Перед вами уникальная статья, которая может претендовать на серьёзный прорыв в изучении событий Куликовской битвы. В печатном виде она вышла во втором номере альманаха Русское поле, а теперь автор размещает её в электронном виде в своей колонке на сайте pereformat.ru. Материал дан со всеми сносками и в оригинальной редакции, кроме названия. Первоначальное название – «О географии Куликовской битвы».
 

 
Сражение, происходившее в начале сентября 1380 года на Куликовом поле, по своему историческому значению относится к событиям эпохальным – не в меньшей степени, чем сражение на Бородинском поле в конце августа 1812 года. Но Куликовская битва, в отличие от Бородинской, завершилась полным разгромом неприятельской армии. Остатки татарских войск бежали с поля боя, преследуемые русской конницей. Масштабы же обоих сражений по количеству участвовавших в них войск и по размерам поля боя различались мало, хотя сведения разных источников по поводу событий 1380 года и не лишены некоторых расхождений.
 

Согласно русским летописям, численность армии московского великого князя Дмитрия Ивановича, вместе с союзными войсками поддержавших его русских земель и отрядами отдельных князей, могла несколько превышать двести тысяч воинов.1 Летописцы единодушно восклицали, что «от начала миру не бывала сила такова рускых князеи, яко же при сем князи великом Дмитрии Ивановиче».2 Видимо, аналогичной по численности была противостоявшая русским и ими разбитая армия Мамая. Немецкая хроника Детмара под 1380 годом сообщала о «великой битве» между русскими и татарами, где с обеих сторон сражалось четыреста тысяч и где победили русские.3
 
Однако последние десятилетия ознаменовались не только привычными конференциями, статьями и сборниками по случаю двух очередных юбилеев «Мамаева побоища» в 1980 и 2005 годах, но и распространением – особенно в околонаучной среде – нараставшего и, следует признать, небеспричинного скептицизма по поводу реальной исторической значимости этого события. Я имею здесь в виду не псевдонаучные фантазии А.Т. Фоменко, а кризис доверия к данным академической науки прошедших полутора веков.
 
Вопиющие парадоксы теперешнего интерпретирования Куликовской битвы проистекают из фактора якобы географического. В действительности же – из давно укоренившегося ошибочного истолкования смысла важных письменных источников. Согласно летописям XIV-XVI вв., русское войско приготовилось к сражению «пришедщю за Дон (т.е. на запад от Дона. – С.А.), в поле чисто, в Мамаеву землю, на усть Непрядвы реки».4 Очень существенно, что летописцы совершенно единодушны в указании этих трех важнейших географических параметров: Софийская первая и Новгородская четвертая летописи – «Великии же князь Дмитрии Иванович перешед за Дон в поле чисто в ордынскыя земли, на усть Непрядвы рекы»;5 Новгородская первая летопись – «Въниде бо в землю их за Дон и бе ту поле чисто, на усть рекы Непрядвы»;6 Симеоновская летопись и Рогожский летописец – «Князь же великии поиде за Донъ, и бысть поле чисто и велико зело, и ту сретошася погани половци, татарьскыи полци, бе бо поле чисто на усть Непрядьвы рекы».7
 
Однако при впадении Непрядвы в Дон, как недавно обнаружилось, тогда было отнюдь не «чистое поле великое зело». Исследования палеогеографов и палеоботаников установили, что в то время здесь была лесостепь, имевшая лишь небольшие открытые участки шириной 2-3 км.8 Ни на одной из таких полян никак не могло бы уместиться значительное количество участников сражения. Археологам нетрудно стало объяснять странную малочисленность найденных ими фрагментов оружия.9 Руководители же археологических раскопок Куликова поля в своих интервью стали говорить, что речь должна идти не о крупном сражении, а о стычках относительно небольших конных отрядов.
 
Целесообразно здесь привести запечатленные по случаю юбилея битвы на страницах массового московского журнала примеры безапелляционности и научного уровня таких высказываний. Корреспондент журнала «Нескучный сад» встретился с тогдашними руководителями археологических раскопок, которые велись на Куликовом поле десять лет с 1995 года. Это кандидаты исторических наук М.И. Гоняный и О.В. Двуреченский. Как пишет не без иронии корреспондент, «по рассказам ученых, истинная картина великого сражения сильно отличается от хрестоматийной. <….> «Протяженность места боевых столкновений – два километра при максимальной ширине восемьсот метров» – считает начальник Верхне-Донской экспедиции Михаил Гоняный»10<…> По мнению археологов, – констатирует корреспондент, – число участников битвы в общественном сознании сильно преувеличено. «В советское время думали, что это было народное ополчение, – говорит Двуреченский. – Сейчас мы считаем, что сражались профессионалы – от пяти до десяти тысяч как с той так и с другой стороны, конники»».11
 
Что думали по данному поводу профессиональные историки досоветской России, этот кандидат исторических наук не говорит. Правда, он упоминает о некоторых летописях, конкретно называя никогда не существовавшую «Новгородскую четвертую летопись младшего извода» и приводя вымышленную цитату «близ устья Дона и Непрядвы», будто бы почерпнутую в не сохранившемся на самом деле «Новгородском Софийском летописном своде»,12 а фактически представляющую собой тенденциозное искажение того, что реально читается в цитированных мною выше летописях.
 

Река Непрядва перед впадением в Дон

Печально, что эти и подобные им сенсационные заявления давно успели размножиться и закрепиться в интернете. Как ни странно, они стали иногда влиять даже на высказывания профессиональных историков – не говоря уже о падких на дискредитацию русской истории журналистах и недобросовестных комментаторах. А в Туле музей-заповедник «Куликово поле» даже издал посвященную этому полю «Большую иллюстрированную энциклопедию». Объем ее – 744 страницы, из которых несколько страниц посвящены самой Куликовской битве. Здесь можно уже прочесть, что «по последним научным данным русские войска выстроились, имея за спиной Дон и Непрядву между балкой Рыбий Верх и Смолкой, занимая фронт не более полутора километров».13 Таким образом, за два года, прошедшие после приведенных выше высказываний археологов, мизерная протяженность поля боя сократилась еще на полкилометра.
 
Однако летописи однозначно пишут о небывало многочисленных войсках, которые были развернуты на протяжении десяти верст открытой местности Куликова поля. «И покрыша полки поле, яко на десяти верстъ отъ множества вои».14
 
Но некоторые нынешние историки Куликовской битвы, в особенности – археологи, изобрели, как мы видели, своеобразный «выход» из вопиющего несоответствия, объявляя, что русские и иноземные письменные источники многократно преувеличивали масштаб сражения и, соответственно, число войск каждой стороны.
 
Вне поля зрения как нынешних, так и прежних историков Куликовской битвы оставался немаловажный факт: словом «устье» в то время обозначали исток реки. Такое словоупотребление документировано во всех списках Новгородской первой летописи старшего и младшего изводов известной по рукописям XIV и XV веков. В этой летописи говорится о завершении войны Великого Новгорода со Швецией:
 

В лѣто 6831 [1323]. Ходиша новгородци съ княземъ Юрьемъ и поставиша город на усть Невы, на Ореховомъ острове; ту же приехавше послы великы от свеиского короля и докончаша миръ вечныи съ княземъ и с Новымьгородомь по старой пошлине.15

 
Здесь речь идет о построении за полвека до Куликовской битвы русской крепости Орешек (впоследствии – Шлиссельбург). «Ореховый остров» расположен в верховье реки Невы при вытечении ее из Ладожского озера. Словосочетание «на усть Невы» означает: у истока Невы.
 
Если бы историки Куликовской битвы, не ограничиваясь нынешним пониманием слов «усть Непрядвы», обращались в достаточной степени к истории русского языка или читали особенно внимательно не только те фрагменты хорошо известных летописей XIV-XV столетий, где описана эта битва, то проблема могла бы и не возникнуть. Наш выдающийся языковед академик Измаил Иванович Срезневский больше ста лет назад завершил публикацию составленного им словаря древнерусского языка. Первое издание его последнего тома вышло в Петербурге в 1903 году, второе издание (репринт) – пятитысячным тиражом – в Москве в 1958 году. В этой книге уже в начале прошлого века можно было прочесть нужное пояснение:
 

Усть – устье реки <…> исток реки: на усть – при истоке – Поставиша город на усть Невы, на Ореховомъ острове (дана отсылка к Новгородской первой летописи).16

 
Нева вытекает из Ладожского озера. Непрядва же некогда вытекала из существующего и ныне, но теперь уже очень небольшого Волова озера – до его обмеления, оставив около него следы русла прежнего своего верховья. Сведения о том, что еще в первой половине XVII столетия это озеро служило истоком некоторых рек Куликова поля, можно прочесть в важном источнике того времени – «Книге Большому Чертежу». Сама древнейшая карта России не сохранилась, но подробнейшее ее описание, составленное по «государеву указу» в 1627 году, публиковалось уже не раз. В издании, выпущенном Академией наук в 1950 году, с учетом всех известных к тому времени списков, можно прочесть достаточно ясный намек, касающийся истока Непрядвы:
 

Упа река вытекала из Волова озера от верху речки Непрядвы, <…> от Куликова поля с Муравского шляху.17

 
Существуют подробнейшие (крупномасштабные, вычерченные от руки) карты уездов Тульской губернии, составлявшиеся в конце XVIII столетия для нужд генерального межевания. На этих картах видно, что находящееся в центре Куликова поля и уже радикально сократившееся к тому времени в размерах Волово озеро отделено лишь сотней саженей от ручья, дающего начало реке Непрядве.18
 
Показания источников ясно свидетельствуют, что сражение 1380 года произошло вблизи тогдашнего истока («устья») реки Непрядвы, в центральной части Куликова поля – на расстоянии приблизительно 50 километров от впадения этой реки в Дон.
 
Соответственно, нашим археологам, которые в недавние десятилетия особенно интенсивно, но безуспешно искали следы массовых захоронений десятков тысяч русских воинов, павших на Куликовом поле, целесообразно несколько переместить район своих полевых работ. Тогда и удивительная малозначительность найденных доныне при раскопках на этом поле остатков оружия получила бы свое естественное объяснение. Следует упомянуть, что недостаточность прежнего ареала археологических работ уже сравнительно давно начинала осознаваться в среде самих сотрудников музея-заповедника «Куликово поле». В печати проскользнуло пожелание, «чтобы работники музея-заповедника не замыкались в своих исследованиях местности, традиционно определяемой ими как Куликово поле в узком смысле слова, а расширили бы район своих поисков».19 Но радикальному его расширению препятствовала приверженность этих ученых ошибочной, как оказалось, мысли, что битва произошла при впадении Непрядвы в Дон.20
 

Исток реки Непрядвы

Вышеуказанное обстоятельство побуждает переосмыслить и некоторые иные сведения привычных источников. Естественно полагать, что описанное в летописях форсирование русскими войсками Дона в ночь с 7 на 8 сентября осуществлялось не ниже впадения в него Непрядвы, как это ныне считается, исходя только из «традиционного» представления о месте самого сражения, а выше по течению Дона около Федосова городища, т.е. ближе к центру Куликова поля, где Дон еще менее полноводен, а дорога, по которой двигались с севера русские войска, подошла к нему вплотную при впадении в Дон речки Муравлянки и где, судя по географическим картам, существовала используемая в то время переправа.
 
Лишается опоры и «традиционное» представление, что битва произошла на правом берегу Непрядвы. Подробнейшим образом аргументированная не так давно «левобережная» гипотеза была впоследствии раскритикована и решительно отвергнута. Дело в том, что сторонники и этой гипотезы слова «на усть Непрядвы» трактовали «традиционно» – как место впадения этой реки в Дон, а несогласные с такой гипотезой палеогеографы выяснили, что именно там на левом берегу Непрядвы прежде находился лес.21
 
Но неосновательно было бы предполагать, что лес некогда покрывал всё левобережье Непрядвы вплоть де ее истока и на многие километры вглубь обширного Куликова поля. Сплошное изучение его почв для определения возможных в прошлом лесных участков проводилось только на небольшом пространстве в низовьях этой реки, так как все поиски места битвы были основаны только на теперешнем понимании слов «устье Непрядвы».
 
Анализ данных, извлеченных из совокупности официальных письменных источников XVI-XVII вв. привел к выводу, что тогдашнее Куликово поле – отнюдь не лес, а «северо-восточная оконечность степей, которая широким языком вклинивается вглубь широколиственных лесов Среднерусской возвышенности по водоразделу верхнего течения Дона и Оки». Как резюмировал нынешний исследователь исторической географии Куликова поля О.Ю. Кузнецов, «в противоположность традиционным представлениям отечественной историографии советского периода, следует признать значительность его линейных размеров, достигающих 120 км с запада на восток и 80 км севера на юг».22
 
Что же касается XIV столетия, то летописи единодушно и неоднократно упоминают именно открытую местность («поле чисто»), по которой русское войско «поидоша за Дон в далняя части земля». Стремясь упредить действия противника, оно спешно направилось к истоку Непрядвы – «переидоша за Дон вскоре люто и сверепо и напрасно» (т.е. ожесточенно и храбро и стремительно).23
 
Дело в том, что великий князь Дмитрий Иванович, получив ободряющее послание от преподобного игумена Сергия Радонежского, сначала готовился встретить войско Мамая на левом берегу Дона и уже назначил по полкам воевод, которые тогда облеклись «во одежю их меестную яко велицы ратницы» (т.е. в доспехи, предназначенные для различения их во время боя). Подойдя к Дону, русские воеводы «много ту думаша», следует ли переходить на его правый берег.24 Однако высланная заранее разведка во главе с Семеном Меликом только что сообщила, что войско Мамая теперь сосредоточивается уже на правобережье Дона, ожидая соединения с войском Ягайла, которое должно было подойти с запада. Это известие и повлекло за собой решение великого князя Дмитрия Ивановича стремительно той же ночью переправиться через Дон.25
 
Конному войску русских потребовалось очень немного времени, чтобы преодолеть расстояние около 20 километров по степному водоразделу между верховьями притоков Упы и притоков Непрядвы от места переправы через Дон до центральной части Куликова поля. Пешие воины подошли, конечно, позднее. Но задолго до полудня 8 сентября сосредоточение русских войск должно было завершиться. «Князю же великому Дмитрию Ивановичю пришедшю за Дон в поле чисто, в Мамаеву землю на усть Непрядвы реки, и став ту князь велики по достянию (т.е. как следует) полки разрядив и воеводы учинив».26
 
Ордынская армия Мамая, ожидавшего прибытия союзников – литовской армии Ягайла, намеревалась, очевидно, первой выйти на открытую местность в центре Куликова поля между верховьями притоков Дона и Оки. Это был финальный участок давно освоенного степняками пути на Русь, который впоследствии получит обозначение «Муравский шлях». По нему крымские татары затем несколько столетий будут совершать свои опустошительные набеги на русские земли, иногда доходя даже до Москвы. Но 8 сентября 1380 года будущий Муравский шлях оказался перекрыт сводной армией великого князя Дмитрия Ивановича, загородившей ордынцам путь к Москве. Мамаю пришлось, поэтому вступать в сражение с русскими, не дождавшись подхода войска Ягайла.
 
Из сказанного следует, что Куликовское сражение разыгралось отнюдь не на площадке «2-3 квадратных километров», как писал недавно в своем обзоре под влиянием упомянутых мною выше археологов историк А.Е. Петров.27 Оно произошло на пространстве, в десятки раз превосходившем подобные размеры. Развернутые в «чистом поле» на десять верст по фронту русские войска должны были иметь и глубину построения, достаточную для их маневра и для своевременного введения в бой мощного резерва, который и решил исход битвы.
 
Отправив «вверх по Дону» от места общей переправы засадный полк (в летописных текстах он чаще назван «западный», что отвечает расположению – западнее главных сил) под командованием своего двоюродного брата князя Владимира Андреевича Серпуховского, и «мужа мудра и храбра» Дмитрия Михайловича Боброка Волынского, и еще трех известных князей, и «в дубравах утаив»28 этот ударный резерв, великий князь Дмитрий Иванович обеспечил победу. Дубрава – не ельник и не кустарник, которые затрудняют передвижение войска. Под кронами дубов можно было скрытно расположить многочисленную конницу и затем в нужный момент направить ее в атаку неожиданно для противника.
 
Местонахождение исчезнувшей небольшой дубравы разные историки Куликовской битвы предполагали в разных пунктах поблизости от впадения Непрядвы в Дон.
 
Но существует доныне дубовый лес невдалеке от края Куликова поля, в направлении на северо-восток от Волова озера. Этот лес обозначен не только на современных картах Тульской области, но на старых картах генерального межевания Тульской губернии. Нынешняя площадь этой дубравы – около двадцати квадратных километров.29 Теперешнее расстояние ее южного края от верховья Непрядвы – двадцать пять километров. Но прежде расстояние могло быть существенно меньше, так как южные участки леса, вероятно, подвергались вырубке в ходе постройки расположенного теперь вплотную к этому лесу с юга города Богородицка.
 
Конный полк князя Владимира Андреевича Серпуховского, направленный от места общей переправы, «вверх по Дону», мог достигнуть этого дубового леса, находящегося теперь в 3-х километрах к северу и в 20 километрах к западу от места переправы, раньше, чем пешие русские полки приблизились к верховьям Непрядвы.
 
Основные силы развернутой на протяжении десяти верст русской армии должны были, очевидно, располагаться, перегораживая неприятелям путь к Москве, в междуречье притоков Дона и Оки. Как следует полагать, на северо-северо-восток от местности, непосредственно прилегавшей к Волову озеру, между верховьями рек Непрядвы и Уперты, значительно севернее верховьев реки Мечи (теперь Красивая Меча) и ее притока – речки Плотовая Меча (теперь Сухая Плота). Татары же подошли к истоку Непрядвы с юго-юго-запада, от северной излучины Мечи.30
 

Излучина реки Мечи

Сокрушительная атака засадного полка, кратко описанная в Летописной повести о Куликовской битве, привела, как известно, к тому, что «татарове с Мамаем побегоша». Князь Владимир Андреевич «и иные многие воеводы» возглавившие погоню, «гониша их и бьюще до Мечи реки и до станов их, и взяша все богатство их и стада и тамо бежащих безчисленное множество погибоша. Тогда же бе и руси избито множество».31
 
От верховья Непрядвы на юго-юго-запад до находящейся здесь излучины верхнего течения Мечи расстояние менее 20 километров. Его преодолели, продолжая сражаться на своих уже уставших конях, русские преследователи бегущих ордынцев. Но нереально было бы думать, что это преследование началось от «традиционно» локализуемого места боя – при впадении Непрядвы в Дон. Отсюда до расположенной к югу ближайшей излучины Мечи (в среднем ее течении) расстояние больше шестидесяти километров.
 
Из сказанного следует, что само местоположение захваченного русскими неприятельского лагеря не могло быть вблизи низовья Непрядвы, а только вблизи ее верховья.
 
Но бегство остатков разгромленной армии Мамая вряд ли происходило лишь в южных направлениях. Часть ордынцев могла устремиться на запад и присоединиться к отрядам Ягайла. Другая же часть бежала на восток, отстреливаясь из луков на перелесках правобережья Непрядвы. Следами преследования этих беглецов, как можно полагать, и являются найденные здесь в небольшом числе фрагменты оружия, упомянутые мною выше.
 
Современным историкам Куликовской битвы – в особенности археологам – полезно было бы шире осмысливать конкретику своих результатов и чаще обращаться к классическому наследию русской науки, соотнося с ним нынешнюю проблематику своих работ.
 
О значении победы на Куликовом поле писал уже полтораста лет назад крупнейший русский историк Сергей Михайлович Соловьев: «Летописцы говорят, что такой битвы как Куликовская, еще не бывало прежде на Руси; от подобных битв давно уже отвыкла Европа. <…> Таково было побоище Каталонское, где полководец римский спас Западную Европу от гуннов; таково было побоище Турское, где вождь франкский спас Западную Европу от аравитян. <…> Куликовская победа <…> имеет в истории Восточной Европы точно такое же значение, какое победы Каталонская и Турская имеют в истории Европы Западной, и носит одинакий с ними характер, характер страшного, кровавого побоища, отчаянного столкновения Европы с Азиею, долженствовавшего решить великий в истории человечества вопрос – которой из этих частей света восторжествовать над другою. Таково всемирно-историческое значение Куликовской битвы».32
 
В наше время давно уже отошел в прошлое вопрос о торжестве Европы или Азии. Но интересы истинного суверенитета нашей страны требуют внимательного отношения к героическим страницам ее многовековой истории.
 
Сергей Николаевич Азбелев,
доктор филологических наук, профессор
 
Перейти к авторской колонке
 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

29 комментариев: Где именно состоялась Куликовская битва?

  • Евгений Нефёдов говорит:

    Очень и очень интересно! Большое спасибо!

  • Павел говорит:

    Наконец-то. Я всегда считал, что сражение было у истоков, а не при слиянии. Просто в детстве я много книг прочитал и знал стратегии и тактики многих битв – надо быть полным дебилом, чтобы поставить полки впритык к Дону и полностью лишить себя манёвра, а дебил не мог собрать сколь либо большую армию. Кроме того, я церковнославянский знаю. Но все считали это ненаучным.

  • dubadam говорит:

    Увы, уникальная статья не может претендовать на серьёзный прорыв. Автор сразу делает логическую ошибку. Цепочка доказательств в статье зиждется на положении, будто у слова «усть» кроме главного значения «место впадения» было и второе значение – «исток».
     
    Однако: чтобы у слова установилось некое значение, в ясных смысловых границах, это слово в данном значении должно употребляться в разных позициях, в разных сочетаниях, совокупность которых и определяет смысловые границы. Но автор приводит только один случай, когда «усть» можно понять в значении «исток» – это в сочетании «усть Невы». Никаких иных примеров такого употребления, с иными реками, автор не приводит.
     
    Если некое употребление слова уникальное, единичное – то это вопрос к данному конкретному употреблению, а не к выделению нового значения слова, применимого и в толковании иных случаев.
     
    К слову сказать, устье Невы – место достаточно популярное, так что казус с выражением «усть Невы» широко известен в силу популярности данного устья, был замечен давно и давно объяснён. Объяснение находится прямо в летописи, в части, где описывается путь из варяг в греки: «…по Ловоти внити в Ылмерь озеро великое, из него же озера потечеть Волхов и втечеть в озеро великое Нево, того озера внидеть устье в море Варяжское…».
     
    В данном месте Невское устье – это устье Ладожского озера, и устьем считается всё течение реки Невы. От начала до конца. Так объясняется уникальное словоупотребление «усть» в сочетании с Невой – уникальным свойством Невы, состоящим в том, что она – короткая протока, являющаяся концом большого водного бассейна.
     
    Нетрудно убедиться, что выражение «усть Невы» может означать не только физическую точку начала Невской дельты, и не только исток, но и любую точку на Неве. Пример – писцовая книга 1504 года, где например упомянута церковь Преображения «в волости Калганицы на усть Невы в Поморье». Место этой церкви – на углу нынешнего Смольного, сравнительно далеко от физического устья, и ещё дальше от истока.
     
    В данном случае дьяку даже потребовалось последовательное уточнение для корректного указания места, поскольку «усть Невы» – слишком широкое понятие, в котором без такого уточнения могут оказаться много Преображенских церквей. И уточнение даётся следующее: во-первых, не просто усть Невы, а Поморье, то есть всё-таки ближе к морю, во-вторых, волость Калганица.
     
    Вот полное объяснение для специального употребления слова «усть» в сочетании с Невой. Первое звено цепочки доказательств автора рассыпалось. А с ним полетели и остальные звенья.

  • Юрий Романчиков говорит:

    Интересная и убедительная версия. Очень не хватает карты – можно было бы воспользоваться современной Google-картой и добавить пояснения, где что располагалось 725 лет назад. И войска, и леса (те же дубравы). Текст автора тогда был бы намного нагляднее, понятнее и убедительнее.

  • Вячеслав Горчаков, Тула говорит:

    Действительно, даже на современной Яндекс-карте от верховьев Непрядвы на северо-восток до н.п. Красный Холм 2,5 км, а на юго-запад до кратчайшей излучины Красивой мечи 15 км. А рядом есть пос. Волово и большой лесной массив.

  • Вячеслав Горчаков, Тула говорит:

    Неужели до сих пор нет физических методов выявления массовых захоронений аэросъёмкой? Должны же выявляться какие-то аномалии культурного слоя грунтов. Становится уже неприлично так долго и безуспешно решать эту задачу.

  • Олег говорит:

    Статья слабая. Профессор ухватился за указанную в летописях численность войск и занялся поиском подходящего места сражения, что уже смешно. То что количество участников разных битв в древних источниках, как правило, завышено известно всем историкам. Возьмите пример описания Ледового побоища нашими летописями и немецкими.

  • Дмитрий говорит:

    Спасибо. Хорошая статья, уже не раз читал мнение разных авторов с различными аргументами по поводу того что места битвы определенно не верно. Вот только комментарий «dubadam» очень странный, обвиняет автора в неполном объяснении употребления слова «усть», а при этом приводит один аргумент и делает вывод, что он сам на основании этого аргумента дает полное объяснение. Еще больше удивляет вывод, что на этом одном объяснении слово «усть» построена вся статья. Остальные аргументы автора, уже и не аргументы вовсе? А, на мой взгляд, в каком порядке их не поставь, они все равно остаются актуальными.

  • olegluban говорит:

    О точном месте Куликовской битвы учёные до сих пор спорят. Мне же интересен другой момент. Некоторые исследователи высказывают сомнения в самой целесообразности этой битвы для Руси. Ведь в Орде шли серьёзные «разборки», междоусобная борьба за власть. И хан Мамай фактически был узурпатором власти, а законным ханом был Тохтамыш. Мамай попытался утвердить свою власть самим фактом сбора дани с Руси. Может, имело смысл потянуть время, пообещать, что «соберём попозже», а там, глядишь, и войска Мамая и Тохтамыша между собой сцепились бы. Тут бы и владычеству Орды над Русью вообще конец пришёл.
     
    А так ведь что получилось? В кровопролитнейшем сражении русское войско под руководством Дмитрия Донского фактически своей победой укрепило власть хана Тохтамыша. А тот в «благодарность» и понимая, что Куликовская битва была уже попыткой освободиться от зависимости ордынской, через два года совершил поход на русские земли, Москву сжёг. И татаро-монгольское иго, хотя уже и не столь тяжкое, ещё на век продлилось. Кстати, историк Костомаров не очень-то восторженно рисует образ Дмитрия Донского. В частности, во время нашествия Тохтамыша он из города бежал, Москву на разорение отдал. Во время Куликовской битвы почему-то оказался в латах простого ратника. Сам факт Куликовской битвы Костомаров трактует как не очень продуманный ход. Вот кто, действительно был не только храбрым лично воином, но и мудрым политиком – так это Александр Невский. Хотя сам же восстание в Великом Новгороде подавлял (это уже после Ледового побоища), своих бывших соратников казнил, и дань в пользу татар собирал. Но приходилось ему так поступать, чтобы не подвергнуть Новгород полному разорению от татар.

    • Евгений говорит:

      Во время боя Дмитрий Донской мог погибнуть. Гибель князя на глазах у войска могла привести к панике и отступлению. Наверное, поэтому и поменялся доспехами с боярином Бренком. На гибель простого ратника никто не обратит внимание.

  • Дмитрий говорит:

    Небольшой объем археологических находок, в частности оружия, по моему скромному мнению, можно объяснить просто: любое кузнечное изделие очень сильно ценилось. Русские после победы не ушли с поля сразу. Они не спеша собрали и похоронили убитых, отслужили молебен… Скорее всего, все ценное было собрано уже тогда.

    • Михаил говорит:

      Можно, конечно, допустить, что оружие было собрано и с убитых, но тогда остается вопрос — а где захоронения? И потом останки погибших в битве из войск Мамая: их тоже нет? Все же автор прав – искать надо в другом месте.

  • Сергей говорит:

    Ну, наконец-то, хоть один филолог правильно страктовал понятие «устье». Странно тут другое: в текстах всё довольно прозрачно и локализовать место битвы не проблема. Однако автор затормозил и очередная статья повисла в воздухе. Но его выводы, конечно, в правильном направлении. Но вы не представляете, как трудно кому-то что-то объяснить. Ведь на «кормушке» по поиску места битвы ещё с 1980 года (когда отмечался юбилей) зависла не сколько категория поисковиков, сколько просто желающих получать зарплату за свой диплом))) Вообще-то не смешно.
     
    Вопрос у меня, который я задаю уже лет пятнадцать – а есть ли действительно люди, которым хочется знать, где была эта битва и где надо искать захоронение погибших? Если есть, то надо как-то кооперироваться. Ведь статью о локализации битвы я не публикую по причине, что «опубликуй её с вечера – утрам там уже будут джипы кладоискателей». Конечно, понятно, что кладоискателям там мало чего светит, но всё же, из за них само психологическое восприятие уже не совсем то)).
     
    Но ещё одна проблема – кроме пары лингвистических, автор, опираясь на известные опубликованные материалы, дальше них не пошёл. За кадром осталась главная причина битвы. А она не столько понятна, сколько неудобна даже на сегодняшний день.

    • Михаил говорит:

      Сергей, а какая причина, на Ваш взгляд, главная? И в чем ее неудобство, исходя из дня сегодняшнего?

  • Я благодарен Юрию Романчикову (18.01) за пожелание снабдить моё исследование картой. В последующих своих публикациях я постараюсь восполнить этот пробел.
     
    Почти все комментаторы так или иначе поддержали мои наблюдения и выводы. Впрочем, Олег (23.01) не хочет доверять сведениям русских летописей о большой численности войск. Советую ему обратить внимание на упомянутые мной сведения немецкой хроники того времени о том, что в битве 1380 года с обеих сторон участвовало четыреста тысяч, а также на труд немецкого историка XV века Альберта Кранца, который, описывая Куликовскую битву, сообщал, что в ней погибли двести тысяч (Krantz A. Vandaliae. Hanoviae, 1619. P. 207).
     
    Что касается значений слова «устье», то многословного, но некомпетентного «комментатора», скрывшего своё имя (18.01) проще всего отослать к популярной книге А.В. Кузнецова «Сухона от устья до устья: Топонимический словарь-путеводитель» (Вологда, 1994). Там на странице 12 можно прочесть следующее:
     
    Слово «устье» русском языке раньше имело три значения: «исток реки из озера», «место слияния двух рек» и «место впадения реки в озеро или море».
     
    Первое значение тут проиллюстрировано (с цитациями средневековых источников) на двух примерах из географии Вологодчины. Таковы устье реки Сухоны при вытечении её из Кубенского озера и устье реки Шексны при её вытечении из Белого озера. Нетрудно видеть, что это прямые аналогии устью Невы при вытечении её из Ладожского озера, о чём писал цитированный мною академик И.И. Срезневский, и устью Непрядвы при её вытечении из Волова озера, о чём говорится в моей работе.

  • Алексей говорит:

    Очень трогательно с Вашей стороны так верить немецким источникам. К сожалению, именно указанная в них численность и подсказывает, что на деле сражающихся было, как минимум, в пять раз меньше. А то и в десять.

  • Михаил говорит:

    Можно ли верить немецким источникам? Наверное, надо начать с вопроса: а насколько можно доверять нашим летописям, которые правились, переписывались и имели вставки более поздние. Использовать зарубежные источники необходимо даже с целью сравнения. Вспомним хотя бы описания Ледового побоища.

  • Алексей говорит:

    Принимать во внимание можно любые источники. Но относиться к ним трезво. Вот Геродот считает, что персидская армия Ксеркса, вторгшаяся в Грецию, насчитывала 5 миллионов 200 тысяч человек. Наверняка автор статьи считает, что Геродот прав в своих оценках численности персов.

  • Александр Аникин говорит:

    Уважаемый Сергей Николаевич! Ваша статья чрезвычайно меня заинтересовала, поскольку совершенно другим путём я пришёл к похожему предположению. Возможно, Вашим единомышленником отчасти является и тульский краевед Викт. Ник. Шавырин, автор книги «Муравский шлях. Рассказы из истории Тульского края», Тула, Приок. кн. изд-во, 1987 г.
     
    Вот цитата оттуда: «Единственная возможность решить вопрос: зачем Мамай забрёл в глухой непроходимый угол между Доном и Непрядвой? — ответить, что он туда не заходил. Если так, то битва произошла в месте, которое никак не могла миновать Орда, а именно там, где водораздел стискивается с запада и с востока истоками Упы и Непрядвы. Т.е. к северу от села Красный холм Воловского района».

    • Уважаемый Александр Аникин! Если Вы наведёте курсор на цифру, обозначающую в моей статье сноску 20, то сможете прочесть саму эту сноску. В ней я среди прочего как раз указывал книгу Шавырина «Муравский шлях», о которой Вы теперь сообщаете мне в Вашем комментарии. Очень рад, что мы с Вами оказались близки в представлениях о месте Куликовской битвы.

      • Александр Аникин говорит:

        Однако сложившиеся обстоятельства именно теперь, с выходом Вашей статьи, требуют от нас действий в реальном мире: крайне необходимы срочные меры для проведения археологических изысканий в Воловском районе и установления режима охраняемых территорий – пока чёрные следопыты не растащили тысячи черепов по домашним коллекциям. Соединение наших версий, извините за нескромность, теоретически оставляет возможность примирения с ГМЗ «Куликово поле»: признаём, что а) крупномасштабное сражение имело место быть; б) на традиционном месте, где ГМЗ устраивает на бюджетные средства осенние игрища, какое-то боестолкновение тоже всё-таки было. Пусть их это успокоит, и палки в колёса экспедиции в посёлок Красный Холм они будут вставлять не чересчур рьяно.

  • рсм говорит:

    А что известно о численности войск Ягайло? Если он «союзник», то должен был и «вклад» в общий котёл внести соответствующий. Небольшой отряд, например в 2000 бойцов, вряд ли так сильно укрепил бы двухсоттысячное войско Мамая. Если у Ягайло было 100 или 150 тысяч бойцов, что мешало ему устроить рейд «по тылам»? Измотанное боевыми действиями русское войско вряд ли представляло серьёзную опасность. Да и во время битвы помеха засадному полку сделала бы победу совсем не очевидной.
     
    И потом, мне кажется, что боевыми действиями занимались профессионалы, а они должны были хорошо представлять себе возможности «оппонента» и выстраивать свои действия исходя из этого.

    • Александр Аникин говорит:

      Не было никаких войск Ягайло в окрестностях поля Куликова. Тройственный антимосковский союз – позднейшая выдумка на основе древней бродячей легенды о тройственном враге эпического героя. Этими легендами Сказание наполнено чуть меньше, чем полностью.

  • рсм говорит:

    А в окрестностях Одоева? По Никоновской летописи ведь именно туда и побежал Олег Рязанский, отсюда и «опоздание» Ягайло. А может, он уже там и был перед Куликовской битвой и держал там литовское войско? Встреча Мамая и Ягайло на Оке. Олег отправляется к Одоеву, Дмитрий – к Дону. При этом Олегу не надо выискивать возвращающихся с боя отряды тарусских и новосильских князей. Они сами на него в районе Упы вышли, когда возвращались домой. Для этого достаточно переставить местами абзацы в летописи. Просто по какому-то недосмотру монахов случайно листы оказались перепутаны и чуть-чуть отредактированы)).
     
    Тройственный антимосковский союз – позднейшая выдумка на основе древней бродячей легенды о тройственном враге эпического героя.
     
    Это современные размышлизмы в связи с отсутствием информации или что-то конкретное? Как быть с договорами Рязанских князей с Московскими о пленниках? Или их тоже выдумали?

  • Александр Аникин говорит:

    Предмет статьи – место битвы, а не существование тройственного антимосковского союза или его отсутствие. Однако не будьте столь наивны. Летописцы лгали, пересказывая Сказание, а Сказание – сказка по определению. В лучшем случае, летописцы могли заменить уже покойного Ольгерда на Ягайло. При этом ни западнорусские, ни польские источники не знают о таком рискованном поступке Ягайло, как союз с Мамаем и поход на Оку с оголением внешних границ с двумя Орденами (с одним заключено малонадёжное перемирие, а с другим – срок перемирия как раз и вышел летом 1380-го года) и оставлением пламенно любимого кузена Витовта скучать без присмотра внутри ВКЛ (обратитесь к драме между Ягайло, Кейстутом и Витовтом в ближайшее к рассматриваемому время). Очевидно, что этот союз – выдумка, причём довольно-таки неуклюжая. Договор Дмитрия с Олегом упоминает пленных москвитян, «шедших с Дона», но с какого места на Дону, когда и куда они шли, не уточняет, а статья как раз о том, что битва-то была вовсе и не на Дону. Мало ли кто, когда и куда мог идти с Дона в Москву и попасть в рязанское узилище, Мамаево побоище тут вовсе ни при чём.

  • рсм говорит:

    То, что предмет статьи – место битвы, а не существование союза – это, конечно, так. Только больно уж тема интересная, а сопутствующие ей события могут пролить больше света на ситуацию. Если исходить из «официальных» летописных цифр то, безусловно, в литовских и западнорусских источниках не могло не быть упоминания события. А вот цифра в несколько тысяч человек в отряде Ягайло не так критична. Можно сказать, проходной, рабочий момент. Союз не принёс пользы, и заострять в последующем на нём какое-то внимание смысла не было. Скорее всего, в истории существует множество неудачных союзов, сведений о которых до нас не дошло.
     
    1380 докончание. А что князь великий Дмитрий и брат, князь Владимир, бились на Дону с татарами, от того времени что грабеж или что поиманые у князя у великого люди у Дмитрия и у его брата, князя Владимира, тому между нами суд общий, отдать то по исправе.
     
    1447 докончание. А что была рать деда моего великого князя Дмитрия донского в твоей вотчине при твоём деде, при великом князе Олеге Ивановиче, и княж Володимерова Андреевича, и княж Романова Новосильского, и князей Торусских, и тот нам полон отпустити весь. А что взято на инятцех, а то отдати. А порука и целованье свести.
     
    «Или тех людей, которые будут с Дону шли» – это следующий абзац.

  • oleg_gf говорит:

    Я не филолог (2 семестра на филфаке не в счёт), поэтому не буду спорить о том, что означало в древнерусском слово «устье». А вот основание этого изыскания выглядит сомнительным. Основание это – слепая вера автора в то, что летописцы указывают точную численность войск Дмитрия и Мамая. Тогда как простого здравого смысла и минимального знания истории достаточно для понимания того, что если Пётр Первый, владея огромной империей с населением в 17 млн. чел., для войны со шведами смог собрать лишь 60 тыс. армию, то 200 тыс. у Дмитрия, владевшего крошечным московским княжеством, – это фантазия летописца, совершенно оторванная от реальности. Если предположить более реалистичные цифры – по 10 тыс. и у Дмитрия, и у Мамая, – то вполне объясняются и небольшие размеры Куликова поля, и незначительность находок.

  • Сергей говорит:

    Я не историк, но хотелось бы прояснить один момент. Напомню, что в 2013 году в районе города Богородицк у реки Умерла нашли клад, состоящий из золотых изделий, а именно подносы, потиры украшенные камнями, и множества золотых и серебряных монет Золотой орды. Клад оценили в 1.5 млн. евро. Ребятам продали его за 50 тыс. долл., ну и конечно, сейчас отбывают срок. Сами предметы говорят о том, что брошенные сокровища Мамая или же сокрытое награбленное русскими воинами после Куликовской бойни. С точки зрения стратегии ведения открытых полевых сражений, участок Непрядва-Дон оставляет желать лучшего. Но соглашусь с доводом о том, что на Руси собрать 100-200 тыс. воинов весьма не просто. Не надо забывать о том, откуда тульские мастера брали металл, из которого изготовляли орудия труда и оружие. Думаю за 750 лет просто все переработанное кузнецами. Помню рассказ со школы ещё (1980-1990), где один кузнец пугал ученика за то, что тот по ночам выкапывает оружие давно носивших воинов. Не факт, что это про Куликово поле, но кузнецы были тульские. Мои друзья, их именуют чернокопатели, с металл риска талыми летом всегда отправляются на поиски поля Куликова, больше всего находок нашли в прошлом году возле городка Богородицк. Историки, ищите там, пока за вас не уперли то, что осталось, черноискатели.

  • Сергей говорит:

    Он (Фрейд) также привлек наше внимание к факту, что в старейших из известных языков такие противоположности как светлый/темный, большой/маленький выражались однокоренными словами (так называемый антитетический смысл первичных слов). В устной речи они разделялись на два противоположных значения благодаря интонации и сопутствующим жестам, а в письменной — добавлением определителя, т.е. рисунка или знака, который не подлежал устному воспроизведению.
     
    Двум словам «высокий» и «глубокий» в латинском соответствует одно: «altus», которое означает протяженность в вертикальном отношении; перевод этого слова как «высокий» или «глубокий» определяется ситуацией или контекстом. Похожим образом латинское «sacer» означает «табу», которое обычно переводится либо как «священный», либо как «проклятый».

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
     
Поддержите проекты по ДНК-генеалогии!
Наши друзья