Говорят, что книжный роман умер. Люди стали реже читать «художку». Одни объясняют это нехваткой времени, жестким жизненным ритмом. Другие говорят, что от чтения новинок их удерживает страх нарваться на цинизм и пошлость. Третьи убеждены, что нынешними авторами правит вовсе не жажда истины и красоты, а желание угодить широкой публике. Действительно, не так-то просто найти в море новинок стоящую книгу. Но может, качественная проза никуда не делась, просто не всегда она на поверхности и за ней нужно «нырнуть» поглубже? Вот, встречайте – писательница Ольга Покровская! Очень интересный человек, творческая личность, которая безумно интересно и оригинально рассказывает о себе, от первого лица. Считайте это прологом к её книгам:
 
«Создание романа для меня – это захватывающее и рискованное путешествие к неизвестному материку, о котором в начале работы только догадываюсь сердцем, но ещё не вижу «на карте». Я никогда не знаю, вернусь ли из «экспедиции» прежним человеком, и действительно, обычно возвращаюсь изменившейся.
 
Пространство романа – это своеобразная «зона аномалии», где мир земной и духовный как бы сплавляются в одно. Становятся видны истинные чувства и помыслы людей, одухотворяется природа, разрозненные события вдруг объединяются под куполом смысла. (Для людей так или иначе верующих, могу прибавить – это область, где Бог становится ближе). Могу подтвердить свидетельства многих писателей о том, что на события романа автор влияет только отчасти. Это правда. Как правда и то, что некоторые персонажи возникают из ниоткуда и становятся чуть ли ни ярче обычных людей. Словом, создание романа – занятие волшебное во всех смыслах этого слова. Честно сказать, не могу представить, как можно писать роман согласно придуманному «из головы» пошаговому плану. Мне кажется, хотя бы на начальном этапе нужно целиком довериться Музе. Тогда есть шанс, что выйдет что-то подлинное, чего никогда не осилил бы «самостоятельно».
 
Родилась и выросла я в Москве, в некогда милом и зелёном районе, застроенном хрущёвскими пятиэтажками. У нас под окнами росли яблони и вишни, цвела по весне мать-и-мачеха, а осенью даже попадались грибы. Моя мама — инженер, папа и бабушка — учителя, но, по-моему, это совершенно не важно. Важно, что у нас в семье всё строилось на любви.
 
Самые сильные художественные впечатления раннего детства — стихи Пушкина и сказки Андерсена. Если с Пушкиным все в порядке, то творения великого датчанина оказались не безобидны. От его «дюймовочек» и «русалочек» на всю жизнь осталась какая-то царапинка на сердце — нет-нет да и заноет «в плохую погоду».
 

Как и многие дети «гуманитарного» склада, я писала стихи. Не то чтобы они удавались мне, но само по себе занятие это нравилось. Однажды, мне было, думаю, лет тринадцать, папа достал томик Блока и дал мне прочесть стихотворение «Девушка пела в церковном хоре». С тех пор началась моя «блокомания». Впоследствии она сменялась другими поэтическими пристрастиями, но Блок до сих пор остался самым дорогим.
 
Позже полюбила японскую классическую поэзию. Басё и Исса — среди моих любимых поэтов. Не могу сказать, что они дороги мне так же, как Пушкин, Лермонтов, Блок, Есенин (добавлю еще: Рубцов, Окуджава) но в некоторых хокку — целое мировоззрение. Прочтешь и думаешь: к чему романы, вот же — все сказано!
 
В старших классах на меня «налетел» Достоевский. Отсюда началось потихоньку собственное сочинительство. Назову ещё самых любимых авторов, которыми «болела» в разные годы. Была влюблена в «Дар» Набокова. Было внезапное и ошеломляющее открытие романов Гончарова – всё же самого любимого моего русского романиста. Булгаков мной любим прежде всего за «Белую гвардию». Эта книга, как и «Дар», какое-то время была настольной. Самые же главные «кумиры» – Паустовский и Юрий Коваль. Спрашивала себя: почему именно к ним у меня такая устойчивая привязанность? Наверно, потому, что они предельно человечны. В них нет ни малейшего цинизма, а только сплошная любовь к человеку, желание как-нибудь смягчить, утешить боль жизни. Конечно, они сказочники, но, что касается меня, я отдала бы за их фантазии весь нынешний «реализм».
 
Если честно, когда раздумываю о разных видах искусства, не могу сказать, что больше всего люблю литературу. Потому что больше всего люблю музыку. Я люблю музыку ужасно, временами пропадаю в этой любви с головой! Иногда она сбивает меня с ног, и зарекаюсь больше никогда не увлекаться так сильно. Начну с самого яркого впечатления отрочества. Как-то раз учительница музыки включила мне фрагмент «Страстей по Матфею» Баха. Я ничего не поняла, но в горле встала удушающая смесь восторга и горя. На много лет это так и осталось случайным эпизодом и «сыграло» только потом.
 
На шестнадцать – семнадцать лет пришлось увлечение рок-музыкой. Переслушала, кажется, всё, «от» и «до». Тогда же занялась гитарой, и потратила немало времени, подбирая всё подряд и сочиняя песенки. После двадцати лет круг пристрастий расширился. Так вышло, что стала часто бывать в районе Клина и Дмитрова – в красивейших местах Подмосковья. С тех пор мне кажется, что в этих холмах моя родина. Наверно, там, на природе, и «дозрела» до фольклора.
 
Люблю фольклор разных народов, балканский, бретонский, португальский, но совершенно особенное место в моей душе принадлежит ирландской народной музыке. Я не имею в виду «плясовые», хотя и они хороши. У ирландцев есть старинные задумчивые песни, исполненные в ни на что не похожей манере. Они настолько потрясли меня, что решила: всё, это «дно», или, наоборот, вершина – в моей «музыкальной биографии» больше не случится ничего значимого! Но, оказывается, впереди была эра классической музыки. Этого простора и мне, и всем желающим, хватит на целую жизнь.
 
«Отчитавшись» про литературу с музыкой, думаю, что, наверно, надо бы упомянуть и о чём-нибудь более материальном. Например, о том, что очень люблю животных, и не просто люблю. Я считаю, что у них есть «миссия» в отношении человека. Особенно это касается собак. По-моему, их призвание заключается том, чтобы не дать людям озвереть. Их простодушие и преданность – спасение для человеческих душ.
 
Ещё я довольно много путешествую по близким и далёким краям, но больше всего люблю возвращаться. Наверно, по прочтении «биографии» может показаться, что её автор живет не на земле и уж точно не в России, а в неком «фэнтэзи», наполненном прекрасными материями. На самом деле живу в Москве. Пишу эти строчки в «Кофе-Бин» на Новокузнецкой, смотрю на посетителей, ну и в окошко тоже. Интересно. Но больше всего мне нравится разглядывать не просто «объективную реальность», а какие-то вечные тропинки – к себе? к Богу? (И почему-то всегда на них столкнёшься то с Моцартом, то с Александром Сергеичем). И нравится этими маршрутами делиться с теми, кому это тоже нужно».
 
© Ольга Покровская
 

Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Читайте другие статьи на Переформате:

5 комментариев: Роман умер? Да здравствует роман!

  • СергейС говорит:

    Ольга! Замечательно. И фотография, и мысли, и их изложение, пять с плюсом.

  • Виктор говорит:

    Правда интересно написали, романтично)) О чём Ваши романы и где почитать?

  • Людмила говорит:

    Я поклонница творчества О. Покровской. С наслаждением прочла её первый роман «Рад, почти счастлив». И неожиданно для себя с некоторой досадой на неожиданное окончание романа, стала ждать продолжения. Надеюсь (и очень сильно), новый роман будет также хорош! Летящий слог, сюжет захватывает, нет пошлости ни единого грамма!!!

  • Василий говорит:

    Ольга! Очень здорово написано: искренне и прямо осязаемо! Ощущение, что просидели с Вами в уютном кафе в приятном разговоре «за жизнь». Ваших книг пока не читал. Но – обязательно! P.S. Обложки на Вашем сайте мне уже понравились.

  • Спасибо всем за такие добрые слова!
     
    Что касается книг, «Рад, почти счастлив…» есть в свободном доступе у меня на сайте. «Булочник и Весна» пока только в виде печатной книги…

Подписывайтесь на Переформат:
 
Переформатные книжные новинки
   
Конкурс на звание столицы ДНК-генеалогии
Спасибо, Переформат!
  
Наши друзья