В династической концепции «Повести временных лет» история княжения Аскольда и Дира выполняет роль некоего переходного периода, промежуточной ступени в государственном развитии княжества «полян». Венцом этого процесса рисуется вокняжение в Киеве истинного, законного династа — Игоря Старого, от имени которого Олег в полном сознании своего права устраняет незаконных владельцев «матери городов русских»: «И рече Олег Асколду и Дирови: «Вы неста князя, ни рода княжа, но аз есмь роду княжа», и вынесоша Игоря: «А се есть сын Рюриков». И убиша Аскольда и Дира…».
 

 
Убийство вождя — вполне легитимный способ захвата власти в древности, в том числе у славян. В «Деяниях данов» Саксона Грамматика приведена история о том, как Ярмерик/Эрманарих, еще ребенком, вместе с молочным братом Гунном попал в плен к славянскому князю Исмару. Спустя много лет братья, убив князя и его жену, пустились в бегство, а славяне, по словам Саксона, кричали им вдогонку, чтобы они возвратились и правили вместо убитого князя (Фрэзер Д.Д. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. М., 1986. С. 264-265).
 
Между тем для нас интересен в первую очередь не Игорь, а Олег, ибо он — первый персонаж древнерусской истории, который обладает чертами исторического лица. Его статус суверенного владыки, а не воеводы при малолетнем Игоре, подтвержден договором 911 г. с Византией. В этом документе Олег величает себя «наша светлость», выступая в качестве верховного правителя русов, «великого князя» и «светлого князя», под рукой которого находятся другие «светлые князья» и «бояре», то есть целая вассально-иерархическая пирамида. В то же время имя Игоря в договоре отсутствует, как нет в нем и малейшего намека на то, что Олег выполняет функции верховного «светлого князя» временно или что над ним есть какая-то другая власть, которая формально санкционирует его действия. Крайняя щепетильность византийского двора в вопросе титулования иноземных владык служит порукой достоверности статуса Олега как легитимного главы русов.
 

Все номера журнала «Исторический формат» можно свободно скачать на официальном сайте. В каждом номере – актуальные исследования по истории, археологии, ДНК-генеалогии от известных учёных. Журнал принципиально бесплатный для всех. Поддержите выпуск нового номера или войдите в состав Общественного попечительского совета журнала на Планете.

 

Собственно говоря, высокое положение Олега среди пришедшей с ним «руси» было хорошо знакомо автору «Повести временных лет», вложившему в его уста слова: «аз есмь роду княжа». Но позднейшие переписчики летописи перетолковали это обстоятельство по-своему, включив Олега в семью Рюрика в качестве его «родственника» (Лаврентьевский список) или более определенно — «племянника» (Воскресенский список). Эти генеалогические построения не выдерживают исторической проверки, как ничем не подтвержденным оказывается и «варяжское» происхождение Олега (тем более его «урманство», известное одному Татищеву). В равной степени это касается и его похода на Киев из Новгорода на Волхове, проделанного будто бы ради того, чтобы посадить на киевский престол малютку Игоря. Отсутствие у Олега всяких связей с Новгородским Севером удостоверяет тот же договор 911 г., где Новгород даже не упомянут в числе городов, для которых Олег вытребовал от Византии торговые «уклады»!
 
Среди ученых норманнской школы чрезвычайно популярно сближение имени Олег со скандинавским Хельги, на основе чего делается вывод о скандинавском происхождении князя. Однако имя Олег распространено во всем славянском мире. У чехов, скажем, имеется имя Олек и Олег, в земле полабских славян находился город Ольгощь; вариант Ольгерд наблюдаем даже у литовцев. Можно, видимо, согласиться с Гедеоновым, который полагал, что славянское «Ол» означало «вел, великий». Например, западнославянское имя Олек имеет вариант Велек, Олен — Велен, Олгост — Велегост, Олимар — Велемир и т.д. Русские летописи и былины знают Вольгу, Волга. Показательно, что саги употребляют имя княгини Ольги в искаженной форме Алогия, а не реконструируют его как Хельга.
 
Л. Грот, касаясь этой проблемы, пишет: «Авторы российские, как правило, шведским языком не владеющие, дают два варианта перевода: Олег, Ольга — Хелы сын, Хельга («святой», «светлый», «святая», «светлая»). У всех шведских же авторов имеется только один вариант толкования имени Helge – Helga, а именно как производное от слова «helig» — «святой»… Итак, при первом же беглом сличении шведского и российского материала мы сразу должны признать, что в работы российских авторов вкралась ошибка, а именно попытка переводить шведские имена Helge — Helga как «светлый — светлая», что совершенно неправильно» (Грот Л. Мифические и реальные шведы на Севере России: взгляд из шведской истории // Шведы и Русский Север: историко-культурные связи. Киров, 1997. С. 154-157).
 
По словам Грот, эпитет «Вещий» по-шведски может быть переведен как «trollkarl», «sejdark», «andeskadare» — иными словами, язычник, безбожник, то есть нечто антагонистически противоположное понятию «святого» в христианской традиции. Распространение христианства в Швеции относится к концу XI – началу XII вв. — «только тогда и могло появиться у шведов имя Helge, никак не раньше… В скандинавских письменных источниках слово helge в качестве имени собственного как в женской, так и в мужской формах впервые встречается в поэтическом своде исландских саг «Eddan», написанном в первой половине XIII в.».
 
Итог историко-филологического исследования Л. Грот таков: «…приходится признать, что шведское имя Helge и русское имя «Олег» никакой связи между собой не имеют… Сближение эпитетов светлого/святого характерно именно для древнерусского языка и его культурно-исторической среды. В германских, в частности, в шведском языке семантика «светлого» и «святого» совершенно другая… И даже более того, у нас есть основание полагать, что раннее знакомство шведов с древнерусскими именами могло способствовать появлению у них такого имени собственного, как Helge, несущего в себе смысловую нагрузку «святости».
 
Самый же главный довод против «викингства» Олега – это его титул «наша светлость», зафиксированный договором 911 г. В аристократической среде Северной Европы начала X в. мы не найдем ничего похожего, по той простой причине, что предводители викингов в то время еще вообще не имели понятия о титулах. В какой же «Русии» правил этот князь «от рода русского» до его появления на берегах Днепра?
 
Для разрешения этой загадки следует обратить внимание на титулы «светлый князь» и «наша светлость», содержащиеся в договоре 911 г. Дело в том, что подобная титулатура вообще не характерна для древней Руси и великокняжеского рода мнимых Рюриковичей. В то же время имеется показание источника, который свидетельствует о ее славянских корнях: титул «светлый князь» из договора 911 г. находит полное соответствие в рассказе Ибн Русте о славянах, где сообщается, что «глава их [славян] коронуется, они ему повинуются и от слов его не отступают… И упомянутый глава, которого они называют «главой глав», зовется у них свиет-малик» (буквально «свет-князь»).
 
Кажется, А.Л. Никитин стал первым, кто заметил, что подобная титулатура «оказывается экстраординарным явлением не только для истории Древней Руси, но и всей средневековой России до Петра I, который ввел в употребление западноевропейскую титулатуру для аристократии» (Никитин A.Л. Основания русской истории. М., 2000. С. 185). Но поскольку в средневековой Европе титул «светлость» (serenissimus) прилагался только к германским владетельным князьям, Никитин сделал вывод, что данное обстоятельство «позволяет видеть в субъекте договора 6420/911 г. не автохтонного «князя россов», а выходца из среды западноевропейской аристократии, чье происхождение не подвергалось сомнению ни окружающей его «русью», ни канцелярией константинопольского двора» (Там же. С. 318). Подобное заключение выглядит чересчур скоропалительным. Ведь западноевропейский титул «светлость», напоминающий о метафизическом дуализме дня и ночи, света и тьмы, добра и зла, истины и лжи, возник в недрах христианского общества и подразумевал не просто воина благородных кровей, а прежде всего воина Христова, защитника веры. Поэтому этот титул был неотделим от вассальной принадлежности его носителя к одной из «мессианских» империй христианского Запада – империи Карла Великого, или Священной Римской империи германской нации. Присвоение его языческому князю было абсолютно невозможно. А язычество князя Олега не вызывает никаких сомнений.
 
Совпадение титула Олега с названием «главы славян» и в самом деле слишком знаменательно, чтобы не попытаться использовать это обстоятельство для определения местоположения Олеговой «Русии», тем более что арабские источники указывают довольно точный географический ориентир страны, где пребывает «свиет-малик». Обратимся опять к Ибн Русте: «Местопребывание его [«свиет-малика»] находится в середине страны славян… Город, в котором он живет, называется Джарваб, и в этом городе ежемесячно в продолжении трех дней проводится торг, покупают и продают». Из этих слов ясно, что арабы соотносили термин «светлый князь» с официальным титулом хорватских вождей («Джарваб», по общему мнению филологов, — это искаженное «Хорват»).
 
Западноевропейские и византийские писатели в VIII-X вв. объединяли под этнонимом «хорваты» целый ряд славянских племен, живущих к северу от Дуная. Франкские хронисты указывают, что хорватские поселения начинаются «за Багиварией» (Баварией). Для Константина Багрянородного хорваты («белые хорваты») обитают «по ту сторону Туркии», то есть Венгрии, и граничат на западе с «Франгией», иначе говоря, с той же Баварией, входившей в состав Восточнофранкского королевства; с востока, по словам Константина, на белых хорватов нападают печенеги (эти «хорвате белии» попали в поле зрения и «Повести временных лет»). Область расселения восточной группировки хорватов, осевших на склонах Карпат, идеально подходит под определение «середина страны славян».
 
Приблизительно на этой же территории источники фиксируют пребывание «русского» населения. Нам в связи с местоположением Олеговой «Русии» будет особо важна самая крайняя область поселения белых хорватов на востоке — будущая Галиция. Из других земель центральноевропейской «Хорватии» ее выделяет то, что только здесь, вплоть до нынешнего дня, этнонимы «русь», «русы» бытуют в форме «русины». Это обстоятельство приобретает чрезвычайную важность потому, что его употребление в единственном числе — «русин» — известно всего в двух документах средневековья, самый ранний из которых — договор Олега с греками 911 г. (другой – Правда Русская начала XI в.). Игнорировать это совпадение невозможно, особенно если вспомнить, что в летописном сказании Олег представился Аскольду и Диру «гостем подугорским», то есть жителем Прикарпатья, русином. Угорскими горами жители Западной Украины называют Карпатские горы в районе Буковины и Седмиградья (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. СПб., 1902. Т. XXXIVA (68). С. 562). По археологическим данным, эта область входила в район поселения белых хорватов.
 
Стало быть, в лице «свиет-малика» мы видим «русского» князя, утвердившегося в земле хорватов Восточного Прикарпатья («глава славян») и, как явствует из договора 911 г., признанного другими «светлыми князьями» карпатско-дунайских русов в качестве «великого князя» (видимо, этот титул Ибн Русте передает как «глава глав»). Стольный город «светлого князя», по-видимому, был одновременно языческим культовым центром, куда иноземные купцы допускались только в определенные дни.
 
Почему же Олег оказался обременен столь пышными титулами, фактически соперничавшими с титулатурой великоморавских правителей? Наиболее вероятным видится следующий ход событий.
 
«Русская» Галиция некоторое время входила в состав Великой Моравии князя Святополка I. По сообщению Энея Сильвия (середина XV в.), этот государь присоединил к своим владениям ряд восточных областей и среди них земли «руссанов», карпатских русинов. В Паннонском житии святого Кирилла самые первые чешско-моравские князья Ростислав, Святополк I и Коцел именуются «князьями русскими» (а согласно русскому списку XVII в. Пространного Жития святого Кирилла, Святополк I носил титул «князя Моравского, Туровского и всей России»). Сами Карпаты в раннем средневековье иногда назывались Русскими горами.
 
Раннеславянские государства строились по федеративному принципу, то есть вожди покоренных племен, признав данническую зависимость от центра, оставались править на местах. Таким образом, Олег (или его предшественник), будучи включен в иерархическую структуру Великоморавской державы, мог сохранить за собой титул «светлый князь» в качестве полуавтономного правителя, подчиненного великому князю Моравии.
 
Но власть Святополка над русинами держалась недолго. В конце IX – начале Х в. венгры нанесли Великоморавскому государству смертельный удар. Вместе с паннонскими славянами завоевателям покорилась часть дунайских русов (титул «герцог русов» в X-XI вв. закрепился за наследниками венгерского престола). Однако нашествие венгров не затронуло карпатских славян, так как венгры проникли в Паннонию по стопам гуннов и аваров — в обход Карпат, через Нижнедунайскую низменность (Грот Я.К. Моравия и мадьяры с половины IX до начала X века. СПб., 1881. С. 267-268). Обретя независимость, славяно-«русская» Галиция превратилась в одно из сильнейших государств Восточной Европы, о котором знали даже в Багдадском халифате. Поэтому Олег, «светлый князь» карпатских русинов, после крушения Великой Моравии присвоил себе титул «великого князя» (в современной историографии довольно популярно мнение, высказанное еще Н. Ламбиным в 1873 г., будто в IX-X вв. в титуле славянских князей отсутствовал предикат «великий»; однако в византийских сочинениях князьям Великой Моравии нередко присвоен титул «мегас архонт» – «великий правитель [князь]»).
 
При исследовании 25 крупных славянских городищ (общинных центров) в Восточном Прикарпатье оказалось, что 8 из них были сожжены и запустели в конце IX – начале Х в. При этом признаков военного погрома на их территории не обнаружено, жителям, по-видимому, позволено было взять с собой домашнее имущество и наиболее ценный рабочий инвентарь. Оставлено было лишь то, что невозможно было унести, — тяжелые и хрупкие вещи: жернова, точильные камни, глиняная посуда. Окрестные селища вообще не пострадали. Похоже, что археологи наткнулись на следы какой-то крупной карательной акции против племенной верхушки здешнего населения. Вероятно, эти находки можно рассматривать как археологическое свидетельство покорения вещим Олегом местного племенного объединения белых хорватов, сопровождавшегося разорением укрепленных «градов» местной знати и передачей управления в руки княжеского наместника.
 
Наглядное подтверждение тому факту, что Олег пришел в Киев во главе карпатских русинов, предоставляет археология древнего Киева. Исследование киевского некрополя, проведенное С.С. Ширинским, показало, что большинство погребений конца IX – начала Х в. в Среднем Поднепровье «составляют погребения, где тело покойного было помещено в могильную яму головой на запад. Именно они по характеру и деталям погребальной обрядности имеют прямые аналогии в соответствующих памятниках на территории Великой Моравии — сотни погребений IX-X вв. в Старом месте, Микульчицах, Поганьском, Скалице, Старом Коуржиме и других местах Чехии, Моравии, Словакии». При этом наибольшую схожесть демонстрируют именно могильники знати, «светлых князей»: «Подлинной копией наиболее пышных срубных захоронений Среднего Поднепровья являются известные погребения Колина и Желенок» (Ширинский С.С. Археологические параллели к истории христианства на Руси и в Великой Моравии // Славяне и Русь: Проблемы и идеи: Концепции, рожденные трехвековой полемикой, в хрестоматийном изложении / Сост. А.Г. Кузьмин. 2-е изд., М., 1999. С. 393-394).
 
Время активной жизни Олега в «Повести временных лет» искусственным образом растянуто от 879 г. до середины 910-х гг. Между тем подлинная биография вещего князя держится на одном-единственном документе – его договоре с Византией от 2 сентября 911 г. Поэтому захват Олегом Киева можно датировать лишь приблизительно – рубежом IX – Х вв. Именно в это время Киев, по археологическим данным, начал приобретать черты городского центра.
 


В результате деятельности Олега его держава простерлась от Карпат до берегов Днепра. Но точные ее границы установить невозможно. Судя по договору с греками, в нее входили города: Киев, Чернигов, Переяславль, Полтеск (Полоцк), Ростов, Любеч и «прочая городы, по тем бо городам седяху велиции князи, под Олгом суще». Обыкновенно эти топонимы отождествляют с одноименными городами древней Руси. Однако для этого нет никаких оснований. Обратим внимание на последние слова, которые в устах древнерусского книжника звучат довольно странно. Ведь он не мог не знать, что в Любече никогда не было княжьего стола, а великих князей в XI-XII вв. не бывало и во всех прочих упомянутых городах, исключая Киев. Поистине вопиющим фактом выглядит наличие в списке Полоцка, присоединить который к Русской земле, согласно самой же «Повести временных лет», должен лишь князь Владимир полвека спустя.
 
Все это позволяет утверждать, что перечень городов не был составлен летописцем произвольно (иначе в него обязательно попал бы и Новгород — изначальная вотчина русских князей, по версии «Повести временных лет»). В данном случае налицо добросовестное (или, если угодно, механическое) копирование некоего неизвестного нам источника, для которого наличие в Любече «русского» князя, как и неучастие новгородцев в походе на Царьград, было непреложной истиной. Поэтому мы вправе задать вопрос: действительно ли эти «русские грады» могут быть отождествлены с хорошо известными городскими центрами древней Руси? Археология в данном случае говорит решительное «нет». Городской облик Чернигова и Переяславля сформировался не ранее второй половины Х в., Полоцка, Ростова и Любеча — и того позже. Княжеские столы в Чернигове, Переяславле и Ростове появились только в XI-XII вв. В итоге мы видим, что из всех этих городов попасть в договор 911 г. мог один лишь Киев. И тем не менее, как показывает пример Любеча и Полоцка, все они были там прописаны. Отсюда следует, собственно, только один вывод: оригинальный текст договора имел в виду отнюдь не восточнославянские города, а их западных двойников.
 
Общеславянский характер поименованных топонимов легко подтвердить. И сегодня на карте Европы можно найти: Росток и Любек на территории бывшего славянского Поморья; Плоцк на Висле; область Чонград (Чернград) в бассейне Тисы и город Чернград на Днепро-Бужском лимане (ныне Очаков); Преслав в Болгарии. Я не берусь с точностью указать, где именно находились те «русские грады», которые вытребовали себе торговые «уклады» с Византии; по-видимому, все они группировались вокруг Карпат и в Подунавье, ибо только в этом районе можно искать «русских» князей, «под Олгом суще». Так, моравские летописи упоминают о «русских князьях» Семовите и Богурине, которые в 861 г. попросили защиты у моравского князя Радислава (Ростислава) и годом позже были крещены Кириллом и Мефодием.
 
Но самое интересное: из данного фрагмента договора, несомненно, следует, что некий подчиненный Олегу «великий князь» сидел и в самом Киеве. Это окончательно подрывает достоверность летописного рассказа о вокняжении Олега в Киеве путем убийства Аскольда и Дира. Очевидно, что правящая верхушка таврических русов, обосновавшихся на Среднем Днепре несколькими десятилетиями раньше, не была устранена в ходе расширения державы «светлого князя» на восток. Подчинение Киева Олегу выразилось в признании местными русами его верховной власти.
 
Поэтому едва ли можно доверять сообщению «Повести временных лет» о том, что Олег навсегда обосновался на берегах Днепра, сделав Киев стольным градом Русской земли: «Се буди мати городам рускым». Для древнерусского книжника эти слова имели не только политический, но и духовный смысл: Киев мыслился им как русский Иерусалим – город, который в христианской традиции был «матерь всем нам» (Гал., 4: 26).
 
Ибн Русте, как мы помним, помещал княжий стол «свиет-малика» в карпатский Джарваб. Более того, летописец в данном случае едва ли не прилагает к Киеву какое-то вендское предание, ибо еще одну «матерь городам» мы обнаруживаем в земле поморских славян — именно так именуется померанский Штеттин в Житии Оттона Бамбергского. Вместе с тем, нет ничего невероятного в том, что Олег мог избрать Киев своей временной резиденцией для того, чтобы привести к покорности некоторые восточнославянские племена (Карл Великий точно так же во второй половине своей жизни поселился в Ахене, чтобы быть ближе к беспокойной саксонской границе). Впрочем, неизвестно, в какой мере упоминаемые «Повестью временных лет» походы Олега против древлян, северян, радимичей, кривичей относятся к числу исторически достоверных деяний «светлого князя». Например, А.А. Шахматов заметил, что сообщение о покорении Олегом радимичей составлено по образцу сообщения о покорении вятичей князем Святославом (Шахматов А.А. Введение в курс истории русского языка. Пг., 1916. Ч. 1. С. 58).
 
Не исключено, что в ходе своей экспансии на восток Олег затронул интересы Хазарского каганата. Данные нумизматики косвенным образом свидетельствуют о конфликте Днепровской Руси с Хазарией. В последней четверти IX в. наблюдается прекращение поступления арабского серебра в восточнославянские земли через Хазарию. Наплыв дирхемов возобновился только в 910-х гг., причем в обход каганата — через Волжскую Булгарию. Сокращения эмиссии в Багдадском халифате источники и археология в это время не отмечают, из чего следует, что доступ серебра в Русскую землю был перекрыт хазарами (Петрухин В.Я. Славяне, варяги и хазары на юге России. К проблеме формирования древнерусского государства // Древнейшие государства Восточной Европы. М., 1995. С. 119). Очевидно, торговая блокада была вызвана тем, что Днепровская Русь встала во враждебные отношения с каганатом (по крайней мере, на дипломатическом уровне).
 
Сергей Цветков, историк
 
Перейти к авторской колонке
 

Все номера журнала «Исторический формат» можно свободно скачать на официальном сайте. В каждом номере – актуальные исследования по истории, археологии, ДНК-генеалогии от известных учёных. Журнал принципиально бесплатный для всех. Поддержите выпуск нового номера или войдите в состав Общественного попечительского совета журнала на Планете.

 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

12 комментариев: Олег Вещий – не викинг, а «светлый князь»

Подписывайтесь на Переформат:
ДНК замечательных людей

Переформатные книжные новинки
   
Наши друзья