Краткий ответ на 18 заповедей норманизма по мотивам трагикомедии на «Троицком варианте», требует продолжения или, точнее сказать, развития по отдельным темам. Необходимость этого очевидна, поскольку хоть тьма западноевропейских исторических утопий, сгустившаяся с XVIII века над русской исторической мыслью под названием норманизма, и начинает редеть под влиянием новых фактов и новых достижений теоретической мысли, бестолочь, произведенная домыслами норманизма в русской истории, продолжает служить помехой в изучении ее начального периода.
 

 
Прежде всего, следует оговорить, что я имею в виду, когда пишу норманизм. До недавнего времени под норманизмом понималась система взглядов, покоящаяся на трёх столбах: первый – это скандинавское происхождение летописных варягов, второй – Рюрик был вождем скандинавских отрядов, причем, не то завоевателем, не то контрактником (за 200 с лишним лет норманисты так и не договорились, кем же он был на самом деле), и третий – это древнескандинавское происхождение имени Руси. Синонимами для скандинавов у сторонников названной системы помимо летописных варягов выступают норманны из западноевропейских хроник, которых отождествляют и как викингов.
 

Поддержите проекты ДНК-генеалогии: ваше пожертвование – это дальнейшее изучение настоящей истории наших предков, выпуск тематических книг, организация научных мероприятий, исследование палео-днк и ещё многое другое. Первоочередные проекты: издание учебника профессора А.А. Клёсова «ДНК-генеалогия. Практический курс» и других книг, запуск сайта Академии ДНК-генеалогии, продвижение лаборатории ДНК-генеалогии. Сделать пожертвование от 100 до 5000 руб. можно буквально в один клик внизу по этой ссылке.

 

В последнее время представителям названной системы взглядов перестало нравиться слово «норманизм». Стали раздаваться голоса, что дескать никакого «норманизма» нет и разговор о «норманизме», «норманской теории», «норманистах» – это фантомы, существующие только в воображении антинорманистов. Вот первый повод для размышления: норманизма и норманистов нет, но антинорманисты не отменяются.
 
Далее, сторонники вышеуказанной системы взглядов пытаются провозгласить ее единственно правильным учением, т.е. неким подобием марксистско-ленинской методологии советского периода. Немного примеров. В научно-методическом журнале для учителей истории и обществознания «История» (сентябрь 2011) редактор А. Савельев объявил, что норманнский вопрос давно перестал «обсуждаться в профессиональных научных кругах». В 2012 г. в каталоге выставки Государственного исторического музея, посвященной 1150-летию зарождения Древнерусского государства, В.В. Мурашева отметила, что проблему «о роли варягов, выходцев из Скандинавии… к началу XXI в… можно считать решенной в рамках академической науки». «Никакого норманизма нет в мире, нет его и в России. Нет какой-то «норманнской теории». То, что оспаривается антинорманистами под видом теории, это не теория.., а некий набор фактов… Сам факт того, что противостояние норманизма и антинорманизма не существует нигде, кроме России, и поддержка антинорманизма нынешней властью (министр культуры В.Р.Мединский и др.) говорит о том, что вся программа антинорманизма зиждется на национальном комплексе неполноценности и униженности…» (Клейн Л.С.).
 
Все, кто знаком с литературой по рассматриваемому вопросу, в курсе, что никакого решения проблемы «о роли варягов, выходцев из Скандинавии» пока не существует, а существует самый настоящий хаос, как под него не стараются подвести «набор фактов». «Профессиональные круги» в течение 200 с лишним лет, по-прежнему, спорят о том, как следует трактовать «пришествие» скандинавов в Восточную Европу. Одни говорят: это было завоевание, завоевательная экспансия. Ну, да, – запальчиво возражают другие. – Что же они так втемную завоевали, что ни в одном источнике не отметились?! Нет, это были миграции колонистов из Средней Швеции (она же прибрежная полоса Рослаген, она же – Упсальский лен в Свеяланде, которых не было в IX веке).
 
Дело в том, что великая миссия «скандинавов» в Восточной Европе ни в каких письменных источниках не отразилась – ни в летописях, ни в западноевропейских хрониках. Поэтому в работах представителей «профессиональных кругов» (сиречь норманистов – давайте будем продолжать называть вещи своими именами независимо от того, нравится это кому-либо или нет!) образ «скандинавов», вызываемый исключительно силой их воображения, представлен многообразием видов.
 
Те, кого манят батальные сцены, пишут о «военных отрядах скандинавов», о «викингских отрядах», о «дружинах скандинавов», о «норманнских дружинниках», о «движении викингов» на север Восточно-европейской равнины, а также об «экспансии викингов». В результате этого фантомного, незамеченного ни одним летописцем или хронистом «движения» в Восточной Европе якобы создавался «фон скандинавского присутствия», споро оформлявшегося в «норманские каганаты – княжества», усеявшие всю Восточную Европу, но различимые только глазом норманиста.
 
Более умеренные нравом норманистские авторы рисуют плавные спокойные сцены «миграций свободного крестьянского населения, преимущественно, из Средней Швеции» в Восточную Европу, сходные с картинами заселения Америки. Иногда миграции осуществляются как «воинские и торговые путешествия викингов в Киевскую Русь» или как «популяция норманнов, распространившаяся по восточнославянским землям». Правда, время от времени характеристики массового присутствия норманнов/викингов на Руси сбиваются на оговорки о том, что «популяция норманнов… была сравнительно небольшой, но влиятельной, захватившей власть. Она внесла свой вклад в славянскую культуру, историю и государственность».
 
У суррогатной истории – суррогатные источники: самыми неопровержимыми «доказательствами» основоположничества скандинавов в древнерусской истории, по мнению норманистов, вполне могут служить норманнские походы из западноевропейской истории: «Скандинавы все завоевывали в Западной Европе! Каким наивным надо быть, чтобы думать, что они не пошли завоевывать и Восточную Европу!». На мой взгляд, подобный аргумент, говоря языком юристов, недействителен, поскольку если событие происходит в одном месте, совсем необязательно, что аналогичное событие происходило в другом месте. Кроме того, бросается в глаза и качественная разница между известными нам норманнскими грабительскими походами на Западе и теми благостными картинами действий «скандинавов» в Восточной Европе, образчики которых хорошо известны по работам норманистов.
 
Эти различия, безусловно, констатируются, поскольку их и слепой-тупой не заметит, но никого в смущение не приводят и парируются заявлениями о том, что «викинги, безжалостные грабители и пираты, наводившие ужас на всю Западную Европу внезапными набегами, на территории Восточной Европы сыграли иную, конструктивную роль – роль катализатора, который способствовал ускорению социальных и политических процессов». До объяснений же того, почему «безжалостные грабители и пираты», придя в Восточную Европу, вдруг стали выступать какими-то «конструктивными катализаторами», «профессиональные круги» не снисходят.
 
Для того чтобы выбраться из этого сумбура, следует попытаться привести имеющийся материал в некоторую систему. Начну с того, что перечислю, в чем конкретно сторонникам пришествия скандинавов в Восточную Европу видится их роль. В обобщенном виде эта роль, по убеждению норманистов, проявилась в трёх областях:
 
1. В образовании Древнерусского государства и создании древнерусского института верховной княжеской власти. Как представляется норманистам, договор с вождем викингских отрядов Рюриком, предположительно из Средней Швеции, обеспечил контроль этих отрядов над водными путями от Ладоги до Волги и тем самым заложил основы для возникновения раннегосударственных структур, в первую очередь, – института центральной власти у летописных приильменских словен. Согласно этим же авторам, другой скандинавский вождь Олег захватил Киев и, таким образом, объединил восточноевропейский север с центром в Ладоге и восточноевропейский юг с центром в Киеве, благодаря чему и возникло Древнерусское государство, известное в науке как Киевская Русь. Напомню попутно, что между призванием Рюрика и вокняжением Олега в Киеве прошло всего порядка двух десятилетий! (Горский А.А., Дворниченко А.Ю., Котляр Н.Ф., Мельникова Е.А., Пузанов В.В., Свердлов М.Б., Стефанович П.С., Шинаков Е.А. и др.)
 
2. Вкупе с вышеназванным вкладом варяго-норманно-викингов в древнерусскую историю им приписывается установление контроля над Балтийско-Волжским торговым путём, открытие и функционирование которого являлось, согласно уверениям норманистов, результатом деятельности скандинавских купцов и воинов: «…к середине IX в. выход из Приладожья и Поволховья на Волгу, равно как и движение по Волге, были прочно освоены. Об этом свидетельствует появление вдоль пути торгово-ремесленных поселений и военных стоянок, где повсеместно в большем или меньшем количестве представлен скандинавский этнический компонент». Именно благодаря этому, по мнению норманистов, консолидируется обширная территория, на которой в середине IX в. возникает первое раннегосударственное образование» (Мельникова Е.А.).
 
3. Варяго-норманно-викинги принесли восточноевропейским славянам само имя Русь. Норманистами-лингвистами это формулируется так, что слово Русь можно сконструировать из др.-сканд. слов с основой на *roþs-, типа roþsmenn со значением «гребец, участник похода на гребных судах», что якобы связывает происхождение имени Русь со шведской областью Рослаген и шведскими гребцами-родсами, но через посредство финского названия Швеции Ruotsi. Именно от финнов якобы узнали славяне название шведских гребцов-родсов, и от него образовали имя Русь женского рода.
 
Вот так видится норманистам роль скандинавов в русской истории. Следующий вопрос, на который следует получить ответ, это вопрос о том, какими собственными объективными предпосылками обладали выходцы из скандинавских стран для осуществления приписываемой им миссии. «Западный фронт» действий норманнов, которых отождествляют только с выходцами из скандинавских стран (насколько это верно, поговорим позднее), известен достаточно хорошо – там не требовалось участие скандинавов в политогенезе, в возведении торгово-ремесленных поселений, существовавших и до норманнских походов и пр. А в Восточной Европе скандинавам приписывается основополагающая (или существенная, как оговариваются некоторые осторожные норманисты) роль в процессе политической эволюции и в капиталоемких проектах по созданию сети ремесленно-торговых и политических центров, т.е. практически – фундамента городской культуры.
 
Поскольку Бертинские анналы и финское название Швеции Ruotsi накрепко привязывают норманистов к Швеции, поэтому и рассмотрим уровень социополитической эволюции основных областей будущей Швеции в раннесредневековый период. Таковыми являлись области гётов и свеев – этнических групп, определяемых часто как племена и племенные объединения на территории средневековой Швеции. Название Швеции происходит от имени свеев: Svea rike или Королевство свеев. Имя гётов прослеживается в названиях таких исторических областей как Вэстергётланд с городом Гётеборгом и Эстергётланд с главным городом Линчёпинг. Свеи и гёты выступали основными этносоциальными субъектами в процессе формирования государства в Швеции. Как характеризуется этот процесс в науке?
 
Согласно работам шведских медиевистов, создание шведской государственности носило затяжной, длительный характер, признаки раннего государства выявляются не ранее второй половины XIII – начала XIV вв. Современный исследователь проблем шведского социо- и политогенеза Т. Линдквист, оговаривая, что оформление государственности включает такой критерий как создание «территории под властью единого политического руководства», отмечает, что только со второй половины XIII в. королевская власть в Швеции стала выступать «как форма относительно тонкой политической организации, как государственная власть. Именно в этот период выросли привилегированные благородные сословия с точно определёнными правами и обязанностями нести службу в пользу короля и общества. Кодификация и запись законов, а также упорядочивание политических институтов – вот что характерно для данного периода. На рубеже XIII-XIV вв. королевская власть и молодые сословия духовной и светской знати представляли собой государственную власть. Конец XIII в. был завершением того специфического и длительного исторического процесса социальных преобразований, характерных для Швеции в тот период, который, в соответствии с традиционной терминологией, может быть назван как переходный от викингского периода к раннесредневековому» (Lindqvist Th. Plundring, skatter och den feodala statens framväxt. Organisatoriska tendenser i Sverige under övergången från vikingatid till tidig medeltid. Uppsala,1995. S. 4-5, 10-11). Викингским в шведской истории считается период 800-1050 гг., за которым следует Средневековый период 1050-1389 гг.
 
Т. Линдквист подчёркивает не только позднее образование шведского государства, но и его вторичный характер: «…Оно возникло позднее многих государств в Европе и даже в Скандинавии. Целый ряд явлений и представлений носили экзогенный характер: они «вводились» со стороны. Представления о значении и функциях королевской власти, правила и ритуалы для носителей новой государственной власти были привнесены со стороны», т.е. с европейского континента (Ibid.)
 
Эти же взгляды развивает он и в одной из своих работ, написанной совместно с Марией Шёберг. Опираясь на «Житие Святого Ансгара», епископа Гамбурга и распространителя христианства в Северной Германии, Дании и Швеции, побывавшего в 830 г. со своей миссией в Бирке и запечатлевшего некоторые черты социальных и политических отношений у свеев, Т.Линдквист пишет, что территория свеев состояла из целого рядя мелких владений, не имевших определённой структуры или иерархии, властные полномочия короля были ограничены народным собранием; какой-либо централизованной или верховной королевской власти не существовало, в силу чего невозможно определить степень её влияния на жизнь общества. Примерно такую же картину, подчёркивает Т.Линдквист, рисует нам и хронист Адам Бременский в 1070 г. по прошествии более чем 200 лет (Lindkvist Th., Sjöberg M. Det svenska samhället. 800 – 1720. Klerkernas och adelns tid. Studentlitteratur. S. 23-33).
 
Итог традиционным исканиям начал шведского политогенеза подвёл историк Дик Харрисон: «…у Иордана, Кассиодора и Прокопия… создан образ Скандинавии, для которого характерно наличие множества мелких политических единиц… совершенно невозможно реконструировать политические границы областей в Вендельский или Викингский периоды, исходя из названий, встречающихся в источниках XIII-XIV вв. …Область, которая в шведской историографии обычно оказывается в центре рассуждений о власти и королевстве в дохристианскую эпоху, – это Упланд… В период великодержавности в XVII в., или в период развития националистических тенденций в XIX в. Упланд рассматривалась как колыбель шведской государственности, а короли из «Саги об Инглингах» короновались как общешведские древние монархи… Сегодня наука отбросила эти заблуждения как анахронизм и отправила их на свалку истории, хотя время от времени они появляются в туристических брошюрах или в устаревших исторических обзорах.
 
На самом деле, мы не можем даже с определённой уверенностью использовать известные сегодня названия областей применительно к рассуждениям о Вендельском или Викингском периодах. Название Упланд мы впервые встречаем только в 1296 г., в связи с принятием свода Упландских законов. До этого внутриконтинентальная часть будущей области распадалась на три небольших земли или на три так называемых фолькланда (folkland от folk – народ и lаnd – земля): Аттундаланд, Фьедрундаланд и Тиундаланд. …Конкретные структуры власти – вождества, мелкие конунгства и группировки военных предводителей – запечатлелись не только в европейских хрониках, но и благодаря средневековым наименованиям этнических групп, а также благодаря архаичным названиям в сельской местности… Когда-то история о свеях и гётах не вызывала проблем… Обычным для историков и археологов было представление о том, что гёты и свеи создали свои политические и военные организации, конфликтовавшие друг с другом. Свеи, согласно этой гипотезе, подчинили себе гётов и дали имя объединённому королевству Свеярике – Швеция. Сейчас мы в это не верим, поскольку это ничем не подтверждается… ни один источник не упоминает это завоевание… Только в течение XII-XIII вв. термин свеи стал означать членов той политической системы, которая располагалась к северу от Кольморден и Тиведен, а термин гёты закрепился за остальным населением королевства, прежде всего, за теми крупными владельцами, которые входили в сферу архиепископств в Скаре и в Линчёпинге…» (Harrison D. Sveriges historia. 600-1350. Stockholm, 2009. S. 26-36).
 
Итак, создание государственности в Швеции, что как минимум подразумевает сдвиг от автономных владений или крестьянских общин в сторону надобщинной организации и объединению территории под властью одного правителя (короля, князя), создание института верховной власти, заняло в истории Швеции около 300 лет, а наиболее ранние черты этого процесса проявились в первой половине XI в. или через 200 лет после призвания Рюрика. А в течение многих столетий до этого, считая с IX в., территория будущей Швеции представляла из себя конгломерат мелких владений, ни одно из которых не в силах было выдвинуть лидера, подчинившего бы эти земли своей власти.
 
Известный шведский историк старшего поколения К.Вейбуль подчёркивал, что и в период X-XI вв. процесс политической эволюции в скандинавских странах (он имел в виду Данию и Швецию) не отличался стабильностью: структуры власти создавалась и быстро разваливались. Только к концу X в. датскому королю Харальду Гормссону, напоминает Вейбуль, удалось упрочить королевскую власть среди данов. В Швеции процесс шёл медленнее, поскольку там географический фактор был ещё сложнее. Регионы обладали большой самостоятельностью, и король выступал формальным связующим звеном между ними. Временами власть принадлежала нескольким королям. Даже в конце XII в. жители Сконе выбирали собственного короля (Weibull C. Om det svenska och det danska rikets uppkomst // Historisk tidskrfit för Skåneland 7. 1921. S. 344-347, 360).
 
А как же понять тогда, могут спросить, так называемый Вендельский период (по названию Вендельской церкви к северу от Упсалы – места, прославившегося богатыми археологическими находками) или период с середины VI по конец VIII вв.? Этот период известен археологическими находками из погребений в ладье VII-VIII вв. в районе Упсалы, такими как художественно украшенные шлемы, мечи, щиты, стеклянные бокалы, орудия труда, например, кузнечные наборы и другие предметы из Венделя и Вальсгерде.
 
Разве эти находки – не свидетельства экономического благоденствия и сильной королевской власти? Как выяснилось, нет. Эти археологические находки расцениваются сейчас как островки чужеземной культуры, существовавшие как замкнутые на себя колонии и потому не вызвавшие к жизни тенденции политической интеграции в местном обществе. Археолог Г.С.Лебедев подчеркивал, что импортные вещи вендельских могил либо британские, либо рейнские. Шведский археолог О.Хиенстранд более решительно проводил связь между шведскими погребениями в ладье и историческими событиями на европейском континенте. Подчеркивая связь погребений в Венделе и Вальсгерде с европейской континентальной традицией VI в., восходящей, в свою очередь, к римской традиции (это касалось, прежде всего, шлемов), Хиенстранд предполагал возможные миграции с европейского континента на территорию современной Швеции и «перенесение» этим путем европейских ремесленных навыков и традиций в район будущей Упсалы:
 
«Мы не можем сбрасывать со счетов тот момент, что погребения в ладье могут характеризовать организацию континентальной эксплуатации сырьевых ресурсов, осуществлявшихся иностранными представителями в сотрудничестве с местной верхушкой. Само возникновение погребений в Венделе и Вальсгерде могло быть вызвано изменениями на континенте, например, такими, как франкская экспансия в VI в., крушение Остготской державы, поражение герулов в 510 г. или франкское завоевание Тюрингии где-то в 530 г… высокие курганы (Упсалы – Л.Г.) и наиболее ранние погребения в ладье или погребения всадников могли скрывать следующие отношения: последние могли принадлежать отдельным посланцам местный династий, отправленных ранее к иностранным дворам, а потом вернувшихся домой, возможно, в сопровождении собственной свиты или отрядов. Эти лица могли быть «принцами» или «отвергнутыми сыновьями» – членами династий. Вернувшись домой, они могли выступить на стороне отдельных кандидатов или сами попытаться взять власть» (Hyenstrand Å. Lejonet, draken och korset. Sverige 500-1000. Lund, 2001. S. 92-104).
 
Мысль Хиенстранда о том, что благоприятная экономическая ситуация в области Мэларен, сложившаяся в период с VI по IX вв., а потом исчезнувшая, была вызвана действием внешнего фактора – пришельцами с европейского континента, заинтересованными в эксплуатации местных сырьевых ресурсов, очень интересна и заслуживает дальнейшего исследования.
 
Следующим вопросом, который важен для понимания специфики социополитической эволюции в Швеции – длительно сохранявшейся раздробленности территории, автономности отдельных регионов и общин, является вопрос о том, чем данная специфика была обусловлена?
 
Многие шведские учёные называют влияние природной среды: сильно пересечённый рельеф местности – горные и лесные массивы, множество водоёмов – создавал естественные преграды для развития коммуникаций. Но это суждение можно повернуть другой стороной и сказать, что в течение интересующего нас отрезка времени количества населения в Швеции было недостаточно, чтобы справиться с освоением собственных территорий. И тогда следующим вопросом будет вопрос о численности населения в различных исторических регионах Швеции.
 
Хочется напомнить, что среди механизмов, движущих социальную эволюцию, численность населения и его рост являются одними из важнейших. Применительно к шведской истории исследованиями динамики демографического развития в Швеции в течение первого тысячелетия занимались многие ученые, в их числе уже названный археолог О. Хиенстранд. Для определения количества населения он использовал археологический материал эпохи позднего железа в Швеции (550-1050), в частности, обширный материал из захоронений. Хиестранд подчёркивал, что такая характеристика как определение количества населения, является фундаментальной при анализе социальных отношений в архаичных обществах. Основное внимание он уделял области Мэларен – историческому ядру шведского государства, куда входит Упсала и современный Стокгольм и которая выступает часто синонимом для исторического политонима Свеярике. Данная область была хорошо обеспечена археологическим материалом и другими источниками для реконструкции заселения этого ландшафта в вендельский и викингский периоды. В своих исследованиях Хиенстранд исходил из сравнительного анализа количества погребений, количества населённых пунктов и исторических аналогий. Количество известных и зарегистрированных захоронений в области Мэларен доходило до 240 000. Хиенстранд предположил, что с учётом предложенного Амбросиани числа 2,2 как средней величины прироста, можно было посчитать, что к концу XI – началу XII вв. на территории региона находилось порядка 500 000 захоронений. Если распределить это число во времени на протяжении исследуемого археологического возраста в 25 столетий, т.е. с 1400 до Р.Х. и до 1100 после Р.Х., то получался результат в 20 000 захоронений в столетие.
 
Чисто гипотетически, по его мнению, можно было благодаря сопоставлению числа захоронений и числа поселений, выявленных археологами, а также используя исторические аналогии, реконструировать количество населения в каждой конкретной области в интересующий исторический период. Хиенстранд использовал данные археологических исследований Амбросиани, согласно которым количество поселений в районе Мэларен к концу викингского периода, т.е. к середине XI в. достигало 4 000. Структура поселений к концу викингского периода была представлена отдельными дворами, т.е. мелкими производительными единицами с одной семьёй, иногда, с двумя. Приняв число членов семьи за 10, Хиенстранд получил 40 000 человек населения, предположительно проживавшей на основных территориях области Мэларен к концу викингского периода, т.е. к середине XI в. (Hyenstrand Å. Forntida samhällsformer och arkeologiska forskningsprogram. Sthlm.1982. S.163-170).
 
Предпринимались и другие методы реконструкции, некоторые из которых Хиенстранд приводит в своей работе. Например, делались допущения, что захоронения отражали только часть количества населения. Могло иметься значительное число производителей, которые не захоранивались в соответствии с обычными нормами, отдельные детские захоронения были ограничены, области могли иметь отток населения, которое захоранивалось в других местностях и пр. Но Хиенстранд находил подобную аргументацию неубедительной.
 
При использовании исторических аналогий Хиенстранд продемонстрировал следующий ход рассуждений. По документам XIV в., общее число населения страны до эпидемии чумы, которая разразилась в Швеции к середине этого столетия (1350 г.), было 650 000 чел. Со ссылкой на подсчёты С.Сундквиста, который сообщал, что население области Мэларен к XVII в. насчитывало 205 000 чел., Хиенстранд высказал логичное предположение о том, что в XIV в. население области Мэларен было меньше 205 000 и что вполне реалистичным представляется количество в 150 000 чел. Если это количество принять за исходное, то с учётом принятых коэффициентов расчёта, на начало XI в. получается число около 45 000, что примерно соответствовало расчётам Хиенстранда, основанных на археологических данных. Более точных расчётов, считает исследователь, сделать не удаётся.
 
Подобная реконструкция количества населения, с учётом коэффициентов прироста населения и смертности, проводилась и относительно других регионов. На начало XI в. для Восточной Гёталанд предполагают 6 500 чел., для Западной Гёталанд – 5 700 чел., для Смоланд – 7 800 чел., Халланд (юго-западное побережье) – 1 200 чел., Бохуслен (севернее Халланда, там, где современный Гётеборг) – 3 000 чел., Блекинге (небольшая часть южного побережья к востоку от Сконе) – 600 чел., Эланд (остров, вытянувшийся вдоль юго-восточного побережья Швеции) – 1 700 чел., Дальсланд-Вэрмланд (самый запад средней Швеции, на границе с Норвегией) – 1 300 чел., Нэрке (в центре средней Швеции, известна как часть Свеяланд, с юго-востока граничила с Восточной Гёталанд) – 890 чел., Хэльсингланд (расположена к северу от Упландии, упоминается Адамом Бременским как область, расположенная к северу от свеонов и населённая скридфиннами, т.е. саамами) – 690 чел.
 
В работе Хиенстранда приводится и более обширная демографическая статистика по области Мэларен, в рамках которой, для показа динамики демографического развития, приводятся данные, начиная с первых веков н.э.: 100 г., 500 г. и 1050 г. В области Мэларен на начало нашей эпохи (100 г.) предположительно было 3 000 чел., к началу VI в. (500 г.) – 9 500 чел. и, соответственно, к концу викингской эпохи, как было приведено в тексте статьи, 40 000/43 000 чел. Но тогда в IX в. в самой населённой части Свеяланд могло быть, при равных благоприятных условиях, не более 30 000 чел. Мы не располагаем данными о том, какие земли ещё находились под рукой короля свеев. Известно только, что процесс объединения вокруг уппсальской династии проходил медленно и был растянут на столетия. Вероятнее всего, ядро свейских земель не выходило за пределы области Мэларен. Но количества населения, которое, включая стариков, больных, женщин и детей, составляло не более 30 000 чел., явно недостаточно для того, чтобы обеспечить как материальными, так и человеческими ресурсами те грандиозные походы в Восточную Европу, которые грезятся современным норманистам.
 
Помимо численности населения на социополитическую эволюцию влияет такой фактор, как отсутствие «скученности» или средовой ограниченности. В шведской истории данный фактор был обусловлен двумя обстоятельствами.
 
Первое – это то, что население шведских исторических регионов в вендельско-викингский было рассеяно на больших пространствах и в отсутствии городской среды. Высчитанное Хиенстрандом количество населения в 40 000 – 45 000 чел., имевшегося в области Мэларен (куда обычно включают регионы Упланд, Сёдерманланд и Вэстманланд) к началу XI в., проживало на площади примерно в 29 987 кв.км. Данные взяты из современных справочников, где площадь исторической области Упланд составляла 12 676 кв.км, Сёдерманланд – 8 388 кв.км, Вэстманланд – 8 923 кв.км. Даже если учесть, что площадь Упланд в XI в. была меньше в силу того, что часть прибрежной полосы в этом регионе «прирастала» с течением времени за счёт поднятия дна Балтийского моря, всё равно площадь области Мэларен состояла из тысяч квадратных километров. Исторические области Швеции в вендельско-викингский период не были гомогенны по своей внутренней структуре. Хиенстранд выделял в области Мэларен 12 подрегионов, на каждый из которых приходилось немногим более 3 000 чел. населения. Если многие из этих подрегионов, как указывают шведские исследователи, были отделены от соседей труднопроходимыми пустошами, то мы получаем естественное объяснение замедленного характера социополитической эволюции в Швеции. Соответственно, если средовая ограниченность отсутствует, то отсутствуют или являются ослабленными и стимулы к политической интеграции над уровнем общины.
 
Второе – это то, что, по общему мнению шведских археологов, на социально-политическое развитие части областей Швеции, в частности, области Мэларен большое влияние оказал такой геофизический феномен как поднятие дна Балтийского моря в течение всего послеледникового периода и за счёт этого, – постоянный прирост береговой полосы Упланд. Возможность заселять новые участки побережья вызывала появление новых крестьянских дворов за счёт отселения части семей на новые участки. Этот процесс распределялся на протяжении многих столетий. По исследованиям шведских учёных, уровень моря в районе, где сейчас расположен Рослаген (Руден/Роден), был минимум на 6-7 м выше нынешнего на рубеже XI-XII вв.
 

Фрагменты из сводной таблицы с данными об изменениях уровня водной поверхности в районе Мэларен (чуть севернее Риддар-фьорда, отсюда и разница в уровнях в один и тот же период: подъём суши не происходил равномерно в разных областях). Название статьи «Om Mälaren», ссылка.
 
Тот факт, что область Руден/Роден только к концу XIII в. стала представлять из себя территорию с условиями, пригодными для регулярной человеческой деятельности, подтверждается как современными геофизическими исследованиями, так и данными источников. В научной литературе не раз указывалось на то, что название Руден впервые упоминается в Швеции в 1296 г. в Упландских областных законах, в котором одним из указов короля Биргера Магнуссона повелевалось, что все, кто живут в Северном Рудене, должны следовать данным законам. В форме Roslagen (Rodzlagen) это название, также в текстах законов, появляется лишь в 1493 г., и далее в 1511, 1526 и в 1528 гг. Как общепринятое название оно закрепилось ещё позднее, поскольку даже при Густаве Вазе эту область ещё общепринято называли Руден (Lijsing P.M. Roden och Roslagen, rospiggar och ruser // Hundare och skeppslag. XI. Norrtälje, Sthlm., 1953-55/1998. S. 4-8; Dahlbäck G., Jansson B., Westin G. Norra Roden // Det medeltida Sverige (DMS). Uppland, band 1:1. 1972).
 
Йоран Дальбек, который занимался изучением области Руден, в статье «Подъём суши и освоение самых северных областей Упланд» отмечал, что проблематикой подъёма суши в прибрежной части Упланд занималось много шведских исследователей и что необходимо констатировать, что для различных частей прибрежной полосы подъем дна Ботнии играл значительную роль. При изучении Северного Рудена, подчеркивал Дальбек, становится очевидно, что изменения в соотношениях между водой и сушей должны были сыграть очень большую роль в истории освоения прибрежной полосы Упланд, поскольку основная часть той географической области, которую он исследовал, довольно поздно поднялась со дна моря, и таким образом, возраст её поселений намного моложе внутриконтинентальных поселений Упланд. Это обстоятельство повлияло естественным образом на развитие хозяйственной и политико-административной жизни данной области (Dahlbäck G. Landhöjning och bebyggelse i nordligaste Uppland // Förnvännen, 1972. S. 69). Иными словами, освоение «дармовой» земли занимало в раннесредневековый период немногочисленное население свейского общества в такой степени, что делало совершенно неактуальными какие-то сомнительные военные походы в дальние страны.
 
Итак, первый пункт в перечне заслуг свеев в русской истории рассыпается в прах: уровень социополитической эволюции у них был таков, что никаким опытом в процессах политической интеграции представители свейского общества в IX в. не обладали и близко. В следующей публикации подробно рассмотрим, какими объективными предпосылками обладали свеи для установления контроля над Балтийско-Волжским торговым путём, а также создания сети торгово-ремесленных центров и укрепленных пунктов.
 
Лидия Грот,
кандидат исторических наук
 
Перейти к авторской колонке
 

Поддержите проекты ДНК-генеалогии: ваше пожертвование – это дальнейшее изучение настоящей истории наших предков, выпуск тематических книг, организация научных мероприятий, исследование палео-днк и ещё многое другое. Первоочередные проекты: издание учебника профессора А.А. Клёсова «ДНК-генеалогия. Практический курс» и других книг, запуск сайта Академии ДНК-генеалогии, продвижение лаборатории ДНК-генеалогии. Сделать пожертвование от 100 до 5000 руб. можно буквально в один клик внизу по этой ссылке.

 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

35 комментариев: Свеям из Средней Швеции было не до этого…

  • Александр говорит:

    Статья понравилась, большая благодарность Лидии Павловне!

  • Виктория В.С. говорит:

    Эта тема действительно заслуживала отдельной статьи, где в концентрированной форме определены материальные предпосылки развития управления (управляемости). У меня хорошая память (пока), я помню, что основной материал этой статьи уже там и сям освещался Лидией Павловной, но в этой статье эта тема поставлена на своё место – место краеугольного камня в основании развития управления. Общественные отношения (социальные и политические) – это надстройка, которая имеет материальную базу. Да, есть обратные (круговые) зависимости, но всё начинается тогда и там, где к этому есть необходимый и достаточный материальный базис. Куда природа (география и климат) на начальном этапе вносят основной вклад. Основной вклад в коммуникацию. Позже (и до сих пор) человек эти возможности непрерывно совершенствует уже искусственными средствами.
     
    Я недавно тут задала другому историку вопрос, что же всё-таки государство с точки зрения историков. Каким образом они проводят грань между негосударство-предгосударство-государство. Получила даже два ответа. Оба состоят из отчасти реальных признаков, отчасти из придуманных категорий, но базис там отсутствует совсем.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Эта тема действительно заслуживала отдельной статьи, где в концентрированной форме определены материальные предпосылки развития управления (управляемости). У меня хорошая память (пока), я помню, что основной материал этой статьи уже там и сям освещался…
       
      Уважаемая Виктория В.С.! Совершенно верно, я исследовала тему скандинавского (на примере Швеции) политогенеза в течение нескольких лет и постепенно обнародовала результат за результатом. В этой теме много белых пятен, поэтому я буду к ней возвращаться, особенно, к теме экзогенного влияния на социополитическую эволюцию в скандинавских странах, поскольку она сияет своим отсутствием в российской скандинавистике.
       
      >> …в этой статье эта тема поставлена на своё место – место краеугольного камня в основании развития управления. Общественные отношения (социальные и политические) – это надстройка, которая имеет материальную базу. Да, есть обратные (круговые) зависимости, но всё начинается тогда и там, где к этому есть необходимый и достаточный материальный базис.
       
      Полностью согласна. Создание или усовершенствование того или иного института в социально-политической системе определяется «соглашением» между необходимостью и возможностью.
       
      >> Куда природа (география и климат) на начальном этапе вносят основной вклад. Основной вклад в коммуникацию.
       
      Тоже согласна. И пример гидрографии Восточной Европы как благоприятного фактора для развития коммуникаций говорит о том, что у древних русов имелись объективные предпосылки складывания государственности уже в древности. А пример специфики природной среды Скандинавского полуострова говорит о том, что догосударственное общество свеев нуждалось в толчке извне для того, чтобы создать государство.
       
      >> Я недавно тут задала другому историку вопрос, что же всё-таки государство с точки зрения историков. Каким образом они проводят грань между негосударство-предгосударство-государство. Получила даже два ответа. Оба состоят из отчасти реальных признаков, отчасти из придуманных категорий, но базис там отсутствует совсем.
       
      Негосударство и предгосударство – это вообще-то одно и то же. Эта стадия социополитической организации рассматривалась в рамках феномена вождества, характеризовавшего поэтапную эволюцию позднепервобытного (или предгосударственного) общества. О вождествах стали активно говорить как в отечественной, так и в западной науке в 60-80-х годах прошлого века. Была разработана и обоснована идея о длительном переходном периоде от первобытного общества к феодальному, когда социально-политические организации характеризуются наличием централизованного управления и наследственными (часто сакрализованными) правителями, общей идеологической системой (или общими культами/ритуалами), стратифицированным обществом, но без формального, выделившегося из общества аппарата принуждения и насилия.
       
      Государство, помимо перечисленных характеристик, это – отделенная от общества организация власти в аграрно-ремесленных обществах, обладающая верховностью и суверенностью, способная принуждать к выполнению своих требований, вводить новые отношения, перераспределять ресурсы, определять внешнюю (а позднее, и внутреннюю) политику для общества. Естественно, общество в такой системе должно обладать определенной численностью населения и производить достаточное количество продукта, поскольку государственная форма политической организации – это дополнительные издержки. Раньше в числе критериев называли родственный (догосударственный) и территориальный (государственный) как критерии отличия государственных и негосударственных социумов. Но сейчас приходят к заключению о том, что существует длительный процесс вытеснения родственных институтов территориальными, но нет смысла проводить между ними четкую грань. В процессе формирования государства выделяют раннеполитические формы или раннее государство, а кроме того – аналоги государства, указывая, что государство – не единственно возможный итог развития догосударственных политий. Помимо этого следует учитывать так называемую «вторичную эгалитаризацию» – ухудшение предпосылок снимает необходимость тратиться на дорогостоящий аппарат власти. Но в поколениях может сохраняться память о государственных формах управления.
       
      Вообще многие исследователи указывают на то, что пока не сложилось удовлетворительных определений для понятий вождество, государство, его аналоги. Процесс продолжается.

      • Виктория В.С. говорит:

        Уважаемая Лидия Павловна! Меня радует в теме «государство» появление формулировки «форма управления». Даже несмотря на довольно узкий контекст использования. Меня радует, что есть незакостенелые исследователи, которые оставляют «калитку открытой».
         
        Кое-что для этого продолжающегося процесса. Я полагаю, что многое там было бы иным, если в исследованиях участвовали специалисты по организации управления. Потому что это вопрос из другой предметной области, с совершенно конкретными понятиями и закономерностями. Скажу тезисно о нескольких аспектах.
         
        — Управление по сути отдельный вид деятельности (функция), который всегда присутствует в человеческих отношениях (и даже у стадных животных).
         
        — Управление всегда предполагает (принудительное и/или добровольное) перераспределение прав, наделение правом карать и миловать, тем самым всегда при любой форме выделяет и содержит группу «управленцев» из социума. Количество таких «выделенцев» не меняет сути явления. И приписывают ли учёные им названия политиков, тоже не меняет сути, всё равно управление без политики (управление умами) не существует.
         
        — Формы и методы управления фундаментально определяются количеством членов управляемого социума. Название род, племя, народ к этому имеют отношение только в том смысле, что одни маленькие, а другие больше. Соответственно формы и методы нужны разные. Это совсем не вопрос «прогресса», как мыслят многие.
         
        — Территориальные институты управления есть оборотная сторона роста численности родственных групп людей. Они банально распределяются по территории, автоматически становятся востребованы средства коммуникации. Процесс управления автоматически наполняется другими методами. Или не наполняется, и всё разваливается на разные социумы.
         
        >> …что у древних русов имелись объективные предпосылки складывания государственности уже в древности.
         
        Я также думаю. Есть объективные материальные предпосылки к той форме управления, которые историки классифицируют как государственную. Но есть и признаки, которые на это указывают. Для меня таким признаком является то обстоятельство, что славянский язык является синтетическим. Такие (синтетические в смысле лингвистики, но сути это системы общественного договора) информационные системы образуются только в условиях длительной и глубокой внутренней интеграции социума. И всё это теряют при попытке распространиться территориально со скоростью не позволяющей наладить достаточный уровень управляемости для глубокой интеграции вновь. Что и произошло с древнегреческим и латынью однажды. Как и с их большими политиями. Кризис управляемости.

  • Евгений Нефёдов говорит:

    Спасибо Лидия Павловна! Отличная статья!
     
    Клейн каков! Выставляет несогласие с его «наукой» прямо-таки следствием проблем личного характера у оппонентов. Ни больше, ни меньше. Вот же мошенник! Это скорее у него самого, а также у его норманистов какие-то комплексы. Учитывая с каким маниакальным упорством они пытаются навязать русским не существовавшую никогда историю. Заставить нас принять эту чушь! При том, что совершенно ничего не свидетельствует, что наша древнейшая история развивалась по их сценарию. Наверное, пытается посчитаться с нами за какие-то свои детские комплексы, ага. Или за какие-то события, случавшиеся с ним в зрелости ;)

    • Liddy Groth говорит:

      >> Клейн каков! Выставляет несогласие с его «наукой» прямо-таки следствием проблем личного характера у оппонентов. Ни больше, ни меньше. Вот же мошенник! Это скорее у него самого, а также у его норманистов какие-то комплексы.
       
      Уважаемый Евгений Нефедов! Согласна с Вами, и это только конкретное свидетельство о том, что норманисты представляют ненауку или, как Вы пишете, «науку». Исследователь, изучающий ту или иную проблему, обычно готов признать или хотя бы рассмотреть новые аргументы. А если этого не происходит, то мы имеем дело с неким образованием типа секты, члены которой всякую критику воспринимают как заговор и наступление злых сил. Вспоминается рассуждение Бердяева о манихейском взгляде на мир, делящем его на две части: мир, который манихейцы хотят уничтожить, для них управляется злым богом, и потому в отношении к нему все средства дозволены. «Злой бог», который якобы управляет антинорманистами, это – государство, что есть абсурд, поскольку именно норманисты на 99,9% – бюджетники, а меня, например, и за версту не подпустят к грантораздаче, ибо ею заведуют такие как Чубарьян – шеф Мельниковой и компании.
       
      >> Учитывая с каким маниакальным упорством они пытаются навязать русским не существовавшую никогда историю.
       
      Норманизм родился из шведского политического мифа, созданного как идеологическая поддержка этнической зачистки в Ижорской земле, оккупированной шведской короной в период Смутного времени. Русских (или больше – православных) выселяли оттуда, и на их место переселяли лютеран (финнов, немцев), как бы восстанавливая «историческую» справедливость, поскольку Рудбек сочинил, что именно предки финнов населяли эти земли раньше других, а предки шведов над ними господствовали. Поэтому норманизму всегда будет присуща русофобия, осознают это норманисты или нет
       
      >> Заставить нас принять эту чушь!
       
      Именно так – чушь, основанная либо на сознательном передергивании фактов, либо на банальной безграмотности. Вот в качестве примера: наткнулась в Вики на статью по поводу шведского Рослагена. Во-первых, сразу же посмеялась по поводу простодушного Руслаген вместо принятого в русской передаче Рослаген от шведского Roslagen. Правильно, конечно, что в шведском языке о произносится как твердое у, но есть ведь и правила русской транслитерации, а самое главное – как этот топоним не транлитерируй, с в нем не относится к корню слова, а является согласной, связующей ру- и -лаген, так что Руси из него все равно не выжмешь. Но в такие детали авторы данной статьи не вдаются. В конце есть несколько слов обо мне: «Согласно исследованию историка-антинорманиста Лидии Грот, Руслаген впервые упоминается в летописях лишь в XIII веке, а территория Руслагена в IX веке находилась под водой, так как уровень моря в данном районе, по данным шведских учёных, был тогда на 6-7 метров выше современного».
       
      И вот тут откровенное передергивание, смешанное с откровенной безграмотностью. Во-первых, почему меня надо представлять как «историк-антинорманист», если норманизма не существует? Вполне достаточно было бы написать «историк Лидия Грот» – просто и со вкусом. Но у тертых пасквилянтов есть такой подходец, который еще у Достоевского обозначен как «подсалить свидетеля», тогда и все представляемые этим свидетелем факты также становятся как бы «подсаленными». «Антинорманист» для представителей единственно правильного учения – это как черная метка: факты, представляемые данным лицом членам «секты» к сведению не принимать. Но факты-то, которые я сообщила о Рослагене, объективны и не могут забалтываться в форме «дискуссии» типа «с одной стороны – с другой стороны», т.е. они такого рода, что совершенно неважно, сообщает о них «антинорманистка» Грот или «норманистка» Мельникова (она, правда, предпочла о них умолчать, но это уже другая история). Это по поводу передергивания. Теперь по поводу безграмотности. В каких это «летописях XIII в.» упоминается «Руслаген»?! Лукошко вы норманистской «премудрости»! Я ссылалась на шведские документы, а летописи – это русский исторический жанр.

      • Евгений Нефёдов говорит:

        Да – понимания, что аргументы, в том числе противоречащие их конструкциям, а также факты из реального мира – надо принимать во внимания у них нет вообще. По крайней мере, они ничего подобного совершенно не показывают! Напротив – единственное, что они пытаются делать с доводами оппонентов – это наклеивать на них какие-то ярлыки, якобы делающие эти аргументы не обязательными для принятия их во внимание! И даже точнее – недопустимыми к рассмотрению. Чем-то чуть ли не постыдным! И это не на основе опровержения аргументов, а какие-то «вненаучные» разборки и обвинения – типа вот этой ахинеи, которую мы видим в его цитате. Просто мошенники.
         
        Да вот именно – врут и передёргивают абсолютно во всём – в том числе в том, что сами сидят на бюджетных средствах, получаемых от государства, а обвиняют нас в том, что это мы обслуживаем интересы государства! Мы обслуживаем государственные интересы, но государство почему-то об этом не знает. А кормит норманистов, которые «интересы» этого государства ненавидят, но кормятся от него. Просто фантасмагория!
         
        Что касается Википедии – то это просто концентрация безграмотных утверждений неизвестного авторства, по своей точности и адекватности соответствующих базарным слухам. И отстаиваемая в таком виде, в каком там это всё существует – какими-то невеждами, которые сами ни хрена не знают, или откровенно заинтересованными лицами, проталкивающими свою версию (в прочем, в которой они также часто сами ни черта не понимают). Википедия – это настолько невменяемое и дурацкое место, я вообще ничего и никогда там не читаю. Даже биографические справки по общеизвестным лицам стараюсь перепроверять, если там прочитал. По всем сколько-нибудь спорным или малоизвестным вопросам – там полнейшая и тотальнейшая глупость. И даже удивительно, что кто-то там написал что-то о Ваших словах. Пусть и не точно – но хотя бы что-то. И это не стёрли.

  • Александр говорит:

    Здравствуйте Лидия Павловна. Статья великолепна, как и остальные Ваши статьи. Спасибо Вам.
     
    Интересное совпадение… Сегодня по ОРТ была передача по событиям на Украине. И там Максим Шевченко опять ляпнул (извиняюсь) то, что Русь=русские=руотси. Я решил ещё раз почитать Ваши статьи о славянах, руских, руотси и Швеции, зашёл на Переформат, и здесь такой подарок в виде новой Вашей статьи по этому вопросу. Решил написать здесь. Так и хочется ответить Шевченко на его странице в Твиттере, Вашей шикарной строчкой из статьи: «…. бестолочь, произведенная домыслами норманизма в русской истории, продолжает служить помехой в изучении ее начального периода».
     
    Ещё одной «помехой» я бы назвал В.Соловьёва. В одном из его выпусков передачи о майдане, где участвовал и О.Бузина, Соловьёв не моргнув глазом, но с умным видом и с поднятым пальцев вверх сказал то же самое, т.е. русские=руотси. Если учесть то, что О.Бузина позиционирует себя как и «историка» и тот факт, что О.Бузина никак не отреагировал на слова Соловьёва, становится понятно, что за «хипсторик» О.Бузина. Спасибо Вам за Ваши труды. С уважением, Александр из Астаны.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Интересное совпадение… Сегодня по ОРТ была передача по событиям на Украине. И там Максим Шевченко опять ляпнул (извиняюсь) то, что Русь=русские=руотси.
       
      Уважаемый Александр! Мне про эту передачу знакомые уже рассказывали. Сказали, что Максим Шевченко сообщил, что Русь – от шведского племени рось. Норманисты берут не уменьем, а числом, ими же до сих пор забиты все поры науки – наследие советского марксистского и дореволюционного либералистского прошлого. А для таких, как Максим Шевченко надо, как бесплатные кухни для бедных, организовывать экскурсии по шведской истории, где «племени» рось как ни искали, – не нашли, а теперь уже и от отраслевой команды гребцов-родсов пытаются откреститься.
       
      >> Так и хочется ответить Шевченко на его странице в Твиттере, Вашей шикарной строчкой из статьи: «…. бестолочь, произведенная домыслами норманизма в русской истории, продолжает служить помехой в изучении ее начального периода».
       
      Хорошая мысль. Будете писать, передавайте доброжелательное предложение обращаться к нам на Переформат. Уж про шведские «племена» всю правду ему расскажем.
       
      >> Ещё одной «помехой» я бы назвал В.Соловьёва. В одном из его выпусков передачи о майдане, где участвовал и О.Бузина, Соловьёв не моргнув глазом, но с умным видом и с поднятым пальцев вверх сказал то же самое, т.е. русские=руотси. Если учесть то, что О.Бузина позиционирует себя как и «историка» и тот факт, что О.Бузина никак не отреагировал на слова Соловьёва, становится понятно, что за «хипсторик» О.Бузина.
       
      Ну, так их учили. Для некоторых проще повторять затверженное, чем думать самостоятельно. Некий вечный образ гоголевского Петрушки, который имея благородное побуждение к просвещению, содержанием прочитанного не затруднялся, главное, чтоб из букв выходило какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает что значит. Например, руотси – черт знает, что оно значит, но звучит заманчиво!

      • Евгений Нефёдов говорит:

        Да уж, представления Максима Шевченко о древнейшей истории Руси весьма причудливы. Мне самому лично как-то довелось услышать у него, что Иван Грозный, как Рюрикович – был потомком «древних шведских королей». И это при том, что такой ерунды даже норманисты не утверждают! Да и не было у Швеции никаких «древних королей» никогда. Шведские королевские роды как раз и отличались низкой родовитостью, все их короли были по сути выскочками из каких-то мелких родов. И тот же Иван обвинял их, что они мужицкого рода и их предки рыбу грузили. А уж про Рюрика – такого рода даже речи – никогда не было. Это какая-то личная, его, Шевченко, переработка норманизма, точнее даже его впечатления от этого – причудливо перемешанные с чем-то типа «Властелина Колец». Да уж, таких как Шевченко надо просвещать! Ибо они морозят такие глупости. И следовательно, реально так думают.

      • Александр говорит:

        Лидия Павловна, я нашёл эти выпуски передач, о которых писал выше. Дословно в своём комментарии я, конечно, написал не точно, за что прошу прощения, но общий смысл, думаю, верен. В тексте указал, с каких минут смотреть, где О.Бузина и М.Шевченко говорят о «руотси» и «шведском племени».
         
        Олесь Бузина vs Владимир Жириновский в ток-шоу «Поединок» Владимира Соловьева. О.Бузина говорит про «руотси», Соловьёв соглашается. Смотреть с 9:50 (спор начался несколько минут ранее).
         
        М.Шевченко о шведском племени. Смотреть с 67:57.

    • Артём Т. говорит:

      Бузина позиционирует себя как норманист и потомок норманнов-викингов, «которые кому-то как кость в горле». Так что не следует удивляться. :)

  • АндрейP говорит:

    Спасибо за интереснейшую работу. Аргументация, как всегда, на высоте. Норманолюбам не поможет, а вот многим неравнодушным будет очень даже полезно почитать. Появилась ещё одна ценная ссылка. Здоровья и успешной работы Вам, Лидия Павловна.

  • Харитонов А.М. говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна! Предположим, что доводы сторонников антинорманизма окончательно склонили в их пользу чашу весов. Но что в итоге? Ведь базой развития антинорманизма является …норманизм. Он прорастет снова и снова, что уже не раз и наблюдалось. Отличия антинорманизма от норманизма не более, чем католицизма от православия. Историческая база – едина, в лингвистике традиции немецкой компаративистики, пожалуй, даже посильнее будут. Да и принятая историческая география одна и та же. Мелкие детали в расчет не берем. За все время своего существования антинорманизм даже не предпринимал попыток создать альтернативную норманизму цельную концепцию русской истории на какой-то иной базе. Все уточняются лишь отдельные малозначительные детали, идут бесконечные споры, которые мало кому из непосвященных понятны. Так перелома не добиться. Или именно это и устраивает спорщиков?

    • V. M. говорит:

      >> За все время своего существования антинорманизм даже не предпринимал попыток создать альтернативную норманизму цельную концепцию русской истории…
       
      Вы просто не в курсе. Концепции русской истории «без норманизма» существуют, и не одна, между ними есть и общее, и расхождения. Наиболее полно и обоснованно, на мой взгляд, концепция начальной русской истории выражена у А.Г Кузьмина и его последователей.

    • Сергей В. Ч. говорит:

      Как это антинорманизм базируется на норманизме? Антинорманизм базируется на античной и средневековой историографии, по которой изрядно потоптались Магнус, Рудбек и их эпигоны. Антинорманисты молотком и зубилом пробиваются к исходной историографии, пытаясь выстроить цельную и последовательную историю. И здесь именно норманизм – слабое звено.

      • Liddy Groth говорит:

        Уважаемый Сергей В.Ч.! Совершенно разделяю Ваше недоумение. Помните, как в «Собачьем сердце», когда профессору Преображенскому сказали, что на заседании стоял вопрос, то он переспросил: «Кто на ком стоял? Потрудитесь излагать ваши мысли яснее!». Я заметила, что у тех, кто долго подвергался воздействию норманизма, ясность мысли отсутствует.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Предположим, что доводы сторонников антинорманизма окончательно склонили в их пользу чашу весов. Но что в итоге?
       
      Изучение русской истории возродится на научной основе. Вот к этому «итогу» и стремятся все, кому небезразлично духовное развитие России.
       
      >> Ведь базой развития антинорманизма является …норманизм.
       
      Базой для меня, как и для моих коллег, является работа со всем комплексом источников, а не их селективное препарирование; работа с фактами, отыскание новых фактов и развитие стройных, логически выверенных концепций на основе этих фактов, а не подминание фактов под требование догмы.
       
      >> Он прорастет снова и снова, что уже не раз и наблюдалось.
       
      Норманизм, действительно, пророс (какие образные слова Вы подбираете!) как болезнетворный грибок в российскую историческую науку только в XVIII в., но русская историографическая традиция существовала до этого многие и многие столетия. Поэтому «грибок» невечен: был период, когда его не было, соответственно, придет период, когда его не будет.
       
      >> Отличия антинорманизма от норманизма не более, чем католицизма от православия.
       
      О, нет. Различия совершенно в другом! В подобных случаях я люблю приводить немного перефразированное сравнение одного тургеневского героя. Иногда в споре одна сторона говорит, что дважды два – четыре, а другая, что дважды два – пять (это как раз иллюстрация расхождений между католицизмом и православием), тогда это спор осмысленный. Но если одна сторона говорит, что дважды два – четыре, а другая, что дважды два – стеариновая свечка, то тут основа для обсуждения отсутствует. Норманизм – это та «сторона», которая заявляет, что дважды два – стеариновая свечка, т.е. то, что заявляет норманизм – это абсурд.
       
      >> Историческая база – едина, в лингвистике традиции немецкой компаративистики, пожалуй, даже посильнее будут. Да и принятая историческая география одна и та же. Мелкие детали в расчет не берем.
       
      О, тут Вы глубоко копнули: конечно, ежели немецкую компаративистику соединить с исторической географией, а по ним еще сверху пустить… В общем, тут бог ведает в какие выси воспарить можно. Но опасаюсь одного: с глобальным философствованием надо того-с…, в меру, иначе до полного восторга можно дойти.
       
      >> За все время своего существования антинорманизм даже не предпринимал попыток создать альтернативную норманизму цельную концепцию русской истории на какой-то иной базе.
       
      А тут Вы повторяете опыт героя известной басни, который слона-то и не приметил. Концепция очень даже есть, только она – не альтернативная норманизму, она просто научная концепция.
       
      >> Все уточняются лишь отдельные малозначительные детали, идут бесконечные споры, которые мало кому из непосвященных понятны.
       
      В этом случае рекомендуется почитать хоть что-нибудь по отечественной истории.
       
      >> Так перелома не добиться.
       
      Так Вы все-таки ждете перелома?

  • Михаил Афанасьев говорит:

    Уважаемая Лидия Павловна! Случай завёл на сайт и на текст о Рослагене. Стал читать снизу вверх Вашу колонку, вернее уже колонну, что вознеслась «главою непокорной». По мере восхождения становилось светлее вокруг и внутри. Спасибо! Вот мои соображения в связи с прочитанным.
     
    Русь, чудь и весь. Ключевым вопросом развития исторической концепции Древней Руси является конкретизация понятия древнерусского индоевропейского субстрата, то есть идентификация в качестве такового известных дославянских (до VI в.) и неславянских (VI-X вв.) народов. Можно предположить, что в VI-X вв. народы дославянской, но близкородственной славянам культуры выглядели в глазах славян архаично: как живые носители «старины глубокой». Такие народы-«языци» должны были бы пользоваться у славян вниманием и уважением. Именно эти жившие «по старине» народы, скорее всего, и были хранителями заповедного имени «русь» и того ветхого завета, что зовётся «русской правдой». В этой связи следует обратить внимание на то обстоятельство, что летописцы сразу вслед за определением (на мой взгляд, обобщённым) русь ставят этноним чудь. Словене и кривичи должны были видеть в чуди отнюдь не чудиков, как написал один из комментаторов, но свидетелей и сказителей чудес («там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит»). Сказанное вполне корреспондируется с наличием чудского конца в Новгороде и даже, возможно, объясняет этот фундаментальный градообразующий факт. Ведь город – это центр сакральной общности. До сих пор Чудской конец в Новгороде выглядел (для меня) пятым колесом в телеге. Между тем, не исключено, что это базовый элемент. Заметим, что названия остальных концов Новгорода являются не этническими, а профессионально-корпоративными определениями. Кроме того, если не ошибаюсь, чудской конец был и в Ростове. А там-то почему? Ведь жили там меря, да славяне.
     
    Второй в очереди на древнерусскую идентификацию, мнится мне, стоит весь. Упорное отнесение этого народа к финно-угорской семье выглядит более чем странно. Есть ли в русском языке что-то более естественное и устойчивое, чем системообразующая категориальная пара «грады и веси»?! Так вот, согласно летописи, весь сидела у Белого озера. Это ли не русский гидроним? Надо ли говорить, что такие названия, как Белое море, Белое озеро, Белый город (Белград, Белгород) не просто так давались? И не просто так сел в Белоозере брат Рюрика Синеус. Тут исключительно важное во всей Русской земле место – это точка схода сразу трёх «бассейнов», то есть водных путей на Белое море, в Балтику и на Каспий. Сейчас это Вологодская область – о концентрации индоевропейской топонимики в этом регионе говорилось в статьях Л.П. Грот.
     
    Ростов. Согласно допереформатной историографии Ростов IX века – это дальний восток славянской колонизации, настолько дальний, что вообще непонятно, откуда там взялся город со славянским названием. А название прямо-таки потрясающее: в нём есть и рос, и остов, и остров… Может, это не окраина русской ойкумены, а как раз центр? Разве не откликался всегда и поныне русский мир на звонкое имя Ростова Великого? Впрочем, есть мнение, что именование Ростова великим – просто курьёз. Местный купец и краевед А.А. Титов выудил словцо, оброненное в княжеской переписке, и удачно приклеил его к названию своего города. Все поверили, так и живут: вся страна зовёт уездный городок Великим. На мой взгляд, курьёзным является как раз представленное объяснение. Да, есть у нас умники. А русские люди всё ж чудят и не отрекаются, знай себе, твердят: Ростов Великий. Почему, спрашивается, нужно было Владимиру Святославичу в 991 г. держать путь на дальний и дикий, ещё сплошь почти финский восток, чтобы непременно самолично крестить град Ростов? И ведь именно здесь была поставлена первая на Руси церковь Успения Божией Матери! В Киеве будущую Десятинную церковь ещё складывали из белого камня, а в Ростове уже встала церковь «от древес дубовых» дивная и великая, о которой говорили, что и прежде не было такой церкви, и после не будет. На памятнике «Тысячелетие России» среди 128 фигур есть скульптурный образ святого Авраамия Ростовского, который в XII в. сокрушил идол Велеса. Нам сейчас трудно понять, сколь велик был подвиг Авраамия, но можно догадываться, что идол был не гнилой, крепка была старая вера. Как раз в этих местах, между Ростовом и Белоозером, случилось в XI в. знаменитое восстание волхвов. Похоже, что один из центров русского православия, колыбельное место русского культа Богородицы, был важным сакральным центром ещё до принятия христианства. Но сакральным центром чего? – не центром ли русского мира? Потому и важно было Владимиру Крестителю и отцам Русской Церкви уставить здесь святой крест, сокрушить Велеса и поставить церковь Богородице. Дабы возвестить, что отныне крепка Русь новой верой – христианской верой, русским православием.
     
    Многоглавые храмы. Христианские храмы изначально были одноглавые, точнее увенчивались куполом. Купол символизирует Голгофу – пуп мира, а в него колом воткнут крест, на котором был распят Сын Божий. Указанная традиция является канонической как для латинского Запада, так и для культурного пространства Византийского мира: Греции, Балкан, Малой Азии, Армении и Грузии. Но не для России. Одноглавых церквей в России тоже много, но в отличие от остального христианского мира здесь можно увидеть и множество многоглавых храмов. Это уникальное явление принято называть национальным стилем. Однако стиль – понятие эстетическое, искусствоведческое, а тут речь идёт о церковном каноне. Как же такое случилось? Это тем более удивительно, что многоглавие появилось не в результате позднейшей эволюции, а возникло сразу: самые первые христианские храмы Руси были многоглавыми! Имеющиеся трактовки числового ряда верхов наших храмов от 2-х (Бог-Отец и Бог-Сын) и до 70-ти (70 Апостолов) вполне понятны с точки зрения христианской символики, но совершенно не объясняют само появление многоглавия. Григорий Салтуп попытался объяснить этот феномен традицией устройства языческих капищ: холм опоясанный восьмилепестковым рвом; в центре стоял идол, а по граням восьмерика горели постоянные костры. Гипотеза языческой подосновы логична, а версия пластического переосмысления и перевоплощения костров в золотые купола подкупает своей образностью. Однако купола – не всегда золотые, да и луковичные купола, как раз похожие на пламя костров, появились позже. К тому же, схема «8 костров + 1 идол» предполагает девятиглавие. Между тем, София киевская и София новгородская были «о тринадесяти вересях» (то есть 12+1), а Десятинная церковь была двадцатипятиглавой (то есть 12+12+1).
     
    Л.П. Грот обращает внимание на традиционную подоснову «Голубиной книги» и в частности «неправильной» притчи о преображении Христа пред двенадцатью апостолами. Подосновой здесь выступает традиция сакрального знания о двенадцатичастной структуре мира: двенадцать сфер являются иерархиями со своим началом, то есть таким явлением, которое есть «мати» всем другим явлениям. Итак, есть двенадцать начал, но есть и начало всех начал – первоначало или «мати всем мати». С принятием христианства новый Бог заместил прежнее первоначало, то есть мог быть воспринят носителями древнерусской сакральной традиции, как «мати всем мати». Так появилась неканоническая притча «Голубиной книги». И так же могли появиться неканонические тринадцать и двадцать пять глав на храмах. Указанные явления могут быть поняты только как культурный синтез, а трактоваться могут одновременно и как ветхозаветная герменевтика, и как символ новой веры.
     
    Представленная гипотеза логично объясняет тот совершенно поразительный факт, что первые храмы русских неофитов, которые строились якобы греческими мастерами, оказались многоглавыми, то есть далёкими от общепринятого в христианских странах канона. Разве не логично предположить, что сугубо русский облик первых наших храмов нёс в себе и некий русский смысл?

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Михаил Афанасьев! С большим удовольствием прочитала Ваши рассуждения по проблематике, которую я рассматриваю в своих статьях. Вы глубоко проникли в смысл того, о чем я пишу. Особенно важно, что за отдельными статьями Вы увидели общую концепцию и дали ее анализ. Это ценно для меня, как для ее автора. Совершенно верно – проблема индоевропейского субстрата в Восточной Европе была изначально ключевой. Теперь я уточнила ее формулировку: я пишу о древних русах и ариях как насельниках Восточной Европы. Остальные народы расселялись уже на освоенной русами и ариями Русской равнине. В развитие моей концепции я надеюсь вскоре дать первые публикации о летописной чуди как носительнице ИЕ. Я придаю этим публикациям большое значение. Ведь чудь играла существенную роль в государственной жизни Руси. По летописцу, чудь вместе с русами изгоняет варягов, призывает к себе князей: это означает, что летописец не отделял Русь от чуди в государственных судьбах Русской земли. Летописец говорит об участии чуди в походе Олега на Царьград и о том, что Владимир Святославич из чуди выводил население для южных городов. В летописи неоднократно упоминается боярин Чудин (1068, 1072, 1078 гг.), принимавший участие в составлении Правды Ярославовой (см. в заголовке: «Правда уставлена Руськой земли, егда ся съвокупил Изяславъ, Всеволодъ, Святославъ, Коснячко, Перенегъ, Микыфор кыянин, Чюдинъ, Микула»). В Новгороде известны Чудинцева улица, Чудинцевы ворота. Разделяю Вашу мысль о городе как центре сакральной общности и, соответственно, о Чудском конце как базовом элементе который надо будет хорошо исследовать.
       
      Как Вы понимаете, концепция о индоевропейской чуди совершенно переворачивает всю картину, поскольку фраза: рѣша русь, чудь, словени и кривичи… оказывается никакого союза славянских и финно-угорских племен не отражает. Придется многое в привычной картине менять. Соответственно, надо будет разбираться и с другими летописными народами: кто есть кто. Ведь их записали в финно-угорские народы автоматически, после того, как шведский политический миф о финнах, до славян населявших Восточную Европу и бывших в подчинении у шведо-варягов, был перенесен представителями финской интеллигенции в либерализирующуюся российскую общественную мысль (Вы читали, наверное, и мои статьи о шведском политическом мифе?) и закрепился в России. Теперь надо будет многое перепроверять.
       
      Вы очень проницательно рассуждаете о многоглавости русских храмов, как специфике русской традиционной архитектуры и находите ей мировоззренческое подтверждение в «Голубиной книге». Параллели древнерусской храмовой традиции находятся именно в древнеиндийской и древнеиранской традиционной архитектурах, т.е. в арийских традициях, а никак не в византийских традициях. Посмотрите, пожалуйста, вот эти статьи. В них приведен очень интересный сравнительный материал.
       
      http://pereformat.ru/2014/03/rachinsky-fedorov
      http://pereformat.ru/2014/03/rachinsky-fedorov-lexicon

      • Виктория В.С. говорит:

        Стереотипы мышления часто позволяют не замечать то, что лежит «перед носом». Когда ПВЛ перечисляет племена, говорящие на словенском языке, это совсем даже не означает, что «иные языци» – это сплошь и рядом финно-угорские. Между прочим, в том перечне нет кривичей, вятичей и радимичей, хотя про последних сказано прямо, что они от ляхов. Конечно, среди иных языков были ИЕ. И речь не только о балтах. Хотя сами по себе балтские языки интересны тем, что являются свидетельством присутствия в Восточной Европе R1a до появления племён, которые «от словен».
         
        Другой стереотип относится к классификации археологических признаков. Коли разделили на славян, финнов и балтов, то ничего больше и не ищут. Ну, естественно, некоторые ещё бережно ищут скандинавов. Всё, что не имеет внятных признаков, этой классификации никаким образом не обобщается.

        • Liddy Groth говорит:

          >> Когда ПВЛ перечисляет племена, говорящие на словенском языке, это совсем даже не означает, что «иные языци» – это сплошь и рядом финно-угорские.
           
          Фразы «Се бо токмо словѣнеск языкъ в Руси… А се суть инии языци…» имеют, на мой взгляд, другое значение, не перечень тех, кто говорит на славянском языке, а кто – нет. Но я уже заявила, что собираюсь пройти по вопросам из 18 заповедей и разобрать их более подробно. Дам и свою версию того, о чем поведала ПВЛ. Можно будет тогда и обсудить.
           
          >> Другой стереотип относится к классификации археологических признаков. Коли разделили на славян, финнов и балтов, то ничего больше и не ищут. Ну, естественно, некоторые ещё бережно ищут скандинавов. Всё, что не имеет внятных признаков, этой классификации никаким образом не обобщается.
           
          Между нами говоря, внятных этнических (Вы ведь их имеете в виду?) признаков у археологических находок нет, и более того, быть не может. Убеждение, что таковые имеются, восходит к XVIII-XIX вв., конкретно к Моргану-Энгельсу и их пониманию линейной эволюции: длительные периоды люди жили изолированными родовыми коллективами, в силу чего у них накопились, в том числе, и производственные навыки, которые были присущи только данному коллективу, по которым можно определить, какому этническому коллективу они принадлежали. Как образно выразился один известный археолог, глобализации в средневековье не было, поэтому вещи имели этнические признаки. Этот подход – чистейшая схоластика, «глобализация» была всегда, поэтому заниматься поисками «скандинавских» признаков в том или ином археологическом материале, чем занимаются археологи-норманисты, вещь безнадежная. Можно выделять производственные признаки, сырье и пр. и связывать их с какой-нибудь областью, но области имеют полиэтничное население, можно выделять предметы, связанные с культами или религиями, но культы и религии также охватывают полиэтничные коллективы.

      • Виктория В.С. говорит:

        >> Параллели древнерусской храмовой традиции находятся именно в древнеиндийской и древнеиранской традиционной архитектурах, т.е. в арийских традициях, а никак не в византийских традициях.
         
        Я при прочтении, к сожалению, поверхностно восприняла эту информацию, без того удивительного глубинного подтекста, который она несёт. Традиции-то не сохраняются без носителей этой традиции, которые это передают из поколения в поколение на практике. Сколь сильна была эта традиция, что и христианство, чтобы не быть чуждым не могло без неё обойтись.

  • Елена Иванова говорит:

    Повторение – мать учения! Спасибо за статью, Лидия Павловна! Если где-то что-то было, то оно могло быть и здесь – неплохой принцип для создания гипотезы, не более. Странно, что до учёных это не всегда доходит. Кстати, у этого принципа есть и обратная сторона – если предполагается, что где-то что-то произошло (грабители-завоеватели стали основателями-строителями), то следует поискать, не было ли где подобного и выяснить, отчего это подобное случилось. Так нет же, не делают этого! Ещё раз спасибо за статью.

  • Игорь говорит:

    То, что потенциал свеев был мал, видно уже по тому, что им так и не удалось закрепиться на противоположном берегу Балтийского моря, имея в виду земли эстов, ливов, куршей. Даже в той же Финляндии они начали закрепляться только после первого своего крестового похода в конце XII века, да и то в основном в прибрежной территории. В этой связи поражает та легкость, с которой они якобы освоили громаднейшую территорию восточнославянских племен, которая к тому же лежала в глубине противолежащего берега Балтийского моря.

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Игорь! Вы, безусловно, правы. О достаточно позднем Drang nach Osten из Швеции я буду писать в следующих публикациях.

  • Татьяна К. говорит:

    Хочется выразить огромную благодарность за Вашу работу. Каждую статью жду не дождусь :) И не думайте, что на сайт заходят только «учёные мужи». Мы, люди со «средним специальным», тоже заходим чистой водицы попить :) Хочется надеяться, что главными читателями являются школьные преподаватели истории. Удачи Вам и терпения.

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемая Татьяна К.! Я ко всем моим читателям отношусь с симпатией и уважением. Спасибо Вам за добрые слова и за интерес к родной истории!

  • И. Рожанский говорит:

    Что касается языка, на котором говорила чудь, то любопытно сопоставить исторические и лингвистические доводы с данными ДНК эстонцев – народа, в этногенезе которого чудь, несомненно, принимала непосредственное участие. Несколько независимых полевых выборок из Эстонии дают примерно одну и ту же долю гаплогруппы R1a, а именно около 1/3. Это на том же уровне или даже больше, чем у говорящих на индоевропейских языках латышей и литовцев. Такой результат явно оказался сюрпризом для исследователей, поскольку у ближайших родственников по языку, финнов, доля гаплогруппы R1a не превышает 5%. Внятного объяснения этому в парадигме о первичности финно-угорского населения не нашли, и «проблему» сначала заболтали, а потом замели под ковер.
     
    Видимо, побочным следствием результатов, полученных еще в начале 2000-х, стало парадоксальное равнодушие эстонцев к коммерческому ДНК-тестированию, особенно примечательное на фоне чрезвычайной активности финнов, наличия в Эстонии (г. Тарту) одной из ведущих в Европе лабораторий популяционной генетики и высокого уровня информационных технологий в стране. В СМИ и социальных сетях, очевидно, неуклюжие трактовки попгенетиков были истолкованы как знак того, что в «генофонде» эстонцев высока доля «оккупантов»-славян, а это шло вразрез с политическими воззрениями. Как следствие, никакой рекламы, никакого обсуждения, никаких национальных ДНК-проектов. Действительно, кому захочется за собственные деньги узнать, что он по своей прямой мужской линии происходит от какого-то славянина?
     
    В открытых базах данных удалось найти всего около двух десятков таких смельчаков, в сравнении с почти 2000 финнов, опубликовавших свои гаплотипы длиной 37 маркеров и более. Из этой горстки эстонцев 6 участников (т.е. те же 1/3) представляют гаплогруппу R1a, причем почти все – из старых ветвей, с предками, жившими более 4500 лет назад. Это субклады CTS-1211 (центральная евразийская-2 ветвь), Z92 (северная евразийская ветвь, 3 участника, не родственники) и Z284 (родительская скандинавская ветвь). Еще один – из более молодой центрально-европейской ветви (L1029), что встречается повсеместно по всей Европе.
     
    К сожалению, в более представительных полевых выборках формат гаплотипов не позволяет идентифицировать субклады R1a, но из имеющихся пока еще скромных данных можно сделать вывод, что никакого специфического славянского следа у этих шестерых эстонцев не обнаруживается, за исключением, может быть, носителя L1029. Возникновение этих линий уходит в намного более древние времена бронзы или энеолита, когда представители гаплогруппы R1a уже жили, как минимум, в верховьях Западной Двины, как стало известно из недавно опубликованных данных по ископаемой ДНК из свайных поселений с датировками 5120±120, около 4500 и 2700-2400 лет назад (Чекунова Е.М., Ярцева Н.В., Чекунов М.К., Мазуркевич А.Н. Первые результаты генотипирования коренных жителей и человеческих костных останков из археологических памятников Верхнего Подвинья / Археология озерных поселений IV-II тыс. до н.э.: Хронология культур и природно-климатические ритмы. СПб., 2014. С. 287-294).
     
    Поскольку миграции славян и финно-угорских народов приходятся на более позднее время, а других пока замечено не было, то прямыми предками тех «неправильных» эстонцев и предшествовавшей им чуди, скорее всего, были древние обитатели северо-запада Русской Равнины. По данным ДНК-генеалогии современных жителей этого региона, для них реконструируется субклад Z280 гаплогруппы R1a, но не исключаются и другие, не менее древние ветви той же гаплогруппы, как, например, почти исчезнувшая на континенте скандинавская Z284. Исходя из корреляций языковых групп и генеалогических линий, язык чуди (или ее ближайших предков) относился к индоевропейской семье, но отличался от балто-славянских. Возможно, какие-то из его черт могли сохраниться в древненовгородском диалекте с его дославянскими архаизмами в фонологии, а также в гидронимике.
     
    Если Переформат читают эстонцы, то хотелось бы надеяться, что приведенные здесь доводы о древности их линий R1a помогут им отказаться от нелепого бойкота ДНК-тестирования.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Что касается языка, на котором говорила чудь, то любопытно сопоставить исторические и лингвистические доводы с данными ДНК эстонцев – народа, в этногенезе которого чудь, несомненно, принимала непосредственное участие. Несколько независимых полевых выборок из Эстонии дают примерно одну и ту же долю гаплогруппы R1a, а именно около 1/3.
       
      Очень любопытно, уважаемый Игорь Львович. Собственно, чудью как носителем ИЕ очень серьезно занимались российские лингвисты второй половины XIX – начала XX вв., кроме лингвистов эти исследования проводили археологи, антропологи, этнографы. Но в советский период эти исследования были забыты. Не предваряя мою публикацию, хочу только сказать, что чудь была большим народом, история которого насчитывает несколько тысяч лет, поэтому имя чуди имело как этнородовой характер, так и закреплялось в качестве надлокального названия за крупными полиэтничными сообществами, включая и финно-угорские народы, и тюрко-язычные. В этом качестве чудь влияла на этногенез многих народов, чья прародина находилась в Зауралье и Сибири. Так что эстонцы здесь очень даже на месте.
       
      >> К сожалению, в более представительных полевых выборках формат гаплотипов не позволяет идентифицировать субклады R1a, но из имеющихся пока еще скромных данных можно сделать вывод, что никакого специфического славянского следа у этих шестерых эстонцев не обнаруживается…
       
      То есть Вы имеете в виду, что так называемое восточноевропейское славянство VI в. тут не причинно?
       
      >> Возникновение этих линий уходит в намного более древние времена бронзы или энеолита, когда представители гаплогруппы R1a уже жили, как минимум, в верховьях Западной Двины, …По данным ДНК-генеалогии современных жителей этого региона, для них реконструируется субклад Z280 гаплогруппы R1a…
       
      Часть носителей этого субклада я называю древними русами: я – историк, я не могу «общаться» с безымянными субъектами… Правда, теперь получается древняя русь и древняя чудь. Мы с Анатолием Алексеевичем стали подумывать, а не закрепить ли термин «древние славяне» за древними русами, ариями в Восточной Европе. Чудь и русь в русской истории получаются предками современных русских, как, например, свеи и гёты являются предками современных шведов.
       
      >> Возможно, какие-то из его черт могли сохраниться в древненовгородском диалекте с его дославянскими архаизмами в фонологии, а также в гидронимике.
       
      И в древненовгородском, и в поволжских говорах, да и вообще, наверное, можно сказать шире – в древнерусском языке, если лингвисты займутся этим вопросом. А уж в гидронимике – совершенно точно.

  • И. Рожанский говорит:

    >> Мы с Анатолием Алексеевичем стали подумывать, а не закрепить ли термин «древние славяне» за древними русами, ариями в Восточной Европе. Чудь и русь в русской истории получаются предками современных русских, как, например, свеи и гёты являются предками современных шведов.
     
    Боюсь, это может привести к новому витку путаницы в терминологии. Например, прямыми предками не менее 1/3 современных армян были урарты, перешедшие со своего языка, родственного хурритскому, на индоевропейский древнеармянский. Формально их можно называть «древними армянами», причем доказательств тому на порядок больше, чем для чуди и руси в Восточной Европе, но что это дает для понимания этногенеза армян? Полагаю, ничего, кроме использования достаточно устоявшегося лингвистического и этнологического определения для введения новой сущности без необходимости. В самом деле, след урартов обнаруживается не только у армян, но также, например, у ассирийцев, курдов и грузин, что делает предложенное в качестве примера определение «древних армян» совсем уж расплывчатым.
     
    Поскольку язык чуди (а, возможно, и руси) стоял особняком в ИЕ семье (судя по гидронимике севера Русской Равнины и субстрату в балто-финских), то определение этого народа как «древних славян» окажется точно таким же введением новой сущности без необходимости. На мой взгляд, древними славянами лучше называть не все народы, в то или иное время перешедшие на славянские языки и влившиеся в состав славян, а ту их группу, в среде которых началось формирование славянских языков и сложились этнокультурные признаки, отличавшие их от других этносов. ДНК-генеалогия дает подсказку, когда эти процессы начали сказываться на численном росте собственно древних славян. Это примерно середина – третья четверть I тысячелетия до н.э. Задача историков и археологов – проверить свои трактовки на предмет согласия с этой датировкой, полученной независимым образом.
     
    Если вернуться к скандинавской теме, то предками современных шведов оказываются не только германоязычные гёты и свеи, но и третий народ, имя и язык которого до нас не дошли, но сохранились, например, такие гидронимы, как Венерн (Vänern) – третье по величине озеро Европы. Называть этот народ, потомки которого несут в своей Y-хромосоме снип Z284, «древними шведами», или оставить это определение только для гётов и свеев, дело соглашения. Впрочем, сначала надо убедить специалистов в самом факте существования скандинавского аналога чуди, то есть группы этносов, говоривших на ИЕ языке, отличном от германских, балто-славянских или кельтских.

    • Liddy Groth говорит:

      >> Боюсь, это может привести к новому витку путаницы в терминологии.
       
      Наверняка. Но терминология современной науки пребывает в таком состоянии, что витком путаницы больше, витком путаницы меньше – хуже все равно не будет.
       
      >> Например, прямыми предками не менее 1/3 современных армян были урарты, перешедшие со своего языка, родственного хурритскому, на индоевропейский древнеармянский. Формально их можно называть «древними армянами»…
       
      Армяне их так и называют, или, вернее, изучают историю Урарту как часть собственной истории, ее древнейший период. И никто от этого в осадок не выпадает. Да и логика здесь есть, поскольку есть историческая преемственность.
       
      >> причем доказательств тому на порядок больше, чем для чуди и руси в Восточной Европе…
       
      А откуда Вам это известно? Разве кто-то уже посчитал, что у тех доказательств больше, чем у чуди и руси?
       
      >> но что это дает для понимания этногенеза армян?
       
      В этнографии принято считать, насколько мне известно, что культурогенез связан с этногенезом.
       
      >> след урартов обнаруживается не только у армян, но также, например, у ассирийцев, курдов и грузин, что делает предложенное в качестве примера определение «древних армян» совсем уж расплывчатым.
       
      Возможно. Хотя не такое уж это диво дивное, когда разные народы возводят свое происхождение или какие-то отдельные культурные традиции к одному предку.
       
      >> Поскольку язык чуди (а, возможно, и руси) стоял особняком в ИЕ семье (судя по гидронимике севера Русской Равнины и субстрату в балто-финских)…
       
      Архаичный пласт ИЕ языка чуди и руси изучался пока очень мало (чудь вообще забыта как носитель ИЕ), а лингвисты отмахиваются от этого вопроса, как черт от ладана, поэтому делать выводы о том, особняком они стояли или нет, пока рано. А мои наблюдения такие. Я за какой гидроним Севера ни возьмусь, то большинство из них находят простые соответствия в русском языке, следовательно, по логике (логика ведь никогда не мешает!) эти гидронимы составляют древний пласт (или древнейший, или архаичный и пр.) русского языка, т.е. выступают как древнерусский язык. Поэтому, может, и не надо ставить особняком относительно древнерусского языка?
       
      >> На мой взгляд, древними славянами лучше называть не все народы, в то или иное время перешедшие на славянские языки и влившиеся в состав славян, а ту их группу, в среде которых началось формирование славянских языков и сложились этнокультурные признаки, отличавшие их от других этносов. ДНК-генеалогия дает подсказку, когда эти процессы начали сказываться на численном росте собственно древних славян. Это примерно середина – третья четверть I тысячелетия до н.э. Задача историков и археологов – проверить свои трактовки на предмет согласия с этой датировкой, полученной независимым образом.
       
      Расскажите, пожалуйста, поподробнее, что Вы имеете в виду?
       
      >> Если вернуться к скандинавской теме, то предками современных шведов оказываются не только германоязычные гёты и свеи, но и третий народ, имя и язык которого до нас не дошли, но сохранились, например, такие гидронимы, как Венерн (Vänern) – третье по величине озеро Европы. Называть этот народ, потомки которого несут в своей Y-хромосоме снип Z284, «древними шведами», или оставить это определение только для гётов и свеев, дело соглашения.
       
      Правильно. Когда этот третий язык получит прописку в науке, тогда и будут решать: дать шведам третьего предка или хватит с них двух.
       
      >> Впрочем, сначала надо убедить специалистов в самом факте существования скандинавского аналога чуди, то есть группы этносов, говоривших на ИЕ языке, отличном от германских, балто-славянских или кельтских.
       
      Все верно. И это требует времени. Посмотрим. Я ведь пока собираюсь подготовить только первую публикацию.

  • Сергей М. говорит:

    Хорошая научная статья. Я понимаю, что сравнивать, может, и не корректно, но по научной добротности сравнима со статьями А.Пауля. Меня всегда смущали археологи советской ленинградской школы, со своими «скандинавскими» комплексами. Их послушать, варяги – это скандинавы. А археолог А. Пауль говорит, что надо шире смотреть на проблему: не скандинавские, а балтийские, причем с обоснованными доказательствами. Затем и статья уважаемой Л.П. Грот, которая смотрит на эту проблему немного с другой стороны, но тоже с солидными научными доказательствами. Даже настроение поднялось. Спасибо!

    • Liddy Groth говорит:

      Уважаемый Сергей М.! Прекрасно Вас понимаю – мне тоже очень нравятся статьи Андрея Пауля. И мы, действительно, подходим к проблеме с разных сторон: он – с южной стороны Балтии, а я – с северной, но вывод у нас один и тот же – варяги Рюрика не были скандинавами.

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья