Недавно я посмотрел художественный фильм по мотивам повести Ивана Алексеевича Бунина «Суходол». Фильм появился в 2011-м году. Сам факт, что по мотивам произведения И.А. Бунина сняли новый фильм, меня обрадовал. Бунина вообще экранизировали достаточно мало. В советские времена это было невозможно, но и в постсоветское время экранизаций тоже – наперечёт. Видимо, это связано с тем, что в произведениях И.А. Бунина большей частью отсутствует динамичный сюжет. Попробуйте, кратко перескажите «Суходол» или «Чашу жизни», что получится? Жили люди, ругались, мирились, влюблялись, ошибались, старились, умирали. Вместе с ними умирало и их жилище, в легенду превращался их быт. А в остатке – лишь воспоминания о счастливой юности, о каком-нибудь оправленном в серебро зеркальце и горечь от мимолётности и невозвратности этого счастья. Как экранизировать воспоминания о невозвратном счастье?
 

 
У кинематографа свои законы, здесь динамика важна. Наверное, именно поэтому кинематографисты не так часто брались за Бунина. А из того что сняли, радует далеко не всё. Из художественных фильмов-экранизаций произведений Ивана Алексеевича хочу отметить замечательную работу режиссёра Игоря Максимчука, фильм «Холодная осень». Вот где действительно имеет место уважительное отношение к авторскому тексту, что, конечно же, само по себе не является самоцелью. Важно, что режиссеру удаётся передать бунинское настроение, какие-то неуловимые нюансы и чёрточки, дух времени. Ту самую горечь от мимолётности и невозвратности. «Ты поживи, порадуйся и приходи ко мне…». Как сладко и больно… Думаю, что Игорь Евгеньевич Максимчук не ставил перед собой никаких сверхзадач. Задача и без того у него была очень сложная – перенести гениальный рассказ Бунина на экран, сохранив атмосферу рассказа. И у режиссера это отлично получилось. Люблю этот фильм.
 

Приглашаем всех интересующихся заглянуть в электронную книжную лавку Букиведия. На этом сайте можно приобрести цифровые книги по истории и ДНК-генеалогии по самой минимальной цене. Выбор ещё не очень большой, но это дело времени. Пока же качество важнее количества! Книги Букиведии подходят для любых «читалок», планшетов и компьютеров. Оплатить можно с мобильного телефона и многими другими способами. Интересная книга придет на email, и её можно будет читать в любом месте и в любое время.

 

Итак, имея определённые ориентиры и ожидания, субъективные конечно, я приступил к просмотру художественного фильма режиссёра Александры Стреляной «Суходол». Хватило меня минут на десять непрерывного просмотра, ещё минут десять я потратил на просмотр этого фильма, что называется на перемотке. В конце концов, раздраженный, бросил и это занятие. Ну не нашёл я того Ивана Бунина, которого давно знаю и глубоко уважаю. Отсюда и раздражение. Но спустя некоторое время мне всё-таки захотелось просмотреть фильм полностью. В сражении между неприязнью и любопытством победило любопытство. Захотелось понять, шо воно цэ такэ, что это за трактовка такая интересная одного из любимых моих произведений. Заодно я и передачу «Закрытый показ», в которой обсуждают фильм Александры Стреляной, тоже посмотрел.
 
Если охарактеризовать мои ощущения одним словом, то лучше всего подойдёт слово «недоумение». Думаешь – это что, может стёб или юмор такой? Да вроде бы нет. На «Двенадцать стульев» не похоже. Автор нам это всё преподносит на полном серьёзе. Может быть, это поклёп на наше прошлое? После просмотра «Закрытого показа» я и от этой мысли отказался. Режиссер – милая девушка, как мне показалось искренняя, очень даже симпатичная. Что же это за фильм у неё, такой милой и симпатичной получился? Похоже, что автор не кривит душой. То есть молодая девушка, Александра Стреляная, режиссер этой картины, считает, что Россия в ХIХ веке была именно такой, какой она показана в её фильме.
 
Теперь попробую объяснить, что меня так задело за живое в этом фильме. В телепередаче «Закрытый Показ» режиссёр-документалист Ирина Уральская порекомендовала нам смотреть и пересмотреть этот фильм. И некоторые эпизоды я действительно пересмотрел по нескольку раз. Потому что это настоящие перлы. Фильм начинается с такого эпизода – некое существо, видимо женщина, видимо немолодая по высохшей траве куда-то гонит корову. Идёт дождь, существо вопит непотребным голосом, корова испугана и как будто удивлена. Судя по тому, что на берёзках в кадре нет ни единого листочка, время года – поздняя осень, а может уже и начало зимы, просто снег ещё не выпал. Корову можно понять, нет никаких причин в конце осени выгонять под дождь несчастное животное из тёплого стойла, если только пожар не случился, или не приключились съёмки фантастического фильма.
 
Смею предположить, что прототипом некоего существа послужила тётя Тоня из бунинской повести. Есть у Бунина и сцена с коровой: Аркадий Петрович Хрущёв с семейством после серьёзной ссоры и десяти лет разлуки на большой дороге встречает свою полоумную сестру, которая гонит корову. Сестра, та самая тётя Тоня, видимо от возбуждения начинает громко кричать, пугая своим криком барчука: «Уж не сама ли это Баба-Яга?» Трактовка бунинского текста в этом эпизоде слишком вольная, впрочем, как и во всём фильме. Нет в этом эпизоде, да и во всём фильме, ни Аркадия Петровича, ни маленького барчука, ни его сестры, но речь не о трактовке. Пропускаем несколько незначительных моментов, из тех, что вызвали у меня саркастическую улыбку.
 
А вот то, что пропустить уже нельзя: как раз между сценами с разоблачением воровства Натальи и публичным объявлением о её ссылке есть несколько секунд, которые резко поднимают интерес к фильму у зрителя. На экране баба, крестьянка, косит траву. Казалось бы, ничего особенного, ну косит и косит, таково её предназначение – косить, пахать, грудью кормить. Но дело в том, что трава эта не простая. Нет, и не волшебная. Она – высохшая и пересохшая. Смысла в таком покосе не больше, чем в обучении английскому языку аквариумных рыбок. Осенний сухостой косить можно только с одной целью, чтобы согреться. И я, видимо, очень близок к истине, потому как на заднем плане виднеются всё те же берёзки, совершенно голые. Предзимье, не дать не взять. Наверное, очень холодно, вот и греется бедолага. Почему у крестьянки пар изо рта не идёт? Загадка. Но это ещё не всё. Не заметно, что бы крестьянка что-то выкосила, её со всех сторон окружает высокая трава. Сразу становится понятно, что суровые русские бабы не только коня на скаку могли остановить, но и фитнесс изобрели задолго до появления лосин. Думаю, что этот эпизод, уже не просто вольное авторское прочтение, это уже тянет на метафору. Типа – коси не коси, всё равно зимой голодать, или что-нибудь в этом духе. Пока немного перематываем, ага, я всё-таки пар нашёл. Крестьянин Евсей Бодуля греется у костра, а пар так и валит изо рта, так и валит. Зима, зима… или предзимье!
 
Далее, моё внимание привлёк забавный эпизод на дальнем хуторе Сошки с запорожским казаком времён Тараса Бульбы. Каким образом сей персонаж попал в крепостные к господам Хрущёвым, одним только создателям фильма известно. У Бунина это просто неразговорчивый немолодой хохол, седой и коротко стриженный. У Александры Стреляной хохол почему-то имеет наголо бритый череп и залихватский атаманский чуб. Зачем нужен был этот маскарад с запорожцем? По этой логике француза нужно непременно показывать поедающим лягушек, чтобы не было сомнений: лягушек жрёт – значит, точно француз.
 
Думаете это всё? Нет! Впереди ещё много интересного. Вот ещё любопытный момент. Наталья на дальнем хуторе, будучи птичницей, руководит четырьмя гусями. Даже летать их учит. Гуси возмущены не меньше той коровы – понаехали тут из столиц, покою нет. Возникает вопрос, это снова метафора или, может, аллегория, или съёмочной группе большее количество гусей не доверили селяне? Ну, объяснил бы голос за кадром, что Наталья в Сошках исполняла работу птичницы, и всё было бы понятно. А теперь возникает вообще куча неразрешимых вопросов. Например, зачем господам Хрущёвым дальний хутор, на который надо ехать день и ещё ночь. Четырёх гусей можно было и в Суходоле учить летать. Или для Хрущёвых всё это сельское хозяйство с полями, покосами и дальним хутором, это только отмазка? Может, у них какой-нибудь криминальный доход имеется, к примеру, подпольная нефтяная скважина? Быт-то у Хрущёвых устроен основательно: мебель антикварная, и одеты они с иголочки. С четырёх гусей так не разживёшься. Что-то там у них не чисто.
 
Вот что Иван Алексеевич Бунин пишет о смерти матери Натальи, тоже птичницы: «…матушка веку не дожила из-за индюшат господских. Я-то, конечно, не помню-с, где мне, а на дворне сказывали: была она птишницей, индюшат под ее начальством было несть числа, захватил их град на выгоне и запорол всех до единого…». Эй, создатели фильма – птицы было «несть числа», понимаете! Помещики в те времена занимались зарабатыванием денег, тем, что сегодня называется словом бизнес, а вовсе не дрессировкой гусей.
 
И такие ляпы встречаются на протяжении всего фильма. Ну, не имеете вы возможность снимать лето именно летом, значит, делайте камерный фильм. Так нет, нас ещё и непрерывно пытаются удивить видовыми съёмками. Кстати, видовые съёмки получились очень даже интересными. Как говорил герой Аркадия Райкина, к пуговицам претензий нет. Правда, к бунинскому «Суходолу» эти пейзажи имеют очень отдалённое отношение. Вернёмся к лету. Игорь Максимчук, например, понятия не имел, что лето можно снимать зимой. Он в своём фильме «Холодная осень» июнь снимал в июне, июль в июле, сентябрь в сентябре, а октябрь в октябре. Это явно видно: в июле, когда обсуждается новость о начале Первой Мировой войны – цветут луговые цветы, а когда в октябре пришла новость о гибели героя Андрея Соколова – листья на деревьях, где желтые, где красные, а где-то ещё зелёные. И Центральную полосу России он снимал в Центральной полосе России. Всё узнаваемо, пейзаж бунинский…
 
У Ивана Алексеевича есть примечательная реплика в дневниковых записях от 27 июля 1917 г: «Еще утро, легкий ветерок проходит иногда по комнате, – открыты все окна. Которое нынче число? Если бы я даже не знал какое, я бы и так, кажется, мог сказать, что это конец июля, – так хорошо знаю я все малейшие особенности воздуха, солнца всякой поры года… В другие окна я вижу прежде всего ветви и сучья старых деревьев – серебристого тополя, сосен и пихт, – и бледно-голубое небо среди них, а ниже, между стволами, деревенскую даль: слегка синеющий на горизонте вал леса, желтизну уже скошенных и покрытых копнами полей, ближе – раскинувшееся по склону к мелкой речке поместье Бахтеярова, а затем, уже совсем близко, – старую низкую ограду нашей усадьбы, молодые елки, идущие вдоль нее, и часть двора, густо заросшую крапивой, – и глухой и жгучей, – которую припекает солнце и над которой реет крупная белая бабочка. Уже по одному тому, как высока крапива, мог бы я безошибочно определить, какое сейчас время лета. А кроме того, сколько едва уловимых, но мне столь знакомых, родных с детства, совсем особых запахов, присущих только рабочей поре, косьбе, ржаным копнам!».
 
Хочется сказать, господа создатели фильма «Суходол», моя ирония – это не занудство. Снимая фильм о сороковых-пятидесятых годах двадцатого века, вам бы никогда не пришло в голову одеть молодых девушек в короткие юбки, вы прекрасно понимаете, что это, по меньшей мере, смешно. В фильме «Суходол» ваши вольности идут гораздо дальше, при том, что Иван Алексеевич Бунин в художественных произведениях терпеть не мог фальши и искусственности. Бунин, кроме всех прочих его достоинств, чрезвычайно документален в своих произведениях. По его книгам можно историю его времени изучать.
 
Вернёмся к фильму. Дальше в коллекции нелепостей следует длинный блок лубочного фольклора. Вот насмотрятся школьники такого «Суходола» и ведь родится у них убеждение, что тоскливей и монотонней русской народной песни ничего в мире не существует. И что скучнее и «фольклорней» Бунина писателя нет на белом свете. И что русскую народную песню поют исключительно дребезжащими визгливыми голосами и обязательно рядом с нотами. Все эти выступления «суходольских бабушек» подытоживает фраза Евсея Бодули. «До чего ж красиво!» – восклицает он. Интересно, создатели картины зрителя пытаются убедить или сами себя уговаривают, что это – «красиво»? Хотя последний музыкальный номер с женским и мужским многоголосьем мне очень даже приглянулся. Всё подряд ругать не буду.
 
Вишенкой на торте в этом театре абсурда является поход Натальи за ягодами. Смотреть и пересмотреть – призывает нас Ирина Уральская. Пересмотрел раз пять. Смеялся до упаду. Опять же, за ягодой Наталья ходила по жухлой траве, среди голых берёз, с паром изо рта. Уходя, Наталья предупредила барыню, я, мол, за ягодами. На дворне тоже слышали. И никто ведь не остановил, не образумил: Натальюшка, чай у тебя жар, тебе бы в постель и срочно лекарство выпить, ну какие теперь ягоды. И Наталья пошла, и на полном серьёзе искала ягоды под абсолютно голыми кустами во весь экран. Фитнес-покос – это ещё цветочки, ягодки посерьезней будут. Опять возникает вопрос к создателям фильма: господа, почему вы своих зрителей считаете идиотами? По всем признакам у вас исторический фильм, экранизация. Ну какие ягоды в ноябре? Рябина с шиповником если только.
 
Иван Алексеевич Бунин, уча молодых начинающих писателей, в частности Валентина Катаева, в Одессе в 19-м году, наставлял: недостаточно в своём произведении назвать дерево просто деревом, цветок цветком, а птицу птицей, у каждого дерева есть своё название, порода, нужно вникнуть, узнать, разобраться, изучить. Это Бунин. Для него были важны детали, важна точность описания, он сам таких условностей никогда бы не принял. Если хочется снять притчу, фантастический фильм, сказку, утопию, антиутопию, фильм в стиле фэнтези, снимайте, это всё очень интересно, только не трогайте Бунина. К вам тогда претензий не будет у зрителя, и недоумения тоже не будет.
 
На самом деле, я могу предположить, откуда взялись в фильме «Суходол» все эти фитнес-покосы: бюджет минимальный, возможности отъехать от родного Питера нет, собрать всю съёмочную группу удалось только к середине осени, вот и пришлось исходить из того, что имеешь. Замечательно! Уберите из титров ссылку на Бунина, измените название, и все будут довольны. В противном случае, у зрителя возникает непреодолимое желание защищать правду и любимое произведение от посягательств.
 
Хочется несколько слов сказать о сюжете и о характерах героев и о России ХIХ века глазами Александры Стреляной и её команды. Я уже указывал на то, что в фильме от бунинского текста и сюжета мало что осталось. Тут я не могу быть столь же категоричным, как в обсуждении различной несуразицы с покосами и ягодами. Материя тонкая. В наше время сплошь и рядом художественный фильм оказывается очень далёким по содержанию от первоисточника, от произведения, по мотивам которого фильм снят. Есть множество примеров, когда такие фильмы становятся событиями, гораздо более заметными, чем первоисточник. Само по себе новое толкование знакомого материала – это привычное явление. Это норма. Но фильм Александры Стреляной – это нечто иное, нежели чем просто вольное толкование. В этом фильме, на мой взгляд, кроме очевидных нестыковок, описанных выше, существует подмена смысла. Попробую объяснить.
 
Начну издалека. Повесть Ивана Алексеевича Бунина «Суходол», сразу после её выхода в свет, в основном была встречена обществом очень тепло, но были и весьма нелестные отзывы. Бунина обвиняли чуть ли не в симпатии к крепостничеству. Конечно же, всё это – совершенно безосновательные обвинения. Но логику обвинителей понять можно. Причина проста. Помещиков-крепостников, своего деда, отца, дядю, и время их молодости, их благополучия, их рассвета, Иван Алексеевич описывает с определённой ностальгией, с любовью. Но это – любовь к своим предкам, отнюдь не любовь к крепостному праву. Крепостничество – сложная тема. В любом случае, оно часть нашей истории, назад уже не отмотаешь и не перепишешь набело. Точно так же и Александра Сергеевича Пушкина можно в крепостники записать. По формальным признакам он подходит. Да и много ещё кого. Бунин чувствовал неразрывную связь со временем своих дедушек и бабушек, временем Пушкина, временем своего родственника, поэта Жуковского, и естественно не мог не ностальгировать, не мечтать о том «золотом веке».
 
Вот что пишет Иван Алексеевич о молодости своей матери, Людмилы Александровны в эссе «Думая о Пушкине»: «Ничего для моих детских, отро¬ческих мечтаний не могло быть прекрасней, поэтичней ее молодости и того мира, где росла она, где в усадьбах было столько чудесных альбомов с пушкинскими стихами, и как же было не обожать и мне Пушкина и обожать не просто, как поэта, а как бы еще и своего, нашего?». Собственно, вся повесть «Суходол» этим обожанием пропитана, и мыслию, что нет, и не могло быть прекрасней и поэтичней времён бабушкиных и дедушкиных. Но «Суходол» – это не елей, не взгляд сквозь розовые очки. «Суходол» – это детские грёзы писателя. Арина Родионовна вдохновила Александра Сергеевича Пушкина на цикл сказок, а у Ивана Алексеевича была своя Арина Родионовна. В «Руслане и Людмиле» – чудеса и леший бродит, а в «Суходоле» – почерневший образ Меркурия Смоленского, обезглавленного, с собственной головой в руках, филин, ухающий по ночам под самыми окнами, великие громы с огненными змеями молний, тёмный и сумрачный суходольский дом из почерневших дубовых брёвен, и главное, обитатели этого дома, описанные поэтично, страстно, увлекательно. Можно сказать, что эта повесть есть хроника увядания русской усадьбы. И здесь речь идёт не только о дворянском семействе, речь идёт обо всех живущих в усадьбе и ближайшей деревне, о дворне, о крестьянах.
 
Точно так же, как пушкинский роман в стихах «Евгений Онегин» – не только гениальная поэзия, запоминающиеся образы и лёгкие, летящие строфы, это, кроме всего прочего, энциклопедия, исторический документ, касающийся определённой эпохи, «Суходол» помимо огромной художественной ценности, так же важен и интересен в качестве исторического документа. Повторяю, это документ, это хроника, объективная и подробная. И речь в этом документе идёт о том, что стало с внуками Онегиных, Ленских, Ростовых, Болконских, может быть не с ними, с их соседями, но в общем и целом о том, как изменялась Россия, уклад жизни в России, о том, что «за полвека почти исчезло с лица земли целое сословие, что столько < > выродилось, сошло с ума, наложило руки на себя, спилось, опустилось и просто потерялось где-то!». В бунинском «Суходоле» показана динамика этого саморазрушения, в «Суходоле» Александры Стреляной речь идёт в основном о взрослении дворовой Натальи и апофеоз этой истории, сцена изнасилования Натальи Юшкой.
 
Утрирую, но по большому счёту, я недалёк от истины. Использование лишь одной сюжетной линии, из всего того многообразия, что имеется в повести, это не беда, не трагедия, не преступление. Это обычное дело. Но то, что искажён, изменён смысл, посыл литературного первоисточника, лично меня покоробило и возмутило. По причине упрощения сюжета некоторые главные герои повести в фильме, напрочь отсутствуют. Нет Аркадия Петровича, его отца Петра Кирилыча. Историю Натальиного взросления эти персонажи сильно перегрузили бы. Не нужны. Лишние. Лакей Герваська, незаконнорожденный сын Петра Кирилыча, в повести «измывается» над барином и барчуком, которые «в нём души не чают», и, в конце концов, Герваська случайно убивает Петра Кирилыча. Сложная фигура, сложная история семейных взаимоотношений, несправедливости, обид. Как результат этих обид – Герваськины хамство и дерзость по отношению к Хрущёвым. В общем, всё как у людей – запутанно и неоднозначно. А в фильме Герваська больше похож на идейного революционера-социалиста, нежели на обиженного на несправедливую долю незаконнорожденного. И, чтобы изображаемое выглядело логичным, оставленные в фильме Хрущёвы превращены в законченных монстров. Получилось некое подобие «Муму». Наследники Салтычихи, да и только. Это, к слову, о подмене смысла.
 
Вот диалог Петра Кирилыча и Герваськи: «Лакеи! Лакеи! Вы спите?» А Герваська подымет голову с ларя, да и спрашивает: «А хочешь, я тебе сейчас крапивы в мотню набью?» — «Да ты кому ж это говоришь-то, бездельник ты этакий?» — «Домовому, сударь: спросонья…». А вот сцена из фильма, где угрюмый Петр Петрович шикает на свою сестру Антонину: «кричи громче, с холопами породнились. Из-за него здесь теперь много таких вострых…». Ну не вяжется одно с другим. У Бунина всё наоборот: «Но ведь кровь Хрущевых мешалась с кровью дворни и деревни спокон веку. Кто дал жизнь Петру Кириллычу? Разно говорят о том предания. Кто был родителем Герваськи, убийцы его? С ранних лет мы слышали, что Петр Кириллыч. Откуда истекало столь резкое несходство в характерах отца и дяди? Об этом тоже разно говорят. Молочной же сестрой отца была Наталья, с Герваськой он крестами менялся… Давно, давно пора Хрущевым посчитаться родней с своей дворней и деревней!» И ещё: «Дворня, деревня и дом в Суходоле составляли одну семью. Правили этой семьей еще наши пращуры. А ведь и в потомстве это долго чувствуется. Жизнь семьи, рода, клана глубока, узловата, таинственна, зачастую страшна…».
 
В фильме идёт явная подмена. Произведение, которое критики в своё время обвиняли в симпатии к крепостничеству, каким-то чудом породило к жизни фильм о жестокостях крепостничества, почти что о революционной ситуации, о неизбежности революции. Недаром одна из молодых зрительниц на «Закрытом показе» заметила: «Теперь-то я поняла, почему произошла революция». Но, на самом деле, повесть «Суходол» не о крепостниках и их холопах. Тема социальной несправедливости, угнетения, это очень важная тема, но в бунинском «Суходоле» речь идёт о «жизни семьи, узловатой и таинственной». Эта повесть не о жестокостях крепостников, она о живых людях, у которых всё противоречиво и сложно. Она о том, например, что Хрущёвы были самыми добрыми в мире, но и они же «за можай загнали» Натальиных родителей. В книге Наталья говорит: «— Диковинное дело! — < > — Над барчуком и дедушкой Герваська измывался, — а надо мной — барышня. Барчук, — а, по правде-то сказать, и сами дедушка, — в Герваське души не чаяли, а я — в ней…».
 
В фильме же Наталья в своей, не очень похожей на православную, молитве камушкам или с камушками упоминает «окаянную Тоню». У Бунина, между прочим, никакого язычества Натальи, никаких молений «крынке у дороги» и в помине нет. Зачем всё это притянули в фильме? Вот цитата из повести об отношении Натальи к тронувшейся умом Антонине: «Вскоре после приезда узнала она, что барышня ждала ее «как света белого»: барышня-то и вспомнила о ней – все глаза проглядела, не едут ли из Сошек, горячо уверяла всех, что будет совсем здорова, как только вернется Наташка. Наташка вернулась – и встречена была совершенно равнодушно. Но не были ли слезы барышни слезами горького разочарования? У Наташки дрогнуло сердце, когда она сообразила все это». Никакой «окаянной Тони» здесь и близко нет! На мой взгляд, кинематографисты снимали свой фильм по мотивам «Суходола», а получилась у них экранизация то ли «Отцов и детей», то ли «Муму».
 
В самом деле, из главных героев фильма только Наталья – это живой и последовательный понятный образ. Остальные, за небольшим исключением, либо изверги (семейство Хрущевых), либо истуканы (все немолодые крестьяне). Явно прослеживается противоречие между поколениями. Кроме Натальи, сочувствие и понимание в фильме должны вызывать – Герваська, девочка-сподручница Натальи, возмущённая несправедливым наказанием последней, может быть ещё невеста на свадьбе, той самой свадьбе, которой восхищается Евсей Бодуля. Сам Евсей Бодуля, немолодой крестьянин, скорее вызывает жалость – тихий добрый человек, смирившийся и незамечающий произвола злодеев Хрущёвых. «На всё господская воля». С невестой тоже неоднозначный эпизод: на предсвадебном обряде пожилые крестьянки убеждают невесту, что обязательно нужно перед свадьбой поплакать, а та удивлённо спрашивает, а зачем, я же к любимому иду. То есть пожилые люди – лицемерят, их традиции – мертвы и закостенелы, а молодая невеста всё ещё открыта для правды, и она видит всю нелепость ситуации, так что ли получается?
 
Это, конечно, хорошо, но у меня вопрос к товарищам режиссерам и авторам сценария: а ничего, что молодая невеста навсегда шла в чужую семью от родных батюшки и матушки, навсегда шла жить в чужой дом, под одну крышу не только с родителями жениха, но и, возможно, с золовкой и мужней невесткой. И всё это в тесной избе, где на одной печи, зимой, могло ночевать до десятка ребятишек и родных друг другу и двоюродных. Я написал в начале своей заметки, что у меня возникло сомнение, не очерняют ли авторы наше прошлое. Ну так вот, у нашего народа было такое прошлое, что его и очернить-то не так легко. Правда суровее всякого вымысла. Шутка ли, кое-где в полуземлянках чуть не до ХХ века жили.
 
Но не надо придумывать нам историю в стиле фэнтези или в виде лубочной картинки. И не надо примерять современную логику мышления на людей, которые жили сто пятьдесят лет назад. Имелся, имелся повод у молодой невесты всплакнуть самой, без напоминаний старших наставников. Ну не было тогда ипотеки и других благ цивилизации: метро, хайвэев, седанов, планшетов, горячего ароматного кофе в сетевой кафешке с маленькой книжкой в мягкой обложке в руке. Не нужно тех людей с нашей колокольни судить. Нет, кофе и книжки уже всё-таки были, но не у всех.
 
Илья Рыльщиков
 

Приглашаем всех интересующихся заглянуть в электронную книжную лавку Букиведия. На этом сайте можно приобрести цифровые книги по истории и ДНК-генеалогии по самой минимальной цене. Выбор ещё не очень большой, но это дело времени. Пока же качество важнее количества! Книги Букиведии подходят для любых «читалок», планшетов и компьютеров. Оплатить можно с мобильного телефона и многими другими способами. Интересная книга придет на email, и её можно будет читать в любом месте и в любое время.

 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

5 комментариев: «Суходол»: повесть и фильм, лубок и история

  • zdrager говорит:

    >> У Бунина, между прочим, никакого язычества Натальи, никаких молений «крынке у дороги» и в помине нет.
     
    Вы не вполне правы. В страшный для нее момент, перед изнасилованием, Наталья у Бунина вполне отчетливо не “Отче наш” читает, а языческий заговор.

  • Рыльщиков Илья говорит:

    Вот любопытный штрих. В книге замечательного писателя, литературоведа Александра Кузьмича Бабореко “Бунин. Жизнеописание” есть выдержка из интервью Ивана Алексеевича Бунина репортёру газеты “Московская Весть”, в которой говорится буквально следующее: “Мне кажется, что быт и душа русских дворян те же, что и у мужика; все различие обусловливается лишь материальным превосходством дворянского сословия. Нигде в иной стране жизнь дворян и мужиков так тесно, близко не связана, как у нас. Душа у тех и других, я считаю, одинаково русская.” Сам Бунин прямо и недвусмысленно утверждает в этом интервью, что дворяне, мужики, дворовые – люди с похожим мышлением и мировоззрением, что это практически одна семья. Что любопытно, буквально в следующем абзаце в той же книге А.К. Бабореко, дана оценка повести “Суходол” Максимом Горьким: “По мнению Горького, дворяне изображены в «Суходоле» с горечью, даже с «гневом»… «презрением». Не правда ли, взгляд создателей фильма “Суходол” перекликается с мнением пролетарского писателя?! Но фраза И.А. Бунина из интервью, приведённая мной выше, однозначно говорит о том, что “Суходол” это не история о жестокостях Салтычихи и о её рабе Герасиме. Это история жизни одной большой семьи – жизни тёмной, узловатой и таинственной.
     
    Что касается предыдущего комментария, касательно язычества, Иван Алексеевич Бунин в письмах друзьям или в более поздних размышлениях о “Суходоле” как раз рассуждает о языческом влиянии в православии. И.А.Бунин говорит именно о “Меркурии Смоленском”, который сам несёт свою отсечённую голову, об “многоручнице”, он сравнивает такую икону с богом Шивой. А “божий зверь господень волк” – это же в чистом виде идолопоклонство! В “Железной шерсти” – там тоже нечто похожее, но в своём роде. “На море, на окияне, на острове Буяне…” – шепчет Наталья, услышав шаги Юшки. Она повторяет слова колдуна из Воргла, который незадолго до того приходил лечить барышню. Между прочим, колдун (или целитель) усердно молился перед иконами, прежде чем приступить к исцелению Антонины Петровны. В “Жизни Арсеньева” Иван Алексеевич Бунин говорит о богине Агни без всяких аллегорий и сравнений, он говорит о ней так, как будто она и сейчас является богиней очага в тех бескрайних сарматских степях, где затерялось жилище Арсеньевых. Я не вполне уверен, что Иван Алексеевич досконально изучал труды германских и европейских учёных конца 19-го, начала 20-го века о германо-европейских, индо-европейских языках. Я думаю, Бунин это просто чувствовал, у него это было в подкорке. Эта самая связь между богиней Агни и сарматскими степями где затерялось жилище Арсеньевых (Хрущёвых, Хвощинских, Буниных).
     
    Связь не очевидная, но читая М.Л.Серякова “Голубиную книгу” о трансформации языческих текстов и верований, о приспособлении их к христианским канонам, я всё время вспоминал Бунина: его “господнего волка”, “железную шерсть” и так далее. И тот, и другой глубоко проникают в вопрос, они знают, о чём говорят, и поэтому они созвучны. А фильм “Суходол” – извините, но он как-то выбивается из этого ряда. Прошу ещё раз прочитать название моей статьи. Там всё сказано.
    Рыльщиков И.В.

    • zdrager говорит:

      Да, именно это я и заметил, фраза про то, что в повести “никакого язычества Натальи и в помине нет” ошибочна. В действительности в тексте просвечивает пласт языческих представлений, не только Натальи, но и всех суходольцев, которые и грозы встречали какими-то странными ритуалами, Бунин при этом поминал какого-то “древнего бога”, явно не Христа, и Тоня какие-то подозрительные для христианки обряды исполняла, в фильме есть такой живописный эпизод, ну и филин этот типа вещий там, ну и т.д., там еще много такого, если покопаться.
       
      Про семейственность, родство бар к крестьян там на самом деле веселее. С одной стороны, Бунин да, в повести прямым текстом об этом говорит, вернее, от лица лирического героя, этого мальчика или девочки, который рассказывает. Это в общем так представляется хоть и любопытному, но не очень понимающему рассказчику. Но с другой стороны, по ходу повествования отмечаются крестьянские поля ржи, окружающие со всех сторон и постепенно наползающие на усадьбу, в фильме их нет, это откровенная метафора подавления дворянского гнезда мужицкой Россией. А барин, как его, предмет любви Натальи, всерьез опасался, что его мужики убьют за рукоприкладство. И, еще страшнее, там в повести мелькает эпизодический персонаж (в фильме его нет), староста, типа менеджер всего хозяйства, который хитро ухмыляясь, говорит, что он бар не обидит. Он был фактическим хозяином, и он решал, как кого обидеть или не обидеть. К концу повести практически голодом заморил безответных старушек-дворянок. Вот такое вот семейное единство дворян с крестьянами на самом деле изобразил Бунин.
       
      Впрочем, и раньше, при живых мужчинах-господах, не шибко баловал их. Заметили, в описании старого Суходола, еще до пожара, Бунин вскользь замечает, что крыша усадьбы была соломенная. В кино этого тоже не показали, из жалости к нашим дворянам, наверно.

  • Рыльщиков Илья говорит:

    Ага, я понял ваш коварный замысел, уважаемый незнакомец. Вы хотите, чтобы я сам расписался в том, что Наталья была язычницей, Хрущёвы враждовали со своей дворней и мужиками, и что булки растут на деревьях (или что косить предзимний сухостой – это нормальное явление). Я старался излагать мысль чётко и недвусмысленно, но вы всё-таки меня не поняли и переиначили мои слова. Подозреваю, что вы от меня аргументы никакие и не ждёте, у вас есть своё мнение и вы будете стоять как скала. Но я всё-таки отвечу на ваш комментарий, потому что со многими вашими словами я категорически не согласен.
     
    По православию и язычеству ещё раз повторяю: это у нас православные традиции были такие, с Иваном Купалой, с блинами на Масленицу, а в светской жизни ещё и чёрные коты и тётки с пустыми вёдрами присутствовали, и лешие, и водяные, и Баба Яга – всё это имело несколько иной смысл, нежели чем сейчас. В большом городе в наши дни мы на водяных и леших смотрим совсем по-другому. В фильме же присутствуют лубочные ряженые, которым место во “Властелине колец”. Это чистая выдумка создателей фильма. Бунин, Толстой, Тургенев, Гаршин – нет у них таких персонажей. Потому что их не было в природе, этих персонажей. Игорь Леонидович Волгин на Закрытом показе сказал, что фильм “Суходол” – это гламур. И он вообще давал точнейшие характеристики на той передаче. Но дело в том, что Иван Алексеевич Бунин был категорически враждебно настроен против лубка и против искусственности (тогда понятия гламур не существовало). Это был реалист до мозга костей. Он был учеником Толстого и Чехова. В молодые годы он сближался с модными Брюсовым, Бальмонтом, отчасти с Блоком, но с ними вдрызг переругался уже в десятые годы двадцатого века. И.А. Бунин торжествовал и заявлял об этом в интервью кажется в 1912 или 1913-м году, что символизм увядает, он стал малоинтересен, что интерес публики снова развернулся в сторону реализма. Авторам фильма “Суходол” по Брюсову или по Бальмонту нужно было картину снимать, получилось бы цельно и гармонично.
     
    Вернусь к Наталье. Вот цитата из “Суходола” более полная, не усечённая: “На море, на окияне, на острове Буяне… – зашептала она, кидаясь назад и чувствуя, что совсем губит себя колдовскими заклинаниями. – Там лежит сучнища, серая рунища…”. Именно в этом виде, слово в слово, заклинание накануне произносил целитель. Недавняя сцена врачевания барышни конечно же произвела сильное впечатление на Наталью, эта сцена ещё крутилась у неё в голове, и она непроизвольно прошептала слова заклинания, которые, повторяю, слышала накануне, и тут же ужаснулась своему поступку, поняла, что окончательно губит себя. Это всё, что касается язычества Натальи. Можно было бы посчитать, сколько на протяжении повести она обращается к традиционным верованиям, молится, вспоминает Бога, но это уже в дебри лезть. Хотите сами этим займитесь. Теперь, после нашего с вами общения, я готов ещё раз повторить, что никакого язычества Натальи, в том виде, в котором оно присутствует в фильме, и близко нет.
     
    Далее вы упоминаете странную молитву Тони. Если можно цитату. Обсудим. Про грозного древнего Бога – я считаю, что это Саваоф. “…Там Саваоф с простёртыми руками над тёмною и скудною толпой царил меж звёзд повитых облаками…”. А у вас какие доказательства противного? Давайте обсудим и этот вопрос, я готов. Иван Алексеевич был грешником, воспевал красоту любовной страсти, иногда показывал и грязь плотских отношений, но он был на протяжении всей жизни православным человеком. Он посещал церковь до последних дней во Франции. Без фанатизма, но довольно таки часто. Об этом есть в воспоминаниях и письмах. На склоне лет, уже на смертном одре в неизвестно который раз перечитывая “Воскресение” Толстого, Иван Алексеевич досадовал: зачем, зачем он включил богохульную сцену в свой роман. А вспомните его главные обвинения Бабелю, в ответ на слова, кажется Горького, что Бабель очень достойный писатель! Бунин сказал: Бабель святотатец, он надругался над Богородицей, после этого факта, я не могу его рассматривать с какой-то другой стороны. Те же самые претензии у Бунина к любимому мною Есенину и кстати, что очень любопытно, Бунин обвиняет Есенина ещё и в лубочности, сусальности, наигранности и в неточности описаний явлений природы. Перекликается с фильмом “Суходол”, не правда ли?!
     
    Что касается вражды крестьян и господ. С одной стороны, сам факт такой вражды имелся. Прототип тёти Тони, родная тётка Ивана Алексеевича Варвара Бунина упоминается писателем ещё в одном произведении, в раннем рассказе “Шаман и Мотька”. Так там сумасбродную тётку душит её работник. Родного брата И.А. Евгения в 1905 году так же чуть не убил работник, голову камнем пробил и чуть не зарезал. У того же Евгения тогда же в Огнёвке сожгли скотину. То же самое с Пушешниковыми в Глотове произошло – это двоюродные И.А. Это то что было на самом деле. Но то что вы пишете – это мягко сказать не соответствует действительности. В “Суходоле” повествование заканчивается в 90-е годы 19-го века, до крестьянских поджогов 1905-го года ещё далеко. К разорению помещиков крестьяне не имеют никакого отношения. Разорение кроме “Суходола” подробно дано в “Жизни Арсеньева”. Непомерные траты, нерачительное хозяйствование, неумение приспособиться к новым условиям, вот что послужило причиной массового разорения помещиков. А крестьяне в это время не очень то богатели, богатели перекупщики. К примеру, помещик запутался в своих долгах, и он запродаёт свой урожай ещё весной, ему деньги срочно нужны дыры в бюджете латать, но запродаёт то в разы дешевле реальной цены, и проблемы нарастают как снежный ком. Бунины прошли через это. В раннем детстве в “Жизни Арсеньева” Иван Алексеевич вспоминает стада и табуны. Кстати в Бутырках до сих пор борозды видны от места барского дома до бывшего пруда: гнали скотину. Хотя там не живёт никто с 1882-го года. А начиная с 1886-го года И.А. во всех письмах брату Юлию, ещё кому-то всё об одном пишет: нищета, чуть ли не голод. И это вплоть до 1902 года, такие жалобы на нищету и на бедность, исключая короткий период жизни в Одессе. То есть И.А. Бунин до тридцати двух лет, всю свою молодость прожил в нищете и бедности. И рядом крестьяне точно так же нищенствовали и голодали. Л.Н. Толстой с Ильёй Репиным в девяностые годы два или три сезона – конец зимы, весна крестьян от голодной смерти тысячами спасали. Неурожай был. У Бунина есть рассказ о том же, взгляд со своей колокольни. Рассказ называется “Вести с родины”. Речь в нём идёт о голодной смерти друга детства, молодого мужика. Описана реальная история. Возможно, это тот пастушонок, который тайком научал Ваню и его Сестру Машу есть всякие травки и стрелять длинным кнутом. Только в рассказе молодой студент университета испытывает угрызения совести, за то что забыл закадычного друга, а в реальной жизни И.А. Бунин, думаю, испытывал бессилие, потому как сам в это время пребывал в беспросветной нищете. В повести “Деревня” Бунин пишет, что едва ли в уездном городе в котором главное занятие, это торговля хлебом, человек двадцать ели этот хлеб досыта. Думаю, я не сильно ошибусь, если это утверждение распространю на весь уезд…
     
    Ваш комментарий перекликается с моим анализом фильма “Суходол”: вроде бы какое-то поверхностное понимание происходящего в то время вы имеете, но глубоко в тему не проникли, и судите с позиции жителя мегаполиса 21-го века о том, что было сто двадцать-сто тридцать лет назад.
     
    Так, чего ещё нельзя упустить в вашем комментарии? Вы пишете, что повествование ведётся от лица неразумного ребёнка. Тут вы вопиюще неправы. Во-первых, взгляд ребёнка-повествователя полностью совпадает с взглядом И.А. Бунина, последний излагает свою позицию в интервью в 1911-м году. Я цитату привёл, вы на неё не обратили внимание, а зря. Во-вторых, повествование ведётся не от лица ребёнка, а от лица юноши. Наталья успела побывать в няньках у обоих детей Аркадия Петровича Хрущева, и уже несколько лет жила в Суходоле. Фактически Алексей Николаевич Бунин не общался с сестрой Варварой может быть с десяток лет и помирился с ней, когда с семейством уже переехал в Озёрки. Это было после 1883-го года. Да и дорога из Бутырок на большак выходит далеко от Каменки-Бунино, а из Озёрок дорога как раз идёт мимо Каменки. Там и встретились реальный Алексей и Варвара Бунины после десятка лет разлуки. И отношения между братом и сестрой возобновились снова, и таким образом юноша Иван Бунин увидел Бунино уже во вполне осознанном возрасте, как минимум в подростковом. Не от лица ребёнка ведётся повествование, вы ошибаетесь.
     
    Ещё что-то хотел из ваших слов прокомментировать, может быть позже вернусь, но сейчас хочу главный итог подвести. Если вы подумали, что я какой-то вызов бросаю создателям фильма, то вы ошибаетесь. Зачем мне это нужно? Всё в точности наоборот: я получил звонкую и увесистую оплеуху этим фильмом. Я почитатель таланта Ивана Алексеевича, очень люблю это произведение. А этот фильм вторгся на мою территорию, надругался над тем, что мне дорого. Вот и всё. Я смотрел тагильское интервью с Александрой Стреляной. Она там чётко сказала, что хотела снимать что-то своё, совсем другое, но по настоянию Алексея Учителя взялась за “Суходол”. Что получается? Фильм “Суходол” – это сочинение на заданную тему по заданию учителя или наставника. Лучше бы она всё-таки сняла то, что сама хотела, а не бралась за тему, с которой знакома поверхностно. Я посмотрел фильм “Море”. Осилил не сразу, в три захода, так сказать. Но я вам скажу, что мне было интересно. И никакого отторжения и близко не было. Могу сравнить мои впечатления с просмотром канала Дискавери. С небольшой натяжкой могу сравнить моё впечатление с впечатлением от фильма “Территория”. “Территорией” я был конечно потрясён, “Море” просто посмотрел с интересом. Очень неторопливо, даже статично, но есть какое-то важное зерно: можно посмотреть через сто лет и погрузиться в атмосферу Поморья начала 21-го века. А “Суходол” – неудача, это нужно признать. Вот и всё. На этом пока заканчиваю, если что-то упустил, позже вернусь.

  • zdrager говорит:

    Я старался излагать мысль чётко и недвусмысленно, но вы всё-таки меня не поняли и переиначили мои слова. Подозреваю, что вы от меня аргументы никакие и не ждёте, у вас есть своё мнение и вы будете стоять как скала.

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
     
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
Наши друзья