В династической концепции «Повести временных лет» история княжения Аскольда и Дира выполняет роль некоего переходного периода, промежуточной ступени в государственном развитии княжества «полян». Венцом этого процесса рисуется вокняжение в Киеве истинного, законного династа — Игоря Старого, от имени которого Олег в полном сознании своего права устраняет незаконных владельцев «матери городов русских»: «И рече Олег Асколду и Дирови: «Вы неста князя, ни рода княжа, но аз есмь роду княжа», и вынесоша Игоря: «А се есть сын Рюриков». И убиша Аскольда и Дира…».
 

 
Убийство вождя — вполне легитимный способ захвата власти в древности, в том числе у славян. В «Деяниях данов» Саксона Грамматика приведена история о том, как Ярмерик/Эрманарих, еще ребенком, вместе с молочным братом Гунном попал в плен к славянскому князю Исмару. Спустя много лет братья, убив князя и его жену, пустились в бегство, а славяне, по словам Саксона, кричали им вдогонку, чтобы они возвратились и правили вместо убитого князя (Фрэзер Д.Д. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. М., 1986. С. 264-265).
 
Между тем для нас интересен в первую очередь не Игорь, а Олег, ибо он — первый персонаж древнерусской истории, который обладает чертами исторического лица. Его статус суверенного владыки, а не воеводы при малолетнем Игоре, подтвержден договором 911 г. с Византией. В этом документе Олег величает себя «наша светлость», выступая в качестве верховного правителя русов, «великого князя» и «светлого князя», под рукой которого находятся другие «светлые князья» и «бояре», то есть целая вассально-иерархическая пирамида. В то же время имя Игоря в договоре отсутствует, как нет в нем и малейшего намека на то, что Олег выполняет функции верховного «светлого князя» временно или что над ним есть какая-то другая власть, которая формально санкционирует его действия. Крайняя щепетильность византийского двора в вопросе титулования иноземных владык служит порукой достоверности статуса Олега как легитимного главы русов.
 

Все номера журнала «Исторический формат» можно свободно скачать на официальном сайте. В каждом номере – актуальные исследования по истории, археологии, ДНК-генеалогии от известных учёных. Журнал принципиально бесплатный для всех. Поддержите выпуск нового номера или войдите в состав Общественного попечительского совета журнала на Планете.

 

Собственно говоря, высокое положение Олега среди пришедшей с ним «руси» было хорошо знакомо автору «Повести временных лет», вложившему в его уста слова: «аз есмь роду княжа». Но позднейшие переписчики летописи перетолковали это обстоятельство по-своему, включив Олега в семью Рюрика в качестве его «родственника» (Лаврентьевский список) или более определенно — «племянника» (Воскресенский список). Эти генеалогические построения не выдерживают исторической проверки, как ничем не подтвержденным оказывается и «варяжское» происхождение Олега (тем более его «урманство», известное одному Татищеву). В равной степени это касается и его похода на Киев из Новгорода на Волхове, проделанного будто бы ради того, чтобы посадить на киевский престол малютку Игоря. Отсутствие у Олега всяких связей с Новгородским Севером удостоверяет тот же договор 911 г., где Новгород даже не упомянут в числе городов, для которых Олег вытребовал от Византии торговые «уклады»!
 
Среди ученых норманнской школы чрезвычайно популярно сближение имени Олег со скандинавским Хельги, на основе чего делается вывод о скандинавском происхождении князя. Однако имя Олег распространено во всем славянском мире. У чехов, скажем, имеется имя Олек и Олег, в земле полабских славян находился город Ольгощь; вариант Ольгерд наблюдаем даже у литовцев. Можно, видимо, согласиться с Гедеоновым, который полагал, что славянское «Ол» означало «вел, великий». Например, западнославянское имя Олек имеет вариант Велек, Олен — Велен, Олгост — Велегост, Олимар — Велемир и т.д. Русские летописи и былины знают Вольгу, Волга. Показательно, что саги употребляют имя княгини Ольги в искаженной форме Алогия, а не реконструируют его как Хельга.
 
Л. Грот, касаясь этой проблемы, пишет: «Авторы российские, как правило, шведским языком не владеющие, дают два варианта перевода: Олег, Ольга — Хелы сын, Хельга («святой», «светлый», «святая», «светлая»). У всех шведских же авторов имеется только один вариант толкования имени Helge – Helga, а именно как производное от слова «helig» — «святой»… Итак, при первом же беглом сличении шведского и российского материала мы сразу должны признать, что в работы российских авторов вкралась ошибка, а именно попытка переводить шведские имена Helge — Helga как «светлый — светлая», что совершенно неправильно» (Грот Л. Мифические и реальные шведы на Севере России: взгляд из шведской истории // Шведы и Русский Север: историко-культурные связи. Киров, 1997. С. 154-157).
 
По словам Грот, эпитет «Вещий» по-шведски может быть переведен как «trollkarl», «sejdark», «andeskadare» — иными словами, язычник, безбожник, то есть нечто антагонистически противоположное понятию «святого» в христианской традиции. Распространение христианства в Швеции относится к концу XI – началу XII вв. — «только тогда и могло появиться у шведов имя Helge, никак не раньше… В скандинавских письменных источниках слово helge в качестве имени собственного как в женской, так и в мужской формах впервые встречается в поэтическом своде исландских саг «Eddan», написанном в первой половине XIII в.».
 
Итог историко-филологического исследования Л. Грот таков: «…приходится признать, что шведское имя Helge и русское имя «Олег» никакой связи между собой не имеют… Сближение эпитетов светлого/святого характерно именно для древнерусского языка и его культурно-исторической среды. В германских, в частности, в шведском языке семантика «светлого» и «святого» совершенно другая… И даже более того, у нас есть основание полагать, что раннее знакомство шведов с древнерусскими именами могло способствовать появлению у них такого имени собственного, как Helge, несущего в себе смысловую нагрузку «святости».
 
Самый же главный довод против «викингства» Олега – это его титул «наша светлость», зафиксированный договором 911 г. В аристократической среде Северной Европы начала X в. мы не найдем ничего похожего, по той простой причине, что предводители викингов в то время еще вообще не имели понятия о титулах. В какой же «Русии» правил этот князь «от рода русского» до его появления на берегах Днепра?
 
Для разрешения этой загадки следует обратить внимание на титулы «светлый князь» и «наша светлость», содержащиеся в договоре 911 г. Дело в том, что подобная титулатура вообще не характерна для древней Руси и великокняжеского рода мнимых Рюриковичей. В то же время имеется показание источника, который свидетельствует о ее славянских корнях: титул «светлый князь» из договора 911 г. находит полное соответствие в рассказе Ибн Русте о славянах, где сообщается, что «глава их [славян] коронуется, они ему повинуются и от слов его не отступают… И упомянутый глава, которого они называют «главой глав», зовется у них свиет-малик» (буквально «свет-князь»).
 
Кажется, А.Л. Никитин стал первым, кто заметил, что подобная титулатура «оказывается экстраординарным явлением не только для истории Древней Руси, но и всей средневековой России до Петра I, который ввел в употребление западноевропейскую титулатуру для аристократии» (Никитин A.Л. Основания русской истории. М., 2000. С. 185). Но поскольку в средневековой Европе титул «светлость» (serenissimus) прилагался только к германским владетельным князьям, Никитин сделал вывод, что данное обстоятельство «позволяет видеть в субъекте договора 6420/911 г. не автохтонного «князя россов», а выходца из среды западноевропейской аристократии, чье происхождение не подвергалось сомнению ни окружающей его «русью», ни канцелярией константинопольского двора» (Там же. С. 318). Подобное заключение выглядит чересчур скоропалительным. Ведь западноевропейский титул «светлость», напоминающий о метафизическом дуализме дня и ночи, света и тьмы, добра и зла, истины и лжи, возник в недрах христианского общества и подразумевал не просто воина благородных кровей, а прежде всего воина Христова, защитника веры. Поэтому этот титул был неотделим от вассальной принадлежности его носителя к одной из «мессианских» империй христианского Запада – империи Карла Великого, или Священной Римской империи германской нации. Присвоение его языческому князю было абсолютно невозможно. А язычество князя Олега не вызывает никаких сомнений.
 
Совпадение титула Олега с названием «главы славян» и в самом деле слишком знаменательно, чтобы не попытаться использовать это обстоятельство для определения местоположения Олеговой «Русии», тем более что арабские источники указывают довольно точный географический ориентир страны, где пребывает «свиет-малик». Обратимся опять к Ибн Русте: «Местопребывание его [«свиет-малика»] находится в середине страны славян… Город, в котором он живет, называется Джарваб, и в этом городе ежемесячно в продолжении трех дней проводится торг, покупают и продают». Из этих слов ясно, что арабы соотносили термин «светлый князь» с официальным титулом хорватских вождей («Джарваб», по общему мнению филологов, — это искаженное «Хорват»).
 
Западноевропейские и византийские писатели в VIII-X вв. объединяли под этнонимом «хорваты» целый ряд славянских племен, живущих к северу от Дуная. Франкские хронисты указывают, что хорватские поселения начинаются «за Багиварией» (Баварией). Для Константина Багрянородного хорваты («белые хорваты») обитают «по ту сторону Туркии», то есть Венгрии, и граничат на западе с «Франгией», иначе говоря, с той же Баварией, входившей в состав Восточнофранкского королевства; с востока, по словам Константина, на белых хорватов нападают печенеги (эти «хорвате белии» попали в поле зрения и «Повести временных лет»). Область расселения восточной группировки хорватов, осевших на склонах Карпат, идеально подходит под определение «середина страны славян».
 
Приблизительно на этой же территории источники фиксируют пребывание «русского» населения. Нам в связи с местоположением Олеговой «Русии» будет особо важна самая крайняя область поселения белых хорватов на востоке — будущая Галиция. Из других земель центральноевропейской «Хорватии» ее выделяет то, что только здесь, вплоть до нынешнего дня, этнонимы «русь», «русы» бытуют в форме «русины». Это обстоятельство приобретает чрезвычайную важность потому, что его употребление в единственном числе — «русин» — известно всего в двух документах средневековья, самый ранний из которых — договор Олега с греками 911 г. (другой – Правда Русская начала XI в.). Игнорировать это совпадение невозможно, особенно если вспомнить, что в летописном сказании Олег представился Аскольду и Диру «гостем подугорским», то есть жителем Прикарпатья, русином. Угорскими горами жители Западной Украины называют Карпатские горы в районе Буковины и Седмиградья (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. СПб., 1902. Т. XXXIVA (68). С. 562). По археологическим данным, эта область входила в район поселения белых хорватов.
 
Стало быть, в лице «свиет-малика» мы видим «русского» князя, утвердившегося в земле хорватов Восточного Прикарпатья («глава славян») и, как явствует из договора 911 г., признанного другими «светлыми князьями» карпатско-дунайских русов в качестве «великого князя» (видимо, этот титул Ибн Русте передает как «глава глав»). Стольный город «светлого князя», по-видимому, был одновременно языческим культовым центром, куда иноземные купцы допускались только в определенные дни.
 
Почему же Олег оказался обременен столь пышными титулами, фактически соперничавшими с титулатурой великоморавских правителей? Наиболее вероятным видится следующий ход событий.
 
«Русская» Галиция некоторое время входила в состав Великой Моравии князя Святополка I. По сообщению Энея Сильвия (середина XV в.), этот государь присоединил к своим владениям ряд восточных областей и среди них земли «руссанов», карпатских русинов. В Паннонском житии святого Кирилла самые первые чешско-моравские князья Ростислав, Святополк I и Коцел именуются «князьями русскими» (а согласно русскому списку XVII в. Пространного Жития святого Кирилла, Святополк I носил титул «князя Моравского, Туровского и всей России»). Сами Карпаты в раннем средневековье иногда назывались Русскими горами.
 
Раннеславянские государства строились по федеративному принципу, то есть вожди покоренных племен, признав данническую зависимость от центра, оставались править на местах. Таким образом, Олег (или его предшественник), будучи включен в иерархическую структуру Великоморавской державы, мог сохранить за собой титул «светлый князь» в качестве полуавтономного правителя, подчиненного великому князю Моравии.
 
Но власть Святополка над русинами держалась недолго. В конце IX – начале Х в. венгры нанесли Великоморавскому государству смертельный удар. Вместе с паннонскими славянами завоевателям покорилась часть дунайских русов (титул «герцог русов» в X-XI вв. закрепился за наследниками венгерского престола). Однако нашествие венгров не затронуло карпатских славян, так как венгры проникли в Паннонию по стопам гуннов и аваров — в обход Карпат, через Нижнедунайскую низменность (Грот Я.К. Моравия и мадьяры с половины IX до начала X века. СПб., 1881. С. 267-268). Обретя независимость, славяно-«русская» Галиция превратилась в одно из сильнейших государств Восточной Европы, о котором знали даже в Багдадском халифате. Поэтому Олег, «светлый князь» карпатских русинов, после крушения Великой Моравии присвоил себе титул «великого князя» (в современной историографии довольно популярно мнение, высказанное еще Н. Ламбиным в 1873 г., будто в IX-X вв. в титуле славянских князей отсутствовал предикат «великий»; однако в византийских сочинениях князьям Великой Моравии нередко присвоен титул «мегас архонт» – «великий правитель [князь]»).
 
При исследовании 25 крупных славянских городищ (общинных центров) в Восточном Прикарпатье оказалось, что 8 из них были сожжены и запустели в конце IX – начале Х в. При этом признаков военного погрома на их территории не обнаружено, жителям, по-видимому, позволено было взять с собой домашнее имущество и наиболее ценный рабочий инвентарь. Оставлено было лишь то, что невозможно было унести, — тяжелые и хрупкие вещи: жернова, точильные камни, глиняная посуда. Окрестные селища вообще не пострадали. Похоже, что археологи наткнулись на следы какой-то крупной карательной акции против племенной верхушки здешнего населения. Вероятно, эти находки можно рассматривать как археологическое свидетельство покорения вещим Олегом местного племенного объединения белых хорватов, сопровождавшегося разорением укрепленных «градов» местной знати и передачей управления в руки княжеского наместника.
 
Наглядное подтверждение тому факту, что Олег пришел в Киев во главе карпатских русинов, предоставляет археология древнего Киева. Исследование киевского некрополя, проведенное С.С. Ширинским, показало, что большинство погребений конца IX – начала Х в. в Среднем Поднепровье «составляют погребения, где тело покойного было помещено в могильную яму головой на запад. Именно они по характеру и деталям погребальной обрядности имеют прямые аналогии в соответствующих памятниках на территории Великой Моравии — сотни погребений IX-X вв. в Старом месте, Микульчицах, Поганьском, Скалице, Старом Коуржиме и других местах Чехии, Моравии, Словакии». При этом наибольшую схожесть демонстрируют именно могильники знати, «светлых князей»: «Подлинной копией наиболее пышных срубных захоронений Среднего Поднепровья являются известные погребения Колина и Желенок» (Ширинский С.С. Археологические параллели к истории христианства на Руси и в Великой Моравии // Славяне и Русь: Проблемы и идеи: Концепции, рожденные трехвековой полемикой, в хрестоматийном изложении / Сост. А.Г. Кузьмин. 2-е изд., М., 1999. С. 393-394).
 
Время активной жизни Олега в «Повести временных лет» искусственным образом растянуто от 879 г. до середины 910-х гг. Между тем подлинная биография вещего князя держится на одном-единственном документе – его договоре с Византией от 2 сентября 911 г. Поэтому захват Олегом Киева можно датировать лишь приблизительно – рубежом IX – Х вв. Именно в это время Киев, по археологическим данным, начал приобретать черты городского центра.
 


В результате деятельности Олега его держава простерлась от Карпат до берегов Днепра. Но точные ее границы установить невозможно. Судя по договору с греками, в нее входили города: Киев, Чернигов, Переяславль, Полтеск (Полоцк), Ростов, Любеч и «прочая городы, по тем бо городам седяху велиции князи, под Олгом суще». Обыкновенно эти топонимы отождествляют с одноименными городами древней Руси. Однако для этого нет никаких оснований. Обратим внимание на последние слова, которые в устах древнерусского книжника звучат довольно странно. Ведь он не мог не знать, что в Любече никогда не было княжьего стола, а великих князей в XI-XII вв. не бывало и во всех прочих упомянутых городах, исключая Киев. Поистине вопиющим фактом выглядит наличие в списке Полоцка, присоединить который к Русской земле, согласно самой же «Повести временных лет», должен лишь князь Владимир полвека спустя.
 
Все это позволяет утверждать, что перечень городов не был составлен летописцем произвольно (иначе в него обязательно попал бы и Новгород — изначальная вотчина русских князей, по версии «Повести временных лет»). В данном случае налицо добросовестное (или, если угодно, механическое) копирование некоего неизвестного нам источника, для которого наличие в Любече «русского» князя, как и неучастие новгородцев в походе на Царьград, было непреложной истиной. Поэтому мы вправе задать вопрос: действительно ли эти «русские грады» могут быть отождествлены с хорошо известными городскими центрами древней Руси? Археология в данном случае говорит решительное «нет». Городской облик Чернигова и Переяславля сформировался не ранее второй половины Х в., Полоцка, Ростова и Любеча — и того позже. Княжеские столы в Чернигове, Переяславле и Ростове появились только в XI-XII вв. В итоге мы видим, что из всех этих городов попасть в договор 911 г. мог один лишь Киев. И тем не менее, как показывает пример Любеча и Полоцка, все они были там прописаны. Отсюда следует, собственно, только один вывод: оригинальный текст договора имел в виду отнюдь не восточнославянские города, а их западных двойников.
 
Общеславянский характер поименованных топонимов легко подтвердить. И сегодня на карте Европы можно найти: Росток и Любек на территории бывшего славянского Поморья; Плоцк на Висле; область Чонград (Чернград) в бассейне Тисы и город Чернград на Днепро-Бужском лимане (ныне Очаков); Преслав в Болгарии. Я не берусь с точностью указать, где именно находились те «русские грады», которые вытребовали себе торговые «уклады» с Византии; по-видимому, все они группировались вокруг Карпат и в Подунавье, ибо только в этом районе можно искать «русских» князей, «под Олгом суще». Так, моравские летописи упоминают о «русских князьях» Семовите и Богурине, которые в 861 г. попросили защиты у моравского князя Радислава (Ростислава) и годом позже были крещены Кириллом и Мефодием.
 
Но самое интересное: из данного фрагмента договора, несомненно, следует, что некий подчиненный Олегу «великий князь» сидел и в самом Киеве. Это окончательно подрывает достоверность летописного рассказа о вокняжении Олега в Киеве путем убийства Аскольда и Дира. Очевидно, что правящая верхушка таврических русов, обосновавшихся на Среднем Днепре несколькими десятилетиями раньше, не была устранена в ходе расширения державы «светлого князя» на восток. Подчинение Киева Олегу выразилось в признании местными русами его верховной власти.
 
Поэтому едва ли можно доверять сообщению «Повести временных лет» о том, что Олег навсегда обосновался на берегах Днепра, сделав Киев стольным градом Русской земли: «Се буди мати городам рускым». Для древнерусского книжника эти слова имели не только политический, но и духовный смысл: Киев мыслился им как русский Иерусалим – город, который в христианской традиции был «матерь всем нам» (Гал., 4: 26).
 
Ибн Русте, как мы помним, помещал княжий стол «свиет-малика» в карпатский Джарваб. Более того, летописец в данном случае едва ли не прилагает к Киеву какое-то вендское предание, ибо еще одну «матерь городам» мы обнаруживаем в земле поморских славян — именно так именуется померанский Штеттин в Житии Оттона Бамбергского. Вместе с тем, нет ничего невероятного в том, что Олег мог избрать Киев своей временной резиденцией для того, чтобы привести к покорности некоторые восточнославянские племена (Карл Великий точно так же во второй половине своей жизни поселился в Ахене, чтобы быть ближе к беспокойной саксонской границе). Впрочем, неизвестно, в какой мере упоминаемые «Повестью временных лет» походы Олега против древлян, северян, радимичей, кривичей относятся к числу исторически достоверных деяний «светлого князя». Например, А.А. Шахматов заметил, что сообщение о покорении Олегом радимичей составлено по образцу сообщения о покорении вятичей князем Святославом (Шахматов А.А. Введение в курс истории русского языка. Пг., 1916. Ч. 1. С. 58).
 
Не исключено, что в ходе своей экспансии на восток Олег затронул интересы Хазарского каганата. Данные нумизматики косвенным образом свидетельствуют о конфликте Днепровской Руси с Хазарией. В последней четверти IX в. наблюдается прекращение поступления арабского серебра в восточнославянские земли через Хазарию. Наплыв дирхемов возобновился только в 910-х гг., причем в обход каганата — через Волжскую Булгарию. Сокращения эмиссии в Багдадском халифате источники и археология в это время не отмечают, из чего следует, что доступ серебра в Русскую землю был перекрыт хазарами (Петрухин В.Я. Славяне, варяги и хазары на юге России. К проблеме формирования древнерусского государства // Древнейшие государства Восточной Европы. М., 1995. С. 119). Очевидно, торговая блокада была вызвана тем, что Днепровская Русь встала во враждебные отношения с каганатом (по крайней мере, на дипломатическом уровне).
 
Сергей Цветков, историк
 
Перейти к авторской колонке
 

Все номера журнала «Исторический формат» можно свободно скачать на официальном сайте. В каждом номере – актуальные исследования по истории, археологии, ДНК-генеалогии от известных учёных. Журнал принципиально бесплатный для всех. Поддержите выпуск нового номера или войдите в состав Общественного попечительского совета журнала на Планете.

 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

12 комментариев: Олег Вещий – не викинг, а «светлый князь»

  • Сергец говорит:

    >> Это обстоятельство приобретает чрезвычайную важность потому, что его употребление в единственном числе — «русин» — известно всего в двух документах средневековья, самый ранний из которых — договор Олега с греками 911 г. (другой – Правда Русская начала XI в.)
     
    Вот здесь утверждается, что термин “русин” упоминается Афанасием Никитиным в “Хождении за три моря”, путешествие длилось с 1466 по 1472 гг. “И в том Джуннаре хан отобрал у меня жеребца, когда узнал, что я не бесерменин, а русин. И он сказал: “И жеребца верну, и тысячу золотых впридачу дам, только перейди в веру нашу – в Мухаммеддини. А не перейдешь в веру нашу, в Мухаммеддини, и жеребца возьму, и тысячу золотых с твоей головы возьму”.
     
    Или это не так? По годам подпадает под средневековье, как я понимаю.

  • И. Рожанский говорит:

    Почти уверен, что неординарная трактовка С. Цветкова снова вызовет упреки в произвольном манипулировании источниками, но уже не в первый раз хочу обратить внимание на весьма необычную географию западнославянской ветви R1a-L260, представителями которой была одна из ветвей Рюриковичей:
     

     
    Это основная генеалогическая линия современных поляков, что достигает 16% в весьма репрезентативной выборке с польского ДНК-проекта. Необъяснимым образом ее доля падает на порядок (около 1,5%) у их ближайших соседей – белорусов и литовцев. Причем это не следствие недостаточной статистики в коммерческом тестировании, потому что тот же самый “провал” подтверждается на полевой выборке в 1088 гаплотипов, собранных равномерно по всей территории Белоруссии. С Украиной ничего подобного не наблюдается, и ветвь L260 проходит полосой через всю ее территорию на уровне 8-12% от мужского населения, захватывая также юг России.
     
    Столь резкие демографические границы на территории, не имеющей серьезных естественных преград (горы, моря и т.п.) и религиозно-сословных барьеров, можно объяснить только тем, что миграции произошли относительно недавно, и люди из соседних мест не успели еще перемешаться. Экспансию карпатских русин, в трактовке Сергея Эдуардовича, можно рассматривать как один из возможных вариантов такого хода событий. Правящая элита такого племенного объединения, с большой долей вероятности, могла принадлежать к доминирующей генеалогической линии доминирующего племени, что мы, видимо, и наблюдаем на примере княжеского рода, ДНК-предок которого приходится на время 1150±370 лет назад. Большой разброс – следствие недостаточного внимания генеалогов, занимающихся Рюриковичами, к этой линии, не заказывающих ни новых тестов, ни апгрейдов существующих данных.
     
    Любопытно, что в их среде эта второстепенная в сравнении с Рюриковичами из N1c линия носит имя “Ольговичей”, по имени черниговского князя Олега Святославича, официального предка князей Волконских, Оболенских и Барятинских. А может быть, это был совсем другой Олег, Вещий?

    • Алексей Татарников говорит:

      Интересно, как на востоке эти метки очерчивают Салтово-Маяцкий Русский каганат, погибший около 840 года. Часть князей этого каганата могли искать защиты-приюта в Моравии.

    • Игорь говорит:

      Ну все таки Волконские, Оболенские, Барятинские – это удельные территории черниговского княжества, а у Олега Святославича по мужской линии все с Рюриковичами вроде нормально. Вот мать у него совершенно неизвестного происхождения. И как Олег Вещий мог повлиять на родословную черниговских князей. Кстати, предположительно был еще один Олег с прозванием Моравский, и к этому Олегу возводят свое происхождение некоторые чешские дворянские роды. А под Черниговом как раз находился городок Моровск, который судя по названию был основан как раз выходцами из Моравии. Что касается карпатских русинов, то именно закарпатское население теми же венграми называется славянским. Согласно венгерской Gesta Hungarorum основные силы мадьяр во главе с вождем Альмошем прошли в Паннонию через Верецкий перевал, а до этого побывали в Киеве у русов, и когда они уходили из Киева то многие русы пошли с ними, затем они пришли к князьям Лодомира и Галича, а уж от тех они двинулись в Паннонию. Ну и зачем их спрашивается отправлять через Нижнедунайскую низменность, тем более что там находилось в то время довольно сильное болгарское государство царя Симеона, который был врагом венгров и союзником печенегов, которые и заставили венгров искать новую родину. Когда венгры прошли перевал, они сразу столкнулись с владетелем замка Унг славянским князем Лаборцем. То есть в районе Ужгорода жили славяне, а не русины. Вообще русинами или рутенами называли в той же Австро-Венгрии все население Галиции и Закарпатья, а в Речи Посполитой земли Галиции и Волыни назывались воеводством Русским. А Владимир Святой воевал Червенские города, а Червонной Русью она стала уже потом. Русь пришла в Галицию и Карпаты с походами Владимира, и именно с этого времени Карпатские горы стали называться венграми Русскими. Вообще русь, русины, рутены – это одно и то же, и на это указывают времена Даниила Галицкого, где он одними называется князем русским, другими королем рутенов, а население галицко-волынского княжества называют русинами. Кроме ибн Русте был еще и аль Масуди, который повествует о главном славянском племени Валинана, и о князьях дулаба. Коцел никогда не был моравским князем, а был сыном Нитранского князя Прибины, которого моравские князья и вытеснили из Нитры, а он вынужден был бежать к франкам, которые и сделали его князем Блатенским.

    • Axel Wintermann говорит:

      Да тут скорее не произвольное манипулирование источниками, а довольно смелая трактовка, но не учитывающая сообщение некоторых источников.
       
      1) У нас есть очень уважаемая Новгородская Первая “Остромирова” летопись, которая нам рассказывает, что Олег умер после возвращения из второго похода на Византию, на пути в Ладогу, где и был похоронен. Упоминание об Олеге уже во времена Романа Лакапина (император с 920 года по 944 год), заставляет нас усомниться в “канонической” хронологии излагаемой в ПВЛ и датировке смерти Олега 912 годом. Сопоставление сообщений НПЛ и византийских хронистов позволяет установить соответствие походов Олега и Игоря войнам начала 940-х годов.
       
      2) Практически то же самое передает Устюжский летописный свод Архангелогородского летописца. Во многом эта летопись опирается на НПЛ, но и еще на не дошедший до нас источник. Сообщение летописи расходится с НПЛ в обстоятельствах смерти Олега (появляется история с конем), но согласно в том, что Олег умер по пути из Византии в Ладогу. М.Н. Тихомиров высоко оценил значимость Устюжского свода, считая его вариантом Начального свода, независимым от ПВЛ. На неодоцененность Устюжского свода, как источника известий о начальном периоде Рюриковичей указывала архивист К.Н. Сербина.
       
      3) Наконец, есть у нас и Кембриджский документ. Знаю, что уважаемый автор скептически относится к этому источнику, в основном ввиду доводов П.К. Коковцева. Но в настоящее время, главные возражения против подлинности документа вполне могут быть сняты. Критика подлинности П.К. Коковцевым сводилась к двум фактам: а) имеющаяся рукопись возникла позднее 10 века и содержит параллели с Иосиппоном, который, по мнению автора, не мог существовать во времена царя Иосифа; б) имя Песах появилось не раньше 13 века.
       
      Но Норман Готлиб доказал более раннее, чем считалось, возникновение Иосиппона, при помощи рентгеновского анализа восстановил пробелы в Кэмбриджском документе, что позволило сделать более качественный перевод и уточнить графику написания текста. В настоящее время палеографически время написания имеющейся рукописи КД датируется второй половиной 11 века. Насчет возражения по поводу имени Песах, то тут Коковцев был введен в заблуждение источником, указывавшим время распространения еврейских имен. Имя Песах, в старом варианте Песахья, встречается еще в Талмуде (упоминается сборщик подношений в Храме), а еврейский путешественник Песахья Регенсбургский в 12 веке посетил Крым.
       
      Сам Кембриджский документ интересен нам, прежде всего, упоминанием царя Русов Х-л-г-у, в имени коего угадывается Олег. При прочих расхождениях с НПЛ в деталях взаимоотношений Олега и Византии, интересны такие совпадения. Олег был еще жив в правление Романа, он был участником двух походов на Византию (по НПЛ только последнего) и умер после второго (оставим на совести автора письма сообщение, что Олег умер во время похода на Персию).
       
      Касаемо современных Ольговичей. Но, как помниться, все они возводят свое происхождение к Михаилу Черниговскому, он был единственным из Ольговичей, чей род продолжился после нашествия монгол. Но вот с его потомками возникают неувязки. Летописям известен только один сын Михаила – Ростислав, который остался жить в Венгрии, но его род прервался уже со смертью сыновей Михаила и Белы. С некоторой натяжкой можно причислить к семье Михаила Романа Брянского, но и его род скоро прервался, У Олега, старшего сына, была только одна дочь, а о потомстве младшего Михаила ничего не известно (что не помешало князьям Осовицким приписать его себе в предки). После смерти Михаила Брянск отошел смоленским князьям. А вот все остальные “сыновья Михаила Черниговского” появились в качестве родоначальников княжеских родов Ольговичей только в родословных книгах 16 века. Тут история достойная детей лейтенанта Шмидта.

  • И. Рожанский говорит:

    Что-то не улавливаю логической связи между метками и Русским каганатом. Если на западе они очерчивают границы империи Карла Великого, это подразумевает, что часть франкской знати могла искать защиты-приюта все в той же Моравии? В принципе, могла, но зачем для этого привлекать аргумент, к делу не относящийся?

  • CeMaPzJI говорит:

    >> Совпадение титула Олега с названием «главы славян» и в самом деле слишком знаменательно, чтобы не попытаться использовать это обстоятельство для определения местоположения Олеговой «Русии», тем более что арабские источники указывают довольно точный географический ориентир страны, где пребывает «свиет-малик». Обратимся опять к Ибн Русте: «Местопребывание его [«свиет-малика»] находится в середине страны славян… Город, в котором он живет, называется Джарваб, и в этом городе ежемесячно в продолжении трех дней проводится торг, покупают и продают». Из этих слов ясно, что арабы соотносили термин «светлый князь» с официальным титулом хорватских вождей («Джарваб», по общему мнению филологов, — это искаженное «Хорват»).
     
    Как-то всё это притянуто за уши. Судя по тому, что пишет о славянах Ибн Русте, речь у него идёт не о территории в районе Хорватии, а о территориях центральной Волги. 1. “Живут Булгаре на берегах реки, которая впадает в Хазарское море и прозывается Итиль, протекая между странами Хазар и Славян”. Страна славян рядом с Хазарией. Есть и ещё одно уточнение. 2. “Между страной Баджанаков и страной Славян расстояние 10 дней пути”. Страна Баджанаков находилась с западной стороны Уральских гор в районе реки Камы, а 10 дней пути это расстояние порядка 400-600 км, т.е. опять район центральной Волги. Так что местопребывание «свиет-малика» по данным Ибн Русте где-то там. Не очень понятна трансформация названия города «Джарваб» в «Хорват». С таким же успехом это название можно трансформировать и в “Ярвед”.

    • Игорь говорит:

      У Ибн Русте кроме свиет-малика есть еще и супанеджи, которые по статусу немного ниже свиет-малика. Так вот эти супанеджи лучше всего соотносятся со славянскими жупанами, которые как раз и были у хорватов.

  • CeMaPzJI говорит:

    Жупаны, как выборные или назначенные управители округов, известны не только хорватам. Слово жупан, как название должности, было известно и в Новгородской губернии, и использовалось болгарами (здесь как бы связь с булгарами Ибн Русте), ну и конечно знакомо сербохорватам. Об этом можно прочитать в этимологическом словаре русского языка Макса Фасмера. Стоит ли удивляться тому, что Ибн Русте стало известно о представителях должности “супанеджи” у народов Поволжья?

  • Игорь говорит:

    >> Олег представился Аскольду и Диру «гостем подугорским», то есть жителем Прикарпатья, русином.
     
    Вот интересно, как можно было представиться “гостем подугорским” в классическом понимании Угорщины, если согласно ПВЛ Олег пришел в Киев в 882 году, а венгерская орда прошла около Киева только примерно в 898 году в направлении этой самой будущей Угорщины. Ну не было там на западе во время прихода Олега никакой Угорщины. В этом случае гораздо большая вероятность, что он мог прийти из Салтово-Маяцкого русского каганата, тем более что в те времена венгры кочевали там как раз поблизости.

    • V. M. говорит:

      На мой взгляд, не столь важно, кем представился Олег, поскольку представился он сперва не тем, кем являлся (“мы купцы, идем в Греки от Олега и княжича Игоря…”), да и сама операция носила довольно вероломный характер. Чтобы подчеркнуть последнее, позднейший летописец мог “обыграть” сюжет как ему было симпатичнее, хоть “гостем подугорским” мог назвать, хоть кем угодно иным. На мой взгляд, сути это не меняет. В противном случае мы попадаем в ту же логическую ловушку, что и с Бертинскими анналами: некие люди представились “народом Рос” (а мало ли кто кем когда в истории представлялся?)… и теперь историки головы ломают…

  • Liddy Groth говорит:

    1. Уважаемый Сергей Эдуардович ссылается на мою публикацию почти двадцатилетней давности (Мифические и реальные шведы на Севере России: взгляд из шведской истории // Шведы и Русский Север: историко-культурные связи. Киров, 1997). В данной связи я решила сделать некоторые пояснения. Данная публикация представляет всего-навсего тезисы, написанные для конференции в Кирове. Кроме того, эти тезисы были самой первой моей публикацией по русской истории. Да и ко времени написания этих тезисов я прожила в Швеции не так долго и только начинала разбираться и в языке, и в другой проблематике.
     
    Но за истекшие два десятка лет я кое-что успела. В частности, я сделала обстоятельное исследование и об именах Олег/Ольга, и о преданиях, связанных с носителями этих имен. Эти исследования опубликованы и на Переформате здесь и здесь, и в научном журнале «Исторический формат» (№ 2 за 2015 г., №4 за 2015 г.), а также в научных сборниках Липецкого и Елецкого университетов (журнал Елецкого университета «История: факты и символы» имеет электронную версию). В научном журнале «Исторический формат», 2015, № 4 опубликована первая часть статьи об имени Хельги. В этом исследовании я подтверждаю догадку, высказанную около 20 лет тому назад, о том, что Хельги не могло послужить проформой для русского имени Олег. В данной статье в качестве аргументации я привела очень много нового материала, и могу сказать, что до меня никто не делал столь подробного анализа. Исследовала я вопрос о титуле «князь урманский» (статья опубликована во втором номере «Исторического формата»). Вывод – ни титул, ни само слово «урмане» к норвежцам никакого отношения не имеют. О словах Олега «Се буди мати градомъ русьским» была небольшая публикация здесь, а более подробно о князе Олеге (и об имени, и о личности) можно будет посмотреть в первом номере «Исторического формата» за 2016 год.
     
    Мне казалось, что мои современные и подробные исследования на эту тему могли бы заинтересовать профессиональных историков больше, чем коротенькие тезисы изрядной давности. Да и в науке есть такое обыкновение – следить за современными работами по исследуемой теме.
     
    2. Обращает внимание небрежное отношение автора статьи к русским источникам – они якобы сплошь и рядом недостоверны:
     
    «Но позднейшие переписчики летописи перетолковали это обстоятельство по-своему, включив Олега в семью Рюрика в качестве его ”родственника”» — На чем основано это критическое отношение к летописным сведениям, автор не разъясняет.
     
    «Эти генеалогические построения не выдерживают исторической проверки» — К сожалению, «историческую проверку» автор оставляет за рамками статьи.
     
    «…ничем не подтвержденным оказывается и «варяжское» происхождение Олега (тем более его «урманство», известное одному Татищеву)» — А чем, по мнению автора, должно быть подтверждено названное происхождение князя Олега? Почему же Новгородская Иоакимовская Летопись, на которую ссылался Татищев, не может восприниматься как исторический источник, особенно с учетом блестящего исследования С.Н. Азбелева о НИЛ («Устная история в памятниках Новгорода и Новгородской земли»). И я исследовала вопрос о происхождении князя Олега. Согласно результатам моих исследований, варяжское (т.е. южнобалтийское) происхождение князя Олега восстанавливается без особых сложностей.
     
    3. Но также небрежен автор и в толковании Ибн Русте. Автор статьи обращается к труду Ибн Русте для локализации области, откуда князь Олег прибыл в Киев, т.е. Олеговой Русии (сведения о прибытии из Новгорода трактуются автором статьи тоже, как недостоверные): «”Местопребывание его [«свиет-малика»] находится в середине страны славян… Город, в котором он живет, называется Джарваб, и в этом городе ежемесячно в продолжении трех дней проводится торг, покупают и продают”. Из этих слов ясно, что арабы соотносили термин «светлый князь» с официальным титулом хорватских вождей (”Джарваб”, по общему мнению филологов, — это искаженное ”Хорват”)».
     
    Надо сказать, что ясность в соотнесении с титулом хорватских вождей существует, очевидно, только для автора статьи, поскольку не было и нет никакого «общего мнения филологов» относительно толкования названия «Джарваб». В сборнике «Восточные источники» в комментариях к Ибн Русте Т.М. Калинина отметила: «Весь блок сведений Ибн Русте о народах Восточной Европы исследователи назвали ”Анонимной запиской о народах Восточной Европы” и датировали примерно 70-90-ми годами IX в. по упоминанию государя Великой Моравии Святополка. Эта идентификация, как и время написания ”Анонимной записки” не общепризнаны… Название города (имеется в виду Джарваб – Л.П.) приводится в ”Худуд ал-Алам”, у Гардизи и ал-Марвази по-разному. …Б.Н.Заходер пришел к выводу, что вторая часть арабского написания столицы все же весьма напоминает славянское слово ”град”, такой же гипотезы придерживается и Мишин» (Восточные источники. М., 2009. С. 43-47).
     
    Таким образом, у толкования названия Джерваб имеются варианты. Кроме того, варьируется и датировка. Ибн Русте мог описывать ситуацию, относящуюся ко времени до правления князя Олега – такая версия по-прежнему, существует, как видно из комментария Калининой. Нет необходимости приводить другие имеющиеся расхождения в толковании содержания труда Ибн Русте – об этом есть обширная литература. Важно только напомнить, что переводы средневековых восточных источников – это часто реконструкции испорченных текстов и следовательно, многое в этих переводах гипотетично (как например, титул заместителя «главы глав», упоминаемого в комментариях читателей, – сут.дж, который у других авторов приводится в еще более искаженной форме).
     
    Поэтому вывод автора статьи о том, «что князь Олег пришел в Киев во главе карпатских русинов», основанный на якобы «общем мнении филологов» о названии Джерваб, подбит воздухом.

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
     
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
Наши друзья