Международный научный журнал «Исторический формат» состоялся! Как и планировалось, в течение текущего года вышло 4 выпуска, которые можно свободно скачать на официальном сайте в формате pdf. Редакция получила немало позитивных откликов, среди которых были и такие: «Ваш журнал – это глоток свежего воздуха», «Исторический формат – начало новой русской исторической мысли…», «гениальный проект»… Это означает, что работа редакции не была напрасной. Наконец-то, перед вами 4-ый выпуск журнала, который, надеемся, вам понравится – пара десятков разноплановых материалов, 360 страниц – внушительно, серьёзно, прогресс налицо.
 

 
Отрадно, что вокруг журнала уже сложился круг талантливых исследователей, постоянно появляются новые авторы, поэтому заключительный выпуск за 2015 год стал намного объемнее, чем предыдущие выпуски. Впрочем, это скорее исключение – так получилось само собой, многие статьи оказались очень большими, но редакция приняла решение всё равно их опубликовать. С каждым днём увеличивается круг подписчиков, которые получают уведомления по электронной почте, и редакционная коллегия с удовольствием информирует их о новых номерах. Учёные стали чаще использовать статьи «Исторического формата» в научных работах, и это тоже, безусловно, радует. Расширился состав Общественного попечительского совета журнала «Исторический формат», а также стартовал наш новый проект на Планете. В общем, жизнь кипит и впереди ещё много интересного. Приятного чтения!
 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

15 комментариев: Читайте новый номер журнала «Исторический формат»

  • Алексей говорит:

    Примите поздравления, сильный выпуск!

  • Андрей Климовский говорит:

    Не знаю, можно ли писать сюда комментарии и мысли по поводу отдельных статей номера. Анатолий Алексеевич Клёсов уже в нескольких своих статьях, в отдельных выступлениях и обсуждениях высказывает мысль о том, что балканский натиск славян в середине 1 тысячелетия н.э., обусловивший первое упоминание имени славян, указание ПВЛ о расселении славян из Подунавья – это, с точки зрения ДНК-генеалогии, есть свидетельство своеобразной реконкисты гаплогруппы I2 с их расселением в Восточной Европе после их инкубирования в Карпатах. Из записей византийских хронистов известно, что те отмечали наличие двух групп, родственных между собой по языку и культуре – склавины и анты, причём именно первые шли на Балканы, а вторые располагались на Русской равнине и ранее именно они вступали с противоборство с мигрировавшими на равнину гётами Иордана. В связи с этим у меня возникло суждение о том что склавины – это I2 в своём большинстве, а анты – R1a в большинстве своём, разница между ними состояла в разнице процентного состава гаплогрупп в племенах, по крайней мере, эту разницу мы сейчас наблюдаем между нынешними южными и восточными славянами. Вполне возможно, что это суждение примитивно и непродуктивно, но оно у меня возникло, я и смело транслирую его в комментарии к статье в журнале.
     
    На Родстве нашёл суждение о том, что этноним “славяне” топонимичен по происхождению, которое я счёл неплохо обоснованным анализом названий известных славянских племён, причём локализует источник этого имени Индарби в Моравии, а это Подунавье. Получается, что название локальной группы, в которой преобладала гаплогруппа I2, перешло на часть, а затем на всю языковую семью.
     
    Также очень интересна мысль Игоря Рожанского о том, что флективный синтетический индоевропейский является пиджином, на который перешли изначально агглютинирующие R1a. В этом случае главным донором флективного строя вполне могут быть именно I2. Примечательно, что в области расселения I2 в Восточной Европе ныне живут сатемные индоевропейские, а в области где преобладают I1 – кентумный их вариант. Вот такие мысли.

    • Мысли интересные, но пока обоснований к ним нет. Это – нормально, потому что мы фактически участвуем в мозговой атаке, что я часто подчеркиваю в комментариях, а особенность мозговой атаки в том, что (1) никто не знает ответ, (2) все участники вбрасывают соображения, порой хаотичные, которые могут иметь отношение, (3) критиковать то, что вбрасывается, неэтично, потому что см. 1, (4) по окончанию вбрасываний производится сложение и вычитание того, что вбросилось, и ответ оптимизируется, желательно с привлечением специалистов. Что-то отсеивается по причине принципиальной недоказуемости, что-то принимается во внимание и складывается в копилку, что-то вызывает искры новых догадок и озарений, ради чего, собственно, мозговая атака и проводится.
       
      По этой причине я обойдусь без критики, да и какая критика, когда ответ мне неизвестен? Но кое-что я уже высказывал ранее, а что-то перекликалось. Поэтому попробую что-то синтезировать. Первое – я уже высказывался о том, что ПВЛ описывает подунайских славян (как и славян из Норика), которые имели гаплогруппу I2a («Экспертиза Велесовой книги», том 3, стр. 386-392), и почти не затрагивает восточных славян (гаплогруппы R1a). У последних наверняка было немало имен-этнонимов, и анты, скорее всего, среди них. Вряд ли анты имели гаплогруппу I2a, так как историки античности отмечали, что антов было видимо-невидимо, а гаплогруппа I2a возродилась всего примерно 300 лет до н.э. Она – молодая линия, но, видимо, была мобильной и активной, вот их передвижения и попали в поле зрения историков, которые и объявили их славянами. Так что мысль про реконкисту славян гаплогруппы I2a – разумная. Звали ли их склавинами – возможно, но не знаю. Нужны дополнительные свидетельства. Навскидку вспоминаю, что там у предполагаемых славян имен двадцать-тридцать было.
       
      >> …мысль о том, что … флективный синтетический индоевропейский является пиджином, на который перешли изначально агглютинирующие R1a.
       
      Ответа у меня на это тоже нет, хотя есть вопрос – откуда вообще появилась мысль, что у R1a был агглютинативный язык? Что на это вообще указывает? Как помню, единственным соображением было то, что агглютинативный язык мог быть у эрбинов, носителей гаплогруппы R1b, а это – братские гаплогруппы. Правда, они разошлись примерно 20 тысяч лет назад. Других соображений в этом отношении нет. Так что может быть да, может быть нет.
       
      >> Примечательно, что в области расселения I2 в Восточной Европе ныне живут сатемные индоевропейские, а в области где преобладают I1 – кентумный их вариант.
       
      Здесь нельзя рассуждать без знания истории этих гаплогрупп. Славянская ветвь гаплогруппы I2a возродилась на Карпатах-Дунае всего 300 лет до н.э. в окружении носителей R1a с их сатемным ИЕ языком, и, естественно, его усвоила. Это – наиболее простое объяснение, без введения новых сущностей. То есть сущности вводить-то можно, но только с соответствующими обоснованиями. Пока их не видно. А гаплогруппа I1 возродилась примерно 3600 лет назад, в середине II тыс. до н.э., где – неизвестно, она сейчас одинаково размазана по всей Европе, кроме реликтовых малочисленных линий у башкир и казахов. Если она возродилась в окружении «кентумных» соседей, или которые стали кентумными несколько позже, вот и разумный вариант ответа. Имеет смысл всегда заклядывать в историю вопроса, а не «ныне живут», не так ли?

      • Андрей Климовский говорит:

        Благодарю за внимание к моему комментарию и за развёрнутый ответ на него. Помимо эрбинов можно вспомнить носителей материнской по отношению к R гаплогруппы Q, их язык ведь тоже не индоевропейский. Я исхожу из того, что ни у “отцов”, ни у “братьев” R1a нет флективных языков. Как внезапно и мгновенно возникают мутации мне понятно, а вот как радикально меняется язык у популяции без внешнего воздействия мне совершенно непонятно. Я думаю, что арии R1a во взаимодействии с, например, I могли выработать флективный “арийский” задолго до того, как их наряду с носителями староевропейских гаплогрупп эрбины “вычистили” из Западной Европы, поэтому I2 в эпоху их уничтожения могли говорить на праславянском, с ним же и возрождались, т.е. уже тогда были праславянами, вернее, одними из их составляющих. С уважением.

        • Aксель Винтерманн говорит:

          >> Я исхожу из того, что ни у “отцов”, ни у “братьев” R1a нет флективных языков. Как внезапно и мгновенно возникают мутации мне понятно, а вот как радикально меняется язык у популяции без внешнего воздействия мне совершенно непонятно.
           
          Флективный строй не появляется сам собой вместе с народом. Он лишь один из этапов существования языка. На протяжении исторического периода наблюдался переход многих индоевропейских языков от флективного к аналитическому строю (английский, хинди, новоперсидский, новогреческий, болгарский). Нет единого мнения и о том, каким был праидоевропейский язык. Так Андреев Н.Д. выдвигал гипотезу об изолирующем характере ПИЯ. Еще больше гаданий о семантической типологии языка. Все современные индоевропейские языки являются номинативными, но выдвигается множество гипотез о том, был ли ПИЕ эргативным или активным. Таким образом, основные характеристики ПИЕ по сей день гадательны.

          • Андрей Климовский говорит:

            Обычно флективные языки противопоставляют не аналитическим, а агглютинирующим. Можно ли привести пример, когда агглютинирующие стали вдруг флективными, а потом вернулись к исходному состоянию? Все приведённые Вами языки являются типичными пиджинами, английский и персидский по этому признаку среди перечисленных являются явными лидерами, но я писал не об этом, я писал о том, что флективность наблюдается только у индоевропейских, что очень резко выделяет их на фоне языков родителей и братьев носителей R1a. С уважением.

            • Aксель Винтерманн говорит:

              Вообще то, противопоставление агглютинирующих и флективных языков это большая условность, восходящая к учению Гумбольта, который считал, что переходов между морфологическими типами языков нет. Однако, и сегодня мы видим, что уйма агглютинирующих языков проявляют тенденции к флексиям, а у флективных языков появляются (по разным причинам) элементы агглютинирующих. Так, кроме японского, о котором написал Игорь Львович, тенденции к увеличению флексий проявляют венгерский и эстонский языки. При этом соседний к эстонскому ливский находится в неясном положении, из-за сильной тенденции к “балтизации”. Такая же непонятная ситуация с положением языка на шкале “агглютинирующие-флективные” у классического арабского. При вроде бы агглютинирующем характере, обилие внутренних флексий в арабском создает путанную картину. В то же время, балтские языки нахватали агглютинирующих элементов из финских, проявившееся в наличии локативных форм (особенно в литовском). При этом, уже в “вырожденном” английском внезапно обнаруживаются сильнейшая тенденции к агглютинирующим формам. К примеру, “нанизывание” суффиксов по образцу: weight → weightless → weightlessness.

  • И. Рожанский говорит:

    >> Также очень интересна мысль Игоря Рожанского о том, что флективный синтетический индоевропейский является пиджином, на который перешли изначально агглютинирующие R1a.
     
    Мысль о пиджинизации не моя. Эту гипотезу в явном виде прорабатывает голландский лингвист Ф. Кортланд, а в неявном – наши Т. Гамкрелидзе и В. Иванов, реконструировавшие по рудиментам, разбросанным в разных ИЕ языках, типологию и фонологию языка-предка, сходную с северокавказскими и америндскими языками. Я лишь добавил к этому тезису соображения, что ко времени распространения первых неолитических культур Европы должны были пересечься миграционные пути двигавшихся со стороны Малой Азии G2a (с минорными гаплогруппами) и R1a, занимавших западную часть ареала сводной гаплогруппы R. Ранние датировки R1a из Карелии (около 7300 лет назад), Самарской области (около 6300 лет назад, Хвалынская культура) и с Валдайской возвышенности (около 6000 лет назад) работают в пользу такого варианта.
     
    Следовательно, предпосылки к возникновению пиджина были, раз люди, говорившие на разных языках, оказались в одной и той же культурной среде. Как свидетельствуют археологические данные, те ранние сообщества были эгалитарными, и в них не существовало какого-либо доминирующего клана, который мог бы навязать всем свой язык. Надо было договариваться сообща.
     
    Ничего обидного в такой истории зарождения индоевропейских языков нет. Например, великий и могучий (без всякой иронии) английский язык развился из англо-французского «суржика» городского населения Англии времен династии Плантагенетов. Чтобы перемешавшиеся в городах выходцы из деревень, говорившие на разных англосаксонских и скандинавских диалектах, франкоязычная городская знать и ее челядь, а также мигранты из кельтоязычных регионов Британии (например, валлийцы Тюдоры) могли находить общий язык, и возникла поначалу чудовищная смесь, со временем выкристаллизовавшаяся в язык Шекспира и Байрона. Наследие того периода – головоломная английская орфография, что долгое время была очень нестабильной, в отличие, например, от древнерусской.
     
    Про вклад носителей гаплогруппи I1 и I2 исчерпывающий ответ дал Анатолий Алексеевич. От себя добавлю только, что «кентумность» I1 – явление вторичное и, судя по всему, довольно позднее. Эта гаплогруппа составляет высокую долю среди народов севера Европы и Поволжья, никогда не говоривших на кентумных ИЕ языках. Вот фрагмент карты с распределением основных гаплогрупп Европы
     

     
    По коренным народам Поволжья и Урала пока нет полевых выборок достаточно хорошего качества, чтобы поместить их на карту, но, например, из 94-х казанских татар с татарского ДНК-проекта, шестеро участников (не родственники) – из этой гаплогруппы, причем разных субкладов. Цифра сопоставима со статистикой по русским из Ивановской, Рязанской и Пензенской областей, приведенной на карте. По башкирам есть информация, которую не так давно опубликовал Б. Муратов. Не совсем ясно, каков процент I1 среди башкир, но известно, к каким ветвям они относятся. Они обведены на этой схеме
     


    Очень возможно, что гаплогруппа I1 начала свой рост после бутылочного горлышка как раз на Русской равнине, а потому ее носители влились в состав будущих германцев, славян, финнов и тюрок независимо.

    • Андрей Климовский говорит:

      Тот факт, что найдены америндские и кавказские корни, для меня совершенно не удивительно, и я не склонен объяснять их заимствованиями у G. Q – это как раз америндские языки, а R1b – это кавказские.

      • Aксель Винтерманн говорит:

        >> R1b – это кавказские.
         
        Гм, кавказские это несколько слишком. Кроме осетин, армян и карачаевцев заметных R1b на Кавказе не наблюдается. Среди американцев, к сино-кавказцам относятся языки на-дене, с характерным преобладанием гаплы С. По америнидским языкам внятной картины вообще нет, ввиду их огромного разнообразия и плохой изученности. Пока можно говорить только об отдельных семьях, вроде кечуанской или атабасской.

        • Андрей Климовский говорит:

          Мне понятна попытка связать грузинский и баскский, некая связь между ними определённо есть, и эта связь осуществляется через гаплогруппу R1b.

          • Aксель Винтерманн говорит:

            Баскские связи – очень путанная вещь. Немировский, к примеру, увязывал иберо-этруско-кавказские (хаттские) элементы не со столь отдаленным прошлым, а с миграциями тирренов в эпоху исхода “народов моря”.

    • Aксель Винтерманн говорит:

      >> Мысль о пиджинизации не моя. Эту гипотезу в явном виде прорабатывает голландский лингвист Ф. Кортланд, а в неявном – наши Т. Гамкрелидзе и В. Иванов, реконструировавшие по рудиментам, разбросанным в разных ИЕ языках, типологию и фонологию языка-предка, сходную с северокавказскими и америндскими языками.
       
      Ну, Гамкрелидзе и Иванов больше упирали не на северокавказские (тем более, что их еще не было) и америндские, а на картвельские и семито-хамитские, как ареально близкие для Армянского нагорья. Одним из основных доводов объединения в ностратическую систему семито-хамитских и картвельских, вместе с индоевропейскими, Иллич-Свитыч называл наличие аблаута. Хотя Старостин показал хронологическую невозможность объединения семито-хамитских вместе с ностратическими и исключил картвельские из ностратических, Гамкрелидзе и Иванов, помещая прародину на Армянское нагорье, использовали именно самито-хамитские и пракартвельские основы для обоснования своей теории. Америнидские языки Грамкрелидзе и Иванов упоминают лишь в связи с типологическим сходством наличия готализованной серии смычных имеющих место в самито-хамитских, картвельских и индоевропейских. Подобная (но не такая же) серия смычных наблюдается в ряде америнидских семей языков, распространенных на больших пространствах Американского континента от Аляски до Калифорнии. Авторы лишь показывают, что наличие единой глотализованной серии смычных в семито-хамитских, картвельских и индоевропейских в некоторой непрерывной области вполне возможно, подтверждая это наличием своей глотализованной серии смычных у четырех семей америнидских языков в непрерывной области Северной Америки.

  • И. Рожанский говорит:

    >> Можно ли привести пример, когда агглютинирующие стали вдруг флективными…
     
    Японский, в котором в течение последних 600-700 лет появились конструкции, внешне напоминающие аблаут. Например, чем пары глаголов “симару” – “симеру” (закрываться – закрывать), “кесу” – “киэру” (гасить – гаснуть) или “миру” – “миэру” – “мисеру” (видеть – виднеться – показывать) хуже аналогичных словообразовательных форм во флективных семитских? Разумеется, японский по-прежнему остается агглютинирующим и синтетическим с элементами полисинтетизма (например, глагол “моттекуру” – приносить, буквально переводится как “держа приходить”), но отход от строгой агглютинации налицо. Причем все это время он не контактировал с какими-либо флективными языками, только с изолирующим аналитическим китайским и корейским, морфология которого почти полностью совпадает с японской.
     
    Если типология может эволюционировать за счет собственного развития языка, то что уж говорить о пиджинах? Там изменения порой могут оказаться непредсказуемыми и не выводимыми из языков-родителей.

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья