал дренерусской истории. У меня об этом есть немного в посте о программе на НТВ-шниках. Пока так проблему мало кто ставит, кажется, я одна и ставлю. Присоединяйтесь, и нас будет двое.
       
      В завершение ответа на этот вопрос хочу сказать следующее. В сущности, восприятие личного имени как этнического индикатора принадлежит к устаревшим эволюционистским взглядам, сложившимся к XVIII веку и представлявшим схему социального развития как стадиальный процесс, идущий от небольших родовых коллективов, долгое время живших изолированно друг от друга и потому накопивших в рамках такого «родового строя» собственные имена и другие культурные маркеры, по которым их можно было в течение длительных периодов отличать от других человеческих коллективов. Сейчас эти взгляды признаны устаревшими, однако в норманизме застряло множество таких засушенных «гульбариев». Давайте избавляться от этого балласта утопий прошлого – имя не является, в первую очередь, этническим маркером. Вспомните фразу из лермонтовского «Героя нашего времени»: «Нынче поутру зашел ко мне доктор; его имя Вернер, но он русский. Что тут удивительного? Я знал одного Иванова, который был немец».
       
      4. Про свой хлеб, проедаемый в Швеции. Тут Вы, уважаемый собеседник, попали в самую точку, просто – в яблочко! Проедаю я исключительно свой хлеб. Одной рукой его зарабатываю, скажем, с утра, а к вечеру то, что заработаю, начинаю есть. Скучно временами, однако, никому неподвластна, ни на чьем ресурсе, как многие мои оппоненты, не сижу.
       

      • Ovod говорит:

        2. Когда историки пишут о шведах, датчанах и норвежцах применительно к рассматриваемому периоду, то подразумевают, конечно же, предков датчан, шведов и норвежцев, а Средняя Швеция – термин географический, а не этнополитический. В связи с этим мне не совсем понятна столь острая реакция на эти термины, даже если они не совсем точно передают суть вопроса.
         
        По подтверждениям. Присутствие свеев в истории Руси обозначено источниками уже буквально с момента ее возникновения (Бертинские анналы), подтверждается найденной в погребении на территории Швеции монетой Феофила – т.е. хотя бы один из послов все же был свеем. И это не нужно сбрасывать со счетов.
         
        Ранние клады дирхемов на территории Швеции также указывают на то, что жители этих земель участвовали в торговле, проходившей через Восточную Европу. Кроме того, следует упомянуть и надписи на камнях, где зафиксировано пребывание скандинавов в Восточной Европе. Емнип, такие надписи есть только в Швеции. А археологические следы скандинавов присутствуют на северо-западе Руси с довольно раннего времени. Это то, что могу привести сейчас навскидку по памяти. Ну и недаром ведь Ярослав Владимирович отправился искать военной помощи именно в Швецию.
         
        На мой взгляд, полное отрицание участия свеев в ранней истории Руси так же ненаучно, как и попытки норманистов приписать им определяющую роль. И такие диаметрально противоположные позиции лишь усиливают взаимонепонимание между представителями различных концепций.
         
        И не могли бы Вы назвать источники, в которых свеи упоминаются среди участников норманнских походов и указать хронологию этих походов?
         
        Хотелось бы также ознакомиться с мнением ирландских исследователей и Вашими выводами по поводу участия варинов или других этносов в норманнских походах, возможно, Вы вскоре посвятите статью этому вопросу.
         
        3. По звучанию имен. Вопрос в том, что многие имена из договоров очень созвучны скандинавским именам той эпохи. Я совсем не против видеть в них реликты древнего индоевропейского ономастикона и по некоторым именам я в свое время даже отстаивал такое мнение (на своем уровне, конечно), но для такой точки зрения нужны определенные основания – следовало бы найти существование таких имен и на других территориях, вне проживания скандинавов. Если же говорить об индоевропейском ономастиконе, то наверное нужно конкретизировать: речь идет о севернокельтском субстрате? И как объяснить то, что славяне принимают непривычные для себя и нигде больше неупотребляемые ими чуждые им имена? Я могу согласиться с тем, что имя не может служить однозначным этническим маркером, но я совершенно не согласен с таким обезличиванием имен, когда само имя совсем убирается как этноопределяющий маркер – для таких суждений нет достаточных оснований, такая позиция выглядит научно необоснованной и очень уязвима. И приведенные Вами примеры, признаться, не очень убедительны, причем по нескольким причинам.
         
        Основные пути проникновения имени в чужеродную среду: родство и культурное влияние. Но даже принятие второго варианта вызывает вопросы…
         
        4. Совсем не хотел Вас этим задеть. Я лишь отметил высокую продуктивность Вашей работы. Желаю и в дальнейшем Вам отличаться такой же плодотворной работоспособностью и держать такой же высокий уровень своих работ.

        • V.M. говорит:

          Не желая вмешиваться в вашу дискуссию, позволю себе высказаться по поводу известного сообщения Бертинских анналов. Кажется, ажиотаж вокруг него формируется в историографии во многом искусственно. Давайте обратимся к тексту:
           
          Misit etiam cum eis quosdam, qui se, id est gentem suam, Rhos vocari dicebant, quos rex illorum chacanus vocabulo ad se amicitiae, sicut asserebant, causa direxerat, petens per memoratam epistolam, quatenus benignitate imperatoris redeundi facultatem atque auxilium per imperium suum toto habere possent, quoniam itinera, per quae ad illum Constantinopolim venerant, inter barbaras et nimiae feritatis gentes inmanissimas habuerant, quibus eos, ne forte periculum inciderent, redire noluit.
           
          Quorum adventus causam imperator diligentius investigans, comperit, eos gentis esse Sueonum. Exploratores potius regni illius nostrique quam amicitiae petitores ratus, penes se eo usque retinendos iudicavit, quoad veraciter inveniri posset, utrum fideliter eo necne pervenerint; idque Theophilo per memoratos legatos suos atque epistolam intimare non distulit, et quod eos illius amore libenter susceperit, ac, si fideles invenirentur, et facultas absque illorum periculo in patriam remeandi daretur, cum auxilio remittendos; sin alias, una cum missis nostris ad eius praesentiam dirigendos, ut, quid de talibus fieri deberet, ipse decernendo efficeret.
           
          Перевод:
           
          Он также послал с ними тех самых, кто себя, то есть свой народ называли Рос, которых их король, прозванием Каган, отправил ранее ради того, чтобы они объявили о дружбе к нему, прося посредством упомянутого письма, поскольку они могли [это] получить благосклонностью императора, возможность вернуться, а также помощь через всю его власть. Он не захотел, чтобы они возвращались теми [путями] и попали бы в сильную опасность, потому что пути, по которым они шли к нему в Константинополь, они проделывали среди варваров очень жестоких и страшных народов.
           
          Очень тщательно исследовав причину их прихода, император узнал, что они из народа свеонов, как считается, скорее разведчики, чем просители дружбы того королевства и нашего, он приказал удерживать их у себя до тех пор, пока смог бы это истинно открыть, а именно, честно они пришли от того или нет, и это он не преминул сообщить Теофилу через своих упомянутых послов и письмо, и то, что он охотно принял по сильному его желанию, а также если они будут найдены верными, и для них было бы дано разрешение на возвращение в отечество без опасности; их следовало отпустить с помощью; если в другой раз вместе с нашими послами, направленными к его присутствию, появился бы кто-нибудь из таких [людей] он сам должен был назначить решение.
           
          Каким может быть контекстное понимание этого источника?
           
          1. Имеются некие послы, направленные ко двору франкского императора.
           
          2. Послы представились, то есть назвали себя и свой народ (gentem suam) – «Рос» (qui se Rhos vocari dicebant).
           
          3. Император, «тщательно исследовав причину их прихода», выяснил, что в действительности послы оказались из рода свеонов (eos gentis esse Sueonum). Таким образом, одни просто выдавали себя за других. Это позволило франкскому императору усомниться в целях посольства, заподозрив в послах шпионов, а также дало основание уведомить об этом в письме своего византийского «коллегу».
           
          Как видим, сообщение весьма краткое. Впрочем, за краткостью источников зачастую скрывается широта различных интерпретаций (что и происходит в случае с Бертинскими анналами). Какие логические заключения можно сделать из приведённого сообщения?
           
          I. Из текста Бертинских анналов определённо не следует, что Рос = свеоны. Скорее, наоборот. Далее смотрим на датировку источника, и понимаем, что византийский император вряд ли различал неких «свеонов» (когда появились первые скандинавы в Византии?), а потому мог быть легко введён в заблуждение.
           
          II. Был ли умысел одним выдавать себя за других? Очевидно, был (что также следует из контекста), так как речь в источнике идёт о безопасности при следовании послов через земли «жестоких и страшных народов». Их дальнейшая судьба нам неизвестна.
           
          Таким образом, для меня лично вопрос относительно сообщения Бертинских анналов предельно ясен и закрыт. Иной раз достаточно всего лишь внимательно читать текст источника, не придумывая на пустом месте разнообразные «трактовки». Бертинские анналы не позволяют связывать русов со свеонами, впрочем, эти народы различаются во всех источниках, где они упоминаются вместе (напр., Саксон Грамматик).

          • Ovod говорит:

            Со вторым Вашим заключением не могу согласиться. Во-первых, нам нужно предположить, что в византийской императорской канцелярии не смогли разглядеть неких проходимцев, которые были допущены к императору, хотя мы знаем о строгости византийского этикета – вспомните поездку Ольги в Царьград. Уже само это предположение выглядит нелепо, согласитесь. К тому же добраться домой можно было и через Атлантику торговыми путями, а не дожидаться месяцами аудиенции у византийского императора. Т.о. такая трактовка неправомерна по отношению к данному источнику.
             
            Во-вторых. По большому счёту это не существенно, поскольку придется объяснить, откуда у шведских проходимцем столь подробные сведения о каганате Русь – ведь Google тогда еще не работал. Т.е. они таки бывали в Восточной Европе, о чем собственно и речь.
             
            В-третьих, одна монета Феофила была найдена в Швеции, а вторая, если не ошибаюсь, в Гнездово, причем обе в виде медальйонов-амулетов. Т.е. с Русью все-таки они как-то связаны.
             
            Ну и, наконец, отсутствие сведений об их дальнейшей судьбе как раз и указывает на то, что они оказались теми за кого себя выдавали, иначе источник не преминул бы зафиксировать факт изобличения шпионов.

            • V.M. говорит:

              К сожалению, Вы начинаете с того, что «нам нужно предположить». Однако нам не нужно ничего предполагать, домысливать и требовать от краткого сообщения источника больше, чем оно может дать. Именно в этом вижу причину, по которой складывается нагромождение всевозможных трактовок, которые, в конце концов, скрывают реальное свидетельство и мешают объективному исследованию. Очевидно, что это порочная практика. Поэтому я предлагаю не очередную «трактовку», а только то, что прямо следует из источника. О том, что одни выдавали себя за других, мы читаем дословно (!) по тексту: «себя… свой народ называли Рос», но «император узнал, что они из народа свеонов, как считается, скорее разведчики»… О монетах и т.д. Вам уже, кажется, ответила Лидия Грот.

            • Нефёдов Евгений говорит:

              Да, действительно, Ваши соображения о работе византийской канцелярии – есть не больше, чем работа воображения. Византийцы с равным успехом могли как отличать русь от свеонов, так и не отличать. Склоняться здесь к одному из этих вариантов под предлогом какой-то «обязательности» этого вывода – от лукавого. Строгость византийского этикета здесь не причем! Скорее, речь идёт об осведомлённости и наличии навыков отличать одних варваров от других. Византийцы вполне могли не иметь всеобъемлющих знаний по этим конкретным племенам. К тому же, если это были шпионы, которые собирались выполнить какие-то серьёзные задачи – они могли (и должны были) позаботиться о том, чтобы их не разоблачили. Подготовиться. Так что эти выводы, которые Вы пытаетесь обозначить как само собой разумеющиеся – на самом деле более чем спорны.
               
              Я абсолютно согласен с В.М. в том, что при оценке этого источника вполне достаточно смотреть на содержимое самого текста и на то, что прямо вытекает из сообщения, чем пытаться связывать в единое эти сведения с воображаемыми, во многом, обстоятельствами, якобы сопутствующими описываемому событию. Сопутствующими только по чьей-то логике.
               
              Наличие осведомлённости свеонов о Каганате Русь может иметь куда более простые объяснения, чем личное посещение ими данных земель. Тут и комментировать что-то, на мой взгляд, излишне. Тем более, две монеты Феофила – по одной найденной в Швеции и на Днепре – связывать именно с этим событием, посещением данными послами Византии и Священной Римской Империи – довольно таки самонадеянно. Разве это не могли быть какие-то другие обстоятельства, приведшие к проникновению данных монет туда, где они были обнаружены?

              • Ovod говорит:

                Вы считаете, что императорский дворец – это проходной двор и туда может попасть любой желающий? И так же запросто можно попасть на прием к императору? Видимо, Вам совершенно неизвестны тонкости византийской дипломатии. Поэтому, прежде чем бросаться подобными заявлениями, не мешало бы хотя бы поверхностно ознакомиться с работами по истории дипломатии, и в первую очередь с теми работами, где рассматривается дипломатия Византии. Для более позднего времени, и в этом плане более освещенным источниками, хорошим примером будет дипломатический статус Османской империи. Или даже почитайте о том, как организован был прием послов в крупнейших европейских государствах средневековья.
                 
                И дело здесь даже совсем не в том, могли византийцы отличить русь от свеонов или не могли. Им это было совершенно безразлично, точно так же как и послов совершенно не волновало, кем был на самом деле византийский император – греком, иллирийцем, армянином или славянином. Вы считаете, Святослава волновало, кем был византийский император, с которым он лично встречался? Или он опознал его по характерному греческому профилю? Может все же статус представителя распознается и подтверждается другими атрибутами, нежели «лапа и хвост»? Мне бы хотелось, чтобы Вы немножко освоили тему, прежде чем мы продолжим обсуждение.
                 
                Если мы вернемся в 839 год, то обнаружим, что о русах даже в Константинополе и Ингельхейме едва ли знали, молчат о них в это время и арабы, т.е. сведений о русах к этому времени никаких нет. По сути они никому неизвестны. И это неудивительно. Интерес к ним стали проявлять после их громких походов, после того, как они стали заметной политической силой в регионе. Но при этом, о геополитической ситуации в Восточной Европе византийцы были прекрасно осведомлены.
                 
                И какие там еще шпионы, что за детский лепет? Что им там делать, кто их мог туда послать и как они туда попали? Вы внимательно прочли эту статью Л. Грот, под которой оставляете свои комментарии? И если у скандинавов были такие ушлые шпионы, тогда почему три сотни непобедимых скандинавских бойцов-коммандос не могли бы поставить на колени всю Восточную Европу, как некоторые об этом пишут?
                 
                По монетам Феофила. Я так подозреваю, что Вы не имеете представления о количестве найденных монет того времени в Восточной Европе. Так вот, довожу до Вашего сведения, что за временной интервал в два с половиной века по указанной дате найденных византийских монет в Восточной Европе ничтожно мало. Так, за VIII век было найдено всего три монеты, а за первую половину X века – 6 монет. Данные, правда, далеко не свежие (Кропоткин, 1967), так что если Вам известны другие находки, можете дополнить их своими данными. Видимо, в указанный период хождение византийских монет в международной торговле по каким-то причинам было сильно ограничено. В тоже время, за интересуемый нас IX век и вовсе наблюдается определенная лакуна. Правда, Кропоткин не учитывает клад на р. Конка, где найдена была монета Василия I (867-886), но все же в составе позднего клада. Кроме того, медная монета Михаила III и Феодоры (842-867) была найдена на Виннице, медная монета IX в. н.э. императоров Михаила II и Феофила – в Новороссийске (у самых границ Византии). Как видим, находок монет этого периода очень мало. В то же время, монет Феофила найдено всего три и все намного севернее их обычных мест «залегания»: серебрянная в Бирке, золотая в Гнездово (причем обе в виде подвески) и медная в Ладоге. Причем, эти монеты с участниками «посольства росов» 838-839 гг. связываю не только я. Со сведениями Бертинских анналов их связывают очень многие историки, в том числе и такие известные как Йоахим Херрман и Аполлон Кузьмин. И хотя они более осторожны в своих выводах (положение обязывает), но смею Вас уверить, что Вы не найдете сколь-нибудь серьезных аргументов, чтобы поставить под сомнение такую связь. А С.С.Ширинский на основании анализа археологического материала фактически доказал, что это было захоронение посла Бертинских анналов. Поэтому было бы довольно таки самонадеянно рассказывать все это тем, кто все же получше разбирается в данной теме.

                • Нефёдов Евгений говорит:

                  Честно говоря, не увидел у Вас большого количества аргументов – только какое-то слегка пренебрежительное личностное отношение, да довольно странное приписывание мне чего-то, чего я и в мыслях не имел заявлять – ни про Святослава, ни про национальность императоров. Тут Вы спорите со своими собственными словами. Не знаю зачем.
                   
                  Что касается «детского лепета про шпионов» – это вообще-то сообщение источника: «Очень тщательно исследовав причину их прихода, император узнал, что они из народа свеонов, как считается, скорее разведчики, чем просители дружбы того королевства и нашего…».
                   

                   
                  Так говорит сам источник. Что могли делать свеоны, я не знаю. Но, раз сам источник настаивает на этом – полагаю, что могли что-то разведывать, скорее всего, с какими-то военными целями, планируя какое-то нападение. Как Вы связываете наличие шпионов-разведчиков с «коммандос», которые «могли поставить на колени всю Восточную Европу» – это ускользает от моего понимания. Никакой логической связи между этими явлениями я не вижу. Как говорила Алиса в Стране Чудес: «Где имение, а где наводнение?»
                   
                  Насчёт монет – думаю, указанные Вами учёные упоминали о них с осторожностью не потому, что «положение обязывает», а просто потому, что это совершенно недоказуемо. И они это прекрасно осознавали – именно, как настоящие учёные. Если нет соответствующих древних пояснений, или каких-то очень серьёзных совпадений из окружающего материала, действительно серьезных – все рассуждения о связи этих монет, во-первых, между собой, а во-вторых, с указанным посольством в Византию – абсолютно голословны и суть чистые фантазии. Полёт воображения. Эти монеты разделяют тысячи километров – скорее всего, между ними и нет никакой связи. Просто это монеты соответствующего императора, попавшие в будущие Швецию и Русь, как и некоторые другие до них и после. Торговым или захватническим путём. Вот и всё объяснение, и совсем незачем на этом материале выстраивать целые воздушные замки, как тот автор, который там что-то, якобы «доказал».
                   
                  Как свеоны могли что-то узнать о Кагане Рус – Вас интересуют более простые объяснения? Ну, например – постоянно торгуя с русью или воюя с ней, в том числе по её областям в южной Балтике. В принципе, в источниках есть много упоминаний о войнах и стычках с русью на Балтике. Русский остров Рюген – в общем-то, не так далеко от Скандинавии. Если мы под свеонами понимаем скандинавов – то вот то место, где они могли контактировать.
                   
                  Наконец, что касается ваших рассуждений о том, мог их император принять, или нет – я вообще не очень понимаю их смысл. Император их принял и более того, отправил вместе со своими послами дальше. Точка. Значит, все необходимые для этого дипломатические и церемониальные формальности, которые, по крайней мере, устроили византийцев – были соблюдены. Но это не исключает того, что свеоны могли выдавать себя за русь.
                   
                  И более того, ведь мы на самом деле не знаем, были ли они действительно шпионами. Может это были настоящие русы, которых император просто заподозрил (несправедливо) в принадлежности к свеонским шпионам. И тогда вопросов почему византийцы их приняли и ничего не заподозрили вообще не может быть. Если это были настоящие русы, относительно которых Людовик просто ошибся.

        • Liddy Groth говорит:

          В целом я решила ответить Вам отдельным постом, т.к. ответ получился большой: http://pereformat.ru/2012/05/torgovye-puti/. По частностям отвечаю здесь.
           
          1. Надписи на рунных камнях. Приводя этот аргумент, следует приводить и датировки, а они достаточно поздние.
           
          2. О Ярославе Мудром, отправившемся за военной помощью в Швецию. В ПВЛ читаем: «И възвративъся Ярославъ, приде Новугороду, и посла за море по варяги. И приде Якунъ с варягы…». Где здесь Швеция?
           
          3. По источникам, где свеи упоминаются как участники норманнских походов. Я уже отвечала на этот вопрос в нашей предыдущей беседе и называла Вам хронику Эйнгарда. Другие источники названы здесь.
           
          4. Про «звучание» имен. Я сейчас пишу работу, посвященную как раз именам, где и приведу основания для древнерусских имен как части индоевропейского субстрата.
           
          5. О связи моих исследований с исследованиями ирландских ученых. Немного есть в расширенном варианте статьи, написанной на основе доклада, «Варины-варяги-вэринги»: судьбы в истории и историографии: http://pereformat.ru/2011/09/varini/
           
          6. И последнее. Об отрицании присутствия свеев в ранней истории Руси. Сейчас в науке имеется два варианта «присутствия»: теория «договора», т.е. найма защитников, и теория «завоевания» (я рассматриваю их здесь). Вы за какой из этих вариантов присутствия? Данное Ваше замечание написано к статье о том, что «шведские викинги» не могли создать Древнерусское государство. Давайте тогда определимся. Как по-Вашему: могли или нет? Я ставлю вопрос конкретно и хотела бы получить в ответ конкретно сформулированную позицию.

          • Ovod говорит:

            Мне приятно осознавать, что я выступил в какой-то мере катализатором Ваших работ, пусть даже одной статьи. Статья интересная, но многие Ваши выводы в ней мне представляются спорными, а в некоторых случаях и ошибочными. Поэтому по всему тому спектру вопросов, затронутых там, отвечу пожалуй в комментариях к самой статье. Теперь по частностям:
             
            1. Датировки точно не помню, но в целом согласен.
             
            2. А как насчет Владимира?
             
            3. Прочел Вашу статью. К сожалению, у меня нет времени перепроверить и ознакомиться с данными работами, как нет, по всей видимости, и самой такой возможности (насколько я понимаю, многие из этих работ не переведены на русский язык). Поэтому могу судить лишь о сообщении из хроники Эйнгарда. Так вот: приведенная Вами цитата, по моему убеждению, никак не может служить подтверждением участия свевов в норманнских набегах на побережье Западной Европы. Как не может служить подтверждением участия восточноевропейских русов в этих набегах сообщение Лиутпранда. Оба эти свидетельства я ставлю в один ряд. И причисление этих народов указанными авторами к норманнам, наводившим ужас на всю Западную Европу, также вызвано одной и той же причиной, а именно: как свеоны для Эйнгарда, так и русы для Лиутпранда были неизвестным народом, находившимся на далеком севере, о чем собственно последний и пишет.
             
            Хочу также отметить, что мне очень понравился последний абзац этой статьи, Ваша открытость и готовность к обсуждению изложенного Вами материала.
             
            4. Буду с нетерпением ждать Вашу статью по именам. Тем более, что сам не раз участвовал в жарких дебатах по этому вопросу.
             
            5. Ознакомился с указанной Вами работой. Должен признаться, статья очень понравилась. Надеюсь, в будущих своих работах Вы более полно осветите этот вопрос. Я так понял, доклад, основанный на этой статье, был зачитан перед научной аудиторией. Скажите, а была ли какая-то реакция на этот доклад со стороны представителей норманистской школы?
             
            И сходу такой вопрос: в свое время Мавродин писал о славянских погребениях в Англии, но без всякой конкретики; не могли бы Вы более подробно рассказать о том, что это за погребения?
             
            6. Я рассматриваю лишь версию найма защитников, т.е. дружинников. Не совсем понял, зачем Вы в этом вопросе подсунули мне свою статью по Рюрику (видел ее раньше, но не читал, поскольку этот вопрос на данный момент для меня не актуален). У меня создалось впечатление, что ни Вы, ни другой мой оппонент, поспешивший мне ответить, так и не поняли меня, поскольку обсуждение ушло совсем в другую сторону. Если бы Вы внимательно прочли мой первый комментарий к этой статье, то заметили бы, что я не касаюсь вопроса летописного призвания руси или родины их исхода, не поднимаю вопрос происхождения Рюрика и всей его свиты. Речь идет лишь о том, что в дружине русов уже на заре возникновения Руси (Бертинские анналы) и позже (походы на Византию) присутствовало определенное количество свеев – в виде отряда или даже отдельных дружинников.
             
            В общем, прочитал статью по Рюрику. И должен сказать, что совершенно об этом не жалею. Статья превосходная, многие примеры подобраны очень удачно. Понравился глубокий анализ проблематики, логика рассуждений и опора в своих рассуждениях на так называемую теорию вождества, что очень редко можно встретить в современных работах по происхождению Руси. Зачастую историки просто не понимают этого и слишком упрощенно трактуют описанные события. И уже лишь после прочтения этой статьи понял истинный смысл Вашего вопроса.
             
            Ответил чуть выше – в такой трактовке не рассматриваю ни один из этих вариантов. Правда, насколько мне известно, есть еще и третий вариант: скандинавы выступили катализатором в создании государства и составляли часть элиты руси, а сама русь (этноним) представляется как сплав различных этнических компонентов, объединенных скандинавами и изначально скандинавская, но со временем ассимилированная славянами. Что-то вроде теории «завоевания», но в мягкой форме, или что-то среднее между указанными Вами версиями. Что касается создания скандинавами государства на просторах Восточной Европы, то однозначный ответ на него дан в Вашей же статье. И мне интересно было бы узнать, как на этот вопрос и на эту статью ответили бы, скажем, Мельникова и Петрухин. Вы не планируете напечатать ее в каком-либо научном издании?
             
            Ну и в качестве дополнения к Вашей статье: хорошим примером способности скандинавов в создании государств является история Англии, после захвата норманнами части ее территорий, и Исландии.

            • Liddy Groth говорит:

              Уважаемый собеседник! Ваши вопросы, действительно, были мне очень полезны. Когда оппонент мыслит конструктивно и критично, то это чрезвычайно важно для каждого исследователя. Я не могу, к сожалению, в данный момент ответить Вам более подробно. Да, это, может, и не нужно. Мы с Вами не один месяц в переписке, у нас установился плодотворный диалог, будем развивать его без спешки. Время, в данном случае, добрый спутник. Отвечу только на Вашу общую посылку, а именно на то, что многие выводы статьи представляются Вам спорными, а в некоторых случаях, ошибочными. Так, это же прекрасно! Это ведь и есть нормальное состояние для дискуссии на материале научных статей. Давайте продолжим через некоторое время рассмотрение тех вопросов, которые представляются Вам спорными, и выяснение тех вопросов, которые кажутся Вам ошибочными. И посмотрим, к чему мы придём. Успехов!

              • Ovod говорит:

                Спасибо за высокую оценку нашего общения. Я конечно же понимаю, что Ваша деятельность не может ограничиваться лишь общением со мной, да и мне самому сложновато в таком темпе участвовать в обсуждении, тем более что многое уже подзабыто. Так что терпеливо буду ждать Ваши ответы. И хочу еще сказать, что мне очень импонирует Ваш подход к обсуждению материала.
                С уважением, Ovod.

  • Роман Б. говорит:

    Очень наглядно! Надеюсь, что хлеб с Вашей интеллектуальной кухни всегда будет такой же мягкий и вкусный. На фотографиях из Teknikens hus плохо виден процесс…

  • Сантехник Витя говорит:

    Так Прицак тоже плясал от имени. Два десятка лет назад читал его статью по происхождению Руси и предполагаемые Омельяном Иосифовичем истоки имени мне показались не совсем основательными. А сегодня прочитал http://www.segodnya.ua/news/14260048.html, и избавился от недоумения.
     
    А Вас, уважаемая Лидия Грот, искренне благодарю – интересная и убедительная работа. Гораздо шире, чем только происхождение Руси.

    • Ovod говорит:

      Автор приведенной по ссылке статьи еще тот клоун, а изучение истории по его книгам – просто насмешка над собой. И уж совсем очевидно, что в профессиональном и моральном плане ему очень далеко до Прицака, которого на этот раз он решил обгадить. Но в чем-то он действительно прав – в работах Прицака действительно много оригинальных и спорных гипотез.

  • Оксана говорит:

    Уважаемая Лидия! Большое Вам спасибо! Читаю Ваши работы и как-то потеплело на душе!

    • Liddy Groth говорит:

      Спасибо Вам за добрый отзыв!

  • Андрей Вл. говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна, всё, что Вы пишите, увлекательно и познавательно, но скандинавскую версию происхождения Руси это не может поколебать ни на йоту.
     
    1. О малочисленности свеев.
     
    1.1. Приведенные Вами цифры о малочисленности населения на юге Скандинавского полуострова в IX-X вв. не решают абсолютно ничего, пока рядом с ними не стоят более менее достоверные цифры о численности славянского населения в Поволховье и Поднепровье в то же самое время. Все познается в сравнении. На безрыбье и рак рыба.
     
    1.2. Если плотность населения и нехватка земли играет такое большое значение для возникновения государственной власти, то сколько же, по-Вашему, миллионов должно было проживать в IX в. на бескрайних просторах Русской равнины, чтобы там могло возникнуть государство, охватывающее такую гигантскую территорию?
     
    1.3. Вот, например, монголы. Они то уж в отличие от шведов точно «вплоть до XIII в.» все никак не могли создать государства у себя в Монголии (численности населения, видимо, «не хватало» :). Зато потом всего лишь за 30 лет сколотили гигантскую империю размером в пол-вселенной. Но самое интересное случилось потом. Этой «полвселенной» чингизиды правили еще несколько столетий, в то время как собственно Монголия вновь превратилась в «захолустье цивилизации». Ну и что после примера Монголии может доказать малочисленность свеев? В лучшем случае то, что норманны в Восточной Европе выступили не в роли культуртрегеров, а в роли варваров-завоевателей.
     
    2. О Рослагене. Оказывается, береговая линия Рослагена в IX веке пролегала не там, где ныне. Замечательно! И что это доказывает? Что славянское слово «русь» произошло не от имени Рослагена? Конечно, не от имени Рослагена! Славянское «русь» произошло от финского «руотси». А вот от чего произошло финское «руотси» – это уже совсем другой вопрос. Может от «родс»-гребцов, может от «дротс»-дружины, может от Рослагена, может от Рустрингена, может от «роотс»-горных хребтов (что более вероятно), может еще от какой-либо нелепой случайности. Но как бы там ни было, а факт остается фактом: 1) в финском и эстонском языках «руотси» связано с именем шведов, 2) попав в славянский язык, финское «руотси» неизбежно должно было бы трансформироваться в славянское «русь». Точка. Пока кто-нибудь не докажет, что в IX веке слово «руотси» в финском языке еще не существовало, или никоем образом не обозначало тогда ни свеев, ни скандинавов вообще, ни скандинавских воинов или викингов, до тех пор Рослаген может погружаться на дно морское и взлетать на воздух, при этом ничуть не вредя скандинавскому происхождению русов. Тандем «руотси»=«русь» прочен по-прежнему.
     
    3. О Бертинских анналах. Скажите, Лидия Павловна, а если какие-нибудь свеи в начале IX века все-таки добрались бы до Константинополя по пути «из варяг в греки», на каком бы языке они стали общаться с византийцами? На «древнешведском» или «среднегреческом»? И откуда, по-Вашему, византийцы могли знать язык свеев, о которых они имели весьма смутное представление, как и прочих «народах малозначительных», обитающих где-то на краю ойкумены, где-то там «у подножья Гиперборейских гор», где сидят Гог и Магог и прочие «люди с песьими головами»? Язык свеев – племени столь малочисленного, что, дескать, даже для создания государства им народу «не хватало»? Или может, по-Вашему, варвары-свеи, «живущие образом звериным», знали греческий? Кто был тот полиглот, который выполнял роль переводчика? Если ответить на этот вопрос, то все становится на свои места, и становится понятно, что за «русский каган» отправлял послов к византийскому императору.

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Андрей Вл.!
       
      1.1. и 1.2. Я, по-моему, нигде не писала о «возникновении государственной власти… в IX в. на бескрайних просторах Русской равнины». Я не обращалась в затронутой Вами статье непосредственно к вопросам политогенеза в летописных княженьях и вообще – к древнерусскому политогенезу (по этой проблематике есть специальная литература, к ней Вас и отсылаю – там Вы, возможно, найдете и нужные Вам цифры). Я рассматривала предпосылки для развития данных процессов у свеев и представила по этому вопросу результаты исследований шведской медиевистики. На их основе и делается вывод: уровень социально-политической эволюции у свеев в IX в. был таков, что они не могли принести принципы государственности куда-либо, поскольку нельзя принести то, чем не обладаешь сам. По-моему, это должно быть понятно каждому.
       
      1.3. В Ваших рассуждениях о монголах Вы обнаруживаете сведения на уровне школьной программы, соотвественно, Ваши прямые параллели со Скандинавским полуостровом по политогенезу у свеев и в державе Чингисхана выглядят по-детски. Чингисхан был провозглашен великим ханом кочевого этнополитического объединения, получившего имя «монгол», в 1206 г. До него в степях на территории современной Монголии создавались и распадались крупные кочевые державы Хунну, Сяньби, Жужанский каганат, Тюркский каганат, Уйгурский каганат, Киданьская держава. Т.е. процессы, в русле которых была создана держава Чингисхана, происходили на данной территории около тысячи лет, и монгольская держава была естественной преемницей опыта более ранних кочевых объединений.
       
      Но дело даже не в этом. Относительно заявления, что монголы вплоть до XIII в. все никак не могли создать государства. Так, монголы и в XIII в. государства не создали! Вы явно делаете устарелое тождество «империя – значит государство», т.е. Вы вдаетесь в проблематику политогенеза у кочевников, которой Вы не владеете совершенно. Относительно кочевых держав, в частности, относительно державы Чингисхана, по-прежнему, используется термин «империя» с добавлением слова «кочевая», но никто из специалистов не рассматривает сейчас кочевые образования как государства. И уж никакой безумец никогда не утверждал, что монгольские завоевания принесли государственность в Китай, Хорезм, Иран и т.д. К Руси пытались это утверждение применять (господи, кого только не навязывали в созидатели древнерусской государственности), но с развитием знаний о кочевниках этот тезис был снят по той же логике: того, чем не обладаешь сам, другим не принесешь. И уж совсем смешно читать о том, что Вы на этом основании заключили: «что после примера Монголии может доказать малочисленность свеев?» Кажется, Вы вообще ничего не читали о монгольских завоеваниях… Чингисхан разве брал малочисленностью?! Он собирал гигантские армии, также как и другие кочевые правители! Кочевники, кроме военного опыта, давили еще и массой, в этом секрет успехов их завоеваний. Но это особенность именно кочевого мира. Кочевой мир – это особый мир, и создание кочевых держав – особый феномен, без знания специфики которого рассуждать о нем бессмысленно. Поэтому Ваша параллель: раз Чингисхан завоевал полмира, почему бы свеям не завоевать бескрайние просторы Восточной Европы – существует в отрыве от всякой реальности.
       
      И последнее, но не менее важное. Монгольские завоевания описаны в многочисленных источниках. Где, в каких источниках описаны завоевания свеев (раз Вы сравниваете с монголами, то должны иметь в виду аналогичные действия свеев) на «бескрайних просторах Восточной равнины»?! Я таких источников не знаю. Если Вы такие источники также привести не можете, то это означает только одно: Ваши образы о свеях-завоевателях, отождествляемых с монголами-завоевателями, из мира фантазии. И мне понятно, откуда идут истоки этой фантазии – от утопий готицизма и рудбекианизма. У меня есть работы по этому вопросу. Если Вы этих работ не читали, то у нас с Вами нет и базы для разговора.
       
      Последняя Ваша фраза («норманны в Восточной Европе выступили не в роли культуртрегеров, а в роли варваров-завоевателей») открывает, что Вы начинаете спор со мной, не прочитав и других моих работ, иначе Вы бы знали, что я писала о норманнах. Но не читали – ладно. Однако, начиная разговор о норманнах, Вы все-таки должны бы ознакомиться с известными источниками о норманнских походах. Известные источники описывают норманнские походы в Западной Европе, но ни один из них не говорит о норманнских походах «на бескрайних просторах Восточной Европы»! Если Вы обходитесь без источников, то такие взгляды к науке не относятся.
       
      2. О Рослагене. Поскольку Вы сами представили себя как норманиста, то я могу позволить себе и обратиться к Вам как к норманисту. Читать вас, норманистов, – это удовольствие особого качества. Вы прямо на глазах переворачиваете написанное вашим оппонентом, и уже это перевернутое начинаете опровергать. Иными словами, Вы спорите не со мной. Вы спорите с самим собой, и всегда одерживаете верх в этом споре. Какая «береговая линия Рослагена»?! Около трехсот лет норманизм уверяет, что шведская область Рослаген – прародина Руси. Я показываю, что этого быть не могло, поскольку земли Рослаген не существовало. Если у Вас целая область слилась в какую-то линию, то это проблема Вашего восприятия. Я пишу об области Рослаген. И она нигде в другом месте не «пролегала», кроме своего собственного.
       
      Но одна фраза у Вас разумна, когда Вы пишете: «Что славянское слово «русь» произошло не от имени Рослагена? Конечно, не от имени Рослагена!» Прекрасно! Можно было бы считать, что мы, по крайней мере, об этом договорились. Однако, через несколько фраз Вы опять пишете: …может, от Рослагена. Так от Рослагена или нет?! Ну, нельзя же пребывать в таком хаосе и уверять, что Вы стоите на почве твердых аргументов!
       
      «Тандем «руотси»=«русь» прочен по-прежнему». Во-первых, лингвистически связь «руотси» и «русь» до сих пор остается на уровне предположения. Проблематичность ее раскрывалась таким известным лингвистом как Трубачев. Оспорьте сначала его доводы, а наука их рассмотрит. А во-вторых, никакого тандема-то и нет. Вы его придумали. Есть, по-прежнему, цепочка Рослаген-Руотси-Русь. Окажите услугу науке – уберите из этой цепочки Рослаген (на уровне российской науки, а не беседы со мной), создайте Ваш «тандем» и тогда мы продолжим разговор на эту тему. Только не забудьте про хронологию. Выясните, когда появилось слово «руотси», а иначе опять конфуз может произойти. И не считайте, что кто-то должен Вам доказывать, существовало слово «руотси» в IX в. или нет! Это Вы должны доказывать выдвигаемую Вами гипотезу – бремя доказательств, как говорят юристы, лежит здесь на норманизме! Но начните с того, чтобы убрать Рослаген из цепи доказательств по проблеме происхождения Руси.
       
      3. Про свеев, Бертинские анналы и все, что с этим связано или из этого проистекает см. здесь.
       
      И в заключение, по зачину Вашего комментария, что я пишу увлекательно (спасибо! нам ладно и так), но не на йоту не могу поколебать… Не могу, и не надо. Пусть Ваша версия покоится с миром. Я ставлю перед собой только реалистические задачи. Исходя из Вашей аргументации, изложенное для Вас – символ веры, а не объект познания. Для меня же само определение «скандинавская версия происхождения Руси» – уже абсурд. Скандинавия – это полуостров, скандинавы – жители данного полуострова, а не субъекты исторических процессов. Это, если сугубо научно подходить.

    • Нефёдов Евгений говорит:

      Дорогой Андрей Вл. – для начала, хочу заявить, что Вы несколько предвзяты в оценках убедительности исследований Лидии Павловны. Я считаю, они камня на камне не оставляют от той совокупности голословных заявлений и фантазий, которые известны как «норманнская теория происхождения Руси». Лидия Павловна Вам достаточно подробно ответила по всем пунктам. Но я бы, если позволите, немного добавил о заявляемой Вами однозначной связи финского и эстонского «роотси/руотси» с названием «русь».
       
      Дело в том, что помимо отсутствия каких-либо доказательств происхождения «роотси/руотси» от какого-либо скандинавского слова, на самом деле, нет никаких доказательств и того, что славянское «роусь-русь» произошло от финского руотси. И помимо превращения руотси в русь – в не меньшей степени возможен и обратный вариант – из славянского русь-роусь прекрасно получается финское роотси/руотси. По этому вопросу я Вас отсылаю к работе К.А. Максимовича «Происхождение этнонима “Русь” в свете исторической лингвистики и древнейших письменных источников» (KANISKION: Юбилейный сборник в честь 60-летия проф. И.С. Чичурова / Ред. М.В. Грацианский, П.В. Кузенков. М., 2006. Так что настоящее направление заимствования здесь ни в малейшей степени не может считаться однозначно установленным. И все заявления, что это «совершенно точно заимствование из финского в славянский» – полностью голословны.
       
      К тому же, что касается финских заимствований в славянский – наблюдается интересный феномен: финские заимствования в корневой славянской лексике полностью отсутствуют! Это Вам подтвердит любой специалист. Тогда как обратный процесс – заимствования из славянского в финскую корневую лексику имеет массу примеров: луосика (ложка), лаакари (лекарь) и т.д. Что в финском, что в эстонском – сотни подобных примеров. И делать одно исключение – для нашего самоназвания – довольно странно.
       
      Теперь про само слово «руотси». Начнём с того, что основной его формой является всё-таки «роотси», которое сохранилось у эстонцев, а более мягкое произношение, допускающее «у» – «руотси» иногда встречается только у финнов и является более поздней, производной формой.
       
      Что касается исходного значения этого слова, то в 1954 г. филолог Д.К. Зеленин, отстаивая на лингвистическом материале идею западнославянского переселения на территорию Северо-Западной Руси, отметил, что данные эстонско-финские слова издревле распространялись не только на шведские территории, но и на Ливонию. Из чего Д.К. Зеленин сделал вывод: поскольку Лифляндия территориально намного ближе и, следовательно, более знакома эстам, нежели заморская Швеция, значит, есть все основания полагать, что более ранним значением этих слов было именно «Ливония», а «Швеция» – является более поздним значением. По итогам своих размышлений Д.К. Зеленин пришел к следующему заключению: «Эстонское имя Roots-Ruotsi можно связать с именем древнего прибалтийского народа Руги. Этим именем называлось славянское население острова Рюгена или Руяны» (Зеленин Д.К. О происхождении северновеликорусов Великого Новгорода // Доклады и сообщения Института языкознания АН СССР. – М., 1954. №6. С. 49-95.)
       
      В таком случае имеет место просто перенос названия одного народа на другой народ. Примеров тому в мировой истории очень много. Как, например, русские называли «татарами» сначала монголов, а потом и булгаров, крымских тюрок и несколько народов Кавказа и Сибири. Хотя настоящее название «татары» носило одно из племён, которое попало под власть монголов. Или как весь мир зовёт индейцами жителей Америки, которые к Индии не имеют никакого отношения.
       
      Итого резюмируя – в плане происхождения слова «русь» норманистская версия располагает лишь очень сомнительными лингвистическими гипотезами. А проще говоря – фантазиями! И ровно то же самое, кстати говоря, мы можем сказать и в отношение прочих составляющих того недоразумения, которое некоторые называют скандинавской или норманнской версией происхождения Руси.

  • Юрий говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна! Я не историк, я только учусь, мне очень нравятся ваши статьи, но вот по поводу поездки Ярослава Мудрого к варягам за помощью хочется возразить. Разве не резонно было бы предположить, что он попросил помощи у своих новых родственников по жене Ингигерде? Владимир Чивилихин в своей книге «Память» приводит договор Ярослава с предводителем варяжской дружины Эймундом, который он нашел в исландских сагах в переводе Е.А. Рыдзевской:
     
    «Спрашивает конунг, куда они думают держать путь, и они говорят так: «Мы узнали, господин, что у вас могут уменьшиться владения из-за ваших братьев, а мы позорно изгнаны из (нашей) страны и пришли сюда на восток в Гардарики к вам, трем братьям. Собираемся мы служить тому из вас, кто окажет нам больше почета и уважения, потому что мы хотим добыть себе богатства и славы и получить честь от вас. Пришло нам на мысль, что вы, может быть, захотите иметь у себя храбрых мужей, если чести вашей угрожают ваши родичи, те самые, что стали теперь вашими врагами. Мы теперь предлагаем стать защитниками этого княжества и пойти к вам на службу и получать от вас золото и серебро и хорошую одежду. Если вам это не нравится и вы не решите это дело скоро, то мы пойдем на то же с другими конунгами, если вы отошлете нас от себя».
     
    Ярицлейв конунг отвечает: «Нам очень нужна от вас помощь и совет, потому что вы, норманны,- мудрые мужи и храбрые. Но я не знаю, сколько вы просите наших денег за вашу службу». Эймунд отвечает: «Прежде всего ты должен дать нам дом и всей нашей дружине и сделать так, чтобы у нас не было недостатка ни в каких ваших лучших припасах, какие нам нужны». «На это условие я согласен»,- говорит конунг. Эймунд сказал: «Тогда ты будешь иметь право на эту дружину, чтобы быть вождем ее и чтобы она была впереди в твоем войске и княжестве. С этим ты должен платить каждому нашему воину эйрир серебра (одна восьмая часть марки. – В.Ч.), а каждому рулевому на корабле – еще, кроме того, пол-эйрира». Конунг отвечает: «Этого мы не можем». Эймунд сказал: «Можете, господин, потому что мы будем брать это бобрами и соболями и другими вещами, которые легко добыть в вашей стране, и будем мерить это мы, а не наши воины, и если будет какая-нибудь военная добыча, вы нам выплатите эти деньги, а если мы будем сидеть спокойно, то наша доля станет меньше». И тогда соглашается конунг на это, и такой договор должен стоять 12 месяцев».
     
    Насколько мне известно, это тот самый Эймунд, который принес потом Ярославу голову Святополка Окаянного? И вот еще отрывки из книги Рыдзевской, приведенные Чивилихиным:
     
    «Никаких «государственных начал» и сложившегося государственного строя скандинавские пришельцы с собой на Русь не приносили и не могли принести по той простой причине, что и у них самих все это находилось лишь в периоде становления». «…Скандинавы рано и быстро слились с местным населением и как этнический элемент растворились в нем». «Варяги – это прежде всего скандинавские разбойничьи дружины, приходившие на Русь за данью; далее это наемные воины из той же среды в составе русской княжеской дружины». «В языке самих скандинавов термин (означающий варягов – В.Ч.) имеет весьма ограниченное распространение и применяется только к воину-наемнику, главным образом в Византии, реже на Руси». «Термин «Русь» — во всяком случае не скандинавский. Эпоха викингов его не знает; в рунических надписях наша страна называется Гардар, в древнесеверной литературе — то же или Гардарики…» «Варяги, несомненно, были весьма видной и активной составной частью княжеской дружины, но наряду с ними в нее входили и представители местной, славянской, знати и верхов городского населения». (В одной из статей автор ссылается на обычай, описанный в сагах, когда на смотр перед походом собираются все варяги, чтобы показать свое оружие, здесь «франки и фламандцы, а также воины из Киевской Руси, присоединившиеся к ним на византийской службе, в том числе и не разгаданные до сих пор колбяги».)
     
    «…Саги, будучи более или менее знакомы с генеалогией русских князей (правда, не раньше Владимира) и неоднократно указывая на наличие у них многочисленных дружинников-скандинавов и на другие связи с севером, нигде не обмолвились ни одним словом о варяжском происхождении самих князей».

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Юрий! Относительно «новых родственников» Ярослава хочу напомнить, что он их получил по двум линиям своей супруги: по линии ее отца, короля свеев Олофа Шётконунга, и по линии ее матери, ободритской княжны Эстрид. Один из известных в Швеции современных исследователей шведских королевских родословий Ларс О. Лагерквист пишет в своей монографии о том, что Олоф Шётконунг был женат на ободритской княжне по имени Эстрид (иногда он титулует её ободритской принцессой) из нынешних Мекленбурга и Гольштейна.
       
      Самым ранним и самым достоверным источником по этой тематике называют хронику Адама Бременского, написанную им в середине 70-х годов XI в., т.е. лет через двадцать после смерти Ингегерд. Описывая борьбу короля свеев Эрика Победоносного (ранее 970 – около 995) и короля данов Свена Вилобородого (около 960 – 1014), Адам Бременский, в частности, рассказывал: «…Король свеев был истый христианин и взял себе в жёны славянскую девушку именем Эстрид Ободритскую (Estred nomine de Obodritis). Она родила ему Якоба и дочь Ингегерд, ту самую, на которой женился благочестивый король Руссии Ярослав (rex sanctus Gerzlef de Ruzzia)». Сейчас эти сведения считаются бесспорными, но сделаю небольшую добавку к этому, чтобы показать, что историк не может опираться на один единственный источник.
       
      Был в истории скандинавских стран такой период, а именно где-то с XIX в. и примерно по 30-ые годы XX в., когда сведения Адама Бременского об ободритской родословной матери Ингегерд подвергались сомнению в пользу других источников, хоть и составленных лет на 200 позднее. Имеются в виду исландские саги. Учёные обратили внимание на то, что королева Эстрид (у некоторых авторов, особенно датских, пишется «Астрид») не упоминается в сагах. Стали высказываться предположения (например, у датского исследователя генеалогий королей Дании, Норвегии и Швеции Кёнигсфельда -J.P.F. Königsfeldt «Genealogisk-historiske tabeller over de Nordiske rigers kongeslägter», Köpenhavn, 1856) о том, что Адам Бременский, естественно, ошибся и спутал королеву с наложницей короля Эдлой, знатной девушкой из вендских земель, но не королевского происхождения, с которой у Олофа Шётконунга было двое старших детей: дочь и сын. Кёнигсфельд нашёл даже в саге об Олаве Святом замечание о том, что королева и супруга Олофа Шётконунга была из упсальского рода («af Upsala-Ätten»). Это было время, когда в общественных науках вообще стал складываться особый взгляд на этнос как на феномен, определяемый некоей чистотой крови, которая на протяжении длительных исторических периодов не смешивалась с другими как вода и масло. Понятие этнической принадлежности в смысле «национальности» стало превалировать, подменять собой понятие родовой принадлежности, причём не только в современную эпоху, но и ретроспективно. Этот подход по-прежнему прослеживается в работах по начальному периоду российской истории, где дискуссии сосредоточены на противопоставлении неких схоластических «славян» вообще и «скандинавов», что не вписывается в живую историческую жизнь того времени.
       
      Но исландские саги сообщают кое-что о семейных обстоятельствах Олофа Шётконунга, что дополняет сведения Адама Бременского. Исландские саги, в частности, «Красивая кожа» сохранили сведения о событии, непосредственно предшествовавшем браку Ингегерд и Ярослава, а именно о сватовстве к Инегерд норвежского конунга Олава Харальдссона, вошедшего в историю под именем Олава Святого. Норвежскому конунгу было отказано, причём в самой уничижительной форме. Олоф Шётконунг, согласно саге, ответил ему, что толстяк Олав Харальдссон и надеяться не смеет получить Ингегерд, поскольку она как по линии отца, так и по линии матери – королевской крови. Поскольку происхождение Олава Харальдссона по отцу было бесспорно королевской крови, то упрёк в том, что Олав Харальдссон – неровня Ингегерд, можно отнести к его матери Асте Гюдбрандсдоттер, женщине знатной, но не королевской крови. Правота нашего предположения подтверждается тем, что в жёны Олаву вместо Ингегерд была тут же предложена её сводная сестра именем Эстрид, старшая дочь короля от наложницы Эдлы, знатной вендской девушки, но не королевского происхождения. Такая партия, видимо, рассматривалась как более подходящая Олаву, с чем согласился и он сам, женившись на Эстрид.
       
      Теперь конкретно по Вашему комментарию. Вам кажется, что Ярославу было резонно обратиться к отцовской родне Ингегерды, а я полагаю, что резоннее было обратиться к ее материнской родне, в Мекленбург. С поисками ответа на этот вопрос надо продолжать работать. Но полагаю, что Ярослав и женился на этой девушке именно из-за ее материнского наследия.
       
      Чивилихина я читала, но с его утверждением о том, что «варяги – это прежде всего скандинавские разбойничьи дружины» – не согласна в корне. Это типичный норманизм советского периода, закрепленный К. Марксом. См. об этом мой пост о варягах в истории и историографии, а также советую приобрести третий выпуск сборника «Изгнание норманнов из русской истории», который скоро поступит в продажу. Там, в частности, представлена моя работа «О Рослагене на дне морском и о варягах не из Скандинавии».
       
      Приведенными примерами я хотела показать, что историк не может опираться на один единственный источник, а должен привлекать максимум источников. Исландские саги – специфический источник (впрочем, все источники специфичны, т.е. каждый по-своему тенденциозен или фрагментарен), многие из них являются чисто художественными произведениями, отмеченными художественным вымыслом. Для культурной жизни Исландии того времени было типично переводить многие европейские произведения и на основе этих переводов создавать произведения, полные поэтических заимствований.

  • Юрий говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна! Спасибо за развернутый и интересный ответ.
     
    Честно говоря, жена Олафа Шётконунга и мать Ингигерды мне была известна как Астрид Мекленбургская, происхождение ее туманно, родственники почти неизвестны. Мог ли обратиться к ним за помощью Ярослав, вопрос очень большой. А вот о службе у Ярослава скандинавских дружин, в частности, норвежских принцев Эймунда Хрингсона и Рагнара Агнарсона в 1019-1024 гг., хорошо известно авторам исландских саг («Сага об Эймунде»), и я не знаю, почему это должно подвергаться сомнению. Впрочем, известно, что в приданое принцесса Ингегерда получила город Альдейгьюборг (Ладогу) с прилегающими землями, которые получили с тех пор название Ингерманландии (земли Ингегерды). Родственник Ингегерды по материнской линии ярл Вестерготланда — Регнвальд Ульвсон был назначен посадником (ярлом) Ладоги. То есть Ярослав мог бы просить помощи через него. Но опять же, его связи с ободритами неизвестны, зато обе жены его были норвежками (Ингибьерга, дочь Трюггви, и Астрида, дочь ярла Ньяля), что делает более вероятными его связи со скандинавами, а никак не с Мекленбургом. Сыновья Ренгвальда Ульв (Улеб) и Эйлив были воеводами в Новгороде (1032) и Ладоге. Происхождение Якуна Слепого, которого вы упомянули ранее в одном из ответов, прибывшему служить со своим отрядом Ярославу, неизвестно, но есть упоминание, что его племянник Шимон был изгнан из своих владений в Скандинавии. Далее: Харальд Сигурдасон (Суровый), будучи норвежским принцем, служил на Руси (вместе с Ренгвальдом Скуларсоном), женат на русской княжне (король Норвегии в 1046-1066 гг.). Король Олав Харальдсон (Толстый, он же Святой) совершил поездку на Русь. Его сын Магнус Олавсон (Добрый) воспитывался на Руси (король Норвегии в 1035-1047 гг.). Конунгом Ладоги еще был Хергейр, его убил Эйстейн, норвежский конунг, потерявший свои владения и ставший тоже конунгом Ладоги и персонажем саги. Олав Трюггвасон — из семьи норвежских Инглингов, король Норвегии 995-1000 гг. Детство и юность провел в Стране Эстов (шесть лет) и на Руси (девять лет). Сигурд Эйриксон — дядя Олава Трюггвасона по матери, служил русским князьям. Ну и т.д. То есть обращает на себя внимание присутствие на Руси большого количества норвежской знати — шесть принцев — потомков Харальда Прекрасноволосого, четверо из которых были королями Норвегии. И, по моему мнению, вероятность того, что Ярослав Мудрый обратился за помощью к ободритам, а не к скандинавам, равна 1% против 99%.
     
    И еще, выше в своей статье вы пишете: «1. Создание шведской государственности, согласно шведским медиевистам, носило затяжной, длительный характер, признаки раннего государства можно выявить не ранее второй половины XIII – начала XIV вв. Приведу несколько выдержек из работ ведущих шведских историков».
     
    Но ведь Олаф (Улоф) Шётконунг — король Швеции (995-1022), сын Эрика VI Победоносного и Гунхильды Польской, единоутробный брат короля Дании, Норвегии и Англии Кнуда Великого. Он — первый конунг свеев, которого гёты добровольно признали своим правителем. То есть король в XI веке уже был, а государства никакого не было? Но ведь женитьба Ярослава Мудрого на его дочери означает, что они были равны по статусу, и вы сами это убедительно показали в случае со сватовством норвежского короля. Тогда из этого вытекает, и надо это признать, что в XI веке на Руси тоже не было не только государства, но и «признаков раннего государства»!

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Юрий!
       
      1. Имя матери Ингигерды на русский язык передается и как Астрид, и как Эстрид. Родословия Мекленбургских правящих родов описаны достаточно подробно многими авторами, можно заняться этими материалами и попробовать реконструировать родословную Астрид.
       
      2. Если Вы уверены в том, что Ярославу было удобнее обратиться при найме военной силы к отцу Ингигерды, то вот и опишите тех, кого он якобы получил от короля свеев. При чем здесь норвежские принцы? Вы назовите мне шведских принцев, будьте точны и последовательны! Норвежских принцев исландские саги знают, не возражаю – где Вы увидели, что я подвергаю это сомнению?! Но мы-то с вами беседуем о выходцах из владений Олофа Шётконунга – назовите их, и эту часть вопроса мы снимем. Это же касается и нижеприведенных сведений о представителях норвежской знати. Отношения русских князей с норвежской короной – это один вопрос, со шведской короной – другой вопрос, с датской короной – третий вопрос. Обобщать всех в каких-то усредненных скандинавов неисторично.
       
      3. Относительно Альдейгьюборга – Ингигерда получила этот город в качестве свадебного дара от Ярослава, а не в качестве приданого, которое дается за невестой родителями. Об Альдейгьюборге я собираюсь написать отдельную статью, поэтому здесь не буду комментировать то, что Вы написали. Попрошу Вас за это время уточнить, из какого источника было взято отождествление Альдейгьюборга с Ладогой?
       
      4. «…Король в XI в. уже был, а государства никакого не было?». Совершенно верно, король может быть, а государство – нет. В XVIII-XIX вв. думали, что как только появляется (или фиксируется) королевская/княжеская власть, то одновременно появляется и государство. Но уже лет 70, а может и более того, как ученые, занимающиеся политогенезом, выяснили, что королевская или другая наследная власть может возникнуть задолго-задолго до появления государства. Вы слышали что-нибудь о теории вождества, об институте наследной власти в архаичных обществах? Советую Вам, прежде чем подвергать сомнению выводы целого поколения шведских медиевистов, а также и мои, ознакомиться с современными достижениями теоретической мысли по политогенезу. Из российских авторов по этой проблематике советую посмотреть работы Л.Е. Гринина, Н.Н. Крадина, А.В. Коротаева. У них же Вы найдете и ссылки на ведущих западных авторов. Из работ этих авторов Вы узнаете, какими критериями сейчас определяется переход от догосударственной к государственной стадии. Наличие короля не означает одновременно наличие государственности. Более того, наличие государственности может быть и совсем без короля, например, при республиканском способе правления.
       
      5. Олоф Шётконунг, действительно, провозглашался королем и у свеев, и у гетов, но это не означало ни объединения этих земель в единое целое, ни создания единой системы управления и пр. Мы не знаем, как долго гёты считали Олофа своим королем. Годы его правления – 995-1022, но по крайней мере, на монете от 1000 г. Олоф титулуется только королем свеев («Olof svearnas konung»), т.е. как минимум к этому времени он был уже изгнан гётами. Но мало этого.У Олофа из-за его приверженности к христианству начались большие раздоры со свеями, и в последние годы своей жизни он был изгнан и свеями, окончив свои дни в изгнании, предположительно в Хюсаби – своем личном владении.
       
      6. Не понимаю, почему женитьба Ярослава должна означать равенство их статусов с Олофом Шётконунгом? По крайней мере, ничего такого я не показала, приведя отрывок о брачном торге с норвежским Олавом. Ему отказали, поскольку брак с Ярославом был намного выгоднее и почетнее. Статус правителя определялся не только «единоутробностью», но прежде всего подвластной территорией, количеством подданных, то есть тем, что составляло мощь и богатство правителя. И уж совсем мне неясна Ваша логика, когда Вы пишите, что если Ярослав и Олоф были равны статусами (т.е. оба единоутробные, что ли?), то можно сделать вывод о том, что и на Руси не было государственности. Государственность – это уровень социально-политической эволюции, который определяется многими факторами, но совершенно точно не зависит от «единоутробности» или от «статуса» правителя.

  • Виктор говорит:

    Берет оторопь, если честно. Если правильно понял, то области Roslagen не существовало до 8-9 веков, и вся эта область поднялась из воды к 15 веку (первое письменное упоминание о Roslagen)? Мало знаком с геофизикой, но было бы весьма необычна такая скорость геологических процессов. Как насчет того, что в этой области находятся многочисленные рунические камни, повествующие о поездках «местного населения» Austrvegr – на Русь и в Константинополь? Их под водой устанавливали?
     
    А если эта область и была под водой, то почему Вы уверены, что тогдашние границы Тиунда и Аттунда соответствовали современным? Не могло быть так, что прибрежная часть называлась Roslagen, независимо от конкретной береговой линии?

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Виктор! Вы, вероятно, читаете мои статьи через строчку. Так, я писала о том, что первое упоминание береговой полосы шведским источником относится к 1296 г., правда, под названием Роден/Руден – таково было первое название этой местности. Названия могут меняться со временем, так произошло и с названием Руден: в XV в. оно стало фиксироваться в форме Рослаген. Итак, первое упоминание местности – XIII в., а появление названия в форме Рослаген – конец XV в. – XVI в. Никакие ранние фиксации этого названия неизвестны. И этому может быть естественное объяснение. Общее название упомянутых Вами областей было Упланд (чего Вы, по всей видимости, тоже в спешке не заметили), т.е. местность, находящаяся высоко над морем, взгорье. Соответственно, эти местности до образования Рудена имели, скорее всего высокий, скалистый, обрывистый берег, не пригодный для обустройства гребных станов. Поэтому судоходство должно было осуществляться южнее – там, где была заложена Бирка. Но и в этом районе название Рослаген не использовалось, что также можно объяснить, зная, как выглядел местный ландшафт.
       
      Я привожу официальные данные шведской геофизики и даю отсылки на доступные материалы. Ознакомьтесь с ними, они помогут Вам прояснить ситуацию с геофизическими процессами в районе восточной Ботнии, с какой скоростью шло «прирастание» суши и пр.
       
      Относительно рунных камней. Если Вы хотите, чтобы Вас воспринимали как серьезного собеседника, то извольте точно указывать, какие рунные камни Вы имеете в виду, какого века, в какой конкретной местности установлены. У рунных камней есть точная атрибутика, представьте ее, и тогда можно будет продолжить разговор. А пока создается впечатление, что у Вас самое сумбурное представление как о Швеции вообще, так и о рунных камнях в частности. Однако все выводы по теме Вам ясны и задачи определены. Проштудируйте затронутые вопросы получше и возвращайтесь лучше подготовленным.

  • Виктор говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна, попробую поподробнее изложить свои соображения.
     
    (1) Roden в раннем средневековье включала в себя не только прибрежную часть Уппланда, но и вообще балтийское побережье тогдашней Швеции, т.е. также часть Östergötland и часть озера Меларен. Но вопрос вообще не следует сводить к какой-то конкретному отрезку побережья. Roden – название скорее «функциональное» (что понятно, ведь речь о раннем средневековье, а не о четко демаркированных современных административных единицах). Это области, чье население имело особые виды деятельности (связанные с морем), и которое противопоставлялось Härad (области внутри страны). Если во время лейданга последние должны были предоставить конунгу вооруженных воинов, первые – военные корабли. То есть, независимо от того, какие конкретные области были под водой или на плоскогорье, прибрежные области назывались Roden – по роду занятий его населения. Вполне вероятно, что население этих прибрежных районов в 8-9 веках мыслило себя именно в противопоставлении жителям внутренней части страны (т.е. жителями Roden), а не в противопоставлении датчанам/норвежцам/славянам/финнам (т.е. шведами). Этим и может объясняться то, что у финнов и эстонцев они известны как Ruotsi/Rootsi.
     
    Область Roden, кстати, упоминается на одном из рунических камней:
    http://sv.wikipedia.org/wiki/H%C3%A5kanstenen
     
    (2) Рунические камни на территории современного Рослагена (исключая берег Östergötland’a). Есть отдельная монография, посвященная руническим камням Рослагена:
     
    Title Roslagens runstenar
    Norrtelje Tidnings skriftserie
    Volume 22 of Norrtälje kulturnämnds skriftserie
    Author Marit Åhlén
    Publisher Norrtälje tidnings förlag, 1992
    ISBN 9197063142, 9789197063142
    Length 71 pages
     
    Некоторые конкретные камни (U517, U524, U530) описаны здесь:
    http://www.norrtalje.se/Kultur-och-fritid/Kultur/-Kulturhistoria/Penningby-Slott/Runstenar/
     
    Камень из Дандерюд (U127): http://www.runesnruins.com/runes/u127.html
     
    Но опять же, любой рунический камень, упоминающий жителя прибрежной части Швеции (морского купца или пирата), говорит о жителе области Roden.

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Виктор! Вы правильно сделали, изложив свои соображения подробнее. Хотите, чтобы Вас поняли – выражайтесь конкретно.
       
      (1) Относительно Roden в шведской медиевистике долго велись споры, предлагались разные натяжки с целью доказать как его более раннее появление, так и более широкое распространение. Достаточно известным примером являются попытки подтасовать сведения о прибрежной области на востоке Свитьод Снорри Стурлусона, который в 1219 г. побывал в Швеции и получил от своих информаторов ценные сведения о Свейской стране (Svthiod или Sveavälde в шв. переводах), в частности, об её административном делении, которые он привёл в Саге об Олаве Святом («Круг земной»). Там сообщается, что собственно Свитьод состоит из пяти частей, и что пятая часть – это Sjöland/Sæland, к ней же относится всё, что лежит в море к востоку от неё (den femte Sjöland och det som ligger därtill. Det ligger österut med havet). См. Snorri Sturluson. Heimskringla. Noregs konunga sögur. Utgivet af Finnur Jonsson. – København, 1911. YS, S. 36-39.
       
      Было время, когда шведские исследователи, искавшие доказательства того, что название Руден существовало издревле, пытались убедить, что Снорри Стурлусон, говоря «всё, что лежит к востоку в море», мог иметь в виду Руден. В некоторых шведских переводах Саги об Олаве Святом даже вместо Sjöland/Sæland смело подставлялось Руден. (См., например: Tunberg S. Rod och Roslag i det gamla Sveariket // Det levande förflutna. Svenska historiska föreningens Folkskrifter 11. Sthlm, 1947. S. 34-46; Lijsing P.M. Roden och Roslagen, rospiggar och ruser // Hundare och skeppslag. XI. – Norrtälje, 1953-55; Sthlm., 1998. S. 4-5. В шведском издании в переводе Эмиля Ольсона: Norges Konungasagor. 1-3. Snorre Sturlasson. Översatta av Emil Olson. – Lund, 1919 – 26. Kapitel 77 «Om landsindelning och lagar i Svithiod» – вместо Sæland/Sjöland Ольсон подставил Roden, выдавая желаемое за действительное.) Но это – чистая подтасовка фактов и попытка выдать желаемое за действительное. Название Sæland/Sjöland – это не Руден и таковым быть не могло.
       
      Отыскать же ранний Руден было очень важно, поскольку начиная со времени вдохновителя шведской гипербореады Ю. Буре (1568-1652), из этого слова пытались вытянуть очень многое. Буре в свое время решил, что финское название шведов rodzelainen произошло от шведского названия прибрежной полосы в Упландии Рослаген (Roslagen), а топоним Рослаген возник как результат сложных трансформаций целого комплекса понятий, восходящих к шведскому глаголу ro – «грести» (Latvakangas A. Riksgrundarna. Varjagproblemet i Sverige från runinskrifter till enhetlig historisk tolkning. – Turku, 1995. S.147). Но с тех пор (а прошло более 400 лет!) большинство этих рассуждений так и не вышли из разряда предположений.
       
      Это полностью касается Вашего категоричного утверждения о том, что Roden относится не только к Упланд, но и к областям далее к югу. Слова эти Вы просто скопировали из шведской Википедии, из статьи «Roden», однако, скопировали с купюрами. Не говоря уже о том, что Википедия – источник популярный и сведения из него требуют тщательной проверки. Даже в этой явно романтизированной статье говорится сугубо диспозитивно, что не удавалось определить, какие административные единицы Эстергётланд можно причислять к Roden, после чего дана отсылка… к Карлу Шлютеру (Karl Schlyter: 1879-1959), шведскому юристу и политику, который предполагал, что ряд административных единиц Эстергётланд (названия я опускаю) числились как Roden.
       
      Виктор! Карл Шлютер принадлежал к тому же поколению, что и шведский литератор Брате (см.: http://pereformat.ru/2011/10/piraeus-lion/), который даже вычитал наименование Рудсланд на пирейском льве и датировал эту надпись 11 веком. Это поколение шведских образованных людей продолжало во многом исповедовать готицизм и рудбекианизм, в силу чего их толкования рунных надписей были более чем произвольны, и так же произвольны были выводы, которые они делали.
       
      Посмотрите более современные работы, например: Dahlbäck G., Jansson B., Westin G.T. Norra Roden // Det medeltida Sverige (DMS). Uppland. Band 1. Pt.1, 1972. S. 1-5. В последнем издании «Истории Швеции», 2009 год, том под редакцией ведущего шведского медиевиста Дика Харрисона написано: Roden – прибрежная полоса Упланд. И точка.
       
      Хотя и он приводит в своей работе рунный камень, о котором Вы упомянули (привожу надпись на нем ниже). Повторяю еще раз: Википедия – не очень надежный источник. В российской версии Википедии, например, готов до сих пор выводят с юга Швеции, и российские скандинависты не торопятся просветить российского читателя на тот счет, что эти сведения давно устарели. Завтра статья в Википендии может быть подправлена, и вот Ваша ссылка сгорела.
       
      Итак, камень установлен на одном из островков озера Мэларен (я в своем первом ответе Вам определила как область к югу от Рослаген, не зная насколько Вы владеете шведской топонимикой, и как область, где раньше возникли условия, более пригодные для судоходства). Датируется концом 11 в. Слова «ToliR bryti i roði» принято сейчас переводить как «Толир, брюти (должностное лицо) в Родене». Но у меня большие сомнения, можно ли слово roði в данном контексте переводить как топоним, зная длительную традицию отыскивать этот топоним там, где его не было. Поэтому Ваша категоричность по вопросу о том, что в этой надписи упоминается именно область Роден, ничем не оправдана.
       
      Hovgårdsstenen, även kallad Håkanstenen, är ett runblock placerat nedanför ruinerna efter Hovgården på Adelsö. Runstenen som kan daterad till tiden före 1080 har signumet U 11 och texten lyder:
       
      Translitteration: : raþ| |þu : runaR : ret : lit : rista : toliR : bry[t]i : i roþ : kunuki : toliR : a(u)k : gyla : litu : ris… … – : þaun : hion : eftiR …k : merki srni… haku(n) * )aþ : rista
       
      Fornsvenska: Rað þu runaR. Rett let rista ToliR bryti i roði kunungi. ToliR ok Gylla letu ris[ta] …, þaun hion æftiR [si]k(?) mærki … Hakon bað rista.
       
      Nusvenska: «Tyd du runorna! Rätt lät Tolir, bryte i Roden, rista dem åt konungen. Tolir och Gyla lät rista (dessa runor) båda makarna efter sig till minnesvård … Håkon bjöd rista».
       
      По всей видимости, я не одинока в моих сомнениях (см. отсылку к Д. Харрисону). История с пирейским львом нас учит: рунные надписи – это толкование. Возможно, через какое-то время и надпись на этом рунном камне будет исправлена так же, как это произошло с надписью на пирейском льве. Или должны быть найдены дополнительные доказательства. Пока же их нет, и Роден локализуется там, где он локализуется.
       
      (2) Учитывая вышеприведенное мною, весь данный параграф – Ваши чистейшие измышления, да еще изложенные с завидной категоричностью. Для того чтобы утверждение имело научный смысл, оно должно опираться на доказательства. У Вас же их нет – есть простое декларирование. Последняя же фраза про морского купца или пирата – это суперконструкт, рожденный в области романтической литературы.
       
      Также Вы пишите: Вполне вероятно, что население этих пребрежных районов в 8-9 веках мыслило себя именно в противопоставлении жителям внутренней части страны (т.е., жителями Roden), а не в противопоставлении датчанам/норвежцам/славянам/финнам (т.е., шведами). Этим и может объясняться то, что у финнов и эстонцев они известны как Ruotsi/Rootsi.
       
      Пытаться самостоятельно разгадать, как мыслило население в 8-9 веках, Вам явно не под силу. Советую опять обратиться к работам профессиональных шведских медиевистов последних десятилетий (не стоит брать работы, изданные до Второй мировой войны – запутаетесь). С какого времени финны стали использовать слово Ruotsi – точно неизвестно, нет также полной уверенности и в том, на кого изначально было направлено это название.
       
      И под конец. Рунические камни, названные Вами, относятся к 11 веку, большинство – к середине-концу 11 веку. Вы пишите свои комментарии к посту «Шведские викинги не могли создать Древнерусское государство», и их можно воспринять как контраргументы к названию и содержанию статьи. Каким фантастическим образом рунические камни, воздвигнутые в различных областях современной Швеции в память самых разных личностей к середине-концу 11 века (!), могут опровергнуть мое утверждение о том, что выходцы из Средней Швеции не имели ничего общего с политогенетическими процессами на Руси в 9 веке?!

  • Юрий Симонов говорит:

    Убедительно с помощью геофизики и демографии!

  • Сергей говорит:

    Высчитанное Хиенстрандом количество населения в 40000-45000 человек мне кажется не только спорным, но и абсурдным. Длинные дома были явно не на 10 человек рассчитаны. Посему цифру поселений в 4000 нужно умножить не на десять, а на 20-50. Среднее значение – 35. Идем далее.
     
    Население Европы с 8 века по 1800 г. выросло в 7 раз. Население Европы с 7 века по середину 14 века выросло примерно в 3 раза. Все это можно увидеть в Википедии. Берем Швецию 1350 г. – 650 тыс. чел., в 1800г. – 2120000 чел. Видим, темп роста почти идентичен среднеевропейскому. Проведем аналогию и на 8 век. Получается 210 тыс. чел. Убираем 30 городских, т.к. тогда крупных городов в Швеции не было. Получаем 140 тыс. населения. Что соответствует числу поселений в 4000х35 = 140000 человек. ИМХО эта цифра более близка к реальности.

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Сергей! Здесь приведены расчеты современных шведских археологов относительно численности населения в области Мэларен, т.е. одной конкретной области (а не всей Швеции в каких-то современных очертаниях), но области самой населенной и наиболее экономически развитой в рассматриваемый период. Эта область была частью страны свеев или областью, подчиненной (с учетом положения королевской власти того времени) власти короля свеев.
       
      Речь идет о Свеярике – конкретной политии в конкретный исторический период! Со свеями норманисты из скандинавистов связывают гигантские процессы социально-политической эволюции на Руси. Вот свеев я и показываю.

  • Валерий говорит:

    Нездоровое это раболепие у норманистов, какой-то комплекс неполноценности, при том что все факты против. Из средневековых монет, найденных в Скандинавии, только 1-2% византийских, остальные преимущественно арабские дирхемы, так что «путь из варяг в греки», навязанный нам ещё в школьных учебниках, придуман скорее не историками, а сказочниками-норманистами, я тоже любитель сказок, особенно красивых, недавно с удовольствием посмотрел «Оз Великий и Ужасный», но сказки сказками, а реальность реальностью…

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья