В XIX веке практически все колонии Нового Света получили формальную независимость от Испании, но тут же превратились в фактические колонии промышленных лидеров Европы и Соединенных Штатов. Страны, обладавшие колоссальными запасами минеральных и сельскохозяйственных ресурсов, казалось бы, имели все предпосылки для того, чтобы купаться в роскоши. На деле же Латинская Америка стала территорией социального бедствия, постоянных военных переворотов, дефолтов и общей экономической отсталости.
 

 
В колониальные времена Латинская Америка переболела тяжелейшими лихорадками: «изумрудной», «золотой» и «серебряной». Потоки драгоценностей уплывали в Европу, обогащая кого угодно, но только не тех, кто их непосредственно добывал. В эпоху «независимости» прибавились новые болезни: «сахарная», «кофейная», «каучуковая», «фруктовая» и ряд других. Латифундия, – по-русски говоря, поместье, стала символом и проклятием южной части Нового Света. Крупные сельскохозяйственные предприятия обеспечивали огромные прибыли владельцам-латифундистам на фоне чудовищной нищеты всех остальных.
 

В Латинской Америке с издевательским постоянство разыгрывалась одна и та же трехактная пьеса.
 
Акт первый. Появляется источник сверхдоходов, например, сахарный тростник. Все силы и средства сразу же бросаются на его возделывание. Каждый клочок земли, пригодный для выращивания тростника, отводится под эту культуру, в ущерб всем остальным. Экономика тут же выстраивается по принципу: «продадим сахар, а все остальное купим на мировом рынке». Это правило распространяется даже на продукты питания, которые импортируются и продаются в лавках тех же латифундистов.
 
Колоссальные прибыли идут на сверхпотребление олигархии, строятся дворцы и театры, в которых выступают мировые звезды, особо одуревшие от денег сеньоры раскуривают сигары крупными денежными купюрами. Латифундист не вкладывает деньги в другие сферы. Зачем? Есть же сахар, и он дает наивысшую прибыль. В Европе и США закупается абсолютно все, вплоть до конфет, которые сделаны из латиноамериканского сахара. Ясно, что в таких условиях неоткуда взяться местной промышленности. Латифундия использует практически бесплатный труд людей, которым платят ровно столько, сколько хватает на скудное пропитание. Причем продукты батрак покупает в магазине латифундиста, который таким образом повторно грабит работника.
 
Акт второй. Земля, отведенная под монокультуру, быстро истощается, чтобы восполнить ее убыль, вырубаются леса, освободившиеся участки вновь отводятся под тростник.
 
И, наконец, финальный аккорд: цены на сахар падают, экономика оказывается банкротом, а тростник оставляет за собой пустоши ни на что не пригодных земель.
 
Тем не менее, судьба дает новый шанс. Кофе и какао. И что вы думаете? Может быть сейчас латифундист одумается и сделает выводы из прошлого печального опыта? Ничего подобного. Все повторяется даже в мелочах, вплоть до закупок шоколада в Европе, сделанного из латиноамериканского какао!
 
История знает и другие примеры фантастических взлетов и столь же оглушительных падений. «Каучуковый бум» является хрестоматийным случаем. Менее известна «хлопковая лихорадка», но ничего принципиально нового не случилось и на этот раз. Сырье уходило заграницу, а потом там же закупались ткани, сделанные из этого же самого хлопка. Сверхприбыльные отрасли порождали нищету миллионов, и надежно препятствовали возникновению собственной промышленности.
 
Такое впечатление, что сам черт заставил бегать Латинскую Америку по дьявольскому кругу. Но отбросим мистику, и зададимся вопросом: почему? Всем ясно, что наивысшую прибыль получает не страна-экспортер сырья, а страна-промышленник, которая делает конечный продукт, и потом сбывает его как раз тому, кто и поставляет сырье. Неужели до олигархов не доходила простая истина? Разумеется, они не были глупцами. Напротив, эти люди обладали мертвой деловой хваткой и прекрасным образованием, полученным в лучших университетах мира. Все они видели, и все прекрасно понимали. Так в чем же причина такого странного поведения?
 
Алчностью это не объяснишь, как раз наоборот, именно алчность и должна была бы их заставить развивать не экспорт сырья, а собственное производство. Это же доходнее, тем более что латифундия опиралась на почти бесплатные рабочие руки батраков, а до этого и вовсе на даровый труд рабов. К людям относились как к расходному материалу: выжимали все, что можно, и равнодушно смотрели, как они умирали, далеко не дожив до «пенсионного» возраста.
 
Разумеется, пенсии не полагались, не полагалось никакой социальной защиты, отпусков, и даже воскресенье долгое время был рабочим днем. С таким низким уровнем издержек, при таком невиданном обилии разнообразного сырья можно было бы развернуться и превратить Латинскую Америку в промышленного гиганта. Но не тут то было. Еще задолго до того, как Испания и Португалия потеряли свои колонии, Латинская Америка превратилась в рынок сбыта фабрично-заводской продукции европейских лидеров и в первую очередь Британии.
 
В свое время англичане поднялись на том, что ввели у себя в стране жесточайшие протекционистские порядки. То есть взимали высокий налог на импорт промышленной продукции, стимулируя одновременно закупки сырья и экспорт своих готовых товаров. В те годы Испания и Португалия почивали на лаврах. Из колоний они выкачивали золото и серебро, а их собственный рынок был открыт для соседей. Английские и французские товары убивали испанскую и португальскую промышленность, но пока колонии обеспечивали бесперебойный поток драгоценных металлов, можно было жить, и жить (в смысле потреблять) неплохо.
 
Хотя формально метрополия обладала монопольным правом торговать со своими колониями, фактически испанцы и португальцы превратились лишь в посредников, ставящих свое клеймо на иностранных товарах и переправлявших продукцию далее в Латинскую Америку. Кроме того, существовала широчайшая контрабандная торговля, пресечь которую испанцы и португальцы не смогли. А если уж метрополии, Испания и Португалия, не защитили свой рынок, и постепенно теряли свое производство, то где уж этого ожидать для колоний? Таким образом, на момент обретения независимости промышленность Латинской Америки была очень слабой. С самого начала она не могла конкурировать с мировыми лидерами.
 
Единственный выход: поставить на пути импорта заграждение в виде пошлины, фактического налога на иностранную продукцию, как это сделали в свое время англичане, как это сделали позже немцы, а затем и североамериканцы. Это понимали все, разумеется, понимали и европейцы. Они развились под защитой сурового протекционизма, и только потом взялись рекламировать принципы свободной торговли. Но пропагандой дело не ограничивалось. В ход пошло все, подкуп чужих элит, в первую очередь, военных, спонсирование войн, переворотов, навязывание кабальных договоров, предоставление займов под высокий процент и так далее.
 
В Латинской Америке регулярно появлялись лидеры, которые пытались вводить протекционизм, пытались покончить с властью латифундий и зависимостью от монокультур. Но с той же самой регулярностью их свергали. После чего в президентское кресло садился человек, отменявший протекционистские ограничения и заодно раздававший иностранцам выгодные концессии по символическим ценам. Военные режимы, так называемые хунты, служили латифундии: сгоняли крестьян с земель, превращая их в экономических рабов и расстреливали тех, кто пытался протестовать.
 
В конечном итоге сами латифундисты служили США и Европе, получая за это сравнительно небольшой процент от прибылей. Но поскольку доходы исчислялись астрономическими величинами, то даже малой их доли хватало на безумные кутежи и запредельную роскошь.
 
К чему я это все говорю? А к тому, что на заре рыночных реформ в России конца 80-х-начала 90-х годов печальный опыт Латинской Америки был прекрасно известен всему миру. Отлично его знали и в СССР, где о неоколониализме выходили горы литературы. К чему приведет отмена протекционизма – было известно заранее. Промышленность не появляется в результате действия свободной рыночной стихии и участия в мировой конкурентной борьбе. Это было доказано на опыте множества стран. В них капитал тут же утекал в немногие прибыльные сферы, а вся остальная экономика гарантированно уничтожалась.
 
Весь латиноамериканский механизм воспроизвелся в России до мелочей, порой трагикомичных. Латифундисты выписали как-то великого Карузо, который пел для них в сельве, ну так и не менее известный Паваротти в 1997 году выступал с концертом в Москве, а спустя всего лишь год нашу страну потряс финансовый кризис. По злой иронии судьбы, спасать от дефолта тут же пригласили аргентинца Доминго Кавалло, но реально спасли нашу страну от экономического и социального хаоса Примаков и Маслюков. А когда они справились с тяжелейшей задачей, то их отправили в отставку, и Россия вернулась к тому же самому курсу, благо цены на «сахар, какао и каучук», то есть нефть и газ, пошли вверх.
 
Сейчас российская «монокультура» дешевеет. Только и слышно, что о кризисе, о том, что пора затянуть пояса, начать экономить, сокращать расходы и прочее. Но ведь Россия – это континент. Казалось бы, как может целый континент с его несметными богатствами заниматься подсчетом копеек? Впрочем, нынешнее наше состояние – это типичная неоколониальная ситуация, так что удивляться не приходится.
 
Дмитрий Зыкин
 
Перейти к авторской колонке
 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

10 комментариев: Запрещенная экономика: что сделало Запад богатым, а Россию бедной

  • Виктория В.С. говорит:

    Все статьи Дмитрия Зыкина страдают упрощенчеством. Но этой я поставила «+». Тема актуальна, злободневна. И верно фиксирует цели и задачи «мировой экономики». Однако ничего в нашей жизни нельзя «натянуть» на одну единственную схему. В пьесе много действующих лиц. Несколько аспектов, влияющих на процессы происходящие в нашей стране, отмечу.
     
    «Монокультура» у нас появилась задолго до появления в нашей экономике элементов «свободного рынка». «Бедность» России была заложена ещё в недрах социалистической экономики, но даже больше в недрах социальной политики, которая в принципе не была пригодна для стимуляции экономики. Потому что кто-то когда-то не понял, что это надо сделать. Тем более не знал, как это сделать.
     
    Я согласна полностью с тем, что Россия – континент и у неё есть всё, чтобы двигаться неограниченно вверх. Громадная территория может быть использована для модернизации всего чего угодно, но для этого нужно строить новые технологические решения ещё до того, как исчерпан ресурс того, что внедрено на предыдущем этапе. Передовые технологии в момент внедрения очень скоро перестают быть таковыми. Здесь нужен темп, который был упущен ещё в 70-х.
     
    >> Только и слышно, что о кризисе, о том, что пора затянуть пояса, начать экономить, сокращать расходы и прочее.
     
    Экономными-то нужно быть всегда. Но речь не об этом наборе банальностей. Речь о том, что слова имеют применение не только для того, чтобы говорить как есть, но и для того, чтобы служить отвлекающим средством от более значимых тем. Публика жаждет информации, ей надо дать «напиться». Что было правдой, поймём потом. Глупо было бы радостно балаболить, что нет кризиса, нет проблем, т.к. это было бы сигналом, что уже использованные против нас меры не действует, значит нужно искать новые.
     
    Совсем недавно в информационном пространстве посыпали голову пеплом и «хоронили» наши вооруженные силы. А они «взошли, как подснежники». Неожиданно даже для НАТО – все лихорадочные действия, включая разрушенную Украину, и санкции, фактически об этой неожиданности. Независимо от того, какой «фиговый листок» используется для сокрытия «срама». До господ дошло, что они не понимают суть того, что происходит в России, а это ещё страшнее, чем собственно российские вооружённые силы.
     
    Нет ничего простого и прямолинейного в процессах, происходящих в мире. Для меня переломным моментом, который обозначил то, что Россия не собирается играть по правилам «западного обкома» было начало восстановления (в начале нулевых) социальной политики. Момент был критический, вся социальная сфера шла ко дну, и очень просто было сказать народу, что больше ничего не будет, просто потому что не откуда взять. Ну да, списав всё на отошедших в сторону радикальных либералов. На фоне войны на Кавказе, терактов по всей стране, можно было сделать разворот куда угодно (в т.ч. в сторону Латинской Америки) – люди уже ничему бы не удивились и смирились.

    • Юрий Симонов говорит:

      Вы правы, Виктория! Россия существенно отличается от стран Латинской Америки своей славной и многотысячелетней историей, в которой много раз приходилось выходить из безвыходных положений с Божьей помощью! Не сомневаюсь, что и на этот раз наша Родина возродится как феникс из пепла!

  • Юрий Симонов говорит:

    Печальная картина для России. Но может быть санкции помогут одуматься и перейти к продолжению индустриализации страны, прерванной заигрыванием с западными хищниками более чем на 20 лет! Дай то, Бог!

  • Зыкин говорит:

    >> Все статьи Дмитрия Зыкина страдают упрощенчеством…
     
    Я вам открою большой секрет. Вся историческая наука, все тома и источники, когда-либо написанные и в будущем будут написаны – это упрощение. Потому что невозможно втиснуть реальную жизнь ни в одну историческую работу. Всегда что-то будет потеряно. Более того, ваш комментарий страдает упрощенничеством, потому что всегда можно что-то добавить к сказанному.

    • Виктория В.С. говорит:

      К сожалению, ув. Дмитрий, так и пишутся многие исторические труды. Хорошо, что не все. Плохо то, что Вы считаете это само собой разумеющемся. Дело в том, что нужно знать «смысловой вес» того, что упрощаешь. Нельзя опускать факты, от которых зависит логика процесса и выводы. Это уже не история, а художественное эссе «по мотивам».
       
      Но возвращаясь к содержанию Вашей статьи. Вы совершенно точно подметили и про цели, и про методы «мировой экономики». И вообще, правильно отмечены многие признаки, как начиналось осуществление привычной схемы у нас. И правда, зачем сочинять что-то новое, когда уже столько раз хорошо работало. Но это не значит, что эта схема до сих пор «на ходу». Только на основании того, что нефте-газ до сих пор играет значительную роль в наших доходах. Это ведь получилось не потому, что так сделано руками англосаксов, а потому что ещё в советское время нами был сделан ряд неверных для экономики решений. Для решения которых не придумали ничего лучше, чем «тушение бензином». И это было очень дорогое решение. Добыча и транспортировка нефте-газа – это очень высокотехнологичное и дорогое вложение (т.е. опять расходование ресурсов) для того, чтобы эта «монокультура взошла».
       
      Как часто бывает в жизни – каждая палка о двух концах. То, что могло быть инструментом для нашего порабощения, одновременно являлось единственным инструментом, который нас мог вытащить из болота (т.е. обнуления экономики, ради бесповоротного уничтожения социализма). Куда нас завели «полезные (не нам) идиоты» типа Егорки Гайдара. Идиоты – они не за деньги, а ради «научной» идеи.
       
      Да, это слабость, уязвимое место, когда доходы значительно состоят из экспортной «монокультуры». Да, это надо изменять. Но куда важнее правильно понимать, что нужно делать, когда эта слабость будет «в игре». И где слабости конкурентов, они есть у всех. И работать с этим. Факты исходного состояния важны для результата, но он, в конце концов, определяется тем, что сделают и не сделают действующие лица. Разве не об этом кричит погубленная экономика, которая породила космическую промышленность и ракетно-ядерное оружие? Что сотворили из выдающихся фактов исходного состояния бездарные функционеры?

  • Виктор О-ский говорит:

    Я согласен с Викторией, но хотел бы уточнить.
     
    >> Здесь нужен темп, который был упущен ещё в 70-х.
     
    Необъяснимо сильное впечатление произвел на нашу элиту «проигрыш» Лунной гонки – была ли эта высадка американцев на Луне или нет, но процесс удивительным образом «пошел». Хотя американцы после Гагарина нашли в себе силы «догнать и перегнать». У нас же сворачивались космические программы. Огромные заделы не использовались (и поныне американцы летают в космос на наших двигателях). Наши уникальные достижения в области создания компьютеров (БЭСМ-6, мини-компьютеры серии Мир) были пренебрежительно отодвинуты в сторону, а тенденцией стало копирование устаревших западных – не лучших – образцов.
     
    >> «Монокультура» у нас появилась задолго до появления в нашей экономике элементов «свободного рынка». «Бедность» России была заложена ещё в недрах социалистической экономики, но даже больше в недрах социальной политики, которая в принципе не была пригодна для стимуляции экономики.
     
    Монокультура нефте-газа появилась после 1973 года – после сговора США и Саудовской Аравии о резком поднятии цен на нефть и переводе всех расчетов в доллары. Да-да, нынешний сговор прямо противоположен – цены уронили. Так иначе гешефт и не делается – заработали (в том числе в геополитике) на подъеме, потом в 1990-х – на падении, потом опять на подъеме, а теперь опять на падении. Бизнес, но и геополитика.

    • Виктория В.С. говорит:

      Я тоже думаю, что лунная программа (и не только) сыграла роковую роль в нашей истории. Нас поймали на азарте. Никакой насущной необходимости в этой программе не было тогда, ни с научной, ни с практической точки зрения. Это было бессмысленное истощение ресурсов, громадных, которое можно и нужно было бы потратить на другие цели. Даже не имеет значения, летали ли в самом деле американцы на Луну. Наши-то ресурсы истрачены по-серьёзному. И даже если у нас были доказательства, что не летали – предъявить их было некому. Не было третьей стороны, которая могла быть «третейским судьёй» в этом научно-техническом споре. Значит, возражение было бы усугублением технического «проигрыша», неизбежным публичным унизительным политическим фарсом. Хотя унижение всё равно было, если правда была такова, что обвели, как лохов. Собственно, американцы вообще ничем не рисковали, даже если «блефовали». Это-то больше всего и склоняет меня к версии, что это могла быть ещё одна «пробирка с белым порошком». Могла, большего не знаем. То, что они способны на любую «полезную» для решения своих целей ложь, мы уже с тех пор видели не раз.

  • Горелов Егор говорит:

    Что самое интересное – это то, что вопли о том, что «пора слезать с нефтяной иглы» раздаются только когда эта «монокультура» дешевеет. А когда идет рост – все вроде бы как в порядке, «нам бы еще 20 лет» и будут «нанотехнологии» и пр. Конечно, «свободный рынок» может быть только тогда, когда потребителей и производителей очень много. А когда производителей мало, особенное, когда дается возможность иностранному капиталу заместить отечественный, то и об увеличении количества производителей говорить не приходится. Конечно, протекционизм нужен, но нужен он не только от импорта, но и от экспорта (например, США не позволяют экспортировать сырую нефть, а КНР – редкоземельные металлы). В таком случае нет другой альтернативы, кроме как строить производство у себя на территории. У России действительно есть все ресурсы для развития экономики, кроме, к сожалению, понимания, что это нужно делать.

    • Игорь говорит:

      В настоящее время Россия посажена на нефтяную иглу похлеще, чем Советский Союз. И слезть с этой иглы в условиях существующих капиталистических реалий и конкуренции с высокотехнологичными и маневренными западными товарами, ох как трудно. А учитывая, что наша «элита» приучилась в большинстве случаев только сливки снимать со всего, что только можно, да и еще если присовокупить сюда неубиваемую российскую коррупцию, помноженную на набирающую обороты вновь возродившуюся номенклатуру, то все эти разговоры об индустриализации выглядят лишь очередным прожектом.

      • Валерий говорит:

        Абсолютно с вами согласен, необходимо национально ориентированное правительство, команда единомышленников, но кто их пустит во власть, где контролируются астрономические суммы денег, такие люди могут прийти к руководству страной только в результате экономического и как следствие политического кризиса.

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья