Как известно, начиная с поздней эпохи Великого переселения народов, славяне заселяли значительные части Восточной и Центральной Европы. Наиболее западная часть средневекового славянского мира располагалась на территории сегодняшней Германии, занимая около половины территории этого государства в современных его границах. Материальная и духовная культура славян восточной Германии на данный момент довольно детально изучены, а их история постоянно вызывает интерес славистов со всего мира.
 

Вендская девушка, худ. Вилльям Краузе (1912 г.)

В связи с «варяжским вопросом» не одно столетие привлекают внимание русских историков северно-лехитские племена, жившие вдоль южнобалтийского побережья сегодняшних федеративных земель Германии Мекленбург и Шлезвиг-Гольштейн. Более южные земли Саксонии и Бранденбурга вызывают интерес у этнографов и лингвистов, целью изучения которых становится единственный сохранившийся дней в Германии до наших славянский анклав лужицких сербов. Славянские же поселения в центральной и западной Германии лишь в редких случаях привлекали к себе внимание современных историков, как в случае поисков русско-тюрингских связей в княжестве Ройс. Однако не менее интересна и история славян, веками бывших подданными немецкого государства и никогда не имевших там собственных княжеств или других государственных образований. Нам бы хотелось обратить внимание на славянские следы в исторических регионах Тюрингия и горах Гарц, являющихся одновременно и географическим центром современной Германии.
 

Нередко на картах, показывающих расселение западных славян, граница между немцами и славянами проводится по рекам Эльбе и Заале, так, что на эту карту попадает лишь восточная треть федеративной земли Тюрингия и вовсе не попадают горы Гарц, граничащие с Тюрингией с севера. Однако эта линия, известная из средневековых источников как limes saxoniae и limes sorabicus – «саксонская» и «сербская» границы, была на протяжении веков границей именно немецких империй, княжеств и государств, но не была в то же время границей расселения народов. Большое число славян жило и внутри франкской империи, и в сменивших её впоследствии немецких государствах, начиная с самых ранних времён.
 
Первые письменные упоминания славян в Тюрингии относятся к первой трети VII века. В хронике Фредегара сообщается о нескольких славянских нападениях на Тюрингию в начале 630-х годов. Эти нападения происходили в контексте конфликта франков со славянским государством Само, в результате чего «венды производили обширные набеги, часто пересекали границу и опустошали франкское королевство, растекаясь по всей Тюрингии и другим землям». К этому же времени относится и крайне интересное упоминание Фредегара об отпадении Дервана, князя славянского народа сербов, до этого «долгое время подчинявшегося франкам», и переходе его под власть Само. Что в действительности мог иметь в виду хронист под такой формулировкой, по всей видимости, так и останется загадкой. Дело в том, что сама Тюрингия была включена во франкскую империю только в VI веке, и современные этим событиям источники ничего не сообщают о покорении франками славян-сербов. Ничего достоверно неизвестно и о том, где точно располагались и насколько велики были подконтрольные Дервану области, которые можно лишь предполагать где-то между историческими Тюрингией и Само. Однако по всему получается, что покорение сербских племён «за долгое время» до 630 года, должно было происходить в контексте или быть связано с покорением франками Тюрингии. Одним из возможных объяснений фразы о «долгом подчинении» могло бы быть нахождение некоторых сербских племен в зависимости от сильного королевства Тюрингии ещё до окончательного включения его во франкскую империю. Таким образом, первые славянские поселенцы в Тюрингии могли появиться ещё до начала VII века.
 
В первой половине IX века Эйнхард называл реку Заале границей между сербами и тюрингами. Однако он же указывал и на проживание славян «между Рейном и Вислой», что, с одной стороны, выглядит как отсылка к «тацитовской Германии», но с другой, в некоторой мере отражает и реальное положение вещей. Единичные славянские поселения, действительно, доходили до Рейна, следы чего сохранились в топонимике на «венд», правда, едва ли поддающиeся точной датировке. К западу же от реки Заале, в Тюрингии и горах Гарц, славянские поселения известны с начала VIII века. Так, грамота об основании в Эрфурте монастыря Св. Петра сообщает о пяти основанных славянами в округе этого города деревнях уже в 706 году.1 Примечательно, что сами эти основанные славянами деревни в то же время носили немецкие названия: Тёттельштедт, Даберштедт, Тонндорф, Хохдорф и Некерода. В 740 году аббат Штурмий упоминает даже славян, купающихся в Фульде – реке, протекающей около 20 км к западу от современных административных границ Тюрингии, в федеративной земле Гессен. Многочисленные упоминания славянских поселений в западной и центральной Тюрингии VIII-IX вв. сохранились в грамотах фульдского и хердсфельдского монастырей. Подтверждает проживание славян в этих местах и хорошо известная здесь топонимика, включающая в себя компонент «венд» (нем. «славянин»), которым немцы отмечали славянские поселения по всей территории Германии.
 
В отличие от собственно славянской топонимики, широкое распространение которой не выходит за междуречье Ильма и Заале, «вендская» топонимика имеет уже немецкое происхождение и указывает на то, что славяне жили тут сравнительно небольшими общинами рассредоточено среди преобладающего немецкого населения. Однако в то время, как сами немцы на протяжении веков отличали этих проживавших рядом с ними славян от своих, археологии практически не удалось установить следов характерной для славян культуры к западу от реки Геры, на основании чего можно предположить значительную культурную интеграцию славянского населения западной Тюрингии при сохранении ими своего языка и самосознания. Ситуация эта очень схожа с современным положением дел у лужицких сербов, также полностью интегрированных в немецкое общество, двуязычных, но при этом ещё сохраняющих славянское самосознание и некоторые традиции.
 
Схожая с западной Тюрингией картина наблюдается и в горах Гарц. Собственно славянская топонимика, как и археология, представлены в Гарце также очень слабо. В качестве примеров можно назвать имеющее славянскую этимологию поселение «Билен», находки славянской керамики в городе Вернигероде, предположительно древнеславянской гончарной мастерской в городе Винроде, и смешанные славяно-немецкие поселения в местечках Альтенроде и Бадерслебен.2 Кроме того, у подножия гарцких гор известно несколько «вендских» топонимов и одно смешанное славяно-немецкое поселение в королевской резиденции Тилледа.
 

Славянские поселения в горах Гарц

Большинство славянских следов в топонимике Гарца прослеживается по первым их упоминаниям, лишь начиная с позднего средневековья. Одним из наиболее древних указаний на славянское заселение Гарца служит основание монастыря Венденхузен (нем. «славянское поселение») в 825 году в местечке, в настоящее время носящим название Тале. Возможно, окружающие Гарц славянские поселения связаны с политикой каролингов, начавших широкое хозяйственное освоение этих, практически незаселённых до раннего средневековья гор, и приглашавших для этого славян. Славянский язык сохранялся в Гарце ещё в конце XIII века. В другом «Виндехаузене», у южного подножья гарцких гор, в построенной во второй половине XIII века церкви сохранилась деревянная скульптура Св. Марии с Иисусом, называвшаяся местным населением «Помайбог» и запечатлевшая, таким образом, широко распространённое у западных и не только славян христианское пожелание «помогай бог».3 По всей видимости, славянская община здесь была довольно значительной и состояла из нескольких деревень, так как названия соседней с Виндехаузеном деревни Билен имеет славянскую этимологию. Факт славянского прошлого этого Винденхаузена привлёк широкое внимание уже в новое время, так что изображение скульптуры «Помайбога» даже попало на его современный герб.
 

Скульптура «Помайбог» и герб города Винденхаузен

Память о контактах со славянскими соседями сохранилась в Гарце дольше их языка, что отразилось, к примеру, в гарцком народном предании о «венецианцах».4 Согласно этому преданию, в долину, расположенную у наивысшей точки Гарца, горы Брокен, регулярно приходил некий чужак, занимавшийся «вымыванием в реке жемчужин». Собрав достаточное их количество и произнеся особые слова, он чудесным образом перемещался в «Венецию». Заметив это, один из местных жителей решил последовать его примеру и, повторив слова «венецианца», вдруг сам очутился в «совсем чужом городе, в котором он не мог ничего понять». Там он снова встретил уже знакомого ему чужака, который, гостеприимно приняв его в своём сказочно богатом доме, помог незадачливому гарцкому путешественнику вернуться домой. Очевидно, что «Венеция» и «венецианцы» в этом предании являются позднейшим переосмыслением, «народной этимологией», возникшей во времена, когда славяне уже давным-давно растворились в общей массе немецкого населения. Как уже отмечалось, местные немцы называли славян «вендами», а в более ранние времена нередко и «венетами» или «винетами», как это следует из ранних упоминаний гарцких топонимов «Vinetha-husun» (936 г.), «Wened-husen» (1121 г.). Когда местное население окончательно забыло о былом присутствии славян в Гарце, их сохранившееся лишь в народных преданиях наименование «венедов» стало ассоциироваться с более известным, знакомым и понятным в новое время именем «венецианцев» (нем. Venediger).
 
История славянского населения западной Тюрингии известна значительно лучше. Местные славяне были обязаны платить налог монастырям, и сохранилось множество средневековых церковных грамот, упоминающих славянские поселения. Некоторые из них дают представление и о социальном и правовом статусах западно-тюрингских славян. Некоторые грамоты сообщают, что основание славянами новых поселений в Тюрингии происходило по воле местной знати. Так, в грамоте 1136 года, написанной аббатом эрфуртского монастыря Вернером, сообщается о взимании налога с четырёх земельных наделов в Бахштеде, перенятых славянами с именами Luzicho, Herolt, Odalrich и Cuno, бывших «гостями» ландграфа Людвига, для дальнейшего обустройства этих земельных наделов.5 К сожалению неизвестно, что это были за славяне и откуда они здесь появились, однако, явно немецкие имена трёх из четырёх славянских гостей ландграфа Людвига, позволяют предположить, что речь едва ли шла о славянах, прибывших откуда-то из собственно славянских земель. Гораздо более вероятно, что эти, носящие немецкие имена славяне, могли происходить из уже в немалой степени онемеченных славянских жителей центральной Тюрингии. Эта грамота, таким образом, подтверждает, что славянские поселения возникали в Тюрингии не в связи с переселявшимся сюда несвободным населением или славянскими пленниками, захваченными в ходе долгих славяно-немецких войн, а были, по крайней мере, во многих случаях, желанными гостями немецких правителей, имевших на этих землях не меньшие, чем немецкое население, права.
 
Как ни парадоксально, но славяне, веками жившие внутри немецкого государства среди немцев, зачастую оказывались в намного более выгодном положении относительно своих восточных соседей. Если на южнобалтийском побережье немецкая колонизация сопровождалась массовыми притеснениями славян, закреплёнными впоследствии даже особыми законами, не позволяющими славянам становиться городскими гражданами, участвовать в городских ремесленных артелях и облагавшихся на городских рынках особым, распространявшемся только на них налогом, а также явным презрением немцев к вендам, в результате чего, как сообщает Томас Кантцов, в Поморье к XVI веку «само слово славянин стало использоваться как ругательство», то в славянских регионах, присоединённых франками уже в VII-VIII веках, ситуация была в корне иной.
 
Так, большинство славянских поселений в Нижней Саксонии и по Эльбе было освобождено от церковных податей, а славянская речь и частично культура смогли сохраниться тут до самого XVIII века. Славянские поселения в Тюрингии от церковного налога освобождены не были, однако, в некоторых случаях имели всё же несколько привилегированное положение. Любопытными представляются раскопки славянского кладбища в Эспенфельде, в 25 км к юго-западу от Эрфурта, в ходе которых были обнаружены захоронения 438 человек. Предположительно, оно могло принадлежать славянскому посёлку, существовавшему на протяжении X-XII веков. Богатый инвентарь погребений, как и находки среди него импорта из далёкой Киевской Руси, указывали, по мнению археологов, на занятость населения в торговле и довольно высокое экономическое благополучие, а находки шпор – и на высокое социальное положение. «Своеобразным экономическим и политическим положением славян к западу от реки Заале обусловлено то, что они приобрели привилегии, по которым славянам было позволено устройство собственных могильников по их обычаям» – подводят итог раскопок в Эспенфельде исследователи.6
 
Несмотря на то, что славянское население западной и центральной Тюрингии с ранних пор было хорошо интегрировано в немецкое общество, местным славянам всё же удавалось сохранять свою самобытность достаточно долгое время. Славянские поселения вокруг Эрфурта неоднократно упоминаются ещё в XIII-XIV веках, а некая «славянская провинция» (нем. «Windische Mark») была известна на северо-западе Тюрингии ещё даже в ХVII веке.7 Разумеется, не все славяне имели какие-то особые привилегии, однако, в общем и целом, правовое и экономическое их положение ничем не было ниже такового у немецкого населения. Стоит принять, что в большинстве своём совместное проживание славян и германцев в Тюрингии было мирным и даже добрососедским. Немецкое и славянское население зачастую проживало в одних деревнях и активно смешивалось, о чём говорят не только наличие смешанной славяно-немецкой топонимики и археология, но и данные антропологии.
 
Хорошим примером может послужить расположенная в предгорьях Гарца на севере Тюрингии резиденция немецких королей Тилледа. Поселение в Тилледе X-XII веков состояло из расположенной на горе немецкой королевской крепости и двух сопутствующих поселений, одно из которых также было окружёно крепостным валом, а второе лишь заграждением. Более трети найденной в посадах керамики оказалось славянской, равно как отличалась характерными для славян формами и архитектура более трети жилых построек. Ещё более наглядную картину показали раскопки кладбища, расположенного на территории главной крепости. Из 110 мужских скелетов около 15% принадлежало к соотносимому со славянами юго-восточному антропологическому типу и 21% – к антропологическому типу, известному из германских могильников. Остальные 64% имели черты, характерные для обоих этих антропологических типов, то есть указывали на смешение славян и германцев.8
 

Реконструкция королевской резиденции Тилледа по Херрманну (1985)

Не менее показательным примером является и небольшое тюрингское поселение Гроссбрембах. Само название его происходит от немецкого «разделительный, или приграничный водоём», что отражает долгую историю разделения его на «немецкую» и «славянскую» части, находившиеся по разные стороны реки. Впервые упоминаемое в IX веке, до XV века поселение состояло из двух расположенных по разные стороны реки деревень – Гроссбрембах (нем. «большой разделительный водоём») и Виндишбрембах (нем. «славянский разделительный водоём»), пока не было, наконец, объединено в одно – просто «Гроссбрембах». Мирный характер этого объединения был запечатлён на восходящем к началу XV века рельефе местной ратуши, изображающему обнявшихся славянина и немца, «под одной шляпой» и пьющих из одного рога.
 

Славянская и немецкая части поселения Гроссбрембах и рельеф на городской ратуше

Разумеется, подробное рассмотрение всех многочисленных археологических, письменных, антропологических, лингвистических, этнографических и прочих следов славянского населения в центральной Германии невозможно в рамках одной статьи. Несмотря на то, что оценка численности славянского населения в центральной Германии во многом затруднена значительной их интеграцией и восприятием немецкой культуры, едва ли стоит недооценивать роль этих славян для средневековой истории региона и этногенеза местного немецкого населения.
 
В округе Халле, к востоку от гарцких гор, славянская топонимика составляет около 50-60%. На юге центральной Тюрингии, в округах Рудольштадт, Арнштадт и Ильменау её процент значительно ниже, но все равно ещё довольно высок – в пределах 6-22%, что при учете упоминания славянского населения почти в 60 различных населённых пунктах Тюрингии в письменных источниках, а также нередкого проживания тюрингских славян в деревнях с немецкими названиями, позволяет придти к выводу – центральная Германия заслуживает самого пристального внимания славистов: как историков, так и этнографов и лингвистов.
 
Андрей Пауль, историк
 
Перейти к авторской колонке
 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

15 комментариев: Славяне в центральной Германии

  • Евгений Нефёдов говорит:

    Ух ты! Супер, рад Вас видеть здесь.

  • СергейС говорит:

    Очень интересный очерк. С почином Вас на Переформате, уважаемый Андрей Пауль.

  • И. Рожанский говорит:

    >> Из 110 мужских скелетов около 15% принадлежало к соотносимому со славянами юго-восточному антропологическому типу…
     
    Спасибо за интересный материал. Хотелось бы уточнить, какой антропотип из захоронения авторы определяют как «юго-восточный»? К какому региону Европы и к какому времени относятся выборки скелетов, по которым этот антропотип был охарактеризован?
     
    Вопрос не праздный, потому что ответ на него может дать дополнительную информацию о происхождении двух самых больших по численности Y-хромосомных генеалогических линий, накрывающих весь центр Европы: центрально-европейской (около 20 миллионов мужчин) и восточно-карпатской (a.k.a. волго-карпатской) (не менее 12 миллионов) ветвей гаплогруппы R1a1. Карты, показывающие места рождения самых ранних из известных предков тех носителей ветвей, кто сделал 67-маркерный тест, можно посмотреть по этим ссылкам: раз и два.
     
    Обе эти линии начали быстро расти около 3000 и 2600 лет назад, соответственно, но о регионе (регионах), откуда началось их распространение, можно пока только строить догадки. В настоящее время среди носителей этих ветвей преобладают славяне, но немало и немцев, в том числе из земель, окружающих Тюрингию (по самой Тюрингии, к сожалению, слишком мало материала в коммерческих базах данных). По одной из версий, эти немцы – потомки онемеченных славян, а их предки переселились во времена поздней Римской империи (?) либо с территории современной Польши и Белоруссии, либо со среднего течения Дуная (совр. Венгрия, Словакия, запад Румынии). Сопоставление данных ДНК-генеалогии, археологии, антропологии и топонимики может дать необходимый материал в пользу одной из гипотез. Или предположить третью, что также не исключено.

    • Андрей Пауль говорит:

      К сожалению «промахнулся» с первым ответом на Ваш комментарий, оставив его ниже ветки. Удалось выяснить кое-какие подробности относительно «юго-восточного» «славянского» антропологического типа в Тилледе. Результаты антропологических исследований были опубликованы в статье Кристиана Мюллера «К антропологии захороненных в королевской резиденции Тилледа, округ Зангерхузен, популяций» в 1990 году (Müller, Christian – Zur Antropologie der in Tilleda, Kr. Sangerhusen, bestatteten Populationen; In: Grimm, Paul – Tilleda. Eine Königspfalz am Kyffhäuser. Teil 2: Die Vorburg und Zusammenfassung, Akademie-Verlag Berlin, 1990, S. 227-247). Лучше антропологов я не скажу, потому привожу перевод отрывка из указанной статьи, посвящённой как раз различиям между, предположительно, славянскими и германскими скелетами с кладбища.
       
      «R – германский тип (нордиды), известный из грунтовых рядовых могильников. Речь идёт о высокорослом типе с коренастым телосложением и долихокранным черепом. Этот тип был широко распространён в Европе и известен в центральной Германии в 4-6 века, сохраняясь, однако, и до 8-10 веков (и позднее). К этому коренастому долихоморфному типу в 8-10 вв. добавляется ещё один, стройный долихоморфный, в таблице обозначенный SL. Обозначение SL – славянский было выбрано потому, что этот тип впервые выявляется в сериях скелетов славянского-ранненемецкого периода. Потому, можно принять, что он появился в нашем регионе вместе с приходом в него славян. Типологически в сериях скелетов из более поздних времён представлены компоненты обоих типов, коренастого долихоморфного и стройного долихоморфного.
       
      Эти типы можно хорошо отличить друг от друга. Черепа у SL более маленькие и лёгкие, чем у R. Также можно выделить немало других морфологических и метрических различий. Трубчатые кости у SL меньше, чем у R, высота туловища у первых ниже, отличаются также и пропорции конечностей. Эти различия прослеживаются у обоих полов. Ввиду того, что эти типы присутствуют среди материала из Тилледы, в дальнейшем, по причинам ограниченности объёма статьи, они будут рассмотрены только на примерах мужских скелетов.
       
      Индивидуумы мужского или скорее мужского пола – всего 154. Из них R – 23 (15%), SL – 17 (11%).
       
      Различия в типах выявляются в черепах, как и в посткраниальных скелетах, в метрических и морфологических особенностях. R – выше, чем SL, потому размеры черепов (мозговая и лицевая части) у R превышают таковые у SL. По индексам высокие «средние показатели» беспорядочно распространены у обоих типов. Трубчатые кости у R отчётливо больше, чем у SL, так же, как и рассчитанная по этим трубчатым костям высота туловища. В индексах трубчатых костей различий, по крайней мере, достоверных, не выявлено. Высота туловища у R на 6,5 см выше, чем у SL. Некоторые различия в пропорциях конечностей по максимальным индексам видны лишь в FTI: Tibia в сравнении с Femur у R длиннее, чем у SL. Отчётливее различия видны при сравнении вычисленных по трубчатым костям высоты туловищ обоих типов.
       
      Средние показатели высоты туловища, выявленные по рукам у R (169,1 см) на 2 см меньше, чем вычисленные по ногам (171,1 см). У SL же напротив вычисленная по рукам высота туловища (163,8 см) только на 0,9 см меньше, чем вычисленная по ногам (164,7 см).
       
      У R вычисленная по удалённым от центра максимальным отрезкам высота туловища отчётливо больше, чем у проксимальных отрезков. У SL такого не наблюдается, разница исчисляется в сантиметрах. Исходя из индивидуальных показателей, складывается следующая картина:
       
      Высота туловища больше в см., руки/ноги:
      R – 1 раз на 0,7 см больше по костям рук; 8 раз на 3,7 см больше по костям ног.
      SL – 5 раз на 2,1 см больше по костям рук; 5 раз на 2,7 см больше по костям ног.
       
      У R преобладают индивидуумы, у которых вычисленная по костям ног высота туловища больше, чем вычисленная по костям рук, чего не скажешь в случае SL.
       
      Humerus/Radius, высота туловища:
      R – 2 раза на 0,9 см больше по Hum. и 5 раз на 4,0 см больше по Rad.
      SL – 2 раза на 4,3 больше по Hum. и 4 раза на 3,6 см больше по Rad.
       
      Femur/Tibia, высота туловища:
      R – 1 раз на 0,2 см больше по Fem. и 9 раз на 2,9 см больше по Tib.
      SL – 3 раза на 2,4 см больше по Fem. и 4 раза на 1,4 см больше по Tib.
       
      У R преобладают индивидуумы, у которых высота туловища, вычисленная по удалённым от центра максимальным отрезкам выше, чем вычисленная по проксимальным отрезкам. У SL это отношение – особенно в случае костей ног – смещено в сторону проксимальных отрезков».
       
      P.S. Но стоит сразу заметить, что такие различия прослеживаются далеко не у всех славян даже Тюрингии, не то что всей Германии. В Тилледе отчётливо различили на предположительно славянский и германский типы только 26% скелетов. В округе Халле, на реке Заале к востоку от Тилледы, такие различия выявили у 55% скелетов, также как и в округе Магдебург на Эльбе. Остальные были смешанным славянско-немецким типом. С другой стороны, скелеты славян из упоминаемого в статье славянского поселения Эспенфельде в западной Тюрингии, оказались больше похожими как раз на германский тип R, чем на славянский SL. Потому одна антропология на настоящий день не может гарантировано отличить славян от германцев – некоторые славяне антропологически ничем не отличались от местного населения 4-10 веков, лишь культурно и языком.

      • Семен Романовский говорит:

        Тип именуемый SL следует связывать со славянскими дунайскими миграциями. Население нордо-средиземноморского типа широко представлено в могильниках Болгарии. Данный тип так же характерен для вятичей и северян. Средний рост северян -168 см, у московских вятичей – самых высоких представителей восточнославянских племен средний рост составлял 172 см (Алексеева, Бужилова, 1996. С. 67. Рис. 4). Так называемый «нордический тип» отличается широким спектром вариаций и если объяснить грацильность северян можно смешением с аланами то для вятичей такого объяснения нет. Также этому славянскому типажу свойственна большая высота черепа чем у германских популяций.
         
        Вот что пишет на эту тему Ильзе Швидецки: Относительно остальных показателей, которые оказалось возможным распределить территориально, наблюдается образование трех больших племенных групп. Яснее всего они на востоке: здесь постоянно образовываются одни и те же группы, а именно поляне и древляне (высота базион-брегма, индекс длины-ширины, индекс ширины-высоты), северяне и вятичи (ширина, высота, индекс длины-ширины, индекс ширины-высоты, минимальная ширина лба, скуловая ширина, верхнелицевой индекс, носовой индекс, орбитальный индекс), новгородцы и костромичи (индекс длины-ширины, индекс ширины-высоты, поперечный лобно-теменной индекс, скуловая ширина, верхнелицевой индекс). Кривичи же занимают промежуточное положение – они тяготеют то к северо-восточным сериям (индекс длины-ширины, скуловая ширина, верхний лицевой индекс, возможно, орбитальный индекс), то к своим западным соседям дреговичам (высота, индекс ширины-высоты, носовой индекс). Последние в свою очередь представляют в силу своего частичного сходства с мазовшанами (индекс длины-ширины, носовой индекс) своего рода мост к западным славянам.
         
        Да и еще хочу заметить, что население типа SL могло заимствовать этот антротип в юго-западных областях Европы в ходе германской экспансии, опять же кельтов не стоит вычеркивать.

  • Андрей Пауль говорит:

    Благодарю за отзыв! Данные по поселению в Тилледе в моей статье основаны на исследованиях немецких археологов Йоахима Херрманна и Пауля Гримма, где данные антропологии не рассматривались детально, а приводились лишь как хорошо подтверждающие выводы археологов о смешанном характере поселения. Дословная формулировка там была «соотносимый со славянами юго-восточный антропологический тип, в то время… как 21% указывал на антропологический тип, известный из германских рядовых грунтовых могильников». В этом случае имелось в виду просто соответствие 15% захоронений на кладбище антропологическому типу, известному из расположенных к юго-востоку от Тилледы землях лужицких сербов, без попыток анализа происхождения самой этой группы населения. Постараюсь в ближайшее время уточнить характеристики этого, соотносимого со славянским, антропологического типа из Тилледы.
     
    Очень любопытно, что приводимые Вами карты во многом сходятся с «вендской» топонимикой Германии. К примеру, в районе Карлсруэ – Штуттгарт – Хайдельберг – Баден-Баден известно не менее «вендских» топонимов, вполне возможно, указывающих на проживание там славян.

  • vlad kaverin говорит:

    Вы, наверное, подробно ответите на мой вопрос. Был город Ретра, где хранили радари святость предков, законы. У спартанцев тоже была Ретра с законами. Есть какая связь между содержаниями их?

    • Андрей Пауль говорит:

      Очень подробно на Ваш вопрос, к сожалению, ответить не могу, так как едва ли Ретру редариев и Ретру спартанцев связывало что-то кроме амонимии. В более ранних источниках (Титмар Мерзебургский) город назван Ридегостом, как Ретра он начинает упоминаться только в следующем веке в хронике Адама Бременского. Потому, не исключено, что появление этой формы названия было путаницей хронистов. Самих редариев Адам Бременский записывал как retheri, во многом опиравшийся на его хронику Гельмольд из Босау в 12 веке называл их Riaduros, а в более поздних церковных грамотах таким же словом Raduir называлась вся область расселения редариев. Не трудно заметить, что все эти формы очень схожи с приводимой Адамом «новой» формой названия города Rethre, в результате чего, действительно, легко могли быть перепутаны немецкими хронистами, не понимавшими значения слова. Ретра, таким образом, могло быть изначально обозначением всей области редариев, принятого в результате путаницы за название города. Теоретически, ввиду того, что происхождение этого слова остаётся неясным и вполне, или даже с большой долей вероятности, может происходить от дославянской топонимики восточной Германии и восходить ещё ко временам до разделения индоевропейских языков, нельзя полностью исключать общего корня в Ретре редариев и Ретре спартанцев. Однако это, во-первых – недоказуемо, а во-вторых, даже и в таком случае было бы простым совпадением.

  • Александр говорит:

    Прекрасная статья – как и коллеги, отписавшиеся выше, рад Вас видеть на этом ресурсе! Расселение славян на территории Германии – это очень значимая тема для исследования и Ваш личный вклад в ее изучение действительно очень велик. Так что ждем Ваших новых работ по другим регионам!

  • Андрей Пауль говорит:

    Благодарю за лестный отзыв!

  • Олег Гуцуляк говорит:

    1) К теме образа Девы с младенцем – «Помайбога». Только в Тюрингии Фрау Хольда или Берта – это прекрасная женщина с длинными золотыми волосами. Она также тут покровительствует всем малым существам, включая некрещеных детей.
     
    2) Собственно Тюрингия – это место культа Ирминсула. В германской языческой традиции известен Ирминсул (Irminsuli, Irminsûl) — у древних саксов так назывался посвященный богу Ирмину столб (нем. Saule «столб», дв.-англ. swir «столб, шея», swerian «давать клятву», русск. «сулить» – «предсказывать, пророчить, наводить», ирл. suil «глаз») из дерева, представлявший собой статую. В «Житии Карла Великого» Эйнхарда ирминсулы указываются как «Columna Universalis Sustenans Omni». На иллюстрациях существовал во многих разновидностях, но всегда с мощным стволом, от которого на верху отходят две ветви (иногда загибающиеся вниз или закручивающиеся). Один Ирминсуль находился в священной роще у Эресберга в Вестфалии, где в 772 году он был разрушен Карлом Великим, другой на реке Унштрут, в Тюрингии. Теоним Ирмин (или Ирмина) объясняется как «сильный, цельный, высокий, возвышенный, большой» (пра-герм. *erminaz, *ermenaz, *ermunaz < *ermana-/*irmino- «стремиться ввысь, выступать»). Тацит (I в. н.э.) упоминает одно из германских племен как «ирмионы / герминоны» (Hermiones / Herminones), указывая, что названия племен ингевонов, истевонов гермионов произошли от имён Инге, Иске и Эрмине, сыновей бога Манна, прародителя германских племён, сына «двойного» земнородного существа Туисто. Собственно Ирмин (Hirmin, Hermis) упоминается Видукиндом Корвейским (Х в.) в «Истории саксов» (1,12) именно в контексте с турингами. Согласно с некоторыми вариантами, утверждается, что у немцев Млечный Путь называется именно «Путь Ирмина», а созвездие Большой Медведицы называлось «Колесницей Ирмина». Грохот, издаваемый этой колесницей, иногда доносился до ушей простых смертных в виде раскатов грома, а сам Ирмин преследует небесного Змея (созвездие Дракона). В других вариантах предания, вероятно историзированных, Ирминфрид на небесной колеснице преследует по Млечному Пути предателя-изгоя Иринга (Орион). В этой связи напрашиваются параллели из родственных индоевропейских мифологических систем. Богочеловек Митра обладает таким же атрибутом – он держит в правой руке «золотой хребет быка», который и есть созвездие Медведицы, которая «движет и обращает небо» и вращение которой вокруг Полярной звезды.   Я это к тому, что вероятно от тюрингов славяне и унаследовали представление об Ирмине/Германе/Джермане и связанный с ним обряд почитания. Он представляет собой символические похороны глиняной куклы с подчёркнутыми мужскими признаками (реже — животного) по имени Герман или Гёрманчо, Георги, Герман-Гошо, Иван, Иванчо, Кабаиван, Кольо Лападчо. Счиается, что набор наименований обусловлен разной временной приуроченностью обряда, совершавшегося начиная с первой недели Великого поста (р-н Тетевена) вплоть до дня св. Афанасия 5 (18) июля (сев. Добруджа). У бессарабских болгар обряд исполняется 1 (14) мая — в день св. Еремии и кукла именуется Ерменчо, Иримия, а если же вызывание дождя приурочено к 9 мая, дню Николы вешнего, используется имя этого святого — Никола, Кольо. В православно-славянской традиции Герман трансформировался в Еремея-запрягальника или -пролетника, покровителя последней недели пахоты и начала сева. Герман/Еремей в церковном календаре считается пророком Иеремией или святым Германом (патриархом константинопольским VIII в.). Также день Еремея называется «Змеиный день» (болг.), «Змиjски светац» (серб.), поскольку Иеремия (Аремей) является царем змей. Интересно, что римские женщины, празднующие 1 мая день пробуждения Доброй Богини (Bona Dea), дочери Фавна, чьё имя было табу.

  • Олег Гуцуляк говорит:

    Еще вот. Веселовский А.Н. в статье «Онемеченное славянское поселение в Тироле» передал следующую легенду о них: «… Местность, в которой живут ныне онемеченные славяне Пустерталя, занимает около девяти квадратных миль с населением приблизительно в двадцать две тысячи. Славян заменила славяно-баварская помесь; в предании, записанном на разделе вод и народов, байваров и славян, последние представляются какими-то троглодитами, пещерными людьми, как бы попрятавшимися в скалы перед наплывом другой народности. В старые годы жили в Виндтале, в Берлоге антов (Antisches Loch), какие-то люди, редко или никогда не появлявшиеся в долине. Только однажды пришла оттуда девушка-красавица и нанялась в услужение в Преттау. Она была молчалива и никому ничего не говорила о своём роде-племени, говорила только, что в Преттау ей быть недолго, потому что, когда появится вооружённый всадник на белом коне, ей снова надо будет вернуться в свою берлогу. Так рассказывая, она плакала. И действительно, как скоро появился всадник, девушка исчезла. Из берлоги и теперь ещё слышат детский плач, а на камнях кругом видели нередко пелёнки, сушившиеся на солнце. В песке у берлоги находят крошечные светло-жёлтые камешки, величиной с горошину и менее; им приписывают целебное свойство: вытягивать из глаз осколки дерева и сор, туда попавший. Говорят, что это окаменевшие слёзы антских людей» [Веселовский А.Н. Избранные труды и письма. – СПб.: Наука, 1999. – С. 95].
     
    Само название «анты» в немецком предании, возможно, означает именно великанов, подобно древнеанглийскому ent, которое употреблялось наряду с eoten (ср. ётун), причём ent в «Беовульфе», а также в «Руинах» связывается с искусными изделиями – не только драгоценностями (Beowulf, 2717, 2774), но мечём (Beowulf, 1679) и шлемом (Beowulf, 2979), хотя иногда меч связывается с eoten (Beowulf, 1558, 2979), но чаще так называются чудища.
     
    К слову, интересно, что если Б.А. Рыбаков и другие считали антов предками полян, истолковывая название тех как «исполин, богатырь» (ср. поляница в жен. роде), то Д.Р.Р. Толкин изобразил «энтов» великанами-деревьями, этакими «древлянами») [Aloslum (Рогожин А.). Re: Мегалиты и курганы бронзового века в народных преданиях и легендах.

  • сергей говорит:

    Легенду, приводимую Веселовским, вряд ли следует понимать буквально. Это, скорее, один из фольклорно-мифологических штампов, посредством которых в древности описывались реальные события. Сходные отношения прослеживаются в славянских преданиях о чуди.

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья