1 августа 1914 года Германия объявила России войну. С тех пор прошло сто лет, но до сих пор Первая мировая война остается в нашей стране «неизвестной войной». Более того, когда речь заходит о Российской империи, то почти всегда всплывает тема «бездарных генералов», «прогнившего режима», «безвольного царя», «финансовой зависимости от Запада» и тому подобное. Но если внимательно изучить вопрос, откуда исходят эти клише, то мы увидим, что авторами этого «продукта» являются лица и силы, которые причастны к борьбе против нашей страны. Иными словами, против жертвы свидетельствует ее убийца, а значит, к таким свидетельствам надо подходить с изрядной долей скептицизма.
 

 
Неудивительно, что русская армия и государство периода Первой мировой стали объектами многолетней пропагандистской атаки со стороны тех сил, которым величие России и ее победы поперек горла. Пришло время разобрать и опровергнуть наиболее расхожие штампы черного пиара.
 
В самом начале войны на русском фронте развернулись сражения в Пруссии и Галиции. Про Восточно-Прусскую операцию слышали все, при этом о Галицийской битве, превосходящей по масштабу Восточно-Прусскую операцию, знают значительно меньше. Почему? Да именно потому, что в ней Россия одержала блестящую победу, а во время Восточно-Прусской операции 2-я армия генерала Самсонова потерпела тяжелое поражение, а 1-я Ренненкампфа отступила.
 

В каком тоне обычно рассказывают о неудачной операции в Пруссии? Можно выделить два подхода: прямое обливание грязью нашей страны и более тонкое, изощренное издевательство.
 
Первый подход. Войска бросили в наступление без надлежащей подготовки, неукомплектованными, с плохой организацией тыла. Простые солдаты, разумеется, мужественны, но никакого героизма не хватит, чтобы компенсировать некомпетентность и тем более предательство генералов. Так что крах русских армий закономерен. Вывод из этого следует более чем очевидный и многократно озвученный: Российская империя прогнила, ни система в целом, ни руководство армией в частности никуда не годились. В общем, «проклятый царизм».
 
Второй, более хитрый подход построен как бы на патриотических позициях. Суть его в следующем. Немцы теснили французов к Парижу, а Россия, верная союзническому долгу, бросилась на выручку. Германия, столкнувшись с нашим наступлением на востоке, перебрасывает с западного фронта часть своих сил и наносит русским поражение. Толком не подготовившись, не завершив мобилизацию, русские своей кровью спасли союзника. Ура русскому солдату и офицеру! Ну и какой же вывод из этого можно сделать? Да практически точно такой же, что и в первом случае.
 
Судите сами: Россия спасает Францию, думает о союзнике, а своих солдат бросает в неподготовленное наступление, завершившееся крахом. Россия ведет войну не за свои интересы, а за чужие. Ну и кто после этого руководители страны? В лучшем случае – идиоты, в худшем – предатели. И опять получаем «проклятый царизм». Вроде бы и шли другой дорогой, а все равно пришли туда же.
 
Какова же объективная сторона вопроса? План командования Германской империи базировался на идеях Шлиффена. Находясь во главе немецкого Генерального штаба, он разработал стратегию войны на два фронта. Предполагалось сконцентрировать максимальное количество войск против Франции и сначала разгромить ее быстрым ударом, а потом уже, развернувшись, всей мощью обрушиться на Россию. При этом считалось, что русская мобилизация пройдет медленно и наша армия не успеет воспользоваться тем, что немцы оставляют на Востоке сравнительно незначительный заслон.
 
Но если сработает план Шлиффена, то миллионы немецких солдат двинутся на Россию. Этого ни в коем случае нельзя было допускать, и русское командование сделало все, чтобы сорвать немецкий блицкриг. В той ситуации счет шел буквально на дни: ведь противник исходил из того, что займет Париж за 39 дней войны. Русским нужно было действовать максимально быстро, этим и объясняется на первый взгляд посредственная подготовка операции. Хотелось бы задать вопрос тем, кто видит здесь признаки «бездарности» и «проклятого царизма»: а как должно было поступить наше верховное командование? Дождаться полной мобилизации, подтянуть значительные резервы, укрепить тылы и… оказаться один на один со всей колоссальной германской армией, переброшенной с Запада на Восток?
 
Видный германский военачальник Макс Гофман впоследствии писал, что выступление двух российских армий ожидалось немцами между 15 и 20 августа 1914 года. Однако еще до 14 августа они получили сведения, что крупные русские силы пришли в движение. Предприняв наступление в Пруссии, Россия спасала не Францию, а себя, воевала за свои интересы, а не за чужие, и справилась со своими задачами просто блестяще. Блицкриг оказался сорван. Немцы не смогли додавить Францию, увязнув в позиционных боях, и тем самым не смогли перейти ко второй части плана Шлиффена, предусматривавшего удар всеми силами по России.
 
Нередко можно услышать мнение, что, мол, царская Россия находилась в кабальной финансовой зависимости от Франции и служила чужим интересам, отрабатывая кредиты. Ну что ж, обратимся к цифрам. В 1913 году, то есть накануне войны, наша страна выплатила по всем внешним долгам 183 миллиона рублей. Давайте сравним с общими доходами отечественного бюджета 1913 года: ведь долги выплачивают из доходов. Доходы бюджета составили в тот год 3,4312 миллиарда рублей. Это значит, что на заграничные выплаты ушло всего-навсего 5,33% доходов бюджета. Ну что, видите вы здесь «кабальную зависимость», «слабую финансовую систему» и тому подобные признаки «загнивающего царизма»? Причем 183 миллиона рублей – это выплаты всем иностранным государствам-кредиторам, а не одной лишь Франции.
 
Выдумки о Российской империи разнообразны, но поразительно нелепы. Например, можно услышать, что к февралю 1917 года армия истощила людские резервы. Утверждается, что русская армия насчитывала всего 7 миллионов человек, а иногда – и того меньше, около 6,5 миллиона. Цифра «7 миллионов» гуляет уже довольно давно и попадается достаточно часто, так что на ней стоит остановиться подробнее. Откуда она взялась?
 
Крупный военный историк, генерал Николай Головин писал, что к 31 декабря 1916 года в действующей армии находилось 6,9 миллиона человек. Однако в эту цифру не входят еще 2,2 миллиона человек, относившихся к запасным частям, и 350 000 человек, подчиняющихся военному министру: они учитывались отдельно, в отличие от действующей армии, подчиненной Верховному главнокомандующему. Складывая все эти подразделения воедино, получим 9,45 миллиона человек, к тому же в начале 1917 года в армию призвали еще 600 000 человек.
 
Как же обстояли дела со снабжением столь многочисленной армии? В современных дискуссиях на тему дореволюционной России постоянно всплывает «аргумент» о том, что во время Первой мировой войны наша страна даже винтовками себя обеспечить не смогла и приходилось делать закупки оружия за рубежом. Из этого тут же делают выводы о слабой промышленности, отсталости страны, общей бездарности руководства и так далее.
 
Вообще-то нетрудно заметить, что в этих рассуждениях есть логическая ошибка. Чтобы ее заметить, рассмотрим два государства: у первого численность армии составляет 10 человек, а у второго – миллион. Допустим, первая страна произвела 10 винтовок и больше произвести не смогла, но все равно обеспечила стопроцентную укомплектованность своей армии винтовками. А вторая произвела 800 000 винтовок, а значит, некомплект составил 200 000.
 
Представьте себе, что кто-то начнет рассуждать следующим образом: «Смотрите, первая страна полностью себя обеспечила, а у второй нехватка винтовок, 200 000 солдат безоружны. Какой позор, какая отсталая промышленность!» Однако мы же заранее условились, что вторая страна с «отсталой промышленностью» произвела 800 000 винтовок, а первая со своей «передовой промышленностью» – лишь 10 винтовок. И у кого же после этого слабая промышленность? Очевидно, что у первой страны! То есть если мы обсуждаем мощь промышленности, то смотреть надо объем производства.
 
А теперь обратимся к материалам сверхсоветского свойства, то есть подготовленным в Коммунистической академии, в 1934 году. Это период, когда официальная идеология провозгласила, что Российская империя была полуколониальной страной, а за положительные оценки дореволюционной ситуации запросто могли привлечь к уголовной ответственности. Так вот даже книга «Мировая война в цифрах», вышедшая в такое время, содержит следующие данные производства винтовок за 1916 год: Франция – 800 000, Англия – 853 000, Россия – 1,2 миллиона. Среди стран Антанты у России первое место. Вот, собственно, и все.
 
Конечно, вопрос снабжения не исчерпывается винтовками, поэтому предоставим слово министру обороны России Дмитрию Шуваеву, который в ноябре 1916 года сделал в Думе доклад на эту тему и сказал следующее:
 

Я возьму три цифры: первую, за январь 1915 года, – за единицу, затем – во сколько раз она увеличилась 1 января 1916 года и в настоящее время. Трехдюймовые орудия: 1 января 1915 года – единица, 1 января 1916 года – в 3,8 раза и в августе 1916 года – в 8 раз (голоса: «Браво!»). Если же мы примем введенную вставку стволов, починку орудий, то мы получим такие результаты: 1 января 1915 года – единица, 1 января 1916 года – в 5,7 раза и в августе 1916 года – в 13,2 раза (голос: «Браво!»).
 
48-линейные гаубицы: это орудие сложное, господа, и трудно подготовляемое, но и оно в январе 1916 года удвоилось, в августе почти учетверилось сравнительно с январем 1915 года. Винтовки в январе 1916 года (количественно) увеличились в три раза, а в августе 1916 года увеличились в 4 раза сравнительно с январем 1915 года. Снаряды 42-линейные: в январе 1916 года увеличились в 6,5 раза, в августе 1916 года – в 7,5 раза. 48-линейные снаряды: в январе 1916 года увеличились в 2,5 раза, в августе 1916 года – в 9 раз. 6-дюймовые снаряды: в январе 1916 года – в 2 раза, в августе – в 5 раз. 3-дюймовые снаряды в январе 1916 года увеличились в 12,5 раза, а в августе 1916 года – в 19,7 раза. Взрыватели, этот важный элемент для снарядов, увеличились в январе в 6 раз, а в августе – в 19 раз. 48-линейные и 6-дюймовые фугасные бомбы – в 4 раза и в 16 раз. Взрывчатые вещества – я не буду перечислять вам, господа, все, но увеличение произошло в некоторых случаях даже в 40 раз (голоса: «Браво! Браво!»).
 
Удушающие средства… Господа, надо кланяться нашим артиллеристам. Жаль, что я их не вижу. Я бы в присутствии вас низко им поклонился. Удушающие средства увеличились в январе 1916 года в 33 раза, а в августе – в 69 раз (голоса: «Браво!», «Браво!»). Я остановил ваше внимание, господа, на артиллерийском снабжении, не касаясь интендантского.
 
Я скажу во всеуслышание, что изъяны есть, недочеты есть. Но, в общем, дело терпимо. Скажем, в инженерном, военно-техническом снабжении, в общем, мы встречаем затруднения с автомобилями, и то вследствие причин, от нас не зависящих. Авиация тоже в таком положении находится. Развивается, господа, дело внутри России, и нужно только стремиться и желать, чтобы оно пошло быстрее. Так вот что дала дружная, общая, совместная работа. Позвольте, господа, надеяться и просить вас помочь и в будущем в этой совместной работе на снабжение нашей доблестной армии (голоса справа: «Браво!»).
 
Господа! Враг сломлен и надломлен. Он не оправится. Я еще раз повторю: каждый день приближает нас к победе, и каждый день приближает его, напротив, к поражению.

 
В очередной, 1917 год русская армия вступала на подъеме, а если кто-то считает речь Шуваева пропагандистской, своего рода попыткой выдать желаемое за действительное, то пусть обратится к немецким свидетельствам. Как они оценивали состояние русской армии в то время? Легендарный полководец Первой мировой, начальник германского Генерального штаба Пауль фон Гинденбург пишет в своих мемуарах:
 

Что касается кампании 1917 года, то мы находились в раздумьях относительно того, с какой стороны придет главная угроза: с Запада или Востока. С точки зрения численного превосходства представлялось, что бóльшая угроза находится на Восточном фронте. Мы должны были ожидать, что зимой 1916-1917 гг., как и в прошлые годы, Россия успешно компенсирует потери и восстановит свои наступательные возможности. Никаких сведений, которые бы свидетельствовали о серьезных признаках разложения русской армии, к нам не поступало. К тому же опыт научил меня относиться к таким донесениям очень осторожно, вне зависимости от того, из какого источника и когда они исходят.
 
Столкнувшись с превосходством России, мы не могли безбоязненно смотреть на состояние австро-венгерской армии. Донесения, которые мы получали, не давали веских оснований считать, что благоприятный исход кампании в Румынии и относительно благоприятное положение на итальянском фронте (поскольку там ситуация оставалась напряженной) оказали долговременное ободряющее влияние на моральное состояние австро-венгерских войск.
 
Мы должны были учитывать, что атаки русских могут еще раз привести австрийские позиции к коллапсу. В любом случае невозможно было оставить австрийский фронт без прямой помощи Германии. Напротив, мы должны были быть готовы посылать и в дальнейшем подкрепления нашему союзнику, если сложится критическое положение.

 
Приведу еще одно свидетельство, на этот раз британского генерала Нокса, в годы войны находившегося при русской армии:
 

Перспективы кампании 1917 года были еще более блестящими, чем прогнозы летней кампании, делавшиеся в марте 1916 года на то время… Русская пехота устала, но меньше, чем двенадцать месяцев назад.
 
…Арсеналы оружия, боеприпасов и военной техники были, почти по каждому виду, больше, чем даже при мобилизации – много больше тех, что имелись весной 1915 или 1916 года. Впервые военные поставки из-за рубежа стали прибывать в существенном объеме… Управление войсками улучшалось с каждым днем. Армия была сильна духом… Нет сомнений, что если бы тыл сплотился… русская армия снискала бы себе новые лавры в кампании 1917 года и, по всей вероятности, развила бы давление, которое сделало бы возможной победу союзников к концу этого года.

 
Мощь русской армии была столь велика, что некоторое время она успешно действовала даже в условиях постфевралистского хаоса. Приведу в пример Мэрэшештское сражение в июле-августе 1917 года. В ней войска Германии и Австро-Венгрии сразились с румыно-русскими армиями. Подчеркну, что у противника войска в основном были германскими, так что аргумент про «не умеющих воевать австрияков» заведомо неприменим. Что такое румынская армия тех времен, я думаю, объяснять не надо – очень и очень слабая. Что такое русская армия уже после Февраля, при «доблестном» режиме Керенского, тоже всем понятно. Несмотря на это, потери противника составили 47 000 человек убитыми и ранеными. По советским данным, румыно-русские потери были примерно такими же, но идеологизированность советской историографии в том, что касается Первой мировой, заставляет в этом усомниться. Как бы то ни было, налицо – очень крупная неудача Германии, чьи войска в основном и принимали участие в том сражении.
 
Потери существенные и, кстати, вполне сопоставимые с потерями окруженных частей Самсонова в Восточной Пруссии, о которых я говорил в начале статьи. Кстати, что-то я ни разу нигде не слышал, чтобы сражение при Мэрэшешти хоть кто-нибудь называл доказательством «прогнившего кайзеровского режима». А ведь Германия не достигла ни одной из поставленных целей, поскольку идея была в том, чтобы разгромить румыно-русские войска, захватить ту часть Румынии, которая еще оставалась неоккупированной, и выйти к границам России. Ничего из этого у Германии не получилось.
 
Таким образом, надо признать, что до Февраля русская армия уверенно шла к победе и представляла собой мощный и боеспособный организм. Не в мнимом поражении нашей армии на фронтах надо искать причины Февраля, а, напротив, победу у нас украли совершившие революцию.
 
Дмитрий Зыкин
 
Перейти к авторской колонке
 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

27 комментариев: Первая мировая война: объект антироссийской лжи

  • Елена Грузнова говорит:

    Могу лишь посочувствовать Дмитрию, у которого были настолько плохие учителя в школе и преподаватели в вузе, что Первая мировая война до сих пор оказывалась для него такой неизвестной. Но это вовсе не основание считать, что столь же несведущи все остальные. То, что она не подавалась, как, например, во многих западных странах, в качестве одного из ключевых событий XX века, удивляться вряд ли стоит – любые победы и поражения во внешнем конфликте меркнут перед событиями революции и Гражданской войны, которые для нашей страны действительно были определяющими. Объяснять последние исключительно как часть военного плана противника, значит, игнорировать внутренние законы развития общества, закрывать глаза на глубинные причины, сделавшие возможными и саму войну в таких масштабах, и то, к чему она привела, путать причины и следствия.
     
    А со здоровой долей критики необходимо относиться к любым источникам и отдельным фактам, а не только к советской историографии, которую нельзя отвергать только потому, что она советская. Так, если полностью прочитать стенограмму выступления Шуваева, а не только приведённый фрагмент, становится очевидным, что он сам не оценивает приводимые цифры как показатель побед, а лишь рассказывает о том, что сделано с точки зрения снабжения для того, чтобы победы в принципе были возможны. Карты военных действий, в том числе, и после знаменитого Брусиловского прорыва, не оставляют сомнений в том, какова была реальная ситуация – никаких намёков на победу там не просматривается. Кстати, ровно 2 месяца спустя после этого выступления в Думе, в январе 1917 г. Шуваев был снят с поста военного министра, а с 1918 г. преподавал в военно-учебных заведениях Красной Армии и занимал достаточно высокие посты. Ну и о чём это говорит? Что он был большевистским агентом, намеренно подрывавшим боеспособность царской армии? Или настоящим патриотом, для которого родная страна оказалась важнее политических амбиций лидеров Гражданской войны разных толков? При желании можно доказать справедливость любого из этих предположений.
     
    Очень бы хотелось, чтобы все граждане России, а не только читатели Переформата, задумались, зачем сейчас столь настойчиво и агрессивно в массовое сознание внедряются мифы о забытой войне и прерванной на несколько десятилетий российской истории. Проявление уважения к мужеству солдат и офицеров, выполнявших свой долг, к жертвенности тыловиков, обеспечивавших своих воинов, более широкое, чем прежде, освещение отдельных вопросов, исследование новых проблем, актуальных на современном этапе развития общественно-политических и гуманитарных наук, весьма уместно в условиях отмечаемого 100-летия тех событий и их переклички с текущей международной ситуацией. Но вряд ли уместны восторги по поводу этой войны и её достижений и намеренно формируемые иллюзии о победе России, которая была украдена в результате революции. Нельзя победить в войне, особенно в той, которая идёт на твоей территории и предполагает вовлечение всех имеющихся ресурсов, какой бы мощной армией ты не располагал. Это всегда проигрыш – ни в одном, так в другом, не явный, так скрытый, не мгновенный, так отложенный. Поэтому война – это всегда результат недоработок дипломатов, политиков, силовых и управленческих структур. И готовность к войне нужно обеспечивать вовсе не для того, чтобы в ней побеждать, а для того, чтобы её избегать. Появление же таких статей, как публикуемые Дмитрием, к сожалению, способствует пробуждению не чувства гордости за прошлое своей страны, а шапкозакидательских настроений, весьма опасных в условиях сегодняшней международной обстановки.

    • Евгения Озорная говорит:

      Замечательно!!! Необходимо не только уважать, но и искренно любить собственную историю, но нужно и тормозить на поворотах! Статьи автора для такого сайта, как «Переформат», явно слабоваты во всех отношениях. Это газетная публицистика, а не историческое исследование, рассказанное научно-популярным языком. Скромно надеюсь, что автор в следующих статьях учтёт это. А чтоб не было лишних склок – у меня на Первой мировой сгинул прадед, который теоретически мог дожить до моего появления на свет…

    • Владимир Агте говорит:

      Полностью согласен с Вами, Елена! Я чту память о тех, кто воевал за Россию на фронтах Первой мировой, но совершенно не разделяю ура-патриотическую точку зрения автора статьи. Считал и считать буду, что Россия влезла тогда не в свою войну, что ценой жизни русских солдат продвигали свои интересы силы, ой как далёкие от России, базировавшиеся в Великобритании, США и во Франции. Ситуация была та же, что и в начале XIX века: Великобритании необходимо было чужими руками убрать своих стратегических конкурентов – Германию, Францию, набиравшую силы Россию, да и Турцию тоже. Вот их и столкнули лбами, чтобы они уничтожили друг друга. Эта война была величайшем проигрышем российской дипломатии. А говорить о предательстве российских верхов, части элиты не только можно, но и нужно (чистейшей воды «козыревщина»). Все эти англо-французские «агенты влияния» и устранили от власти царя, ликвидировали монархию, создали Временное правительство из марионеток запада (аналог – нынешняя Украина), но просчитались и были вышвырнуты гораздо более радикальными большевиками.
       
      Формула римского права «Кому выгодно?» применима и в данном случае. Кто что потерял, а кто что приобрёл. Германия была побеждена, раздавлена унизительными условиями Версальского мира, ввергнувшими её в нищету и разруху. Колонии её были захвачены англичанами. Австро-Венгрия распалась на «незалежные» государства, тут же ставшие сателлитами, а точнее безропотными вассалами Англии и, отчасти, Франции. Богатые и стратегически важные территории Османской империи отошли, в первую очередь, Великобритании: ключ к Ближнему востоку – Палестина, богатый нефтью Ирак, а частично Франции. Россия получила две революции и гражданскую войну, потеряла стратегически важную Прибалтику, попавшую тоже под англо-французский контроль, да и вообще еле-еле избежала полного распада.
       
      Как видим, с распадом четырёх континентальных империй больше всего выиграла Великобритания, отчасти, Франция, а США сильно нажились на войне, до последнего не участвуя в ней, но имея очень большую выгоду от неё в качестве поставщика воюющим странам всего и вся (развитие промышленности, приток финансов) и тихой гавани для европейских капиталов, прятавшихся там от войны.
       
      А одной из объективных внутренних причин Февральской революции был крах российской финансовой системы, свидетельством чему стало исчезновение из обращения монет из благородных металлов, а затем даже меди, сокращение до полного прекращения чеканки новой металлической монеты и выпуск её бумажных суррогатных заменителей, эмиссия необеспеченных бумажных денег, разогнавшая инфляцию и, как следствие всего этого, стал отказ деревни поставлять продовольствие в города и для армии за обесценивающиеся деньги (рыночные отношения, однако). В различных городах России, в том числе в Петрограде, начались хлебные бунты, переросшие не без помощи союзников-доброхотов в революцию.
       
      Хотя это сейчас не модно, но скажу: Россия пострадала из-за своей экономической слабости. То, что в мирное время (1913 год) позволяло стране развиваться, в условиях войны не смогло обеспечить даже первостепенных нужд. Такой штрих: русские солдаты начало войны встретили в сапогах и фуражках с твёрдым козырьком, а завершали её в ботинках с обмотками и чуть-чуть не успели «покрасоваться» в «богатырках-будёновках» – и ботинки, и тряпичные «будёновки» гораздо дешевле в производстве, но гораздо менее практичны в использовании сапог, фуражек и меховых папах. Но не хватало ни производственных мощностей, ни денег даже на это. Россия не смогла наладить производство собственных авиадвигателей, что задержало на десятилетия развитие собственной авиации, а союзники перестали в годы войны поставлять двигатели, да и поставки готовых самолётов были невелики: союзникам самим это было нужно, да и доставлять в Россию было очень сложно. Практически не было собственных автомобилей и т.д. Электрооборудование в России едва ли не монопольно производили немецкие фирмы «Сименс и Гальске» и «Сименс-Шукерт», генеральным представителем последней в годы войны был известнейший большевик Леонид Красин. Можно также много сказать про эгоизм частного бизнеса и представлявших его военно-промышленных комитетов. И о какой победе в таких условиях может идти речь?! Надо объективно оценивать ситуацию и честно сказать: Россия к войне такого масштаба была не готова, прежде всего, экономически, что и проявилось, когда война приобрела затяжной характер.
       
      Если уж ввязались в войну такого масштаба, то «Всё для фронта, всё для победы!», а частные интересы побоку. Не смогли обуздать эгоизм частного капитала и связанных с ней элит, нечего теперь сокрушаться, что не было победы. Не могло её тогда быть! А героям той войны – слава, павшим на той войне – вечная память.

      • Дмитрий Зыкин говорит:

        >> В различных городах России, в том числе в Петрограде, начались хлебные бунты…
         
        Про хлебные бунты я еще опубликую отдельную статью, а пока подумайте о том, почему «хлебного бунта» не было в блокадном Ленинграде, где люди от голода ели клей и считали бы раем тот уровень жизни, который был в Петрограде в 1917 году.
         
        >> Хотя это сейчас не модно, но скажу: Россия пострадала из-за своей экономической слабости.
         
        Ага, столь слаба была Россия, что это была единственная воюющая страна Европы, у которой во время войны был экономический рост.

        • Владимир Агте говорит:

          >> Про хлебные бунты я еще опубликую отдельную статью…
           
          Публикуйте, почитаем. Но вряд ли там будет нечто новое. Суть этого явления вполне и давно понятна и описана.
           
          >> …а пока подумайте о том, почему «хлебного бунта» не было в блокадном Ленинграде, где люди от голода ели клей и считали бы раем тот уровень жизни, который был в Петрограде в 1917 году.
           
          Отвечу сразу. Именно потому, что в это время в СССР был очень жёсткий режим власти плюс государственная собственность практически на всё. Будь в СССР в 1941 году либеральная рыночная экономика, как в России в 1917 году, и подобная же система власти, то голодный бунт в Ленинграде начался бы осенью 1941 года.
           
          В 1917 году власть была откровенно слаба (что бы и кто бы не говорил обратное), не пользовалась доверием народа, а рыночная экономика, основанная на личной выгоде, не позволяла ввести чёткую систему изъятия продовольствия у производителей и его распределения среди нуждающегося населения. Система продразвёрстки, которую пытались запустить в 1916 году, при слабой власти не заработала, так же как и система реквизиций необходимого для нужд войны транспорта и производственного оборудования. В 1941 же году все производственные ресурсы были в руках государства, что позволяло эффективно маневрировать даже весьма скромными ресурсами.
           
          >> Ага, столь слаба была Россия, что это была единственная воюющая страна Европы, у которой во время войны был экономический рост.
           
          Про рост поподробнее, пожалуйста. Какие отрасли испытали рост во время войны, на сколько рост, причины роста? Понятно, что во время войны растёт сектор экономики, обслуживающий войну, а прочие сектора? Вот я упомянул финансовый кризис, инфляцию, отсутствие в России крайне важных отраслей промышленности: авиастроения, автостроения. Вы эти вопросы тактично обошли. Так почему при наличии в России прекрасных авиаконструкторов, самолёты закупались за границей? Почему не было создано автомобилестроение? Почему стратегическая электротехническая отрасль была отдана на откуп фирмам («Сименс») вероятного противника (Германия)? Расскажите уж и как развивалось сельское хозяйство при том, что с села выгребли мобилизациями самую трудоспособную часть сельского мужского населения и огромное число лошадей?
           
          Мой Вам совет: не наводите тень на плетень. Критерий прочности государства один: выдержало оно отрицательное внешнее воздействие (природное или порождённое человеком) – значит, оно прочно и продолжает существовать дальше, не выдержало – значит оно слабо, исчезло, а на его месте появилось нечто новое. Российская империя не выдержала и распалась. Собрана она потом была на совершенно иных экономических и идеологических принципах. А вы вместо анализа, почему Российская империя не выдержала испытаний, и что надо делать, чтобы не допустить подобного впредь, поёте известную песню «Всё хорошо, прекрасная маркиза!». Конечно, всё было в России хорошо, за исключеньем пустяка – она надорвалась и рухнула.

    • Дмитрий Зыкин говорит:

      >> Могу лишь посочувствовать Дмитрию, у которого были настолько плохие учителя в школе и преподаватели в вузе, что Первая мировая война до сих пор оказывалась для него такой неизвестной.
       
      В свою очередь, я могу посочувствовать столь высокой степени незамутненности и наивности Елены, которая берется судить о других людях, не зная о них ничего. Вы не знаете ни моих учителей, ни меня, не знаете, что мне было известно о Первой мировой и так далее. Но беретесь судить.
       
      То, что Первая мировая война – неизвестная для абсолютного большинства населения страны – это банальность. Занимаясь этой темой много лет, я накопил огромный опыт на этот счет, участвуя в диспутах с очень значительным числом людей, причем именно тех, которые интересуются военной историей. Как преподавалась Первая мировая в СССР и как она преподается сейчас – проверить несложно. Достаточно открыть школьные учебники. Там сплошной набор штампов, придуманных 80-100 лет назад оппозиционной прессой и оппозиционными партиями, которые, в конце концов, пришли к власти и стали свои выдумки навязывать уже на государственном уровне.
       
      До последнего времени в России почти не было памятников героям той войны, а крупное московское военное кладбище, где похоронены тысячи солдат и офицеров Первой мировой, долгое время использовалось для выгула собак.
       
      >> Так, если полностью прочитать стенограмму выступления Шуваева, а не только приведённый фрагмент, становится очевидным, что он сам не оценивает приводимые цифры как показатель побед…
       
      Ага, фраза «Враг сломлен и надломлен. Он не оправится. Я еще раз повторю: каждый день приближает нас к победе, и каждый день приближает его, напротив, к поражению» – это не показатель побед.
       
      >> Карты военных действий, в том числе, и после знаменитого Брусиловского прорыва, не оставляют сомнений в том, какова была реальная ситуация – никаких намёков на победу там не просматривается.
       
      Да, от русских успехов некоторых деятелей так корежит, что у них даже «намёков на победу» не просматривается. Сразу слепнут и ничего не видят. Между тем, Брусиловский прорыв был грандиозной победой, которых у западных союзников и близко не было.
       
      >> Кстати, ровно 2 месяца спустя после этого выступления в Думе, в январе 1917 г. Шуваев был снят с поста военного министра, а с 1918 г. преподавал в военно-учебных заведениях Красной Армии и занимал достаточно высокие посты. Ну и о чём это говорит? Что он был большевистским агентом, намеренно подрывавшим боеспособность царской армии? Или настоящим патриотом, для которого родная страна оказалась важнее политических амбиций лидеров Гражданской войны разных толков?
       
      Важно не то, какие были у него личные амбиции, важно то, почему его оставили в живых большевики. Подумайте над этим вопросом.
       
      >> При желании можно доказать справедливость любого из этих предположений.
       
      Попробуйте, а я посмотрю.
       
      >> …зачем сейчас столь настойчиво и агрессивно в массовое сознание внедряются мифы о забытой войне…
       
      Как же так? Буквально парой абзацев выше вы говорили, что о войне люди знают и даже пытались картинно «сочувствовать Дмитрию», а теперь, оказывается, война – забыта.
       
      >> Нельзя победить в войне, особенно в той, которая идёт на твоей территории и предполагает вовлечение всех имеющихся ресурсов, какой бы мощной армией ты не располагал.
       
      Более нелепого тезиса, чем вы написали, трудно и придумать. Война 1941-45 многие годы шла на нашей территории, 3 года Ленинград голодал, немцы из бинокля рассматривали Кремль, стерли с лица земли Сталинград. Но победа была достигнута. Для сравнения: в Первой мировой пока у власти был царь, немцы даже Ригу не взяли. Интересно и то, что территория Сербии была полностью оккупирована врагом, но Сербия была победителем, румыны потеряли за 2 месяца боев столицу, но оказались в итоге победителями, бельгийцы потеряли почти всю территорию – но и они победители. А России, оказывается, невозможно было победить.
       
      Вы прекрасно продемонстрировали полную мою правоту. Двойной стандарт, попытки изо всех сил игнорировать успехи русского оружия, а в конце и очевидная демагогия – вот типичный подход людей, воспитанных на советских учебниках. Вы действительно успешно показали, что вы «знаете» о Первой мировой. Как раз уровень школьника с учебником, написанном при Суслове.

      • Елена Грузнова говорит:

        Дмитрий, не стоит обижаться! Здесь никто не сомневается ни в Вашей любви к Отечеству, ни в Вашем даре публициста. Просто тема слишком серьёзная и сложная, поэтому не терпит поверхностной пробежки по фактам, понимание которых слишком сильно зависит от того, как они показаны. Я не знаю, с какими людьми общались и общаетесь Вы, но мой опыт взаимодействия как с профессионалами, так и с дилетантами показывает, что большинство усвоило самые главные моменты, связанные с этой войной. Во всяком случае, школьники, которых мне приходилось обучать, имели широкие представления о её месте во внешней и внутренней политике России начала XX века и умели сравнивать её и с Отечественной войной 1812 г., и со Второй мировой войной – просто мы с ними изучали её не по учебникам. Кстати, и я в своё время (ещё в СССР) училась не по учебникам, благо с учителями истории (и не только) мне категорически везло. А памятники, конечно, вещь важная, но хотелось бы обратить внимание, что огромное большинство нашего населения проживает в местах, какими-либо памятниками в принципе не изобилующими, что не мешает людям знать и любить историю своего края и своей страны в целом.
         
        В приведённом фрагменте Шуваев акцентирует внимание на сломленности врага и своей уверенности в том, что предпринимаемые меры приближают Россию к победе, но он нигде не говорит о реально достигнутых победах на фронте, хотя мог бы размахивать как флагом незадолго до того реализованным Брусиловским прорывом. Сам же прорыв – это не победа, а всего лишь одно выигранное сражение.
         
        Боюсь Вас разочаровать, но вообще-то большевики оставили в живых подавляющее большинство населения страны. И, кстати, военспецы, сотрудничавшие с советской властью, были наименее пострадавшей от репрессий частью царской элиты – они попали под репрессии уже в 1930-е годы, в том числе и Шуваев.
         
        А вот переиначивать мои слова не нужно – это неконструктивно. Миф состоит в том, что война забыта – это не соответствует реальности. Не кричать о чём-то каждую минуту на каждом углу – не значить забыть. А Вам я сочувствую не картинно, а реально, поскольку по своей наивности не позволяю себе считать человека сознательным манипулятором, а не заблуждающимся, пока не будет неопровержимо доказано обратное.
         
        Что касается побед, то Вы путаете победу в военных действиях, победу дипломатии и победу в войне в целом. Если подорван генофонд нации, разорены города и сёла, уничтожены культурные ценности, утрачена преемственность поколений, процветает бандитизм, развиваются алкоголизм и беспризорность и т.д, и т.п., то цена такой победы очевидна. Да, мы победили в Великой Отечественной, но горечь потерь и отложенных последствий до сих пор жжёт сердца внукам и правнукам победителей. А почти сразу после победы началась следующая война – «холодная». Не стоит об этом забывать.
         
        Да, до Риги немцы слегка не дошли, взяли только Польшу, Литву и половину Белоруссии – экая малость… Это как раз к вопросу о двойных стандартах.

  • Зурати С. говорит:

    Это нужно преподавать в школах!

  • Liddy Groth говорит:

    Уважаемый Дмитрий! Спасибо за блестящие статьи, посвященные Первой мировой войне и предвоенному периоду в истории России. Полностью согласна с Вашим перечнем стереотипов, которыми заслонялись эти страницы российской истории: «прогнивший режим» или «проклятый царизм», прилагательное «бездарный», применяемое ко всем слоям управленческого аппарата. Если это административный аппарат, то «бездарные чиновники», если военный, то «бездарные генералы». Разумеется, «финансовая зависимость» от Запада всюду и везде! Ну, и конечно, народ, погрязший… и пр. Эти стереотипы «темного прошлого» России составляли основу и школьной, и университетской программы.
     
    Интересно, что для нас, историков-нерусистов курс истории КПСС, где тоже всласть пережевывался образ России как «крепости реакции» и «тюрьмы народов», существенно превышал общий курс истории России. С проблемой советских стереотипов о «темном прошлом» русской истории я столкнулась и в Швеции, когда меня попросили подготовить небольшой обзорный курс по истории России для слушателей в рамках одной системы образования. Обобщающие (самой разрабатывать такой курс, идя по отдельным монографиям, было совершенно нереально) работы не оставляли никакой надежды: отсталость, отсталость и еще раз отсталость России во всем и везде. Могу добавить, что советский подход к прошлому России, особенно, к последним десятилетиям перед приходом большевиков к власти, трогательно совпадал с концепциями западных советологов по русской истории: несчастный народ и прогнивший царизм представлен в этих работах во всех видах. Частично я показала это в одной из моих статей.
     
    На всякий случай напомню, что советология не преследовала цели изучения русской истории, ее задачей было создание образа врага из СССР с использованием, в частности, и материала из русской истории. Этими стереотипами пропитано сознание среднестатистического человека на Западе, например, среднего шведа. Вот маленький эпизод из очерка Наталии Толстой «Культурный шок»:
     
    «И вот я на Западе… в том городе Э. я стажировалась в университете… Тамошние профессора иногда приглашали меня к себе на обед… При этом обсуждали Россию и ее народ. Народ несчастный, и много-много времени пройдет, пока он приблизится к уровню европейской цивилизации. Не только советская власть тому виной, но и царизм, и правильно, что свергли царя. «Мы были в Зимнем дворце, в Ленинграде. Какая безвкусица – жить в этой неслыханной варварской роскоши! От золота и малахита нам с Леннартом стало плохо, меня тошнило. Теперь мы понимаем ненависть вашего поколения к царям и их дворцам». Я сидела и молча слушала. Ненависть? А гордость и восхищение не хотите?» (Из книги «Сестры». М., 1998. С. 387-388).
     
    Стереотип «варварской роскоши» преследовал здесь и меня. Каждый шведский знакомый, побывавший в Петербурге, считал своим долгом отрапортовать: роскошь Зимнего дворца варварская, потому царя и свергли. Стереотип – он и в Швеции стереотип. При этом я вспоминала моего дедушку по отцу – раз многие ударились в воспоминания о своих предках, могу и я слово молвить. Когда он побывал у нас в гостях (я выросла в Ленинграде), мы ездили в Эрмитаж и в Петергоф, то его слова были: «Как в раю побывал: такая красота!». От своих дедушек и бабушек, в том числе, я усвоила и убеждение: приход большевиков к власти был величайшей трагедией в истории России. И Ваши статьи, Дмитрий, дают в подтверждение этому добротный фактический материал. Надеюсь, Вы продолжите присылать статьи на Переформат, и еще одним опытным публицистом на исторические темы на Переформате станет больше.

  • Дмитрий Зыкин говорит:

    Спасибо за добрые слова. У меня на тему дореволюционной России есть целый ряд статей, которые я высылаю редакции Переформата, и редакция уже публикует их по своему графику. Весной этого года в издательстве «Питер» вышла в свет моя книга о царской России: «Как оболгали великую историю нашей страны».
     
    Представьте себе: в конце апреля этого года книга поступает в продажу, а через месяц – второй тираж выходит в свет, а сейчас в августе готов третий тираж. Общий тираж, как мне сказали в издательстве, уже составляет 10 тысяч экземпляров. То есть люди действительно тянутся к знаниям о дореволюционной России.
     

  • Зурати С. говорит:

    Чтение комментариев рождает грустные мысли. Насколько же за сто лет мозги промыли людям на тему «отсталой России», «проклятого царского режима» и т.д. Работали профессионалы…

  • Valeri говорит:

    Многое есть и в ранних советских источниках (История Гражданской Войны 1935 г.).

  • Елена Грузнова говорит:

    Владимир, всегда приятно обнаружить единомышленника в базовых вопросах, а расхождения по конкретике даже полезны – дают повод к размышлениям и саморазвитию.
    Безусловно, о предательстве части элиты говорить нужно, но одних подозрений, согласитесь, для этого мало – по каждому случаю должны быть веские доказательства. Именно поэтому я, например, не берусь судить о мотивах и результатах деятельности Шуваева ни до, ни после революции – не считаю себя для этого достаточно компетентной, поскольку знакома с вопросом лишь по касательной. Хотя откровенной глупости, по-моему, во все времена было гораздо больше, чем сознательной измены – и последствия от неё всегда были тяжелее.
     
    Не могу согласиться с Вашим тезисом об экономической слабости России – по-моему, дело было не в экономике как таковой, а в управленческих просчётах. И, кстати, руководство страной пыталось обуздать эгоизм частного бизнеса, но, похоже, несколько перегнуло палку в этом вопросе как раз в тот момент, когда это было опасно для устойчивости государства – в 1916 г. Об этом есть пара очень грамотных работ «зубров»:
     
    Поликарпов В.В. От Цусимы к Февралю. Царизм и военная промышленность в начале XX века (М., 2008)
     
    Шацилло К.Ф. От Портсмутского мира к Первой мировой войне. Генералы и политика (М., 2000)
     
    И неплохая современная диссертация:
     
    Захарияш О.В. Деятельность органов государственной власти по развитию военной промышленности Петербурга и губернии, 1906-1914 гг. (СПб., 2002)

    • Владимир Агте говорит:

      Уважаемая Елена! Говоря о предательстве элит, не следует упрощать всё до уровня, что вот такого-то завербовала разведка иностранного государства. И доказательств такого рода мы, конечно, не найдём. Просто, часто интересы представителей элиты совпадают с интересами не своей страны, а иностранного государства. Никаких подписок о сотрудничестве, разумеется, нет, а вот действия против своей страны есть. В России с XVIII века были весьма влиятельны партии франкофилов, англофилов, а затем и германофилов. Кроме простого объяснения, что каждому нравится своё, есть более материалистическое объяснение. Вот некто в большом количестве продаёт из России пеньку для английского флота, и очень хорошо на этом зарабатывает, а, например, Павел I, запрещает торговлю с Англией. Результат известен: интересы российского подданного совпадают с интересами иностранного государства, враждебного России, а государь «скончался от апоплексического удара табакеркой в висок» и был ославлен как безумец. Конечно, безумец – на такой гешефт российской элиты покусился.
       
      В начале ХХ века было то же самое. Если мы получим полную информацию о российских держателях акций иностранных компаний, о размещении российскими подданными своих капиталов за рубежом, о субъектах экспортно-импортных операций и их доходах, нам станет ясно, кому из российской элиты было выгодно втягивание России в войну. Вот держателям акций германских (тот же «Сименс») и австрийских компаний война этих стран с Россией была совсем не нужна; они и лоббировали заключение сепаратного мира.
       
      Конечно, не следует сбрасывать со счетов и чистую психологию: мать Николая II императрица Мария ненавидела Германию и немцев, так как, будучи датчанкой, не могла им простить разгром Дании и аннексию части датской территории. Естественно, она влияла на своего сына, а следовательно, и на политику России, стала знаменем, под которое собирались антигерманские силы, но кто бы стал слушать бывшую уже (!) императрицу, если бы её мнение шло против его интересов! Беда в том, что такие интересы были во властной элите.
       
      На эту тему можно говорить много. Кратко я это всё изложил в статье «Февральская гроза: почему произошла революция?», размещённой здесь же на Переформате. Так что можете с ней ознакомиться, если не читали. В 1990-е годы в России, а сейчас на Украине мы тоже видим это самое предательство элит, когда интересы Родины приносятся в жертву своим личным корыстным интересам.
       
      И нужны ли здесь чисто юридические доказательства, если известно, что у некоего россиянина N счета в банках, скажем, Англии, в ней же у него недвижимость, там же учатся, а потом живут и работают его дети, родившиеся там же и поэтому имеющие британское гражданство, а в России он только занимает должность, позволяющую ему богатеть и переправлять «заработанное непосильным трудом» опять же в Англию. Теперь вопрос: если у России с Англией будет конфликт, то на чьей стороне будет сей господин? Для понимания вспомним убийство Павла I и свержение Николая II, который и написал в своём дневнике: «Кругом измена и трусость и обман!». К сожалению, господа монархисты не хотят верить даже убиенному и канонизированному государю. Жаль! Не будем всё же уподобляться украинцам и скакать на граблях.

      • Елена Грузнова говорит:

        Владимир, спасибо за ссылку на статью! В целом, согласна и с ней, и с данным Вашим комментарием. Но обращу внимание, что выводы относительно того, «кому выгодно», бывают ошибочными из-за кажущейся очевидности тех или иных взаимосвязей. Безусловно, зависимость от чужого государства в получении благ в моменты кризисов определяет поведение абсолютного большинства тех, кто в такой зависимости находится. Но наличие международных контактов по определению предполагает, что такие зависимости будут возникать – например, в сфере торговли, туризма, культурных обменов и т.д. Так что здесь всё равно важен ещё и личностный фактор, готовность в случае необходимости отказаться от личной выгоды (нередко эфемерной) ради благополучия своей страны. Людей, способных на это, не так много, но я с такими знакома, и за последние пару лет неоднократно имела возможность убедиться в том, что их слова не расходятся с делами. Именно поэтому считаю необходимым не торопиться с обвинением кого бы то ни было во лжи, предательстве и участии в заговорах без наличия достаточно веских оснований, под которыми совсем не обязательно понимать юридические доказательства (последние, кстати, тоже нередко бывают ошибочными из-за ошибочности изначальной установки или недостатка объективных фактов).
         
        Что же касается убийства Павла и свержения Николая II, то они стали возможны не только благодаря тем, чьи планы нарушались политикой этих царей. Нельзя не учитывать специфику самой этой политики, особенности её проведения, наконец, личные качества самих императоров, которые в условиях самодержавной власти являются одним из решающих факторов, поскольку правитель в глазах подданных ответственен абсолютно за всё.

  • rsm говорит:

    Поставил минус. Комментарии Владимира Агте и Елены Грузновой, кажется, ближе к реальности.

  • Владимир Агте говорит:

    Уважаемая Елена! Попробую дать ответ вот на это Ваше возражение:
     
    >> Не могу согласиться с Вашим тезисом об экономической слабости России – по-моему, дело было не в экономике как таковой, а в управленческих просчётах. И, кстати, руководство страной пыталось обуздать эгоизм частного бизнеса, но, похоже, несколько перегнуло палку в этом вопросе как раз в тот момент, когда это было опасно для устойчивости государства – в 1916 г.
     
    Позвольте с Вами не согласиться. Выше я уже писал, что, к сожалению, Россия не смогла наладить массового производства автомобилей и самолётов для нужд армии, а Франция, Англия и Германия имели такие производства. Давайте вспомним «марнское такси», когда для переброски войск было задействовано одновременно 600 автомобилей. Могла Россия позволить себе такие автоперевозки? Нет! Телефонные, телеграфные аппараты, мотоциклы, большинство пулемётов тоже были импортные. Россия уступала Германии по количеству полевой тяжёлой артиллерии. Если это не техническая (а её порождает экономическая) отсталость, то что это? Была крайне неразвита, учитывая просторы страны, транспортная сеть. Можно много говорить об уникальных самолётах Сикорского, об автомате Фёдорова и т.п. Да, талантами Россия богата, но вот организовать массовое производство всех этих новинок в России не удалось.
     
    Сказки о том, как прекрасно жила российская деревня я сейчас обсуждать не буду. У меня есть готовая статья, в которой я разобрал манипулирование цифрами профессора из Петербурга Б. Миронова. Тот в нескольких номерах журнала «Родина» тоже доказывал, что всё до 1917 года было прекрасно, и революции не должно было быть. Но ведь она произошла! А чтобы привести в движение миллионы людей, нужны веские причины, а вот анализировать их ни автор обсуждаемой здесь статьи, ни тот же Миронов и многие другие авторы просто не хотят. А доказывать, что не могло случиться то, что случилось, по меньшей мере, неразумно. Так же как и списывать всё на происки большевиков и деньги германского Генерального штаба.
     
    Идёт война, поэтому страна должна быть готова ко всему, в том числе и к вражеской подрывной деятельности в тылу. Для предотвращения этого должны работать мощные спецслужбы и мощная государственная пропаганда. Было это в России? Не сравнить же охранные отделения или военную контрразведку того времени с мощью НКВД и Смерша в годы Великой Отечественной войны. Да и все средства пропаганды были в руках руководства страны и ВКП(б), а в Первую мировую «свободная пресса» травила правительство и царя, разжигала антигосударственные настроения в интересах своих подлинных хозяев, связанных своими интересами с иностранным капиталом. Результат известен.
     
    Резюме. Вступая в войну, надо быть готовым ко всему!

    • banshee говорит:

      Владимир, думаю, что основная идея статьи Дмитрия заключалась не в том, чтобы идеализировать состояние дел Российской Империи накануне, в начале и ходе войны, а в том, что информация по реальному состоянию дел сильно искажена и дает превратное представление. Искажена злостно и намеренно, для чего и были приведены контраргументы. Ваши комментарии (особенно последний), на мой взгляд, только подтверждают идею о том, что фактами и цифрами жонглируют, в основном, не в пользу РИ. А если и есть такие индивидуумы, которые (по вашим словам, напр. Миронов) занимаются подтасовкой фактов в пользу РИ, так они представляют собой каплю в море негатива, льющегося в уши «дорогим россеянам».

      • Владимир Агте говорит:

        Возможно, Вы и правы относительно побудительных мотивов автора статьи. Моя же позиция в том, что нужно понимать, какие факторы привели Россию к известному развитию событий, а не пытаться доказывать, что всё тогда было хорошо, и не могло случиться то, что в реальности случилось. Неразумно опровергать свершившееся – всё равно назад не отыграешь. А вот понять, почему случилось так, а не иначе, просто необходимо, чтобы не повторять ошибки прошлого.
         
        Если вы читали мои статьи, хотя бы те, что размещены здесь в моей авторской колонке, то, наверное, заметили, что у меня нет и намёков на очернение России – этим не страдаю. Но я и не приемлю тенденцию изображать историю России только в радужных тонах – было всё, и это надо принимать как данность. Именно умолчания о тёмных моментах нашей истории дают недругам нашей страны в руки козыри, которыми они уже очень умело сыграли в перестроечные годы, разрушая СССР. Не хочу, чтобы это повторилось.

  • Елена Грузнова говорит:

    Уважаемый Владимир! Мне кажется, что здесь мы с Вами расходимся не по сути вопроса, а по тому, что вкладываем в понятие экономической слабости. Цифры достижений, связанных с собственным производством, которыми оперирует в своих статьях Дмитрий, показывают наличие хорошего потенциала, принципиальную способность российской экономики решать сложные задачи. Вопрос в том, как этим потенциалом распоряжались, то есть в управлении. И наша пресловутая техническая отсталость, на мой взгляд, тоже связана не с экономическими, а с управленческими факторами. Пришла к этому выводу в прошлом году, после работы над совместным проектом с Тульским государственным музеем оружия, потрясающая экспозиция которого убедительно показывает уровень технических и технологических отечественных достижений, особенно очевидных на протяжении пары последних столетий. В том-то и ужас, что этот потенциал из века в век упорно не принимается во внимание, а ставка большинством наших правителей делается на зарубежные заказы, а не на опору на собственные силы с использованием заграничного опыта исключительно для собственного подъёма. Когда же приходит понимание, что нужна собственная производственная база, то создаётся она в заведомо неудачном варианте.
     
    Приведу лишь один пример, на который обратил моё внимание мой молодой коллега. Перед Первой мировой войной неоднократно поднимался вопрос о необходимости пополнения Черноморского флота линейными крейсерами, наиболее пригодными для ведения боевых действий в условиях закрытых морей, строительство которых можно было заказать специализировавшейся на них и союзной нам Англии. Но решили строить только на своих верфях, чтобы ни от кого не зависеть. Замечательно! Только вот укомплектовали эти верфи импортным станочным оборудованием, рассчитанным на выпуск судов следующего поколения и на использование стали и брони тех типов, которые выпускались лишь небольшими опытными сериями либо вообще только находились в стадии разработки. Для перспективного развития здорово, но в условиях стремительно надвигающейся войны – беда. Зато перед самой войной ухитрились заказать на немецким «Шихау» и «Блом-унд-Фосс» строительство двух лёгких крейсеров и больших (по немецкой классификации) эсминцев третьей серии «Новиков», что дало немцам не только лишние корабельные единицы прямо к началу боевых действий, но и ценные технологии и опыт (в случае с эсминцами особенно).
     
    Что же касается неразвитости железнодорожных путей, автомобильных дорог и тому подобного, то здесь хотелось бы обратить внимание на исключительное положение России по сравнению с другими странами и тогда, и сейчас. Размеры нашей страны (даже сейчас в урезанном варианте вдвое больше следующей по площади Канады), удалённость друг от друга отдельных регионов, неравнозначность их ресурсов и неравномерность их развития всегда создавали дополнительные сложности в управлении. Это объективные факторы, которые невозможно не учитывать. Поэтому определённое распыление сил и средств всегда будет неизбежно, но важно, какие ставятся приоритеты и как удаётся решить поставленные задачи.
     
    Но важнее всего во всех ситуациях и при любых условиях, на мой взгляд, всё-таки не экономический, а человеческий фактор. Во времена Смуты Россия пребывала в гораздо большей разрухе, чем в 1917 году, и в ещё более сложном положении с точки зрения прерывания нормального порядка передачи высшей власти, но это не помешало разным слоям общества забыть разногласия и объединить усилия для решения главной задачи – сохранения своего государства и своей системы ценностей.
     
    Профессор Миронов в своё время удивил своими публикациями даже тех, кто в принципе склонен принимать любые доводы конспирологов, поскольку всегда был серьёзным историком-медиевистом. Поэтому было бы интересно почитать Ваши возражения на его доводы. А о некоторых особенностях положения предреволюционной деревни в столичной Санкт-Петербургской губернии я знаю по рассказам ныне уже покойной родственницы, в многодетной крестьянской семье которой 1918 год стал первым военным годом, когда никто не умер от голода. Понимая, что это был за год, впору схватиться за голову!

    • СергейС говорит:

      >> И наша пресловутая техническая отсталость, на мой взгляд, тоже связана не с экономическими, а с управленческими факторами.
       
      Совершенно Вас в этом поддерживаю. За всю свою продолжительную производственную деятельность я встречал только двоих руководителей-организаторов, что называется «от бога». Я их не идеализирую. Они живые люди с присущими людям достоинствами и недостатками. Но они умеют правильно и чётко планировать, добиваться выполнения поставленных задач, и видеть перспективу. Учитывают возможности производственных мощностей и людей. Обоих система вытолкнула. Они, конечно, устроились, работают, а их потенциал остался не востребованным. Но в большинстве случаев система даже не допускает молодых, грамотных инженеров на руководящие должности – «слишком грамотные». Они задают вопросы, которые в системе задавать не принято, но без ответов на эти вопросы система постоянно «сбоит» и «зависает». Система – это взаимоотношения государственного устройства, как следствие – общественного и производственного.

  • Владимир Агте говорит:

    Уважаемая Елена! Как я понимаю, экономическая устойчивость государства – это способность экономики этого государства сохранять сбалансированность производства и потребления даже при отрицательных воздействиях на это государство различных факторов: природные катаклизмы, война, изменением конъюнктуры внешнего и внутреннего рынков и т.д. (Примерно так). То есть экономика России находилась в более или менее сбалансированном состоянии в 1913 году. Но уже в 1916 ни о каком балансе нет и речи: исчез импорт, который российская экономика не смогла компенсировать, расбалансировались связи города и деревни… Государство не сумело адекватно среагировать на эти отрицательные факторы. Результат известен.
     
    >> И наша пресловутая техническая отсталость, на мой взгляд, тоже связана не с экономическими, а с управленческими факторами.
     
    Вы всё время отделяете управленческие решения и прочие проявления человеческого фактора от экономики. Извините, но это всё неотъемлемые составляющие экономики: управленцы, а также инженеры и рабочие – это, безусловно, человеческий фактор, но одновременно они есть не что иное, как рабочая сила – понятие абсолютно экономическое. Нет квалифицированной рабочей силы, в том числе и грамотных управленцев, нет и эффективной экономики.
     
    А во время войны не имеет особого значения, чем вызвана невозможность адекватного ответа на вызов противника: общим состоянием экономики, частными ошибками управления или чем-то другим. Война жестока – если ты хуже вооружён и организован, то обречён на поражение, а то и на гибель. Выше я уже писал, какие отрасли, крайне необходимые для армии и ведения войны, России создать не удалось: автомобилестроение, авиастроение, электротехническое производство. Можно добавить и танкостроение – в Великобритании танки появились уже в 1916 году. Давайте здесь подведём черту: промышленность России оказалась не готовой к вызовам Первой мировой войны несмотря на весь свой потенциал.
     
    >> Но решили строить только на своих верфях, чтобы ни от кого не зависеть. Замечательно! Только вот укомплектовали эти верфи импортным станочным оборудованием, рассчитанным на выпуск судов следующего поколения и на использование стали и брони тех типов, которые выпускались лишь небольшими опытными сериями либо вообще только находились в стадии разработки.
     
    Вот вы сами же и приводите пример, что собственных современных станков в России не было. Да и современных материалов не хватало. То есть необходимые станки Россия тоже не производила, а в годы войны исчезли и поставки из-за границы: союзникам нужно самим, а Германия перестала поставлять по понятным причинам.
     
    >> Что же касается неразвитости железнодорожных путей, автомобильных дорог и тому подобного, то здесь хотелось бы обратить внимание на исключительное положение России по сравнению с другими странами и тогда, и сейчас.
     
    Я с этим абсолютно согласен. Но вы что, будете это объяснять противнику во время войны: «Извините, господа, у нас такие расстояния, что мы не успели вовремя подвезти подкрепления, вооружение и боеприпасы, поэтому извольте отложить ваше наступление!»? Такое только в сказках бывает. Сравните с переброской войск и техники в годы Великой Отечественной войны: и расстояние те же, и война гораздо мобильнее, а всё успевали подвозить. А чего стоит переброска огромной многомиллионной армии летом 1945 для войны с Японией! Просто организация перевозок была поставлена на более высокий уровень, и это показывает гораздо более высокий уровень управления отраслью, чем в годы Первой мировой войны.
     
    К сожалению, императорская Россия не смогла решить многие проблемы, которые поставила перед ней война такого масштаба, что и определило её трагическую судьбу.

    • СергейС говорит:

      >> Нет квалифицированной рабочей силы, в том числе и грамотных управленцев, нет и эффективной экономики.
       
      Правильно и, увы, актуально.

    • Елена Грузнова говорит:

      Уважаемый Владимир! Я особо выделяю управленческий и человеческий фактор именно потому, что жизнь общества и отдельного человека экономикой вовсе не ограничиваются. А управление является необходимой составляющей всех сфер жизни и бывает эффективным тогда, когда осуществляется не внутри каждой из них по отдельности, а всеми сферами как единым целым. Исторический опыт показывает, что нельзя заботиться об экономике и игнорировать, например, вопросы нравственности, потому что любые диспропорции неизбежно приводят к краху. И в годы войны это даже более актуально, чем в мирное время. Вы сами обратили внимание на разный уровень государственной пропаганды до и во время Первой и Второй мировой войны. А с тем, какое важное значение для стабильности общества имеют сферы образования, здравоохранения, культуры, и говорить нечего. А именно они у нас постоянно оказываются вне поля зрения власть предержащих. В начале 20 века мир (и не только российский) перевернулся не только из-за борьбы за ресурсы и рынки сбыта – в головах людей произошёл сбой мировоззренческих установок, когда личное абсолютно возобладало над общественным, эгоизм стал нормой жизни не только элиты, но и масс. И, кстати, взрывные достижения технического и технологического прогресса и экономическое предвоенное благополучие, которое нам старательно демонстрируют на основе статистики 1913 года, сыграли в этом не последнюю роль. Сохранять нравственное начало в бедности и занятости проще, чем в изобилии благ и свободного времени – это становится очевидно, когда благополучие оказывается под угрозой, как в случае мировой и гражданской войн. И без этого начала никакая экономика не поможет обществу обеспечить своё самосохранение и воспроизведение в следующих поколениях.
       
      Что же касается уровня готовности к Великой Отечественной войне, то он во многом является результатом завершения реализации, наконец, той программы, которая была заложена, как минимум, ещё в правление Александра III, но постоянно подвисала из-за нестабильности внешней и внутренней обстановки (войны, революции, разруха) в последующие 50 лет. Это как раз к вопросу о прерывании исторического развития России на 70 лет, о котором так настойчиво говорят те, кто ухитряется не видеть очевидной преемственности исторических эпох.
       
      Как и Вы, я не склонна идеализировать ни один из периодов истории вообще и отечественной истории в частности, но не вижу причин и для обвинений кого бы то ни было в неверных решениях только исходя из последствий, к которым они привели. Человеку свойственно ошибаться, потому что знания и опыт, которыми он владеет, ограничены, и он просто не может учесть и предугадать всего. К сожалению, в случае, когда речь идёт о самодержавном монархе, эти ошибки практически всегда имеют тяжелейшие последствия для государства, с чем мы постоянно и сталкиваемся в своей истории. Поэтому-то и важно, чтобы независимо от личности у кормила власти и от её удач и неудач существование государства обеспечивалось сильной и работоспособной государственной системой, которая способна преодолеть не только внутренние проблемы, но и происки самых сильных и хитрых врагов. Во время же Первой мировой, полностью здесь Вас поддерживаю, система не сработала. Точнее, сработала на саморазрушение. И для того, чтобы этого не произошло снова, надо не возвышать дореволюционный период за счёт принижения советского, как это старательно делалось в последние десятилетия, а глубоко изучать и критически осмысливать всю нашу историю.

  • Владимир Агте говорит:

    Уважаемая Елена! Согласен с большинством, высказанного Вами за исключением вот этого:
     
    >> Исторический опыт показывает, что нельзя заботиться об экономике и игнорировать, например, вопросы нравственности, потому что любые диспропорции неизбежно приводят к краху.
     
    >> И без этого начала никакая экономика не поможет обществу обеспечить своё самосохранение и воспроизведение в следующих поколениях.
     
    Извините, но нравственность вещь весьма абстрактная: были времена, когда съесть своего врага было ни просто нравственно, но признаком геройства. В Древнем Риме считалось совершенно нравственным рабство и убийство человека ради развлечения (гладиаторские бои и прочее), но, тем не менее, Рим достиг вершин экономического и политического могущества, был сверхдержавой древности, и погиб он не столько из-за отсутствия нравственности, сколько из-за прозаического изменения климата, обрушившего его экономику.
     
    Нравственность того или иного общества – лишь составная часть стратегии его выживания, причём она не первична, а вторична: погибло общество, например, от голода – нет и его нравственности.
     
    Вот Вы пишите:
     
    >> В начале 20 века мир (и не только российский) перевернулся не только из-за борьбы за ресурсы и рынки сбыта – в головах людей произошёл сбой мировоззренческих установок, когда личное абсолютно возобладало над общественным, эгоизм стал нормой жизни не только элиты, но и масс.
     
    Видите ли, но эгоизм – неотъемлемая составная часть либеральной капиталистической экономики: чтобы выиграть в конкурентной борьбе, нужно быть законченым эгоистом, не считаться ни с чем и ни с кем, иначе ты проиграешь и будешь уничтожен. Кстати, столыпинские реформы, которые сейчас так превозносят, сыграли весьма большую роль в разрушении коллективистской психологии крестьянской общины и внедрения в крестьянские умы разрушительной либеральной эгоистической психологии.
     
    В заключение повторю ещё раз своё понимание проблемы. Существуют внешние обстоятельства (особенности ландшафта, климат, наличие врагов), в которых существует как отдельный человек, так и определённая группа людей (род, племя, нация…). И отдельный человек, и совокупность людей (общество) вырабатывают под действием этих условий некие нормы (стратегию) поведения, способствующие своему успешному существованию, выживанию и продолжению рода в данных условиях. Экономика и нравственность лишь элементы этой стратегии выживания, поэтому, как это не дико сейчас прозвучит, в определённых условиях рабство может быть экономически оправданным, а людоедство нравственным. Причём, модель экономики (чтобы жить, надо питаться – это экономика, а если не выжил, то нет смысла говорить и о нравственности) и порождает модель нравственности. Если выработанная человеком или обществом (как и любым организмом) стратегия выживания не соответствует внешним условиям, то они погибают и уступают место другим более успешным действующим лицам истории.
     
    К сожалению, императорская Россия (её экономика, система управления армией и государством, нравственное состояние общества) оказалась не готова к вызовам начала очень жёсткого и жестокого ХХ века и погибла, чтобы возродиться на совершенно иной экономической, а соответственно, и нравственной основе. Новая модель государства (СССР) и общества оказалась гораздо более устойчивой к страшным вызовам середины века, но оказалась совершенно не готовой к вызовам его конца (для разбора этих тем нужен, как минимум, объём монографии, а не комментария).
     
    Сейчас, кто бы и что бы не говорил, мы видим возрождение России, но опять же на новых принципах построения государства и общества. И это закономерно.

  • Елена Грузнова говорит:

    Уважаемый Владимир! По-моему, нравственность вовсе не абстрактна и не ситуативна. В том-то и дело, что есть вещи, которые на первый взгляд излишни или даже опасны для выживаемости отдельного человека и всего общества, но без которых эта выживаемость оказывается под угрозой, и лишь вопрос времени, когда сработает механизм самоуничтожения. Просто жизнь человека слишком коротка, и это не всегда успевает произойти, а вот история общественных отношений весьма показательна. Так, в древности каннибализм вовсе не был повсеместным явлением, и перейти на следующий этап развития смогли именно те общества, которые его не практиковали. А вот рабство было и, если уж быть честными с самими собой, остаётся нормой общественной жизни, хотя и в разных формах. На уничтожение оно начинает работать тогда, когда становится массовым и наследственным при полной утрате рабами каких бы то ни было прав. Именно это произошло в Древнем Риме. Кстати, и гладиаторские бои сработали против него, когда из кровавого жертвоприношения, которым были изначально, превратились в развлечение. Впрочем, и сами такие жертвоприношения работали против тех обществ, в которых превращались из исключительной меры в норму с массовостью и использованием в качестве жертв чужаков вместо собственных лучших представителей – то есть когда переставали быть страшными, противоречащими нормальному порядку вещей – как, например, в Центральной Америке, общества которой к моменту прихода европейских колонизаторов уже давно вышли на стадию самораспада.
     
    Жизнь – это не только биологическое явление. И параметры жизни для разных биологических видов различны – у амёбы они одни, у медведя другие, у человека третьи. Да и у людей они неодинаковы. Впавший в кому или летаргический сон формально тоже живёт, хотя назвать это жизнью сложно. Поэтому невозможно выделять те или иные элементы в качестве первичных или вторичных – отсутствие или недостаток любого из них смертельно опасны. Так что спор материалистов и идеалистов совершенно схоластичен. Нравственно то, что обеспечивает и биологическую, и духовную жизнеспособность одновременно. А эгоизм в более или менее долгосрочной перспективе не способствует выживаемости в её полноценном виде, а уничтожает её, и именно поэтому он безнравственен.
     
    Полностью согласна с Вашей оценкой столыпинской реформы, но должна заметить, что она была лишь завершающим аккордом крестьянской реформы 1861 года – как начали без ума, так и завершили. Просто потому, что крестьянин с его особенностями и потребностями никого не интересовал. Ну не видели в нём полноценного субъекта общественных отношений, только рабочую и военную силу, которую на том этапе развития было просто удобнее использовать в лично свободном состоянии, к жизни в котором крестьян просто не соизволили предварительно подготовить. Зато ликвидации традиционных крестьянских ценностей общежития внимания уделили предостаточно – ну не признавались они реформаторами ценностями, мало ли, что абсолютное большинство общества их придерживалось. А если исходно в реформе нравственность не является полноценной составляющей наряду с другими, то каких результатов от неё можно ожидать? Только разрушительных. Их и получили.
     
    Поэтому очень важно, чтобы нынешнее возрождение на новых началах осуществлялось с опорой на собственный исторический опыт и с учётом всех составляющих – природных, материальных, духовных, – и всех факторов – и внешних, и внутренних. Пока, по моим ощущениям, это получается не очень хорошо, мы торопимся отрезать, не отмерив хорошенько, нас перекашивает то в одну, то в другую сторону, а крайности всегда опасны, они дестабилизируют ситуацию. И как обычно, основной проблемой являются управленцы среднего и близкого к высшему звена – с непомерными амбициями, презрением к нижестоящим и не обременённым званиями и наградами, обычно слабой профессиональной подготовкой хотя бы по какой-нибудь специализации (поскольку не профессию осваивали, а карьерой занимались), нежеланием и неспособностью к самосовершенствованию и с туманящим разум страхом утраты своей позиции. Если наше государство и общество смогут преодолеть это препятствие к нормальному развитию, справимся и со всем остальным. Несмотря на свой природный пессимизм и разочарования от столкновений с суровой реальностью жизни, я всё-таки верю, что это возможно.

    • Владимир Агте говорит:

      Уважаемая Елена! По-моему, мы достаточно ясно выразили своё мнение по спорным вопросам. Да, у нас несколько разные точки зрения, хотя есть и много того, что объединяет наши взгляды. Было очень приятно встретить культурного и корректного оппонента и собеседника, что в наше время на интернет-форумах бывает отнюдь не часто. Спасибо за беседу. Всего Вам наилучшего.

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья