16 октября 1853 года началась Крымская война. Хотя прошло много времени, но до сих пор о тех событиях судят на уровне штампов, заложенных в головы многолетней антироссийской пропагандой. Тут и «техническая отсталость» царской России, и «позорное поражение царизма», и «унизительный мирный договор». Истинный масштаб и значение войны остаются малоизвестными. Многим кажется, что это было какое-то периферийное, чуть ли не колониальное противостояние, далекое от основных центров России.
 

 
Упрощенная схема выглядит незамысловато: противник высадил десант в Крыму, нанес там поражение русской армии и, добившись своих целей, торжественно эвакуировался. Но так ли это? Давайте разберемся.
 
Во-первых, кто и как доказал, что поражение России было именно позорным? Сам факт проигрыша еще ничего не говорит о позоре. В конце концов, Германия во Второй мировой потеряла столицу, была полностью оккупирована и подписала безоговорочную капитуляцию. Но вы хоть раз слышали, чтобы кто-нибудь назвал это позорным поражением?
 

Давайте с этой точки зрения посмотрим на события Крымской войны. Против России тогда выступили три империи (Британская, Французская и Османская) и одно королевство (Пьемонт-Сардиния). Что такое Британия тех времен? Это гигантская страна, промышленный лидер, лучший в мире военный флот. Что такое Франция? Это третья экономика мира, второй флот, многочисленная и хорошо обученная сухопутная армия. Нетрудно заметить, что союз этих двух государств уже давал такой резонансный эффект, что объединенные силы коалиции располагали совершенно невероятной мощью.
 
А ведь была еще и Османская империя. Да, к середине XIX века ее золотой период остался в прошлом, и ее даже стали называть «больным человеком Европы». Но не стоит забывать, что это говорилось в сравнении с самыми развитыми странами мира. Турецкий флот располагал пароходами, армия была многочисленна и частично вооружена нарезным оружием, офицеров направляли учиться в западные страны, а кроме того, иностранные инструкторы работали и на территории самой Османской империи.
 
Между прочим, во время Первой мировой войны, уже лишившийся почти всех своих европейских владений, «больной человек Европы» победил Британию и Францию в галлиполийской кампании. И если такой была Османская империя на излете своего существования, то надо полагать, что в Крымской войне она была еще более опасным противником. Роль Сардинского королевства обычно вообще не учитывают, а ведь эта небольшая страна выставила против нас двадцатитысячную хорошо вооруженную армию. Таким образом, России противостояла мощнейшая коалиция. Запомним этот момент.
 
Теперь посмотрим, какие цели преследовал противник. Согласно его планам, от России должны были быть отторгнуты Аландские острова, Финляндия, Прибалтийский край, Крым и Кавказ. Кроме того, восстанавливалось Польское королевство, а на Кавказе создавалось независимое государство Черкессия, вассальное по отношению к Турции. Это еще не все. Дунайские княжества Молдавия и Валахия находились под протекторатом России, но теперь предполагалось передать их Австрии. Иными словами, австрийские войска выходили бы на юго-западные границы нашей страны.
 
Обычно считается, что этот план лоббировал влиятельный член британского кабинета Пальмерстон, а французский император придерживался другой точки зрения. Однако дадим слово самому Наполеону III. Вот что он сказал одному из русских дипломатов:
 

Я намерен… приложить все усилия, чтобы воспрепятствовать распространению вашего влияния и заставить вас вернуться в Азию, откуда вы и пришли. Россия – не европейская страна, она не должна быть и не будет таковой, если Франция не забудет о той роли, которую ей надлежит играть в европейской истории… Стоит ослабить ваши связи с Европой, и вы сами по себе начнете движение на Восток, чтобы вновь превратиться в азиатскую страну. Лишить вас Финляндии, балтийских земель, Польши и Крыма не составит труда (цитируется по книге «Крымская война» Трубецкого).

 
Вот такую судьбу готовили России Англия и Франция. Не правда ли, знакомые мотивы? Нашему поколению «посчастливилось» дожить до реализации этого плана, а теперь представьте, что идеи Пальмерстона и Наполеона III воплотились бы в жизнь не в 1991 году, а в середине XIX века. Представьте себе, что Россия вступает в Первую мировую в ситуации, когда Прибалтика уже в руках Германии, Австро-Венгрия располагает плацдармом в Молдавии и Валахии, а турецкие гарнизоны стоят в Крыму. А уж Великая Отечественная война 1941-45 годов при таком геополитическом раскладе и вовсе превращается в заведомую катастрофу.
 
Но «отсталая, бессильная и прогнившая» Россия не оставила от этих проектов камня на камне. Ничего из этого не было реализовано. Черту под Крымской войной подвел Парижский конгресс 1856 года. Согласно заключенному договору, Россия теряла крохотную часть Бессарабии и соглашалась на свободное судоходство по Дунаю и нейтрализацию Черного моря. Да, нейтрализация означала запрет для России и Османской империи иметь военно-морские арсеналы на Черноморском побережье и держать военный черноморский флот, но сравните условия договора с тем, какие цели изначально преследовала антироссийская коалиция. Это, по-вашему, позор? Это унизительное поражение?..
 
Теперь перейдем ко второму важному вопросу – к «технической отсталости крепостной России». Когда речь заходит об этом, всегда вспоминают нарезное оружие и паровой флот. Мол, у Британии и Франции армия была вооружена нарезными ружьями, а русские солдаты – устаревшими гладкоствольными. В то время, как передовая Англия и передовая Франция давно перешли на пароходы, русские корабли ходили под парусом. Казалось бы, все очевидно и отсталость налицо. Вы будете смеяться, но в русском флоте были паровые корабли, а в армии – нарезные ружья. Да, флоты Британии и Франции значительно опережали российский по числу пароходов, но, позвольте, это же две ведущие морские державы! Это страны, которые на море превосходили весь мир сотнями лет, и всегда российский флот был слабее.
 
Надо признать, что и нарезных ружей у противника было намного больше. Это – правда, но правда и то, что в русской армии было ракетное оружие, причем боевые ракеты системы Константинова значительно превосходили западные аналоги. Кроме того, Балтийское море надежно прикрывали отечественные мины Бориса Якоби. Это оружие также относилось к числу лучших в мире образцов.
 
Впрочем, давайте проанализируем степень военной «отсталости» России в целом. Для этого нет смысла перебирать все виды вооружений, сравнивая каждую техническую характеристику тех или иных образцов: достаточно просто посмотреть соотношение потерь в живой силе. Если по вооружениям Россия действительно серьезно отставала от противника, то очевидно, что и потери на войне у нас должны были быть принципиально выше.
 
Цифры общих потерь сильно различаются в разных источниках, а вот число убитых примерно одинаково, поэтому обратимся к этому параметру. Итак, за всю войну в армии Франции убито 10 240 человек, Англии – 2755, Турции – 10 000, России – 24 577. К потерям России еще добавляют около 5000 человек. Эта цифра показывает число погибших среди пропавших без вести. Таким образом, общее число убитых считают равным 30 000. Как видите, никакого катастрофического соотношения потерь нет, особенно если учесть, что Россия воевала на полгода дольше Англии и Франции.
 
Разумеется, в ответ можно сказать, что основные потери в войне пришлись на оборону Севастополя: здесь противник штурмовал укрепления, и это приводило у него к сравнительно повышенным потерям. То есть «техническую отсталость» России частично удалось компенсировать выгодной позицией обороны.
 
Хорошо, рассмотрим тогда первое же сражение вне Севастополя – битву при Альме. Армия коалиции численностью около 62 000 человек (абсолютное большинство – французы и англичане) высадилась в Крыму и двинулась на город. Чтобы задержать противника и выиграть время для подготовки оборонительных сооружений Севастополя, русский командующий Александр Меншиков решил дать бой у реки Альма. На тот момент ему удалось собрать всего лишь 37 000 человек. Пушек у него тоже было меньше, чем у коалиции, что и неудивительно: ведь против России выступили сразу три страны. Кроме того, противника поддерживал с моря еще и корабельный огонь.
 
«По одним показаниям, союзники потеряли в день Альмы 4300, по другим – 4500 человек. По позднейшим подсчетам, наши войска потеряли в битве на Альме 145 офицеров и 5600 нижних чинов», – такие данные приводит академик Тарле в своем фундаментальном труде «Крымская война». Постоянно подчеркивается, что в ходе сражения сказалась нехватка у нас нарезного оружия, но обратите внимание, что потери сторон вполне сопоставимы. Да, наши потери оказались больше, но ведь у коалиции был значительный перевес в живой силе. При чем же здесь техническая отсталость русской армии?
 
Интересное дело: и численность нашей армии оказалась почти в два раза меньше, и пушек меньше, и флот врага с моря обстреливает наши позиции, вдобавок и оружие у России отсталое. Казалось бы, при таких обстоятельствах разгром русских должен был быть неизбежен. А каков реальный результат сражения? После боя русская армия отступила, сохраняя порядок, измотанный противник не решился организовать преследование, то есть его движение на Севастополь замедлилось, что дало гарнизону города время на подготовку к обороне. Слова командира британской Первой дивизии герцога Кембриджского как нельзя лучше характеризуют состояние «победителей»: «Еще одна такая победа, и у Англии не будет армии». Вот такое вот «поражение», вот такая вот «отсталость крепостной России»!
 
Я думаю, от внимательного читателя не ускользнул один нетривиальный факт, а именно численность русских в сражении на Альме. Почему у противника значительный перевес в живой силе? Почему у Меншикова только 37 000 человек? Где в это время находилась остальная армия? Ответить на последний вопрос очень просто:
 
«В конце 1854 г. вся пограничная полоса России была разделена на участки, подчиненные каждый особому начальнику на правах главнокомандующего армией либо отдельным корпусом. Участки эти были следующие:
 
а) Прибрежье Балтийского моря (Финляндия, С.-Петербургская и Остзейские губернии), военные силы в котором состояли из 179 батальонов, 144 эскадронов и сотен, при 384 орудиях;
 
б) Царство Польское и Западные губернии – 146 батальонов, 100 эскадронов и сотен, при 308 орудиях;
 
в) Пространство по Дунаю и Черному морю до реки Буг – 182 батальона, 285 эскадронов и сотен, при 612 орудиях;
 
г) Крым и прибрежье Черного моря от Буга до Перекопа – 27 батальонов, 19 эскадронов и сотен, 48 орудий;
 
д) берега Азовского моря и Черноморье – 31½ батальон, 140 сотен и эскадронов, 54 орудия;
 
е) Кавказский и Закавказский край – 152 батальона, 281 сотня и эскадрон, 289 орудий…
», – сообщает Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона.
 
Нетрудно заметить, что самая мощная группировка наших войск находилась на юго-западном направлении, а вовсе не в Крыму. На втором месте идет армия, прикрывающая Балтику, третья по силе – на Кавказе, а четвертая – на западных рубежах. Чем объясняется такое, на первый взгляд, странное расположение русских? Чтобы ответить на этот вопрос, покинем временно поля сражений и перенесемся в дипломатические кабинеты, где развернулись не менее важные битвы и где, в конце концов, и решилась судьба всей Крымской войны.
 
Британская дипломатия задалась целью перетянуть на свою сторону Пруссию, Швецию и Австрийскую империю. В этом случае России пришлось бы воевать уже практически со всем миром. Англичане действовали успешно: Пруссия и Австрия начали склоняться к антироссийской позиции. Царь Николай I – человек несгибаемой воли, он не собирался сдаваться ни при каких раскладах и начал готовиться к самому катастрофическому сценарию. Именно поэтому основные силы русской армии приходилось держать далеко от Крыма вдоль пограничной «дуги» север – запад – юго-запад.
 
Время шло, война затягивалась. Почти год продолжалась осада Севастополя. В конце концов, ценой тяжелых потерь противник занял часть города. Да-да, никакого «падения Севастополя» так и не произошло: русские войска просто перешли с южной на северную часть города и приготовились к дальнейшей обороне. Несмотря на все усилия, коалиция практически ничего не добилась. За все время боевых действий противник захватил небольшую часть Крыма, Бомарзунд на Аландских островах и Кинбурн на Черном море, но при этом потерпел поражение на Кавказе. Между тем, в начале 1856 года Россия сконцентрировала свыше 600 000 человек на западных и южных границах, и это не считая кавказской и черноморских линий. Кроме того, удалось создать многочисленные резервы и собрать ополчения.
 
А что же в это время делали представители так называемой прогрессивной общественности? Как водится, развернули антироссийскую пропаганду и распространяли листовки – прокламации.
 

Написанные бойким языком, с полным старанием сделать их доступными пониманию простого народа и преимущественно солдата, прокламации эти делились на две части: одни были подписаны Герценом, Головиным, Сазоновым и прочими лицами, покинувшими свое отечество; другие – поляками Зенковичем, Забицким и Ворцелем, – отмечал дореволюционный историк, генерал Дубровин.

 
Тем не менее, в армии царила железная дисциплина, и мало кто поддался пропаганде врагов нашего государства. Россия поднималась на Вторую отечественную войну со всеми вытекающими для противника последствиями. И вот тут с дипломатического фронта пришла тревожная новость: к Британии, Франции, Османской империи и Сардинскому королевству открыто присоединилась Австрия. Спустя несколько дней с угрозами Петербургу выступила и Пруссия. К тому времени Николай I умер, и на престоле находился его сын Александр II. Взвесив все за и против, царь принял решение начать переговоры с коалицией.
 
Как уже было сказано, договор, завершивший войну, получился отнюдь не унизительным. Об этом знает весь мир. В западной историографии исход Крымской войны для нашей страны оценивается гораздо объективнее, чем в самой России.
 
«Итоги кампании мало повлияли на расстановку международных сил. Дунай было решено сделать международной водной артерией, а Черное море – объявить нейтральным. Но Севастополь пришлось вернуть русским. Россия, ранее занимавшая в Центральной Европе доминирующие позиции, на ближайшие несколько лет лишилась своего былого влияния, но ненадолго. Турецкая империя была спасена, и тоже только на время. Союз Англии и Франции не достиг своих целей. Проблема Святых земель, которую он должен был решить, даже не была упомянута в мирном договоре. А сам договор русский царь аннулировал через четырнадцать лет», – вот так охарактеризовал итоги Крымской войны Кристофер Хибберт. Это британский историк. Для России он нашел куда более корректные слова, чем многие отечественные деятели.
 
Дмитрий Зыкин
 
Перейти к авторской колонке
 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

7 комментариев: Крымская или Великая отечественная война

  • Ulmerug говорит:

    Кстати, по поводу пароходов. На самом деле, в середине 19-го века перевес по количеству такого типа кораблей вовсе не означал бóльшую боеспособность флота, т.к. эра паровых судов только зарождалась, и они несли преимущественно вспомогательные функции. Достаточно сказать, что первый бой пароходов состоялся именно во время Крымской войны – это показывает, что боевое использование такого типа кораблей только-только начиналось. Причем победу в данном бою одержал русский пароходофрегат «Владимир».
     
    К тому же, пароходы в то время существенно уступали парусным кораблям по дальности хода, количеству пушек, грузоподъемности и т.д. Если взять для примера количество пушек, то военные пароходы середины 19-го века несли, как правило, около 10-20 стволов, в то время как крупные линейные корабли имели на борту порядка 100 пушек. Конечно, парусники зависели от ветра, но пароходы – от скудного в те времена (из-за сравнительно небольшой грузоподъемности) запаса топлива. Так что аргумент о паровом флоте в дискуссии об «отсталости» России применительно к Крымской войне, мне кажется, несостоятелен.

  • Анатолий И. говорит:

    >> пароходы в то время существенно уступали парусным кораблям по дальности хода…
     
    Не согласен :) На первых порах пароходы имели такое же парусное оснащение, как и непароходы, так что по дальности хода обычным парусникам они не уступали. Основной тягой пароходов того времени оставалась тяга парусная, а паровая использовалась только в некоторых особенных случаях – штиль, сильный встречный ветер, в бою для лучшей манёвренности. В остальных случаях пароходы того времени шкандыбали на парусах.

    • Ulmerug говорит:

      Насчет наличия парусного оснащения – верно (хотя сильно не уверен, что основной тягой были все-таки паруса). Но вес парохода за счет паровой машины, запаса угля и сопутствующего оборудования существенно превосходил массу аналогичного парусного судна. Соответственно, парусное вооружение было у парохода менее эффективно. В любом случае, наличие бóльшего числа пароходов не повышало в то время боеспособность флота. К примеру, во время Крымской войны состоялся бой русского парусного фрегата «Флора» с тремя турецкими пароходами, из которого русский корабль вышел победителем. Эра военного парового флота была еще впереди, в Крымскую войну пароходы не были сколь-либо существенным фактором боеспособности флота. Хотя при всем при этом не стоит забывать, что и в составе русского флота имелись пароходы во вполне представительном количестве.

      • Горелов Егор говорит:

        Первые пароходы имели парусное вооружение. Причем, были и такие пароходы, машинное отделение которых врезалось в кормовой части уже построенных парусных судов. Паруса использовались как и на обычном парусном судне. Машина же использовалась в штиль и, главное – для буксировки парусников. Как применялись пароходы в боях можно посмотреть на примере штурма Петропавловска-Камчатского Англо-Французской эскадрой, который проходил как раз во время Крымской Войны. Кстати, тогда, Петропавловск-Камчатский отстояли-таки.
         
        Пароходы, действительно уступали по артиллерийскому вооружению линейным кораблям. Но, нужно отметить, что линкоры не были обычными кораблями – скорее, относительно редкими и грозными судами. Очень большое количество даже военных судов уступали линкорам в артиллерийском вооружении, первые пароходы, в том числе.

  • Анатолий И. говорит:

    >> Соответственно, парусное вооружение было у парохода менее эффективно.
     
    Наверное, так. Но, тем не менее, на дальность хода и автономность такого судна это не влияло. Наверное, во времена первых пароходов их преимущества над парусниками были не столь значительны, нежели во времена более поздние, но всё-таки вполне себе очевидны, иначе попросту их бы никто не строил – не было бы смысла. Кстати, по одной из версий, причина того, что русский флот никак не попытался воспрепятствовать высадке десанта союзников в Крыму – стоявший в то время штиль, который не позволил действовать преимущественно парусному русскому флоту, и, в то же время, не особенно препятствовал действиям флота союзников, имевшим многократное преимущество в теплоходах. И сдаётся мне, что момент союзниками был выбран не случайно – наверняка они были хорошо осведомлены о составе русского флота, преимущественного парусного, и, естественно не могли не учитывать его слабых мест при выборе времени высадки. Вот реальное и, на мой взгляд, весьма весомое преимущество (одно из) теплоходов перед парусниками, в данном случае настолько весомое, что позволило провернуть очень не слабую операцию – высадить целую армию на вражеский берег, причём без боевых потерь.
     
    На счёт боя «Флоры» с турецкими пароходами. Википедия, конечно, не ахти какой источник, но всё же… Одной из основных причин победы «Флоры» называется неумелость действий турецкого адмирала и его английского советника, которые не сумели воспользоваться ни ходовыми преимуществами своих кораблей, ни их количественным преимуществом, ни качественным превосходством своего вооружения. Так что, командуй турецкими кораблями люди порасторопней и порешительней, для «Флоры» всё могло закончиться очень печально.
     
    >> хотя сильно не уверен, что основной тягой были все-таки паруса
     
    Причины, по которым я так считаю:
     
    1. Причина, названная Вами – необходимость загружать теплоход топливом «по макушку» (от себя: вероятно тут нужно учитывать и низкий КПД первых паровых машин), чтобы покрыть более или менее приличное расстояние и, по этой причине, почти не оставляя места для какого-либо иного полезного груза, что лишало бы какого-либо смысла использовать подобный транспорт вообще. Кому и для чего нужен был бы подобный аппарат, который в этом случае мог бы транспортировать только самое себя, при этом будучи ещё и в разы дороже и в постройке, и в эксплуатации чем обычный парусник?
     
    2. Уголь стоит денег, ветровая тяга бесплатна. Поэтому, имея паруса, думаю, что без особой необходимости (в штиль, в шторм, встречный ветер, сложный извилистый фарватер, заход в реки, швартовка в тесном порту, в бою и т.п.) жечь не бесплатный уголь, ушатывая при этом без надобности и механизмы паровой машины, считалось не очень разумно. В общем, деньги и тогда считали.
     
    3. Неуверенность в том, что портовая инфраструктура того времени позволяла повсеместно обслуживать пароходы – пополнение запасов топлива, ремонт паровой машины в случае её поломки.
     
    Отсюда и мысли о том, что и запасы топлива в трюмах, и саму машину берегли и без особой надобности не расходовали и не использовали, тем более при наличии всем привычной в те времена и дешёвой альтернативы – парусов и бесплатной энергии ветра. Но это всё, конечно, только мои личные соображения основанные на обрывочных знаниях… Т.е. понятно, что могу и ошибаться.
     
    Всё же, по-моему, некоторая отсталость русской армии в вооружениях во времена Крымской войны имела место быть, но, тем не менее, те же англичане очень неохотно вспоминают эту войну, а если и вспоминают, то… К примеру, пришлось мне как-то, лет 10 назад, наверное, побывать в «Imperial War Museum» стольного града Лондона. И как раз в это время там проходила выставка на тему Крымской войны. Ну так вот, название этой выставки было очень говорящим – «The most glorious disaster».
     
    P.S: Почитал немного об истории «Владимира» и «Флоры». Интересно. Спасибо за наводку.

    • V. M. говорит:

      >> Одной из основных причин победы «Флоры» называется неумелость действий турецкого адмирала и его английского советника…
       
      А если бы Карл XII не был простужен, то точно выиграл бы Полтавскую битву =) Это и есть «светлое прошлое» в действии, о чем здесь на Переформате много пишет уважаемая Л.П.Грот.

    • Горелов Егор говорит:

      К моменту появления пароходов уголь уже активно применялся, и запасы угля были во всех крупных городах, поэтому пополнение запасов угля не было проблемой. Что касается обслуживания машины, то в составе команды были мастера-механики и инженеры, которые проводили ремонт машины в пути. Текущее обслуживание судна, машины, в том числе, осуществлялось силами команды. Средние ремонты проводились в портах (где можно было либо купить сломавшиеся детали, либо отлить аналогичные), а сложные – в доках, которые и по сей день не в каждом-то порту имеются.

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья